Теория нашей лжи

Чипсы с солью и уксусом закончились. Странный, конечно, вкус для чипсов, но Нил уже давно перестал искать логику в пищевых пристрастиях американцев и даже начал наслаждаться этой едой, в чем он никогда не признается. Но сейчас не об этом. Когда Нил приходил в восемь вечера, в автомате оставалась одна пачка. Он подумал, что через два часа упорной работы он сможет вознаградить себя небольшим лакомством. И вот, когда треть работы была выполнена, их здесь не было. Оставались только сладкие батончики, которые он терпеть не мог. И ему пришлось выбрать «Твикс». — И почему ты не чипсы с солью и уксусом, — с обидой прошептал он батончику, как будто это была его вина. — Вот. — Блять! — почти закричал он, вздрогнув. Нил взмахнул рукой, готовый ударить нападавшего, однако рядом с ним никого не было. И никто не собирался на него нападать. Нарушитель спокойствия сидел в темноте на диване. И им был Эндрю. — Когда ты сюда пробрался? Нилу хоть и не нужна была осторожность, потому что опасаться больше некого, однако он все равно ругал себя за невнимательность. Он мог слышать яростный голос своей матери, что его убьют быстрее, чем он успеет моргнуть. Хотя он думает, что это Эндрю выкинет его в окно быстрее, чем он произнесет «А?». — Пять минут назад, — пожал плечами он. — Я уже был здесь, когда ты вошел. — Почему ты сидишь в темноте, как маньяк? А уж Нил знал толк в маньяках. — Лампа перегорела. Как обычно. — Ты украл мои чипсы! — заявил Нил, заметив желанную пачку. Уголки губ Эндрю чуть приподнялись. Нил вспомнил, как несколько дней назад целовал эти самые губы и… быстро отогнал от себя эти мысли. — Раз ты вечно голодный, то можешь забрать все, что осталось. Нил помедлил, а затем подошел к дивану. Он сел рядом на диван, принимая чипсы. — Видимо, спасибо, — тихо сказал он. Эндрю кивнул и начал допивать свой кофе, запрокинув голову. В попытках не пялится на его горло, Нил отвел взгляд на свои колени, на которых лежали чипсы. Правда, сейчас он вряд ли мог бы проглотить кусочек. — Стоит ли пить кофеин в почти одиннадцать вечера? — Сомневаюсь, что буду сегодня спать. — Почему? — В последний момент приходится доделывать некоторые анализы для гранта, результаты должны быть готовы к вечеру воскресенья. — Вот оно что. — Он откинулся на спинку дивана и устроился поудобнее. — Я думал, у тебя для этого есть миньоны. — Оказалось, отдел кадров не одобряет, когда просишь аспирантов работать всю ночь. — Что за нелепость. — Действительно. А ты? — Отчет для Рико, — раздосадовано сказал Нил. — Там есть часть, которую я хочу перепроверить, а отправить надо уже завтра. И я бы сделал это в два счета, но оборудование… агрх. — Ты говорил об этом с блондинкой? — Блондинкой? — Элисон. Нил даже не сразу понял, что речь идет про доктора Рейнольдс. Ее никто даже за глаза не называл среди студентов по имени и уж тем более пренебрежительным «блондинка». Но Эндрю был ее коллегой, поэтому в этом не было ничего такого. Это лишний раз напоминало Нилу, что Эндрю – преподаватель. Такой же преподаватель, как и доктор Рейнольдс, а Нил – совсем нет. — Говорил, но толку нет. Она пыталась выбить хоть какое-то финансирование, но нашей лаборатории его не дают, потому что все и так знают, что она уходит. Да и такое ощущение, что ей уже все равно… ты же ей не расскажешь, что я так сказал? — Конечно, — серьезно сказал Эндрю. — А еще о поцелуе, к которому ты меня склонил. И об афере с фейковыми отношениями, в которую ты меня втянул. А еще о твоем странном пристрастии к чипсам… — О боже, чипсы ты тоже включишь в жалобу по Девятому разделу? — Безусловно. Будет прямо на первой странице: «Заебал меня нытьем по поводу чипсов со странным вкусом». — Да ладно, второй раз ты сам меня поцеловал. И ты не жаловался. Ну, второй раз. И Нил достал из кармана «Твикс». Эндрю от чипсов съел всего ничего, поэтому он решил отдать ему батончик. Он бы все равно давился им, но съел, потому что тот стоил денег. А так все были в выигрыше. — Я знаю, ты любишь сладкое, — сказал Нил. — С чего ты взял? — Ты всегда берешь отвратительно сладкий кофе, — поморщился Нил. — И на пикнике, пока я ел нормальную еду, ты заказал три разных куска торта. — В моей жизни должно быть что-то хорошее между встречей с тобой и работой в лаборатории с Дэем. — Подумай над своим образом жизни, а то ты уже такой древний, что скоро развалишься. — Не помню, чтобы в тридцать четыре люди уже в гроб ложились. — О, так тебе тридцать четыре! Он казался моложе. Или, может быть, старше. Нил считал, что он существует во вневременном измерении. Было так странно услышать число. Узнать год рождения, почти на десять лет предшествующий году его рождения. — А мне двадцать шесть. Странно думать, что ты когда-то тоже учился. — Да? — Ага… ты был таким же угрюмым и враждебным? — Я был еще хуже. — Могу себе представить, — усмехнулся Нил. Интересно, смогли бы они подружиться, будь одного возраста и проходили бы аспирантуру одновременно. Кажется, что нет. Но с другой стороны, Нил дружит с Кевином, и еще непонятно, кого в этих отношениях нужно пожалеть. — После аспирантуры будет лучше? Когда получаешь место преподавателя? — Конечно, нет, — фыркнул Эндрю, как будто Нил глупость спросил. — Тогда почему ты тут торчишь? — Самому интересно, — вздохнул он. Казалось, в его глазах промелькнуло что-то странное, но Нил не понял, что конкретно. И в этом не было ничего удивительного – у каждого были свои секреты. Нил хорошо