Теория нашей лжи

[У меня собеседование до половины пятого, но вечером я свободен. Не хочешь поужинать? Рядом с Гарвардом есть несколько хороших ресторанов и, слава богам, ни одного итальянского. Я бы показал тебе кампус. Даже лабораторию Морияма. На нее смотреть в сто раз приятнее, чем на владельца] ХХХ Нилу не хотелось выходить во внешний мир. Он даже не прочитал сообщения Жана и Кевина, уверенный, что у них все нормально. Если бы действительно случилось что-то плохое, из-за чего надо оставлять такое количество сообщений, то они бы нашли уже давно какой-нибудь другой способ найти его. Тем более когда Нил сел за работу в номере, те еще отсыпались после вечеринки. А уже потом Джостен настолько был погружен в свое небольшое расследование, что совсем потерял счет времени. Эндрю как-то упомянул, что Рико единственный преподаватель, который ему ответил, лишь по той простой причине, что Нил самостоятельно всем писал. Поэтому Нил сразу после пробежки написал доктор Рейнольдс, даже не рассчитывая на быстрый ответ. Однако она ответила уже через полчаса, пообещав, что напишет рекомендательные письма всем профессорам, с которыми Нил хотел бы работать. И, конечно же, она ждала запись его выступления. Но Нил решил отложить это ненадолго. Были более волнующие темы. Нил долго гуглил информацию об этике научных исследований, плагиате и краже идей. Вопрос был немного туманный, учитывая, что Нил довольно опрометчиво — как он теперь понял — описал в подробностях все свои протоколы в отчете для Рико. Но как только он начал анализировать ситуацию с более ясной головой, то решил, что все не так ужасно, как казалось вначале. В конце концов, его отчет был исчерпывающим и хорошо структурированным. Если кое-что доделать, он может превратить его в научную публикацию. Была надежда, что статья быстро пройдет экспертную оценку и результаты работы будут опубликованы под его именем. Может быть, исследование все-таки было достаточно хорошим, раз Рико хотел украсть его. Была середина дня, когда Нил все-таки приступил к записи вчерашнего выступления. Доктор Рейнольдс хотела получить ее сегодня, поэтому неохотно Нил приступил к этому. А потом обнаружил, что запись длится несколько часов вместо пятнадцати минут. Ебаный рот, какого черта он забыл выключить диктофон после конференции? Конечно, последние часов пятнадцать можно смело вырезать, но вот дальше придется все прослушать, чтобы точно определить, где закончился его доклад. Слушая тишину уже минут пятнадцать на файле, Нил раздраженно вздохнул. И как раз в этот момент в дверь номера постучали. — Ебать тебя в рот, Нил Джостен, — прокричал Кевин, врываясь в номер. За ним покорно шел Жан, хотя он тоже выглядел раздраженным. — Вот знаешь, ты… хотя, судя по твоему виду и состоянию этого номера, тебя действительно ебали в рот. Неужели вы с доктором Миньярдом переступили этот порог и… — Господи, Кевин, оставь свои фантазии при себе, — заткнул его Жан, усаживаясь на пустую кровать, которая по идее принадлежала Нилу. Да и Нил вроде после всего сходил в душ, поэтому непонятно, о чем говорил Кевин. И номер был в обычном беспорядке, как и его комната в Стэнфдорде во все остальные дни. К тому же, нельзя сказать, что Кевин был большей чистюлей. — Я хочу знать подробности, — не унимался Кевин. Жан тоже смотрел на него с любопытством, и это было еще более неловко, чем расспросы Кевина. Вот если бы он тоже не знал о его глупой влюбленности в доктора Миньярда, а думал, что они просто встречаются, то ему было бы проще не краснеть под его оценивающим взглядом. — Мне не о чем рассказывать, — пожал плечами Нил. Он еле выслушивал все их сексуальные похождения, а если он и сам начнет про это рассказывать, то миру апокалипсис ждать не придется. Он случится сам, от Нила Джостена с любовью. Кевин закатил глаза. — Хорошо, мы дадим тебе подумать над своим поведением, — ответил Дэй. — Вообще-то есть кое-что, о чем мы должны тебе рассказать. — Кто-то умер? — осторожно спросил Нил. — Нет, — спокойно ответил Кевин. — Ну, может быть, кто-то все-таки умер от количества оргазмов этой ночью, но… — Мы