To Be Human

      Чёрная курица уютно чистила пёрышки. Она уселась на светлую макушку как в гнездо и чувствовала себя прекрасно до того момента, как Вэш сонно повернулся. Птица возмущённо закудахтала и забила крыльями, вскочив с места. По подушке скатилось тёплое коричневое яйцо, и Тонгари машинально поймал его.       Мужчина сонно причмокнул и открыл один глаз. В поле зрения попал полуобнажённый Николас. Священник устроил небольшое зеркальце на подоконнике и брился, стараясь не шуметь. Загорелая спина, широкие плечи и задница, обтянутая брюками, выглядели так роскошно, что Ураган облизнулся и довольно промычал. Он протянул обе руки к любимому и «пощупал» воздух, сладко потягиваясь.       Каратель стёр остатки пены полотенцем и подошёл к кровати, после чего сел верхом на Вэша. Руки блондина тут же легли на потрясающий бюст партнёра и потискали великолепную грудь.       — Вульфвуд, ты такой красивый, — сонно пробормотал Станция.       — Да что ты? — иронично отозвался Николас. Он достал из кармана смятую пачку сигарет и закурил, после чего вынул из светло-пшеничных волос чёрное пёрышко и пощекотал им кончик носа Урагана. — Прямо красивый?       Вэш звонко чихнул и рассмеялся. Он лениво раскинул руки на постели и спихнул пяткой глупую птицу, которая приняла пальцы его ног за червяков и устроила охоту. Чернушка закудахтала и подошла к рукомойнику, под которым стояла миска воды и глубокая тарелка с накрошенным хлебом. На миске было выведено маркером кривоватое «Угалёк».       — Угу. Очень красивый.       Николас опёрся свободной ладонью о постель и наклонился к солнечной улыбке. Он прикоснулся к чувствительным губам Тонгари в невесомом поцелуе, а затем выпрямился и глубоко затянулся дымом.       — Я договорился с Астрид. Вечером она отвезёт нас в Ноябрь на своей тачке.       — А как она вернётся ночью? — обеспокоенно спросил Вэш. Его ладони скользнули по узкой талии любовника и огладили нежный живот. Подушечки здоровой руки пощекотали дорожку тёмных волосков, которые тянулись к поясу брюк. — Путь не близкий.       — У неё муж работает в городе. Вроде хочет у него заночевать, — мужчина погладил Тонгари по груди трёхпалой ладонью и выдохнул: — Здесь очень хорошие люди. Все уговаривают нас остаться до Рождества.       Ураган улыбнулся и отрицательно покачал головой. Несмотря на то, что мужчина действительно отдохнул здесь душой за две недели бесконечного труда, он не мог позволить себе пропустить выступление профессоров в Ноябрьском университете. Память возвращалась к нему крошечными крупицами, но эпизоды казались незначительными — общение с Рэм, сражения с братом, взаимодействия с людьми и скучная повседневность в лабораториях. Ничего, что намекнуло бы на особый план близнецов. Это тревожило.       — Лекция, я помню, — произнёс Николас. Он словно прочитал мысли Тонгари и наклонил голову вбок, когда ладонь любовника любопытно прикоснулась к идеально гладкому подбородку. — Но у меня есть предложение. Сегодня пятнадцатое. Лекция послезавтра, семнадцатого. А если восемнадцатого мы сядем на песчаный пароход, то успеем домой к сочельнику.       Ураган приподнялся на локтях и с интересом посмотрел на возлюбленного.       — К кому?       — «К кому»? — не понял Николас. — К нам домой. Будем в пригороде к Рождественскому сочельнику.       — Я знаю торговца, оружейника, повара, ветеринара, — задумчиво пробормотал Вэш, чувствуя, как краснеют кончики ушей. — Кто такой сочельник? Сок выжимает, что ли?       Николас добродушно рассмеялся и затушил сигарету в банке из-под кофе, стоящей на тумбочке у кровати.       — Сочельник — это день перед Рождеством. Я думал, ты слышал об этом.       — Может быть и слышал, — блондин задумчиво потёр подбородок, но никаких ассоциаций не вспомнил. — И всё равно ужасно странное слово. Почему «сочельник»? Христианское Рождество такое крутое, что перед ним нужен ещё один праздник?       — Наоборот. Это постный день, чтобы немного ограничить себя перед обжорством, — терпеливо пояснил священник. Ему нравилось просвещать возлюбленного в тех вопросах, в которых Ник разбирался лучше всего. — Христиане часто готовят в этот день особое блюдо из варёного риса, мака и мёда, орехов там. Оно называется сочиво. Отсюда и пошло — сочельник — день, когда постятся и едят сочиво.       Тонгари воззвёл глаза к потолку, пытаясь представить, как выглядит подобное великолепие. Сочиво упрямо вязалось со словом «месиво» (что было недалеко от истины), но вместе с тем звучало приторно-сладко, как карамельная глазурь на пончике. Во рту появились слюнки.       — А ты приготовишь мне это? Когда мы будем дома.       — Если честно, сочиво я ни разу не готовил, но для тебя постараюсь, Тонгари. Значит, решено? Едем на Рождество домой? Отпразднуем вместе с Ливио и Мерил, если крошка не успеет уехать в роддом.       — Да, будет здорово. Она ещё не запилила твоего брата?       Николас рассмеялся и завалился на постель. Ураган с готовностью закинул на него ногу и сонно уткнулся носом в ключицу супруга, лениво отправляясь в царство Морфея. Полуденная жара за окном, тишина и расслабленный святоша рядом убаюкивали и дарили уютное чувство совершенного комфорта.       Провожать трудолюбивых мужчин вышел весь немногочисленный народ поселения. Пока Николас давал последние напутствия новоявленным христианкам, Ураган вручил временного питомца — черную несушку — ближайшей девочке. Блондин пустил слезу и попросил не обижать Уголька, на что ребёнок послушно закивал.       Вечером жара спала. Кондиционер в машине доктора казался роскошью после расплавленного дня, а потому мужчины мирно дремали до самого приезда в Ноябрь.       Астрид высадила их у банка. Женщина распрощалась с друзьями и искренне взгрустнула. Взяв обещание, что мужчины когда-нибудь обязательно навестят Мир, она быстро укатила в центр города, оставив о себе приятные воспоминания, несмотря на яркий эмоциональный характер.       Николас и Вэш забрали пожитки и оружие святоши. Вульфвуд несколько минут обнимался с Карателем, обещая больше никогда не оставлять «детку» одну так надолго. Он не скрывал, что оружие дорого ему не только как гигантский ствол, но и как память. Вэш закинул походный мешок с вещами на плечо и захихикал, наблюдая такие нежности.       Агенты близнеца могли быть где угодно. А потому ни о каком фешенебельном отеле не могло быть и речи. Селиться на задворках города, в самых отдалённых криминальных районах тоже глупо — местные бандиты наверняка уже знали о «демоне» с протезом и в красном плаще, а потому могли прочёсывать вотчину в поисках лёгких денег. Партнёры выбрали неприметную «тройку», рядом с высоченным зданием университета, и это оказалось верным решением. По крайней мере, к ним никто не ломился ни в первую, ни во вторую ночь.       — Интересно, сколько здесь этажей?       — Двадцать, не меньше, — предположил Николас.       Ураган задрал голову, стоя рядом с высоткой. Университет — самая крупная и именитая достопримечательность Ноября — имел несколько корпусов, но центральное здание поражало величием и сложной архитектурой. Высокие колонны центрального входа напоминали собой столпы античных времён, а гипсовые ангелы на фасадах — столь разнообразные и крупные — были отлиты явно не одним мастером. Чистота и благоухание ближайших клумб приводили в восторг!       Всюду сновали студенты и преподаватели, охранники и уборщики. Припаркованные тачки выглядели баснословно дорогими, и рядом с ними то и дело прохаживались крупные секьюрити с бритыми головами и суровыми мордами.       Мужчины встали в гигантскую очередь за билетами. В мире учёных результаты раскопок оказались столь ценны, что выбить место в зале оказалось практически невозможно! Вэш молился всем богам, чтобы к тому времени, как они с Вульфвудом подойдут к окошку, остались места хотя бы для стоящих слушателей.       