знал об этом. — Здесь дело в невозвратных издержках: трудно отступиться, когда вложил столько времени и энергии. Но наука все окупает. Когда дает результаты, конечно. Было в этом… что-то знакомое. Невольно Нил вспомнил Того Мудака, с которым столкнулся в туалете, когда пришел в Стэнфорд на собеседование. Он не сказал то же самое, что и Эндрю, но намекнул на это, когда сказал, что причина Нила поступать в аспирантуру – лучшая причина. Интересно, где этот парень сейчас. Закончил ли он учебу? Почему-то у Нила даже не возникало мысли, что он мог бросить Стэнфорд. У Нила была какая-то стойкая уверенность в этом Мудаке, а тот даже и не подозревал, что благодаря нему Нил поступил в аспирантуру. — Понятно, что аспирантура должна быть мучением для всех, но грустно видеть штатных преподавателей в пятницу вечером тут, а не, ну, я не знаю, за просмотром «Нетфликса» в своей постели или на ужине с мужчиной… — Я думал, ты мой мужчина. — Оу… ну, я… — замялся Нил, чуть не подавившись воздухом. Черт, почему Эндрю должен был говорить такое? Ему нравилось смущать его? Конечно, ему нравилось. — Не вполне. Нилу становилось все сложнее понять, почему у Эндрю не было настоящего парня? Возможно, он просто хотел быть всю жизнь сам по себе, а наличие Нила под боком его даже раздражало? Блять, надо было просто взять чипсы и уйти, а не сидеть тут и… узнавать друг друга. Хотя Нил не мог сказать, что ему не нравилось. Нила тянуло к нему, и он не понимал, почему. — Ты планируешь остаться тут? После защиты? — спросил Эндрю. — Да. Нет. Да. Я еще не решил. — Ну, это определенно «а», — с сарказмом ответил Эндрю. Беззлобно. — Просто… Кое-что мне здесь нравится. Торчать в лаборатории, проводить исследования. Находить идеи для исследований, чувствовать, что я делаю что-то значимое. Но в академии нужно делать еще много всего другого, что мне просто… — Он покачал головой. — Другого? — Ага. Пиар в основном. Писать заявки на гранты и убеждать людей финансировать мои исследования. Заниматься нетворкингом, а это для меня особая разновидность ада. Я начинаю нервничать и вместо презентации моей работы в итоге начинаю доказывать, что производители женской одежды специально не делают карманы или делают их слишком маленькими, чтобы женщины покупали дорогие сумочки и кошельки. Или что-нибудь еще хуже! Например, что принц Гарри на самом деле не сын принца Чарльза! Каждый раз, когда мой дядя слышит об этом, он хочет плакать. — Ладно, да, я понял. Но это не смертельно, просто нужно больше практики публичных выступлений. Нил застонал. — Я знаю, — заныл он. — И я пытаюсь справиться с этим. Ты бы знал, как я готовился ко встрече с Рико… и, блять, оцепенел от простого вопроса. Может, у меня мозги набекрень. Не может, а так и было. Его психиатр, к которому заставил пойти дядя Стюарт, пока он еще жил в Уэльсе, всегда говорил, что с такой травмой у него могут быть проблемы. Но если он будет с этим работать, то все будет нормально. Однако Нил даже не думал работать над этим, потому что а) у него не было на это времени, б) ему было лень. Пьяные разговоры с Жаном справлялись не хуже психотерапии. — Да нормально ты справился, — махнул рукой Эндрю. — Тем более, не следовало волноваться из-за Рико. Это же Рико. Он мудак, который не должен был спрашивать тебя о личном. — А. Да все нормально, — отмахнулся Нил. — Это было так давно, что… я был в старших классах, так что и половину не помню. О, это была самая большая ложь в его жизни. На адреналине он так хорошо запомнил тот день, что до сих пор может расписать его по минуте. — Это… рано, — заметил Эндрю. — Мне было пятнадцать, — сказал Нил. — Мы были в Калифорнии и… Я похоронил ее на каком-то пляже. Болезнь без лечения распространилась слишком быстро. Я занимаюсь раком поджелудочной не потому, что никто не успел вовремя диагностировать. Даже если бы и успели, она бы все равно ничего не сделала, потому что была ебнутая на всю голову… — Твой отец? — Не настолько хороший, чтобы я мог поехать к нему. Если бы его отец увидел где-нибудь, то тут же пристрелил бы его. И это еще было бы по-божески, потому что не в стиле Нейтана давать умирать человеку в считанные секунды. — Ты сказал, что вы были в Калифорнии, когда она умерла. В этой части он тоже всегда врал очень хорошо. Не было проблем с тем, чтобы сказать, что они были на отдыхе или в командировке по ее работе, да что угодно. Но сейчас Нил словно не мог вытащить из себя эту ложь. — Да, но я не всегда жил в Кардиффе. Я даже там не родился, — признался он. Эндрю был первым человеком, кому он говорит об этом. — На самом деле, до ее смерти моя жизнь не была такой уж простой. Моя мать любила все усложнять. После ее смерти Нил был уверен, что пойти к Хэтфордам – это такая же смерть, только менее болезненная. И так как Нилу было всего пятнадцать, он просто выбрал лучшее из двух зол. Но Хэтфорды, в частности дядя Стюарт, оказались не такими уж и плохими. Хорошие мафиозники, как бы странно это ни звучало. Они предлагали ему хорошее место в своем… синдикате, если можно так сказать, но не настаивали, когда он отказался. Они дали ему хорошее образование. Они дали ему трастовый фонд, благодаря которому он может не думать о деньгах до конца своей жизни. Самое главное – они избавились от Нейтана. И от этого все эти годы побега кажутся абсурдными и нелепыми, а ее смерть такой глупой. — Мое детство тоже было… сложным, — сказал Эндрю в свою очередь. — Мой отец умер еще до