сейчас не будем об этом, — раздраженно сказал Нил. — Рассказывай уже, какой пиздец произошел на этот раз. Нил пытался не волноваться. На первый взгляд эти придурки выглядели здоровыми и невредимыми. И они не казались чем-то расстроенными. Но даже это не успокоило Нила, зародив в нем сомнения и нервозность. — Это Жан должен рассказывать. И не закатывай так глаза, как будто ты не хочешь говорить об этом каждому встречному. Жан вздохнул, но Кевин был прав. Хоть Жан и пытался скрыть, глаза у него горели энтузиазмом. — Хорошо, с кем я хотел все эти годы переспать? — Эм, Гарри Стайлс? — Иу, я не сплю с англичанами. — Грубо и пиздеж. Эммануэль Макрон? — Нет. Точнее да, но территориально ближе. — Джастин Бибер? — Боже, нет. — Хейли Бибер? — Нил, нет. Ну да, но нет. Откуда ты вообще знаешь эти имена? — Ох, ну вы и придурки, — вмешался Кевин, хотя он широко улыбался, хлопнув себя по коленям. Как будто из них троих от оргазмов умер именно он. — Жан переспал с доктором Рене Уокер. — А? — А! — выкрикнул Кевин. — Ты понимаешь, он наконец-то сделал это! Он страдал по этой женщине три года. Он не мог поговорить с ней как жалкий восьмиклассник, который засматривается на девчонку с выпускного класса! Да, Нил и так это прекрасно знал. Каждый их разговор о сексе или отношениях сводился к тому, как же хороша была Рене Уокер, даже когда она просто стояла и смотрела куда-то в сторону. Джостен никогда не понимал, раз она так сильно ему нравится, то почему он не может с ней заговорить и просто пригласить на свидание. Тогда не понимал. Но сейчас-то все стало предельно ясно. — Как это произошло? Да, Нил ни за что не поверит, что Жан набрался смелости и наконец сам подошел к «женщине своей мечты». — Я не знаю, что она делала на вечеринке, ведь она не с нашего факультета, но кому какая разница, — заговорил Жан, интенсивно размахивая руками. — Самое главное, что благодаря этому мы можем делать все, что захотим. Не отчитываясь ни перед кем, в отличие от вас с Миньярдом. — Хорошо, — вздохнул Нил. — Просто скажи, как это произошло. — Оу, — тихо сказал Жан, погрустнев. — Я не могу сказать. — Ты не… какого черта? Обычно Нилу приходилось выслушивать все в подробностях. Поминутно во всех позах, отчего Нил каждый раз сходил с ума и хотел сквозь землю провалиться. А эти вообще без каких-либо стеснений могли обсуждать такие вещи, что самому дьяволу станет стыдно. И теперь… Жан не может рассказать. Фантастика. — Он мне тоже ничего не сказал, — надулся Кевин. — Только то, что это было великолепно. — О, это было великолепно, — кивнул Моро, слабо улыбнувшись. — Но простите, ребята, я не могу говорить об этом. В смысле, она ходит в церковь. — Не понял, а как же тот учитель из христианской школы? — возмущенно спросил Кевин. — Вообще-то это ты трахался с учителем из христианской школы, — закатил глаза Нил. — Да, а потом жаловался на то, как после секса он вставал на колени у кровати и молился за свои грехи, — тоже вспомнил Жан. — Ладно, мы все равно сейчас не обо мне, — тут же отмахнулся Кевин. — Но было неловко, когда он начал вставать на колени, а я попытался засунуть свой член ему в рот, потому что думал, что он, ну… — Второй раунд, — подсказал Жан. — Да, он действительно хотел раунд, но другого типа. Несмотря на эти тупые разговоры, которые вгоняют Нила в краску, он был рад, что они пришли. Ему требовался перерыв. Если он продолжит думать о Рико и обо всей этой ситуации, то просто начнет сходить с ума. Или в порыве отчаяния позвонит дяде Стюарту. Тот все решит, конечно, но не тем способом, на который Нил готов пойти. Хотя Рико будет мертв. Ему все-таки стоит задуматься над этим. — В любом случае, — продолжил Жан. — Она хочет увидеть меня снова. Сегодня. Типа… свидание. И да, она сама сказала «свидание», никто ее не заставлял. — Моро откинулся на матрас, мечтательно вздыхая. — Она оказалась намного лучше, чем я себе представлял. Забавная. Приятная. Милая. Горячая. Нил не мог не улыбаться. Их взгляды с Кевином встретились, передавая эту радость за друга. Жан действительно заслуживал этого. — Тебе надо спросить у