To Be Human

      Рассохшаяся дверь отворилась с трудом. Мужчины вошли в пыльный коридор кривого домишки на окраине поселения и расчихались.       — Гостиницы у нас нет, но можете остаться здесь.       Астрид отдала Вэшу ключ и скрестила руки на груди. Блондин благодарно кивнул и повёл бледного святошу вглубь жилища. Николас заторможено переставлял ноги и опирался на возлюбленного, с трудом ориентируясь в незнакомом месте. Доктор вколола пациенту слабый транквилизатор во время операции, а потому Тайфуну пришлось взять на себя роль его штурмана. Женщина шагнула следом.       Единственная комната в доме играла роль гостиной, кухни и спальни одновременно. Кухонный островок представлял собой самодельный рукомойник, раковину и пару тумбочек с мелкой утварью для примитивной готовки.       — Кровать одна, но есть ещё матрас. Удобства на улице.       С этими словами женщина кивнула на койку и два матраса, свёрнутых на ней валиками. Рядом лежала стопка чистого, штопанного много раз белья с рыжеватыми оттенками.       — Не проблема, — устало выдохнул Ураган и усадил Вульфвуда на сетку. Тот заторможено кивнул и обессиленно уткнулся носом в живот партнёра. — А вода?       — Колонка у ветряка, — гордо ответила Астрид. — Ведро на улице. Там же деревянная лохань, если хотите искупаться. У нас и баня есть. Мужской день в среду. Женский во вторник и субботу. Если увижу, что крутитесь в неурочное время и подглядываете, оторву яйца обоим!       Блондин благодарно улыбнулся. Он присел на корточки, расстегнул пыльный пиджак Николаса и осторожно снял его. Затем пришла пора рубашки.       — Слушай… — начала женщина.       — Вэш. А он — Николас.       — Вэш, что за хрень несли сектанты? Про демона и прочую лабуду.       — У них с головой не в порядке. Они же фанатики, — Ураган осторожно снял белоснежную рубашку и бросил её на дощатый пол. — Если нечто потустороннее и правда существовало бы, то стал бы демон общаться со священником?       — Так он настоящий церковник?       Вэш кивнул и пересадил Вульфвуда на пол. Он прислонил многострадального Карателя к ближайшей стене и раскатал один из матрасов по пружинистой сетке, а затем застелил постель чистым бельём. В спёртом воздухе приятно запахло свежестью от стирального средства.       Тонгари положил руку на пряжку чужого ремня и замер. Астрид окинула священника оценивающим взглядом, будто решала — может ли подобный мужчина действительно нести в массы слово божье.       — Если так, то для него у нас много работы. Детей покрестить, отпеть несколько человек.       — У вас что-то случилось?       Блондин снял с Ника обувь и брюки и уложил любимого в постель. Карателя начало знобить. У него поднялась температура, но подобное часто случалось при серьёзных травмах. Хорошо, лекарь рядом.       — Нет. Эти люди умерли пару месяцев назад. Своего священника у нас нет, а везти окоченевшее тело до ближайшего города некому. Поэтому мы просто хороним их, а когда наступают праздники, приглашаем кого-нибудь из города. Наш Мир далëк от цивилизации, а потому это чертовски дорого. Умершие ждут церемонию по полгода. Бывает и дольше.       — Вульфвуд должен отдохнуть. Мы двое суток на ногах. Он ранен.       — Да никто не гонит святого отца на кладбище сию минуту! Ты тоже отдохни, «демон». Но завтра явишься ко мне, чтобы я дала задание! Не думай, что будешь тут прохлаждаться!       Мужчина с трудом нацепил улыбку на пыльную мордашку и кивнул. Он выдохся. Вымотался. Устал. В последнее время нервы держались на пределе, словно натянутая пружина, и ощутив каплю спокойствия, организм сдал позиции. Глаза закрывались, а каждый зевок сопровождался хрустом в челюсти. Астрид бросила на партнёров сочувственный взгляд и ушла.       