моего рождения, а мать… не образец для подражания. Меня и моего брата из Германии забрал наш кузен, когда нам было шесть. — У тебя есть брат? — Близнец. — Вау, — прошептал Нил. — Он такой же злой и угрюмый? — Он бы понравился тебе еще меньше, чем я. — Где он сейчас? — В Чикаго, — ответил Эндрю. — Ведет свою отвратительную гетеросексуальную супружескую жизнь. Он тоже доктор, только настоящий. Хирург. — Охренеть, — усмехнулся Нил. Он меньше всего ожидал именно этого. — А твой кузен? — Что ж, он еле продержался до нашего восемнадцатилетия, потому что мы были невыносимыми, — сказал Эндрю, усмехнувшись. — Но он очень многое для меня сделал. Его чуть не лишили опекунства, когда в четырнадцать лет меня отправили в колонию для несовершеннолетних. Помогло только то, что у меня и его мужа все еще было немецкое гражданство. Немецкое посольство вмешалось в это дело, и нас оставили в покое. Порываясь хоть как-то выразить свою поддержку, Нил осторожно наклонил голову и положил ее на плечо Эндрю. Он специально сделал это так медленно, чтобы у Миньярда было время отклониться, но тот этого не сделал. Слова здесь были бы лишними, и Нил просто доверился инстинктам. — Сейчас все нормально, — тут же ответил Эндрю, заметив, что Нил занервничал. — Ники и его муж, Эрик, живут в Вашингтоне. Эрик – немецкий посол в Америке, именно поэтому мы переехали сюда после смерти моей матери. Нил не стал больше задавать вопросов. Он расслабился, чувствуя под щекой твердое плечо Эндрю. К этим прикосновениям тоже легко привыкнуть. А Нил ничего не делает, чтобы остановить это. В конце концов, Нилу пришлось сесть. — Мне пора возвращаться в лабораторию. Мой провальный блоттинг сам себя не проведет. Эндрю моргнул, его глаза блеснули, как будто он не думал, что он уйдет так скоро. Как будто хотел, чтобы Нил остался. — Почему провальный? — Это просто… Нил потянулся к телефону, чтобы показать Эндрю фотографии. Тот несколько секунд внимательно смотрел, а потом сосредоточенно кивнул. — Начальный образец был хорошим? Эндрю не должен был этого делать. Тем не менее он задавал ему вопросы по поводу образца и в конечном итоге направил его в нужную сторону. С этим все еще было много проблем, потому что взгляда со стороны специалиста было недостаточно. Да, даже такого специалиста, как доктор Эндрю Миньярд. Однако… — Если это не поможет, то приходи в мою лабораторию, — сказал Эндрю. — Можешь одолжить все, что тебе будет нужно. Включая оборудование и другие расходные материалы. Если тебе что-то понадобится, просто попроси у администратора. Нил был приятно удивлен, потому что так было не принято. Можно было одолжить перчатки, но важное оборудование… за такое по рукам давали. А тут сам доктор Миньярд рассщедрился. — Это… ух ты, — улыбнулся Нил. — Теперь я даже жалею, что не смогу пригласить тебя в свой диссертационный совет. Уже начинаю думать, что слухи о твоей жестокости сильно преувеличены. — Ты просто наименее раздражающий человек из всех, — ответил Эндрю. — Хотя порой я хочу дать тебе подзатыльник больше остальных. Нил не переставал улыбаться. — Тогда, наверное, мне лучше оставаться рядом после защиты. Ну, знаешь, просто чтобы ты направлял всю свою ненависть в мою сторону, а кафедру оставил в покое. Эндрю бросил взгляд на фотографию испорченного образца, который все еще был открыт на телефоне Нила. — Не похоже, что ты скоро защитишься. Нил чуть не поперхнулся от возмущения. Нил уставился на него с отвисшей челюстью, стараясь не рассмеяться. — Как ты… — Это объективно. — Это самая большая грубость, — ответил Нил, сильно прикусив нижнюю губу. Он изо всех сил старался выглядеть оскорбленным, но, судя по насмешливому выражению лица Эндрю, у него не очень хорошо получалось. — Ну, твои образцы не очень. — Нельзя такое говорить аспирантам. — Это не самое плохое, что можно сказать студенту, — пожал плечами Миньярд. — Ладно, этого достаточно, — стараясь слишком широко не улыбаться, ответил Нил. Он встал, чтобы уже уйти и продолжить свою провальную работу, но Эндрю схватил его за рукав рубашки, пока он снова не сел рядом с ним на узкий диван. Даже намного ближе, чем раньше. Нил возмущенно посмотрел на него, однако Эндрю в ответ глядел спокойно, явно не воспринимая все это всерьез. — Нет ничего плохого, чтобы учиться дольше пяти лет, — примирительно сказал он. Нил фыркнул. — Тебе просто нужно больше материала для жалобы по Девятому разделу. А ты вряд ли попадешь с ним в книгу рекордов Гиннеса, если я уйду через два года. — Ты прав, план и был таким. Именно поэтому я позволил тебе поцеловать меня, — с сарказмом сказал он, закатывая глаза. Когда Эндрю заговорил про поцелуй, Нил невольно вспомнил вопросы, которые его волновали все это время. И он не собирался затрагивать эту тему хотя бы потому, что ему действительно надо было вернуться за работу. Тем не менее один неугомонный вопрос все равно слетел с крючка: — Почему ты… почему согласился на всю эту авантюру на самом деле? На фейковые отношения. Я понимаю, что это из-за финансирования, но почему ты просто не завел настоящие отношения? Ты не так уж и плох. — Очень лестная оценка. — Я хотел сказать, что многие парни были бы не против встречаться с тобой по-настоящему. Я имею в виду, если ты так ведешь себя в фейковых отношениях, то в реальных ты бы сразил любого. Не то чтобы я много знаю, но Жан, мой сосед, в душе слащавый романтик, и мы посмотрели такое количество ромкомов, что ебнешься. Ладно, я не об