Миньярда, какие у нее планы на Жана, — сказал Кевин. Жан приподнял голову. — Кстати, Джостен, почему ты никогда не говорил, что Рене и Миньярд – лучшие друзья? Я бы мог познакомиться с ней намного раньше. Нил хотел сказать, что Жан сейчас с ней переспал и идет на свидание только потому что вмешался Нил. Но, наверное, Жану знать об этом не стоит. — Меня волнует другое, — сказал Кевин. — Как прошла вчерашняя ночь? Вы с Миньярдом праздновали, предаваясь распутству? — Праздновали? — Рене сказала не беспокоиться о вас, — пожал плечами Жан. — Мол, с вами все в порядке. Что вы скорее всего празднуете какое-то стэнфордское финансирование Миньярда или что-то такое. Нилу не надо было уточнять. Он и без подсказок понял, о каком именно финансировании идет речь. Это же была та самая главная часть для Эндрю, с которой все началось. Ради которой все началось. И вот они были здесь, двадцать девятого сентября. Финансирование разморожено. Кевина больше не грызет совесть. Все цели были достигнуты. Однако они нарушили все свои правила, которые установили в самом начале. Ну, кроме того, где они не должны встречаться с другими людьми. А другие им оказались и не нужны. И что делать дальше? — Оу, ну да, — пожал плечами Нил, внезапно поникнув. — У тебя все в порядке? — обеспокоено спросил Кевин. — Конечно, — тут же ответил Нил, попытавшись улыбнуться. — Что ж, раз мы обсудили религию и экономику, — весело заговорил Жан. — То нам осталось только за обедом обсудить политику и погоду. И окончательно поссориться, потому что кто-то из нас консерватор. — Никто из нас не консерватор, — закатил глаза Нил, вставая с кровати Эндрю, чтобы подойти к столу. — Подождите недолго. Мне надо отправить Рейнольдс запись моего выступления, а то она пустит меня на свои новые туфли. — Давай быстрее, а то я пущу тебя на свои новые трусы, — крикнул Кевин. — Когда ты их последний раз носил? — поморщился Жан. Нил усмехнулся, склонившись над ноутбуком. От начала записи прошло уже сорок минут, и к этому моменту секция должна была закончиться. Она наверняка записала шумы аудитории, поэтому Нил спокойно вытащил наушники из ноута, чтобы они втроем могли посмеяться над случайными разговорами. «— Натаниэль, мы ведь оба прекрасно понимаем, что я взял тебя в лабораторию не потому, что ты хороший ученый. Конечно, обычно к таким методам прибегают девушки, но тебе повезло, что Миньярд гей, не так ли? И понятно, что ты позволишь мне трахнуть тебя, лишь продолжать подниматься вверх по академической лестнице. — Почему вы… — Называю тебя «Натаниэль»? Ну, это же твое настоящее имя, не так ли? Натаниэль Абрам Веснински.» Когда он услышал слова Рико, те самые слова, то застыл как вкопанный. Для него было большим сюрпризом, что этот разговор записался на диктофон, поэтому он не выключил запись сразу, удостоверяясь, что ему это не послышалось. Но на своем настоящем имени он услышал вздох позади себя, и тогда вспомнил, что он в комнате был не один. Нил тут же захлопнул крышку ноутбука. — Оу. Парни сидели с открытыми ртами, как будто хотели что-то сказать или даже закричать, но не могли выдавить ни слова. Нил и сам, кроме нечленораздельных звуков, не мог дать вразумительного ответа. В его голове происходил такой рой мыслей, что он не мог так быстро рассортировать его по полочкам. — Какого черта? — спросил Жан. — Так… — медленно заговорил Нил, пытаясь придумать адекватный ответ. — Когда ты последний раз носил трусы, Кевин? Ты вроде жаловался три дня назад, что у тебя порвались последние. Жан, кажется, пришел в себя первым. — Да кому вообще сдались эти трусы? — Кевину! Сначала он остался без трусов, а потом у него не будет штанов! А дальше в расход пойдет машина, квартира… — Нил, твою мать… — У меня нет квартиры, — раздосадовано пробормотал Кевин, а потом, кажется, до него тоже начала доходить суть происходящего. — Почему вообще… мы поговорим о моих трусах позже. Это же был доктор Морияма, верно? Блять, у меня так много вопросов, если честно. Почему он сказал все это? — Почему он назвал тебя другим именем? — У него деменция? — попытался Нил. — Да? — со скепсисом