Рядом с ближайшей кассой, в самом углу, стоял синеволосый тип. Он прислонился спиной к стене, скрестил руки на груди и замер. Его глаза были прикрыты. Молодой человек совершенно не реагировал на возмущённые замечания о том, что ему стоит спать в другом месте. Светлый костюм напоминал байкерский наряд, и оставалось удивляться как этому человеку не было жарко в толкучке. Время от времени он открывал глаза и провожал людей безразличным взглядом, а после вновь «дремал».       Когда пришёл их черёд, блондин радостно воскликнул и прильнул к толстому окошку лбом. Кассирша — худенькая черноволосая девушка — монотонно выдохнула фразу, которую произносила уже несколько минут подряд:       — Если вы не выкупаете бронь, то билеты кончились.       — Неужели не осталось даже одного крохотного билетика? — простонал Вэш. — Самого крошечного! Я буду стоять на одной ноге!       — Господин, не задерживайте! — подтолкнули его сзади.       Тонгари вцепился в подоконник под окошком и жалобно ныл до тех пор, пока перед глазами не появились два билета. Ураган отцепился от стойки и удивлённо уставился на синеволосого незнакомца, который протягивал заветные бумажные прямоугольнички с серийными номерами. Равнодушное лицо «байкера» не выражало ни одной эмоции, но в глазах блеснула искра неподдельного интереса. Вэш похлопал глазами и надул губы, решив, что его дразнят.       — Продам два билета, — тихо сказал незнакомец, чтобы не привлекать внимание страждущей толпы. — Надо?       — Дай угадаю, — хмыкнул Николас, которого то и дело подпихивали сзади, — перед креслами стоит колонна или какая-нибудь хрень, которая закрывает обзор?       — Да какая разница? — отмахнулся Станция. — Берём! Сколько?       — Тридцадка за оба.       — Не низковата цена для перекупщика, приятель?       Вэш двинул святоше локтем в бок. Николас одарил синеволосого парня подозрительным взглядом, но всё же фыркнул и протянул ему деньги. Сделка свершилась. Ураган радостно понёсся в зал для лекций, и Вульфвуд быстро двинулся за ним, чтобы не потеряться в толпе.       Когда мужчина бросил последний взгляд к кассам, перекупщика там уже не было.       К удивлению Карателя, места оказались совершенно обычными. Восьмой ряд. Третье и пятое место. Вэш плюхнулся на пятое и нетерпеливо заёрзал на месте, Вульфвуд занял третье и выдохнул. Последние две недели в глуши были такими спокойными и мирными, что оказавшись в центре муравейника, пастор моментально ощутил неподдельный стресс. С другой стороны, невозможно расслабиться, когда знаешь о возможном «хвосте». Вскоре между ними уселся тучный мужчина с длинной седой бородой, с таким серьёзным и сосредоточенным видом, что Вульфвуд передумал беспокоить его просьбой пересесть.       Вэш нетерпеливо барабанил по подлокотнику кресла. Он разглядывал гигантскую доску тёмно-зелёного цвета, к которой была прикреплена крупная карта раскопок, а также образцы уцелевшей техники, которую учёным удалось вывезти из пустыни. Эти агрегаты выглядели потрясающе целыми, и у мужчины не осталось сомнений, что компьютеры заработают даже спустя сотню лет, если люди догадаются, как их включить. Но нервировало не только это.       Чей-то долгий внимательный взгляд буравил светлую макушку. Блондин так отчётливо ощущал его, что постоянно оборачивался и искал обладателя тяжелых неприязненных глаз. Ощущения угадывались откуда-то сверху, с роскошных балконов для богатеев, но они располагались так далеко, что разглядеть гостей не представлялось возможным.       Суховатый сгорбленный старик поднялся на сцену. Он постучал пальцем о микрофон, привлекая внимание, и поприветствовал публику.       Первая половина лекции… разочаровала. Учёный слишком долго описывал технику, которую использовали рабочие, перечислял фамилии коллег, принимавших участие в исследованиях, строил теории и догадки о том, почему первопроходцы выбрали именно эту территорию для установки серьёзной лаборатории.       