этом. Действительно ли все это, — взмахнул руками, как бы показывая «это», — лучше настоящих отношений? — Да. — Да? — Да. — А. Казалось, он говорил правду. Звучал очень искренне, поэтому у Нила даже сомнений не возникло. А вот вопросов только прибавилось. — Почему? Тебе нравится слушать тупые конспирологические теории? Или тратить сотни долларов в университетском Старбаксе? Сначала Эндрю слабо улыбнулся, но лишь на секунду. Потом он стал серьезным, смотрев не на него, а куда-то в сторону. Он сглотнул. Нил видел, как двигаются его желваки. — Нил, — вздохнул он. — Есть кое-что, что тебе нужно услышать… — Дерьмо! В этот раз Нил не вздрогнул. Он не слышал шагов, но не был удивлен внезапному появлению Джереми, который драматически прижал руки к груди. За ним стоял Кевин. — Вы напугали меня. Какого черта вы сидите в темноте? — Нет, что вы здесь делаете? — раздраженно спросил Нил. Это было отрезвляюще, потому что ему все-таки надо было возвращаться к работе, но он все равно был зол. — Работаем, — улыбнулся Джереми, махнув в сторону лаборатории. — Нужно изолировать кучу девственных плодовых мушек. До того как они перестанут быть девственницами, понимаешь? — И Джереми забавно пошевелил бровями, но Нилу почему-то не было смешно. Обычно было, потому что у Джереми чудесный юмор, но не сегодня. — А какое у тебя оправдание, Дэй? — сказал Эндрю. — Я слышал, что вы работаете поздно, поэтому пришел узнать, не нужна ли вам помощь, — замялся Кевин. Любой нормальный человек подумал бы, что Кевин лжет. Но к своему ужасу, Нил понял, что тот был очень даже откровенен. Какого черта? — То есть ты серьезно думаешь, что я поверю? — Жан… ну, сосед Нила, уехал на выходные в Сан-Франциско, сам Нил здесь, и Джереми пришлось прийти сюда, — перечислял Кевин. — Мне стало скучно, и я подумал, что помогу вам чем-нибудь. Удивить доктора Эндрю Миньярда было сложно, но Кевин Дэй каждый раз справлялся с этой задачей так просто, как будто делает это каждый день. Может быть, он и правда этим занимается. — Поверить не могу, что у таких гениальных людей родился такой дурень, — пробормотал Эндрю, вставая с дивана. — Пойдем, раз пришел. У меня много работы. — Ну вот, теперь я не хочу вам помогать. Вы явно очень злой. И очень редко обзываетесь просто так. Миньярд посмотрел на него таким тяжелым взглядом, словно Кевин этим разговором украл у него десять лет жизни. — Ты пойдешь сейчас со мной, — медленно заговорил Эндрю, теряя терпение. — И будешь работать, пока мы не закончим. Без нытья. А взамен проверка твоих лабораторных на следующей неделе перейдет Джексону. Кевин тут же оживился. Каждая собака знает, как Кевин ненавидит помогать Миньярду во всем, что касается взаимодействия с бакалаврами и проверками их работ. И именно поэтому Эндрю постоянно давал ему эту работу. — То есть Джексон будет проверять свою часть и мою? — Да. Вот неудачник, правда? — Я в деле. — Ну еще бы ты не был в деле, — проворчал Эндрю и повернулся к Нилу. — Позже? Последние полчаса Нил все пытался уйти обратно в свою лабораторию, а теперь он хотел, чтобы Эндрю остался. — Позже, — тихо сказал он. ХХХ Сегодня: 18:34 От: Neil-Josten@stanford.edu Кому: Riko-Moriyama@harvard.edu Тема: Ответ: Проект скрининга рака поджелудочной железы Доктор Морияма, Вот отчет, который вы просили, с детальным описанием того, что я сделал на данный момент, и моими мыслями по поводу направления будущих исследований и ресурсов, которые нужно расширить. С уважением, Нил Джостен Сегодня: 18:35 От: Neil-Josten@stanford.edu Кому: Riko-Moriyama@harvard.edu Тема: Ответ: Проект скрининга рака поджелудочной железы Ой, забыл прикрепить файл. С уважением, Нил Джостен Сегодня: 15:20 От: Riko-Moriyama@harvard.edu Кому: Neil-Josten@stanford.edu Тема: Ответ: Проект скрининга рака поджелудочной железы Нил, добрый день! Закончил читать отчет. Приходите во вторник в девять утра к Эндрю, чтобы мы поговорили. А то потом уже не получится, мы с Миньярдом вылетаем в Бостон в среду днем. РМ. Нил подумал, что это пиздец. Рико должен будет дать отзыв по его работе, и это не могло не нервировать. И, конечно, ему надо будет прийти домой к Эндрю. Он не знает, что хуже. [Что Морияма послезавтра будет делать у тебя дома?] [Пить мою кровь, очевидно А что?] [Он пригласил меня в твой дом Чтобы обсудить работу, конечно] [Приходи Я скину адрес] [Еще он упомянул Бостон…] [Да Эта поездка по поводу гранта У меня рядом с домом нет велосипедных дорожек Тебя подвезти? Я заеду за тобой] [Все в порядке, я попрошу Жана] Жан уехал слишком быстро то ли по мнению Нила, то ли это кричало его с бешеной скоростью стучащее сердце в его груди. В любом случае, Жан и так предлагал зайти вместе с ним (он не доверял ни Эндрю, ни Рико), однако Джостен отказался. Теперь, когда он позвонил в дверь, то сильно жалел об этом. Эндрю был раздраженным и заспанным. На нем не было его привычной черной рубашки, вместо нее была белая потрепанная майка, серые треники и неизменные нарукавные повязки. — Слава богу, — проворчал блондин, пропуская Нила в дом. — Если бы это был снова почтальон, тут случилось бы убийство. — Вы очень продуктивно работаете над грантом, я смотрю, — поиздевался Нил. — Настолько продуктивно, что один из нас умрет до его получения. И видит бог, это буду не я. — А Рико уже грозился подать жалобу на вас? — Это я подам на него жалобу. Этот ублюдок на кухне. Надеюсь, утопился в раковине. Нил прошел на просторную светлую кухню, которая по