To Be Human

      Вэш вылетел из трубы и прокатился по инерции кубарем несколько метров вперёд. Он тут же подскочил на ноги и огляделся. Тёмный тоннель слабо подсвечивался бледно-голубыми грибами-миценами, растущими вдоль стен. Они выглядели подозрительно одинаково. Мужчина присмотрелся и заметил, что это неоновые лампочки, на которые сверху кто-то примостил самодельные шляпки из пластика.       Мальчишка где-то притаился, так как Ураган слышал его тяжёлое дыхание, но полутьма скрывала мальца. Вэш ласково позвал беспризорника, но вместо того, чтобы выйти и вместе выбраться из подземного мира, пацан сорвался с места и помчался по тоннелю вперёд, размахивая руками и крича: «Тревога! Тревога!»       — Стой, малыш! — мужчина сорвался с места и побежал за ним, поскальзываясь на мутной слизи и грязи под ногами. — Я помогу выбраться!       Тайфуну пришлось наклоняться — круглый ход едва ли превышал полтора метра в высоту. Его макушка то и дело задевала жестяной потолок, и блондин радовался, что у него не было клаустрофобии, потому как это место напоминало кишку длинного песчанного червя, поросшую мхом и плесенью и воняющую спёртым влажным воздухом непроветриваемого годами помещения.       Вэш боялся за мальчонку. Тот по-заячьи ловко петлял по узким лабиринтам и кричал. Тонгари решил, что бедняга лишился рассудка. Но когда со всех сторон послышались голоса других детей, которые пронзительно кричали и хлопали ладонями по рту, как племя индейцев, пришлось задумываться о собственной психике. Ор эхом отражался со всех сторон, оглушал и заставлял метаться из стороны в сторону, но Вэш упорно цеплялся за своё сознание и не позволял себе «отключиться» ни на секунду.       — Это же дети! — рассмеялся он, вертясь на месте и окончательно теряясь в пространстве. — Что они могут сд…аяй!       Приличный удар чем-то деревянным по темечку вырубил блондина с первой же попытки.       На краю сознания Вэш чувствовал, как его переворачивают маленькие руки, чумазые личики разглядывают пришельца в темноте, а затем запястья и щиколотки обвивает верёвка. В следующий просвет сознания Урагана раздражает тихий скрип мелких колёсиков — его тащат по тоскливо-тёмным подземельям на криво сколоченной дощечке, которая буксует на подъёмах, и малышам приходится толкать мужчину вручную.       — Великий король!.. — доносится рядом, но уши словно заложены ватой. — Чужеземец попал на запретные земли! Что вы прикажете с ним делать?       Голос мальчика, явно постарше, величественно изрекает:       — Скормить мерзавца дракону!       — Дракону! Дракону! Дракону! — скандирует малышня кругом.       Они бьют в ладоши, гудят в дуделки и трещотки, свистят. Ураган со стоном поднимает голову и пытается понять сколько тут сорванцов, но в глазах двоится, а болючая шишка на затылке выросла на несколько сантиметров и пульсировала так, что любой лишний звук вызывал страдания. Тонгари хотел открыть рот и попросить пощады, но на зубах заскрипела грязная тряпка, кое-как повязанная кляпом на рту.       Несмотря на то, что мужчина был сильнее всех их вместе взятых, Вэш даже не дёргался. Маленькие прохвосты постарались — обмотали его верёвкой с ног до головы! Мужчину вновь потянули на дощечке с колёсами по более просторному ходу, сопровождая шествие торжественными криками и смешками. Тайфуна умилила эта импровизированная эпопея, и он подыграл детишкам как сумел, хоть ещё до конца не пришёл в себя. Вскоре его сунули в крошечную комнатку с решётчатым полом и захлопнули толстую железную дверь на засов. Веселье прекратилось.       — Эй, ребятки? — обиженно позвал он, избавившись от кляпа, и подёргался, как червяк в кромешной тьме. — Вы куда? Нельзя бросать невинного путника! Эй?..       Николас боялся влететь в возлюбленного на полной скорости. Он расставил руки и ноги, тормозя в проклятой трубе и спускаясь медленнее, но безопаснее. Чувство сдавленности, духоты и влажный грибной привкус на кончике языка раздражал настолько, что хотелось плюнуть на все и ползти вверх, всё также упираясь всеми конечностями в трубе в раскорячку. Разумеется, двигался священник только вниз. Тонгари. Мальчишка.       