Но когда профессор Фишер подошёл к громадному компьютеру, нажал несколько кнопок и включил его, в зале раздались восторги и бурные аплодисменты!       — Это только верхушка айсберга, господа! — проскрипел старик и поднял указательный палец к потолку. — Мы с коллегами смогли расшифровать часть данных, и то, что мы узнали поражает всякое воображение! Господа учёные занимались уникальными биологическими экспериментами по созданию сверхрасы! Мы не можем разглашать всю информацию по этическим причинам, но, если наш университет получит достаточное финансирование, то уже в следующем году мы можем продолжить расшифровку данных и более того — пойти по стопам наших отцов! Проект «Индепендент» может перевернуть наше представление о станциях, изменить привычный уклад жизни, выдвинуть человечество на высочайшую ступень развития! И… — пожилой мужчина хитро улыбнулся и сделал театральную паузу, — пожалуй, эту пламенную речь мне стоит приберечь для встречи со спонсором.       Шутка зашла. Народ рассмеялся и зааплодировал! Вульфвуд наклонился вперёд и посмотрел на Вэша. Тот сидел на месте, будто его пригвоздили к креслу железными штырями. Глаза Урагана расширились от ужаса, а лицо напомнило стену, которую только что покрыли извёсткой. Ник дотянулся до его руки и сжал ледяную конечность теплой ладонью, но Тонгари так и не пошевелился.       Он вскочил с места сразу после окончания лекции. Блондин схватил возлюбленного за рукав и попросил подождать у центрального входа, рядом с клумбой незабудок, после чего бросился вдогонку уважаемому лектору. Ураган активно распихивал людей локтями и прорывался сквозь толпу, и Вульфвуд попытался повторить его подвиг, но поздно. Гости массово повалили к выходу, и эта сильнейшая человеческая волна не позволила Карателю рваться против движения. Конечно можно было применить больше силы, но Ник побоялся замять слабых, ни в чём не повинных студенток. Осталось только понадеяться на благоразумие Тонгари и выйти к клумбе. Священник вздохнул, уселся на каменный бордюр и достал пачку сигарет.       — Господин! Господин Фишер! — воскликнул Тонгари, догоняя седого старика по университетским коридорам. — Стойте!       — Следующая лекция завтра, в то же время, — отмахнулся от него мужчина, двигаясь быстрым шагом к группе коллег. — На вопросы я отвечаю в конце выступления!       — Да погодите!       Блондин схватил учёного за клетчатую рубашку. Вэш тяжело дышал. Он пытался подобрать слова, чтобы не напугать человека, но в то же время быть убедительным.       — Вам нельзя!.. Вы не должны! Этот проект смертельно опасен! Вы что, не видели, что случилось на раскопках? То создание убило всех людей!       — Ого! Вы довольно осведомлены о событиях прошлого! Неужели успели дорваться до записей моих коллег? — поразился старик. Он рывком высвободил руку и недобро нахмурил седые кустистые брови. — Какую организацию вы представляете? Если вы из государственных структур…       — Я… Я никого не представляю! — мужчина цеплялся за него, дрожа всем телом. — Умоляю вас, прекратите это! Вы не понимаете, с чем играете!       Мысль о том, что люди хотят создать новых независимых и обречь их на чудовищные пытки, сводила с ума! Станция схватил старичка обеими руками и отчаянно встряхнул, желая достучаться если не до мозга, то хотя бы до сердца! Лектор не желал даже смотреть на него. Он завопил, чтобы чокнутый фанатик отцепился от него и закричал: «Охрана!»       Из-за угла показался злобный мордоворот в костюме и черных очках. Ураган инстинктивно попятился назад и наткнулся на кого-то спиной. Крепкие руки удержали его от падения, а на плечо медленно и уверенно лёг чужой подбородок. Невесомые свежие нотки ментола тронули взвинченные нервы под кожей, и Вэш застыл, распахнув глаза.       — В охране нет необходимости, — в низком, знакомом до боли голосе послышалась ирония. Холодный кончик носа ткнулся к щёку Тонгари, и над ухом раздался шёпот: — Правда, Вэш?