размерам могла соперничать с квартирой Жана и Нила. Джостена никогда не впечатляли интерьеры, потому что за свою недолгую жизнь он видел комнаты и шикарнее и помпезнее, так что даже Версаль нервно курил в сторонке. Но осознание того, что она принадлежит Эндрю, делало ее в сто раз привлекательнее. Нил пытался представить, как Миньярд существует в такой обычной домашней обстановке, готовит еду себе и кому-то еще. Просто тихо проводит вечер в этих стенах. Возможно, он так впечатлился, потому что не ожидал чего-то нормального. Рико работал на ноутбуке за кухонным столом. Он поднял взгляд и улыбнулся, что Нил хотел бы расценить как хороший знак. Однако все равно у него внутри все сжалось, как будто ему грозила опасность. Эндрю вышел из комнаты, а сердце Нила забилось еще сильнее. — Нил, спасибо, что пришли, — кивнул он. — Пожалуйста, садитесь. Не могли бы вы прояснить для меня кое-что? Они разговаривали двадцать минут, когда Эндрю вернулся на кухню. Эндрю, который уже выглядел более бодрым и как всегда хорошо одетым. Нил с трудом перевел взгляд обратно на ноутбук доктора Морияма, где был открыт отчет Нила. — Отвезу тебя обратно в кампус, как закончите, — заявил Эндрю. — Мы закончили, — тут же сказал Рико. — Передаю его тебе. Рико все еще не дал ответ. Рико задал много интересных вопросов о проекте, даже умудрялся шутить, поэтому Нил успел расслабиться. Он только сейчас понял, что хоть тот и был заинтересован в проекте, но ни разу не сказал, что хотел бы работать над ним. Возможно, Эндрю был прав, говоря, что Рико огромный мудак. Хотя это казалось даже благородно, что он не хотел разочаровывать Нила в доме его «парня». — Готов? — спросил Эндрю. — О, конечно, — тут же сказал Нил, подхватывая с пола рюкзак. — До свидания, Рико. Тот уже был полностью погружен в свою работу. А Нил пытался не давать разочарованию так глубоко проникнуть внутрь. В конце концов, он был в какой-то степени готов к этому. Нил пошел за Эндрю, когда… — Нил, — окликнул его Рико. Он задержался в дверном проеме и обернулся. — А? Рико, поправляя очки на лице, оторвал взгляд от ноутбука и посмотрел на него. — Увидимся в следующем году в Гарварде? У меня, специально для вас, есть прекрасный рабочий стол. Нил открыл рот, чтобы заорать. От радости и облегчения. Если бы отпустил себя окончательно, то мог бы еще и заплакать. Но он держал себя в руках, поэтому просто чуть воздухом не подавился. Эндрю позади осторожно положил руку ему на плечо, как бы заземляя его. — Жду с нетерпением, — выдавил из себя Нил. — Спасибо. Рико кивнул, возвращаясь к работе, а Эндрю за рубашку потянул его на улицу. Нил старался держаться, пока они не выйдут из дома, но как только дверь за ними захлопнулась, он вскинул руки. — Да! — радостно закричал он, подпрыгивая. — Да-да-да-да… Эндрю терпеливо ждал, пока он выплеснет всю свою энергию. Он скрестил руки на груди, отходя в сторону, чтобы ему случайно не прилетело от Нила кулаком, потому что тот размахивал своими конечностями как ненормальный. — Ты закончил? — через несколько минут спросил Эндрю, когда Нил, тяжело дыша, весь красный, прекратил делать странные телодвижения. Нил, не смутившись, двинулся в сторону Эндрю, но вовремя остановился. — «Победные объятия»? — спросил он. Эндрю вздернул бровь. — Победные… чего? — Это Жан придумал, — пожал плечами он, не переставая улыбаться. — Это обычные объятия, но они именно «победные», когда кто-то из нас получает какой-то грант или успешно сдает какой-нибудь проект. — У меня ноль слов, — закатил глаза Эндрю. — Хорошо, но не ниже плеч. Радостно взвизгнув в очередной раз, Нил бросился к нему, обнимая его так крепко, как только мог. Он закрыл глаза, расслабляя голову у него на плече, когда, поколебавшись несколько секунд, Эндрю обнял в ответ. — Поздравляю, — прошептал он ему на ухо, и в этот раз Нил почти расплакался. ХХХ Уговаривать Эндрю позавтракать вместе с ним не было проблемой. Им даже не пришлось выбирать, куда ехать – Макдональдс устроил их обоих. Кажется, сидеть с бургерами в утренний вторник в машине перед кампусом – самый идеальный завтрак из всех возможных. К тому же, Эндрю завтра уезжает в Бостон на неделю. Они встретятся завтра в Старбаксе на их священные пятнадцать минут, поэтому Нил старался ухватиться за любой шанс провести немного времени с Эндрю. — Не могу поверить, что он все-таки берет меня, — в очередной раз сказал Нил. Он проглотил последний кусочек БигМака и осторожно убрал коробку от него в пакет. Эндрю сказал, что если Нил что-то испачкает в его машине, то он убьет его. И Джостен не собирался проверять, насколько тот был серьезен. — Он был бы идиотом, если бы не взял тебя. — Он тебе сказал? Что берет меня? — Нет, мы тебя не обсуждали. Если ты не заметил, я вообще стараюсь лишний раз с ним не разговаривать, если это не касается работы. Можно вопрос? — Конечно. — В США много лабораторий, где занимаются раком. Почему из всех нормальных ученых, ты выбрал именно этого мудака? — Я не выбирал. Он был просто единственным, кто мне ответил. Только сейчас Нил понял, что ему придется на целый год переехать в Бостон. Ему придется расстаться с Жаном и Кевином. Он был с ними знаком всего три года, но, честно говоря, уже не представлял свою жизнь без этих придурков. Нил отогнал эту мысль, не готовый сейчас рассуждать об этом серьезно. — Кстати, почему преподы никогда не отвечают на письма студентов и аспирантов? — Я получаю сообщения от студентов примерно