Мужчина выбрался в сумрачный ход и осмотрелся. Вэша и пацана уже след простыл, но можно двигаться на звук. Каратель неторопливо закурил, привыкая к полумраку; его изменённое тело отлично различало силуэты и очертания в темноте, а потому Николас двигался уверенно, наклонившись в проклятой трубе.       Эти коммуникации строились для быстрого доступа к станциям, а также служили короткими переходами из одной части парка в другую. Но несколько лет назад из-за серьёзной техногенной поломки большая часть тоннелей оказалась непригодной для обслуживания, а потому работники парка опечатали входы и выходы и больше сюда не совались. Тëмное безлюдное местечко привлекало всякую городскую шваль, и ещё пару лет назад тут можно было с лёгкостью хранить дурь или оружие. Впрочем, судя по усиленной охране парка, теперь здесь вряд ли проворачивались серьёзные делишки. А вот беспризорники могли совершенно логично облюбовать нетронутый уголок парка. Вульфвуд сомневался, что пацан нырнул в трубу случайно. Засранец знал, куда лез.        Звонкий смех усилился, а впереди показалась пёстрая компания сорванцов. Они весело обсуждали удачную охоту, хихикали и вскидывали руки с тусклыми фонариками. Одежда мальчишек видала виды — курточки и майки изорвались настолько, что в дыры можно было смело просунуть не только палец, но и кулак; половина детишек щеголяли босиком по влажному мшистому полу, волосы беспризорников выглядели спутанными и безобразно отросшими. Пропащие мальчишки.       Из-за чёрного как густая смола костюма пацаны не сразу заметили Карателя впереди. Он демонстративно кашлянул. Орава мальчишек завопила от неожиданности и сбилась в кучку. Но оборвыши быстро пришли в себя и направили на незнакомца свет фонариков. Неяркие кругляши света подрагивали в темноте.       — Ты кто такой? — бойко спросил мальчик, который был на голову выше остальных. — Это наша земля!       — Не бойтесь, — сказал мужчина и затянулся дымом. Он добродушно улыбнулся и сложил руки перед собой на груди в молитвенном жесте. — Я — странствующий священник. А здесь оказался потому, — он сделал театральную паузу, — что охочусь на оборотня. Вы мне не нужны, идите с богом.       Стайка оборванцев изумленно зашепталась. Николас усмехнулся и стряхнул пепел сигареты на жестяной пол. Рядом с ботинком пробежала мелкая крыса с раздвоенным хвостом, и святоша брезгливо поморщился. Детишки не торопились бежать, наоборот! Они подошли ближе на пару шагов, вытягивая шеи и разглядывая настоящего охотника на монстров.       — Может быть, вы видели его? — скучающим тоном сказал Николас. — Высокий, в ярком костюме. Волосы светлые. Погнался за малым, а мне пришлось лезть за ним следом.       — Оборотень? — выдохнул тот самый мелкий и ойкнул.       — Что-то не похож, — добавил другой.       — Да он слабак, а не оборотень! А ты — никакой не охотник! — фыркнул главарь банды и насупился. Но в его голосе слышалось сомнение, а спустя секунду, грязный нос пошевелился, как у любопытного мышонка. — Дал бы он себя связать, будь оборотнем?       — Так он сейчас в облике человека. А совсем скоро… — Каратель наклонился к мальцам и сверкнул грозным взглядом, — превратится в ужасную двухметровую тварь и разорвёт любого, кого почует!       — А мы его дракону скормим! — смело заявил босоногий мальчик в самой рваной кофте.       Николас почуял неладное. Он затушил окурок о стенку и шагнул к несмышлёнышам. Ураган мог постоять за себя, Вульфвуд не сомневался в этом ни капли, но он не понаслышке знал о детской жестокости, и в его мысли закралось подозрение, что не всё так просто.       — Нельзя, — тихо проговорил он, поджав губы. — Оборотень на самом деле хороший человек. И у меня есть лекарство, которое вылечит его. Но мне нужно поймать его как можно скорее. А вы бегите отсюда.       — Никуда мы не пойдём! — возмутился самый старший. Его глаза восторженно загорелись при мысли об интересном приключении. — Мы поможем вылечить оборотня!       Мужчина закурил вторую сигарету.       — Но ведь вы не охотники! Мастерству нужно обучаться долгие годы. Думаете, справитесь?       Малышня обступила Вульфвуда и стала наперебой уверять его, что справятся. Поначалу они храбрились, показывали тощие ручонки и демонстрировали бицепсы (едва ли они там были), затем прыгали вокруг, пища, что ловкости им не занимать. А потом в ход пошли всякие разные сокровища из многочисленных карманов — жвачка, монетки, самодельные рогатки и отмычки, мотки верёвки и камешки. Самый пухлый парнишка подтащил к компании большой деревянный брусок и махал им из стороны в сторону, отбиваясь от невидимых чудовищ.       — Ладно, ладно! Верю, — добродушно рассмеялся мужчина. — Хорошо. Беру вас в помощники. Но если скажу прятаться или бежать, вы должны выполнить приказ.       Дети согласно закивали и повели мужчину вглубь знакомых катакомб. Малыши то и дело забрасывали его многочисленными вопросами, путались под ногами и хвастались озорными делишками в парке.       — А вы давно охотник?       — Сколько себя помню.       Каратель усмехнулся, скользя задумчивым взглядом по обшарпанным стенам. То, что здесь выживала кучка детей, резало по сердцу без ножа, но нельзя было взять сорванцов и силой вытащить на поверхность. Диковатая жизнь всегда манит подростков беспечностью, однако то, с какой жадностью малыши слопали конфетки, которые удачно сыскались в кармане Николаса, говорило о том, что животы у мелких любителей свободы давно урчали, и были пустоваты постоянно.       — А вы видели вампиров?       — А чупакабру?       — Ещё нет, но я знал человека, у которого вместо рук росли клешни! Его пальцы срослись ещё в утробе матери, а ногти слились в один толстый шип. Когда он вырос, кожа на клешнях огрубела, а шип превратился в кость, которым он мог вспороть чужую глотку!        С этими словами Николас сжал четыре пальца напротив большого, копируя конечности краба и простёр их над мальчишками. Мелюзга визжала от восторга и ужаса!       — Да, мы в приюте прозвали его Джесси Краб. Хороший парень, хоть и дурной.       — Вы росли в приюте? — спросил пацан, которого лупил старик в парке. — А мы вот сбежали. Нянечки постоянно на нас орали и лупили!       — Ещё голодом морили!       — И… и кашу заставляли есть с комочками, — всхлипнул другой мелкий со стороны. — А в комочках червяки плавают!..       — Июльский приют? — выдохнул мужчина, а когда малыши закивали, он усмехнулся. — И правильно, что сбежали. В том гадюшнике вас даже задницу не научат подтирать. А как только бы выросли, то просто дали бы вам пинка под зад и сплавили бы на какой-нибудь завод. Мне повезло вырасти в церковном приюте. Там-то делают из таких сопляков, как вы, настоящих мужчин, как я.       — Врёте!       — А вот и нет! Мальчишек учат особому древнему языку, чтобы читать тайные карты и тексты на латыни, а ещё проводят ежедневную подготовку, чтобы уметь обезоружить любую тварь, хоть вампира, хоть оборотня, хоть бандита; тех, кто постарше отправляют в город — по очереди патрулировать улицы, а ещё доверяют серьёзные деньги на закупки, сдачу, кстати, можно и на себя потратить, ха-ха, если торговаться умеешь. А как молодняк становится старше, то наставники устраивают серьёзные испытания на выживания в Пустошах! Охота на червей, ориентирование по звёздам, сон в палатках…       Николас ничуть не кривил душой. Конечно же он описывал не свой проклятый приют «Ока», а тот, который уже наверняка достроили в пригороде Декабря. Всё, о чём он говорил — реальные планы настоятеля Иосифа, который всегда добивался своих целей.       Ребятня слушала его, раскрыв рты. Их глаза заинтересованно блестели, и самый маленький мальчик даже перестал посасывать большой палец, глядя на священника с обожанием.       — Но, как я уже говорил, туда попадают только сильные и выносливые. Вам ведь и тут неплохо. Здесь безопасно, скучно и…       Вульфвуд осёкся, услышав скрежет в трубах. Где-то над головой защёлкал неизвестный механизм, и мальчишки засуетились. Они ускорили ход и потянули Ника за испачканный пиджак, а затем и вовсе сорвались на бег.       — Дракон пробудился! Скорее!       — Дракон? — переспросил Вульфвуд у старшего ребёнка.       — Эти глупые малявки называют так то место, — с видом опытного взрослого заявил парнишка. — Мусоросжигатель для всякого дерьма, что кидают сверху. Срабатывает несколько раз в день и…       — И Тонгари там?!       Мужчина зарычал и бросился за мальчишками. Он слабо представлял себе, как мелюзге удалось бросить там Вэша, но волосы на голове шевелились от ужаса, представляя, во что может превратиться Тайфун, застрявший в промышленном уничтожителе. В воздухе ощущался тёплый липкий жар, а в ноздри ударил едкий запах гари от пламени, что поднималось по трубе вверх.       Николас добежал до металлической двери. Он схватился за ручку запертого засова и позвал Вэша. Тот захихикал из-за двери и наугад подполз ближе.       — Черт, заело! — прорычал Вульфвуд, дергая засов на себя, но проржавевший механизм не поддавался так сразу.       — Кажется, тепло стано… — пролепетал Ураган, глядя на решётку под ногами.       Рыжие языки пламени неслись ввысь на огромной скорости! Связанный блондин завопил и подскочил на ноги, тщетно наваливаясь плечом на дверь.       В крохотном окошке перед глазами воспламенился огонь! Жаркое дыхание смерти полыхнуло в лицо Николасу и опалило брови. Вэш по ту сторону двери вскрикнул и страшно замолчал.       Дети спрятались за священника и затихли. Кажется, до них только сейчас дошло осознание того, что может случиться с человеком, если дать дракону «сожрать» его. Несколько малышей захныкали, пуская сопли.       Вульфвуд упал на колени. Перед глазами всё поплыло, а руки затряслись. Он до последнего не верил в происходящее и только беспомощно глотал воздух ртом. Промышленный мусоросжигатель уничтожал органику с завидной скоростью — от мертвецов не оставалось и пепла после трёх мучительных секунд крематория. Каратель знал.       — Мы… Мы его… — поражённо прошептал старший парнишка и попятился.       Острые обсидиановые стилеты пропороли металл изнутри, как консервный нож!       Из мусоросжигателя послышался злобный рык, и Николас выдохнул с облегчением. Он обхватил ладонями лицо и истерично расхохотался, пока его любимый зверёныш расправлялся с ловушкой.       — Оборотень! Реальный оборотень!       Дети завопили от радости и страха. Они стали носиться вокруг священника, но мужчина вовремя гаркнул на мелочь, чтобы попряталась. Разъярённый Третий выскочил в тусклый коридор, сияя своей угольно-чёрной бронёй, к которой на этот раз добавился полыхающий фиолетовым плащ с объёмным капюшоном.       — Порежу сопляков как полоски бекона! — прорычал Вэш, бросаясь на зазевавшегося пацана.       Когтистая рука не успела схватить ребёнка. Вульфвуд поймал любимого за край плаща и ловко завалил его на пол, садясь на спину сверху. Он обвил рукой шею Тонгари в крепкий захват и прижался губами к его щеке, намеренно придушив «оборотня», чтобы тот слегка угомонился. Детишки изумлённо выглядывали из своих укрытий. На их грязных мордашках читался священный ужас и почтение.       — Пусти, Волчонок! Клянусь, я их… я их сейчас!..       Когтистая рука оставляла глубокие борозды в металле. Светло-голубые глаза ярко пылали в темноте, и блондин даже клацал зубами от злости. Впрочем, он мог бы с легкостью сбросить с себя человека, если бы действительно захотел. Николас воспринял это как добрый знак.       — Тише, тише! — с этими словами святоша прижался губами к самому уху любимого, чтобы шептать: — Родной мой, милый Тонгари. Я рядом, я здесь. Прошу, успокойся.       — Что он говорит? — громко зашептал один пацанёнок старшему. — Не слышно!       — Тихо ты! — шикнул главарь ватаги. — Не видишь? Молитву читает, чтобы усмирить.       Третий подозрительно затих и перестал возиться. Каратель усмехнулся. Он запустил пальцы во встрепанные волосы партнёра, от которого несло костром за километр, и приподнял его голову. Кончик языка прикоснулся к уху Вэша, и Ник выдохнул:       — Посмотри. Они всего лишь дети. Будущее нашего мира, помнишь?       — Если это будущее, то человечеству пиздец, — проворчал Вэш, медленно моргая и приходя в себя. Он надул губы и перестал фонить фиолетовым. — Слезь с меня.       Николас помедлил, но все же поднялся. Он подал руку любимому, и тот принял её, поднимаясь. Третий выпрямился во весь рост и хлопнулся макушкой о потолок, после чего зашипел и обхватил многострадальную голову руками. Стилеты медленно втянулись в броню. Священник наградил его трогательным поцелуем в висок.       — Пора тебе принять лекарство, мистер оборотень. Я отведу тебя в безопасное место и исцелю, — торжественно заявил Вульфвуд. Его рука медленно опустилась к пояснице партнёра и как бы случайно похлопала по заднице.       — Офигеть, вы и правда охотник! — прошептал старший мальчишка.       — Проводите нас к выходу, малышня? — Николас закурил подрагивающей рукой, но старался сохранять невозмутимый вид. — А у вас, между прочим, потрясающие задатки настоящих охотников!       Третий подкатил глаза, но от очередного похлопывания ладони Ника по филейной части подобрел и даже разрешил одному из мальчишек потрогать свой плащ. Шумная компания повела их на выход, не прекращая галдеть и засыпать Николаса сотней вопросов про всякую нечисть и приют.       — Дяденька… А в вашем приюте нужны мальчики? — тихо спросил пухлый малыш.       Вопрос мальчугана вызвал эффект домино. Беспризорники стали наперебой просить и умолять мужчину принять их в потрясающий церковный приют! Они увидели как крутой и суровый священник в стильном наряде справился с ужасным зверем, и представляли себя на месте таких же бравых героев! Вульфвуд поломался для вида несколько долгих минут, но после выдохнул:       — Мне нужно связаться с настоятелем. Может быть, осталась пара мест…       Не стоило Вэшу разгуливать в таком виде по парку. Однако вся его одежда моментально сгорела в мусоросжигателе, а потому иного выхода не было. Блондин балансировал на грани двух своих «я» — он спокойно позволял малышне бегать вокруг и даже не реагировал на любопытные тычки пальчиков в руны на броне, но вместо привычной придурковатой улыбочки Тайфуна, губы у него были надуты, как у Третьего, которому не дали выпотрошить обидчиков.       Вульфвуд легко исправил это нежным прикосновением к его щеке — он постарался стереть сизое пятнышко на фарфоровой коже. Вэш тепло улыбнулся.       Мужчине требовалось позвонить сразу в несколько мест, чтобы согласовать определение пацанов в церковный приют. Дабы занять время сорванцов, Вульфвуд купил у ближайшей тележки множество тайяки и раздал сладости всем, включая Тонгари.       — За малышами приедут через час-полтора, — сообщил Николас после долгих переговоров по ближайшему таксофону. — Может быть, тебе стоит вернуться в хостел? Пока ты более-менее стабилен. Я дождусь человека от местного приюта. Сегодня сорванцы переночуют там, а завтра поедут в новый дом.       Тонгари хихикал и придерживал мальчонку, который бесстрашно забрался на его плечи. Он повернулся к Вульфвуду и согласно кивнул.       — Да, пока моя броня совсем не растворилась, и я не оказался на улице с голым задом.       Вэш спустил пацана со своих плеч и подошёл к возлюбленному. В глазах поблёскивали хитрые искорки, а подбородок чуть задрался. Оба ни минуты не сомневались в том, что этой ночью они займутся исключительно друг другом.       — Не шалите, детишки. А ты, — Ураган ткнул Вульфвуда пальцем в грудь. — Не смей задерживаться. А то начну без тебя.       — Слушаюсь, — выдохнул священник и нежно улыбнулся. — Подожди немного, мой Тонгари.