Ураган всё ещё сидел рядом с кроватью. Он положил руки на постель и опустил на них голову. Николас отвернулся к стене и забылся беспокойным сном, баюкая травмированную руку. Блондин зевнул в очередной раз и моментально провалился в поверхностную дрёму. Наступила долгожданная тишина.       Приятный сон стал наградой за мучения. Вэш лежал на роскошной кровати с белоснежным бельём — такое встречается только в фешенебельных отелях высокого уровня, ведь поддерживать чистый белый цвет безумно сложно, когда всё кругом заметает рыжеватая пыль, которая намертво въедается в ткань.       Обнажённый Ураган отдыхал от долгих странствий, и возлюбленный партнёр трепетно ласкал чувствительное тело. Узкие губы нежничали с животом и грудью; жаркое дыхание вызывало мурашки, широкая ладонь трепетно гладила по узкой талии, а подушечки пальцев с интересом ощупывали полоски старых шрамов. Ураган довольно постанывал в ответ на ласки. Мокрый кончик языка прижался к его ключице, и мужчина широко провёл им по шее и кадыку блондина, скользнул по подбородку и навис над Вэшем на крепких мускулистых руках. Бесстрастные голубые глаза нежно глядели из-под густых белоснежных ресниц. Светло-пепельные волосы растрепались. Влажные губы исказились в лисьей улыбке. Ураган остолбенел, словно мальчишка перед дулом револьвера.        «Вэш-ш», — низким полушёпотом выдохнул Най. Он огладил лицо младшего брата затуманенным от желания взглядом и уверенно наклонился. Кончик его носа прижался к носу близнеца, а с жестоких губ сорвалось требование: «Ты мой.»       Тонгари проснулся от собственного вскрика!       Он похолодел, вынырнув из объятий приснившегося брата, и поморщился от гадкого ощущения, которое подкатило к горлу. В следующий миг Вэш сорвался с места и выскочил на улицу.       Он упал на четвереньки и отчаянно наблевал золотой глазурью под окнами хибары.       Полуденные солнца жарко припекали макушку. Хотелось пить, ополоснуть рот и минимально отмыться от дорожной пыли. Мужчина предусмотрительно закрыл дверь их пристанища на ключ и отправился к колонке с водой. Возле неё крутилась ребятня.       Они звонко смеялись и обливали друг друга до тех пор, пока их не звал кто-то из взрослых. Тонгари не успел познакомиться с сорванцами, но это к лучшему — он выглядел словно приведение и мечтал поскорее вернуться к Нику, а если поддаться малышам и дать завалить себя в песок, можно отрубиться от бессилия прямо здесь.       Вэш натаскал воды в чистую деревянную бадью во дворе у дома, но мыться не стал — зачем плескаться в ледяной ванне, когда зной моментально согреет воду? Он вспомнил, как Джимми говорил о местной лавчонке и отправился туда, предварительно вытащив из кармана Вульфвуда пару сотен. Местные смотрели на чужака с опаской, но благодаря сплетням и слухам знали, кто он такой и пока вопросов не задавали.       В скромной лавке оказалось всё необходимое для быта. Блондин купил кусок хвойного мыла, пару щёток и мятную пасту, жидкость для стирки одежды в пластиковых порционных пакетиках, приличный шмат ветчины и свежий хлеб, испечённый здесь, в Мире.       Вернувшись в дом, Тонгари наполнил рукомойник согревшейся водой и распахнул окна, впуская свежий, пусть и опаляюще-знойный воздух. Вэш окинул взглядом пыльные поверхности, но устало махнул рукой. Завтра. Он нарезал ветчину найденным в раковине ножом, сложил неровные куски в глубокую тарелку и присел на постель, рядом с дремлющим Вульфвудом. У него бурчало в животе даже во сне, а потому Ураган хихикнул и осторожно потряс возлюбленного за плечо.       — Вульфвуд, поешь.       Каратель открыл сонные глаза. Судя по заторможенным движениям и мутному взгляду, его ещё не отпустило. Вэш помог ему устроиться на кровати в полусидящем положении и поднёс ко рту кусочек мяса. Священник хмыкнул и осторожно взял его губами с рук. Тонгари кормил его и себя, не забывая отщипывать от вкусного хлеба крохотные кусочки, чтобы сдобрить жирное мясо. Прикончив ветчину и булку, они напились прохладной воды и сыто отрыгивали. После трапезы блондин осторожно помыл Вульфвуда. Он аккуратно протёр влажным полотенцем загорелое лицо Ника, прошёлся по роскошной груди и шее, омыл мягкий живот.       Это мало походило на полноценные водные процедуры, но забота, с которой блондин прикасался к партнёру, исцеляла и заставляла Николаса блаженно жмуриться с закрытыми глазами.       На смуглых щеках и подбородке выросла заметная щетина, и Вэш не устоял — он прикоснулся подушечками пальцев к колючим волоскам и заулыбался. Николас расслабленно оскалил зубки, чем вызвал новую порцию восхищения в свою сторону, и Ураган прижался к его рту в долгом и почти невинном поцелуе. Сытость и духота сморила обоих.       Ник придвинулся ближе к стене. Вэш разделся и лёг рядом.       Он устроил голову Вульфвуда на своей груди и стал перебирать мягкие пряди волос, погладил носом глубокую морщинку между бровей Ника, появившуюся там из-за болезненной гримасы во время операции, жарко выдохнул на ухо: «Спи».       — Тонгари?       Ураган заботливо укрыл его тонкой простынёй и сонно промычал в ответ.       — Не уезжай. Умоляю.       Вэш растерянно посмотрел в потемневшие синие глаза. Вульфвуд глядел на него с невыносимой тоской, снова переживая в памяти ту кошмарную ночь из-за причудливого транквилизатора.       — Не уеду, — пообещал Вэш, обнимая своего Николаса обеими руками. Он уткнулся носом в спутанную шевелюру возлюбленного и заулыбался. — Мы ведь вроде женатики. Куда ты, туда и я.       — Я тебя не отдам. Никому не отдам, — сбивчиво добавил священник. Его лицо посерьёзнело, а губы искривились в оскале. — Даже ему. Особенно ему.       — Ты что, совсем не боишься? — блондин не выдержал и хихикнул. — Еле ноги унесли!       — Нет, — судя по интонации, Карателю действительно отшибло часть мозга, отвечающую за страх. — И ты не дрейфь, Тонгари. Я тебя защищу.       — Ох, я вообще не хочу видеться с ним, — признался Ураган и прикрыл глаза. — Псих может порезать как ветчину за неосторожное слово.       — Что бы твой брат не задумал, — прошептал Вульфвуд на выдохе: — Он тебя не получит. Я не… Я не знал, с кем имею дело. Но теперь в курсе. И приму меры.       — Ты меня ревновал! Боже, ты такой придурок, когда ревнуешь. «Ну и какого хуя тут происходит?»       Ураган передразнил Николаса, и они оба рассмеялись.       Мужчины моментально вспотели от жары. Даже лёгкая простыня вместо пледа не спасала ситуацию, а потому долго обниматься не вышло. Они кое-как отодвинулись друг от друга на узкой койке, разморено зевали и тёрли глаза. Пару раз мужчины вновь прилипали друг к другу, инстинктивно ища мягкий бок возлюбленного, но спустя секунды отодвигались и ворчали от тепла.       Компромисс был найден. Вэш и Ник повернулись к друг другу спинами и прижались задницами под одной простынёй. И прохладно, и подобие близкого контакта.       На этот раз Ураган провалился в глубокий сон без сновидений. Тихое сопение Вульфвуда за спиной умиротворяло и дарило ощущение абсолютной безопасности. Так оно и было. Никто не мог сейчас нарушить покой возлюбленных, уставших от бесконечных злоключений. Заслуженный отдых. Безмятежность на окраине Мира.