сто раз на дню. И в основном все спрашивают, почему я поставил им тройку. Что-то мне подсказывает, что у других профессоров то же самое, — объяснил Эндрю. — Мой тебе совет на будущее: сам не делай таких рассылок, лучше проси руководителя. Нил кивнул, беря это на заметку. — Но я все равно рад, что с Гарвардом получилось. Я знаю, что тебе не нравится Рико. Однако, если Кевин работает с тобой столько лет, я уж как-нибудь смогу годик пережить Рико. Хотя если он сделает что-то не так, то я позвоню моему «мужчине», — усмехнулся Нил, показывая кавычки. Эндрю вздохнул. — Послушай, — серьезно сказал он. — Да, ты так и сделаешь, если что-то пойдет не так. Если он сделает что-то такое… ты позвонишь мне, хорошо? — Это будет в следующем году, у нас уже не будет никакой сделки, — растерянно напомнил ему Нил. — Мне все равно, окей? Просто пообещай, что дашь мне знать. Нилу хотелось спросить, почему Эндрю так беспокоится. Почему ему вообще не все равно, ведь это будет только через десять месяцев, когда их пути уже давно разойдутся. Почему-то Нил не спросил. Почему-то его так страшила правда. Или же он просто хотел, чтобы еще одно обещание связывало его с Эндрю. — Обещаю. Они вышли из машины и вместе пошли в кампус. Студенты и аспиранты уже не так шокировано смотрели на них, тем не менее, некоторые все равно постоянно оборачивались или шептались, когда они проходили мимо. — Кстати, ты никогда не рассказывал, о чем ваш с Рико грант. Эндрю приложил карточку, и дверь в лаборатории с писком открылась. Нил усмехнулся, когда Миньярд пропустил его вперед, придерживая дверь, но совершенно не обратил внимания на девушку, которая тоже собиралась зайти. — Модели на основе клеток. — Вне клеточной решетки? Эндрю кивнул. — Это звучит… потрясающе. — Это, безусловно, самый интересный из всех моих нынешних проектов. И грант я получил как раз вовремя. — В смысле? Они остановились в коридоре. Им уже надо было расходиться, но никто из них не намекнул на это. — Он отличается от остальных моих грантов, в основном по генетике. Что, не пойми меня неправильно, интересно, но я уже десять лет занимаюсь одной и той же темой и попал в колею. — Заскучал? — До смерти. Даже подумывал уйти в фирму. Нил удивленно раскрыл рот, потому что в их суровом академическом мире считалось большим предательством променять науку на фирму. Да и он в принципе не мог себе представить, что великий и ужасный Эндрю Миньярд может уйти в корпорацию. — Будь осторожен, а то у тебя сейчас челюсть отвалится, — усмехнулся Эндрю. — Я знаю, от меня это прозвучит странно, но Рико подвернулся очень вовремя. Учти, я буду отрицать это, если ты кому-нибудь расскажешь. Нил усмехнулся, прислоняясь к стене. — Как я могу. Почему ты… работаешь с Рико, если так ненавидишь его? Эндрю пожал плечами. — Он хороший ученый, — объяснил он. — Если ты хочешь строить карьеру, то тебе приходится мириться с неприятными людьми. Вести с ними проекты. Ты же знаешь, что Кевин остается моим аспирантом не потому, что я постоянно хвалю его. Он прекрасно знает, чего он хочет в науке, поэтому продолжает терпеть меня. На самом деле, Нил никогда не понимал, почему Кевин терпит такое отношение к себе от Миньярда. Нельзя сказать, что Эндрю как-то издевается над ним. Он может сказать что-нибудь резкое и обидное, но насколько знал Нил, вся трагедия заключалась в его требовательности и категоричности. Эндрю сказал, что надо изменить план диссертации? Значит, тебе придется потратить на это лишние месяцы, потому что Миньярд никогда торговаться не будет. И Кевин всегда мирился с этим, хотя мог бы пойти к другому, менее требовательному руководителю. Но Кевин всегда знал больше. Он был ребенком двух известных биологов, и теперь, кажется, Нил понимал, что мотивировало Кевина оставаться в лаборатории Эндрю. — Ты думаешь, Кевин будет хорошим ученым. — Кевин будет лучше всех нас, — спокойно сказал Эндрю. Без зависти. Без гнева. Просто как неоспоримый факт. — А если бы он еще вытащил голову из задницы, то цены бы ему не было. Но ты это тоже… — … не говори ему. И ты в любом случае будешь все отрицать, я понял, — рассмеялся Нил. Его взгляд упал на часы в коридоре. — Черт, мне уже надо бежать, а то Рейнольдс меня убьет. — Не твори глупости на следующей неделе, а то найдешь себе еще одного фейкового парня. — Ни за что на свете, — закатил глаза Нил. — С этой задачей больше никто не справится, кроме тебя. Эндрю закатил глаза и уже начал уходить. Нил только сейчас начал осознавать, что он не увидит его до следующей среды, на их еженедельном пятнадцатиминутном свидании. Нил схватил его за рукав рубашки. — И ты даже не поцелуешь на прощание своего фальшивого парня? Наверное, это было лишним. Боги, ему не надо было говорить эту нелепость, но как всегда, глупость вырвалась быстрее, чем Нил успел о ней подумать. Он просто был так расстроен от мысли, что он не увидит Эндрю неделю, поэтому… Он уже собирался извиниться, когда Эндрю схватил его за воротник рубашки и притянул для короткого поцелуя. Этого было настолько мало, что Нил почти потянулся за ним, чтобы соединить их губы снова, на дольше секунд, на миллион и, желательно, с использованием языка. По крайней мере, в этот раз ему хватило мозгов этого не делать. — Позже, — пообещал Эндрю, непроизвольно облизнув нижнюю губу. Он и сам выглядел так, будто был шокирован своими действиями. — А, да, — почти задохнулся Нил. — Позже. Эндрю как будто хотел сказать что-то еще, но вместо этого развернулся и пошел в сторону своей лаборатории, оставляя Нила таким… опустошенным и нет одновременно. У него все еще сердце было готово вырваться наружу от этого кроткого соприкосновения губ, но при этом он не хотел, чтобы Эндрю уходил после этого. Всего на одну секунду Нил допустил, что Эндрю действительно может нравиться ему. Но он быстро спрятал это в дальний ящик своего сознания. Хотя бы потому, что в первую очередь они договаривались не об этом. Миньярда наверняка такой расклад событий не устроит. И от осознания этого стало как-то больно внутри. ХХХ — Чувак, хватит так стараться, — разочарованно сказал Нил, нагибаясь, чтобы его глаза оказались на одном уровне с клеткой. Она все еще цеплялась за провод, виляя хвостиком. — У тебя не должно получаться. И я должен написать об этом диссертацию. Потом ты получишь кусочек сыра, а я – реальную работу и возможность сказать: «Пошли вы на хуй, я ненастоящий доктор», когда у кого-нибудь случится приступ в самолете. Мышь в ответ пискнула и плюхнулась на дно клетки. — Дурында, — пробормотал Нил, доставая телефон из кармана. — Но сойдет. Жди, я тебе скоро дам сыр. [Я буду ждать тебя в Старбаксе Может, тебе сразу взять что-нибудь?] Нил не мог не улыбнуться. Неделя пролетела быстро. На самом деле, Нил не тосковал по Эндрю, потому что они и без этого виделись один раз в неделю. Да, в последнее время они сталкивались больше раз, чем обычно, и после этого Нилу действительно не хватало… Эндрю. Он стал слишком избалован. [Мне как обычно] — Отвратительно. Нил слышал, как кто-то заходит в лабораторию, но он не думал, что это будет Кевин, поэтому даже не поднимал голову. Но тут появился он, что-то ища на столе Нила. — Чего приперся? — спросил Нил, убирая телефон. — У меня закончились перчатки, — объяснил Кевин. — Пока Миньярд флиртует с тобой через смс-ки и не покупает мне перчатки, я чувствую отвращение. — Чего? — Миньярда не было неделю, поэтому никто не заказывал перчатки и прочую хрень, — фыркнул Кевин. — Они закончились еще три дня назад, но Миньярд по секрету перед отъездом показал мне, где лежат запасные. Я думаю, это показатель, что я теперь его любимчик, хотя он продолжает меня кошмарить. Но он сказал, чтобы я никому не говорил о его тайнике. Мол, веселись с этими лохами. Но в тайнике перчатки тоже закончились, поэтому мне приходится пиздить у тебя. — А. Но отвращение откуда? Тебе так не нравится розовый цвет перчаток? Кевин скорчил лицо, демонстративно надевая перчатку на правую руку. — Я люблю розовый, — с вызовом сказал он. — Просто отвратительно, насколько ты влюблен в Миньярда. Я видел эту приторно-сладкую улыбку. О, я возьму несколько пар? — Я не… я не влюблен в него! Мы просто встречаемся, потому что… помнишь, ты встречался с тем стремным чуваком из бара? Ты говорил, что он забавный и сносно трахается, но ты бы ни за что в жизни не влюбился в этого человека, потому что… потому что! — Выдохни, Джостен, — насмешливо сказал Кевин, беря в охапку несколько пар перчаток. — Да ладно тебе, это не отвратительно. Я, наверное, выгляжу так же, когда переписываюсь с Джереми, потому что он определенно точно не тот стремный чувак из бара. И ты видел Жана, когда он говорит про Уокер? Одно лицо. — Я не… я не… Кевин поджал губы, как будто пытался скрыть улыбку. — Угу, — промычал он. — Ты «не» или что ты там пытаешься родить. Как скажешь. — Кевин, я серьезно. — Ты был абсолютно серьезен, когда утверждал, что после того стремного чувака из бара у меня геморрой! — Да, Кевин, но это оказалось… — Гораздо хуже, чем геморрой, не напоминай. После этого я проверяюсь два раза в год, — поникшим голосом сказал Кевин. — Но мы сейчас не обо мне! Я хотел сказать, что меня постоянно беспокоило, что ты один! Ты никогда не замечал, как люди буквально сходят по тебе с ума, хотя ты порой говоришь такую хуйню, что… неважно. Для меня странно, что из всех людей, ты выбрал именно Миньярда. Но по правде говоря, вы настолько отвратительны в своей влюбленности, что… ну, я счастлив! Если не считать первого поцелуя, — задумчиво добавил он. — Вот это было странно. Это был самый странный поцелуй. Нил оцепенел. — Нет, — тут же пробормотал он. — Все не так. Я имею в виду, мы просто встречаемся. Проводим время вместе. — Да-да, — пожал плечами Кевин. Он явно не поверил ни единому слову. — Мне пора возвращаться к своим бактериальным культурам. А то Миньярд придет после обеда, а я весь в хаосе. Нил медленно кивнул, не отрывая взгляда от Кевина, который направлялся к двери. Но на пороге он остановился. — Я все беспокоился, что ты хотел встречаться с Джереми, потому что до Миньярда он, кажется, был единственным, кто заинтересовал тебя. Но теперь я не боюсь, потому что… с Миньярдом ты такой настоящий. Каким тебя знаем только мы с Жаном. Кевин махнул рукой, а затем вышел, захлопнув за собой дверь. Нил был рад, что никого не было в лаборатории, потому что он плюхнулся на табурет, раскрыв рот и уставившись в одну точку. А в голове была единственная мысль: «Вот дерьмо» ХХХ [Жан, надо встретиться] [Пообедаем позже? Я собирался покопаться в нервно-мышечном соединении крысенка] [Код КРАСНЫЙ] [О нет… Кевина опять преследует сумасшедшая бывшая, и мне надо притвориться его парнем?] [Нет, но это все еще код КРАСНЫЙ] [Старбакс. Десять минут] ХХХ — Я говорил тебе. Нил не потрудился оторвать лоб от стола. — Нет. — Ну, конечно, я не говорил тебе прямо: «Не ввязывайся в фейковые отношения, потому что по закону всех ромкомов, ты обязательно влюбишься в Миньярда», но я тебе прямо сказал, что это идиотская идея, а вся эта ситуация закончится катастрофой. Катастрофа ли это? Ну, судя по тому, как ты пытаешься слиться с этим столом, то я бы назвал это катастрофой. Нил, наконец, поднял голову и выпрямился. Вокруг них ходили и смеялись студенты и аспиранты, как будто ничего такого не произошло. А ведь произошло ужасное! Мир Нила перевернулся настолько, что жизнь уже никогда не будет прежней! Все было так ужасно, а люди продолжали улыбаться и шутить. Вот грубияны! — Как это могло произойти? Это не я. Это не про меня! Я не мог… и надо же, Эндрю Миньярд, — пропищал Нил, сжимая лицо руками. — Кто может влюбиться в Эндрю Миньярда? — Ты, — невозмутимо сказал Жан. — Да ладно, может быть, все не так плохо. — Есть какая-то шкала? — отчаянно спросил Нил. — От одного до десяти, насколько сильно ты хочешь, чтобы он тебя трахнул? Тут Нил даже не стал думать, честно выдавив из себя: — Двенадцать с половиной. — Я понял, — настороженно сказал Жан. Он знал, как много это значит для Нила. Они не так уж и часто обсуждали подобные вещи, но когда они это делали, то Нил был достаточно откровенен в своих желаниях, хотя в его ситуации речь шла больше об их отсутствии. — Не могу поверить, что я не понял этого сразу! Мне просто казалось, что он умный и невероятно привлекательный, а еще ему нравятся мои шутки, и он как будто единственный человек на земле, кто готов поддерживать мои мысли по конспирологическим теориям… я думал, мы отличные друзья, — с издевкой сказал Нил. — Ты ненавидишь меня? — Я? — насмешливо спросил Жан. — Он был с тобой ужасен. А еще заставил выкинуть кучу данных. Со мной он не ведет себя как мудак. Нет, ну иногда ведет, — задумчиво добавил Нил. — Но он… действительно милый мудак. Я так Кевину сказал месяц назад, когда мы только начали все это. Даже не думал, что окажусь настолько прав. Жан закатил глаза, но продолжал оставаться невозмутимым и всепонимающим. Нил должен будет купить ему бутылку хорошего французского вина за его терпение. — Да, я ненавижу Миньярда. И я все еще считаю, что твой вкус на мужчин – это пиздец. Но, во-первых, мне грех жаловаться, потому что он был всего лишь в моем диссертационном совете. Если Кевин может терпеть его, то я переживу. Во-вторых, я видел вас вместе. Если бы я не знал правду, то я бы тоже был в толпе всех идиотов, которые вам поверили. Итак, когда ты сообщишь ему об этом? — А? — А. А. А. А, блять, — передразнил его Жан, закатывая глаза. — Когда ты скажешь ему, что влюблен в него? — Не говори это слово, — взмолился Нил. — Хорошо. Когда ты скажешь ему, что хочешь, чтобы он трахнул тебя? — Боже, никогда. — И я думал, самый тупой человек в нашей компании – Кевин, — раздраженно сказал Жан. — Тебе не кажется, что можешь тоже нравиться ему в ответ? Нил покачал головой. — Этого не может быть. — Почему нет? — Потому. — Это хуевый и крайне неубедительный ответ. — Он… это он. Он Эндрю Миньярд. Нил не хотел продолжать. В его голове это было достаточно весомым аргументом, чтобы отмести мысль о взаимности. Жан возмущенно вздохнул. — Мы с Кевином постоянно говорим, что ты потрясающий, — печально ответил он. — Идиот, конечно, но потрясающий идиот. Лучший из идиотов! Черт, ты начал встречаться с самым ненавистным чуваком университета только для того, чтобы твой друг вытащил голову из задницы и начал встречаться с парнем, не испытывая чувства вины. Не может быть, чтобы Миньярд этого не заметил. — Я сомневаюсь, что Эндрю ценит благородство такого рода, — не согласился Нил. — Не пойми меня неправильно. Возможно, я и нравлюсь ему. Но что, если я скажу ему, и он не захочет? — Не захочет продолжать фейковые отношения? Думаю, ты не многое потеряешь. Но Нил не мог согласиться с этим. Ему казалось, что он теряет… все. Он хочет, чтобы Эндрю был в его жизни. Хотя бы как друг, даже если Нил очень хочет, чтобы он держал по вечерам свиданий его за руку, а чуть позже нагибал бы его над столом… — Много. Жан снова тяжело вздохнул. — Тогда это серьезно. — Может быть… я не знаю. Я никогда не хотел никого. Жан сочувственно сжал его руку, но это Нилу никак не помогло. Ему только сильнее хотелось плакать. Он не плакал, когда умерла его мать. Ну, он плакал уже позже, когда шок прошел, и тем не менее. — Это не обязательно плохо. — Это ужасно, — дрожащим голосом сказал Нил. — Я не могу сказать, что люблю его. Хотя бы потому, что он никогда в жизни такого никому не говорил. Он любил Кевина и Жана, не как братьев, а как родных придурков, и они знали об этом, просто потому что оно… было. — Нил. — Нет, — твердо сказал он. — Я не скажу ему. Ни за что в жизни. — Нил. — Да если бы я попытался, то все бы свелось к тому, что через три года нас всех убьет планета Нибиру. — Я думаю, тебе стоит… — Как вообще люди признаются друг другу в чувствах? — спросил Нил, пытаясь хоть как-то отвлечься. — Не могу же я подойти к нему и сказать: «Хей, кажется, я влюблен в тебя и хочу, чтобы ты трахнул меня на двенадцать с половиной из десяти». — Джостен, блять. Нил не сразу заметил паническое выражение лица Жана. Как он с раскрытым ртом смотрел куда-то выше его плеча. Нил быстро посмотрел на экран блокировки, чтобы узнать время. 10:00. Десять утра. Среда. Тот самый знаменитый Старбакс, который лицезрел его рожу каждое утро среды последние несколько недель. Он резко обернулся и… На самом деле, он не был удивлен, когда увидел Эндрю.