спросил Дэй. — Да-а-а. — Мне кажется, доктор Миньярд упомянул бы об этом хотя бы раз, когда поливал Морияма дерьмом, — заметил тот. — Ну, это ранняя стадия, которая началась только на конференции. Уверен, Эндрю уже знает об этом. Ладно, продолжать выкручиваться было бесполезно. Но ему все равно надо что-нибудь придумать, потому что они не должны знать про Натаниэля Веснински. Этого человека больше не существует, поэтому и упоминать лишний раз не стоит. К тому же, это тяжело. Это очень больно. Но с другой стороны, Нил может покончить с этим раз и навсегда. Они его лучшие друзья, а жить всю жизнь во лжи… Джостен не хочет расставаться с этими придурками когда-либо, поэтому, возможно, ему все-таки стоит рассказать? Без подробностей? Подробности никто не выдержит. К тому же, если Рико все-таки откроет свой поганый рот, ему не надо будет оправдываться перед единственными людьми, перед которыми он бы реально хотел оправдаться. — Эм, — замычал Нил. — Помните я рассказывал, что моя мать умерла от рака поджелудочной? — Да, — раздраженно сказал Жан. — Мы все эту историю прекрасно знаем. — Что ж, и вы наверняка все это время думали, что она умерла в Кардиффе, под присмотром врачей и в кругу близких людей. И наверняка покоится сейчас где-нибудь в семейном склепе, но все это не так. В действительности все… все было по-другому. Она умерла в Калифорнии. — Что вы делали в Калифорнии? — осторожно спросил Кевин. — Я думал, ты до магистратуры никогда не был в США. — Я… вообще-то мне до пятнадцати лет удалось объездить полмира, — признался он. — И на самом деле я родился здесь, в США, а именно в Мэриленде, Балтимор. В семье Нейтана Веснински и Мэри Хэтворд. И вот так он начал свою долгую историю. ХХХ — То есть, ты хочешь сказать, что твоя мать – наследница мафии? — А твой отец – серийный убийца? — Ну, моя семья предпочитает называть себя «серые кардиналы уэльского правительства», хотя в обывательских кругах их можно назвать именно так, — смущенно сказал Нил. — А насчет серийного убийцы – тут у федералов тоже есть сомнения, потому что он делал это для других людей за деньги, однако перед его смертью они успели провести кое-какие экспертизы, доказывающие, что он наслаждался всеми этими убийствами, так что… — Ладно, мы поняли, — сказал Кевин. — Не хочу знать подробности. — Да, а то меня сейчас стошнит. Рассказ был не из простых. Нил постоянно отвлекался на календарь Майя, который якобы чуть не убил его в две тысячи двенадцатом году, когда предсказывали конец света, а он на мотоцикле пытался оторваться от одного из людей отца. Потом просто рассказывал им про последние конспирологические теории, которые он прочел на Реддите. Но каждый раз Жан и Кевин одергивали его, возвращая к истории. Надо понимать, что это был первый раз, когда он говорил кому-то о своем прошлом. Вынужденный скрываться, он был Нилом Джостеном даже в Кардиффе, где он существовал под защитой семьи. Все его знакомые в школе и университете уже знали его как Нила, поэтому говорить кому-то страшно. Даже если это его лучшие друзья. Этот разговор получился до такой степени долгим, что им пришлось пропустить обед. Хотя Кевин несколько раз жаловался, что было бы неплохо выпить пива, чтобы переварить все это. А лучше водки. Но парни проигнорировали его. Еще Жан и Кевин постоянно перебивали его, задавая какие-то вопросы. Им были не совсем понятны некоторые моменты, потому что все в жизни Нила было до такой степени нелогично и бешено, что с первого раза не разберешься. — Я не могу поверить, — тяжело вздохнул Кевин, когда Нил рассказал уже последнюю часть. — Тебе пришлось сжечь машину с ее телом, а останки похоронить на пляже. И тебе было всего пятнадцать. — Да это в любом возрасте пиздец, — сказал Жан. — Все в порядке, — ответил Нил, хотя он чувствовал себя так, как будто угодил в такую огромную передрягу. Хотя это и не худшее. — Прошло уже больше десяти лет. Я давно пережил это. — Нил, — прошептал Жан, словно ушам своим не веря. — Это была твоя мать. — Да, и она мертва уже больше десяти лет, — спокойно ответил Джостен. В конце концов, ее смерть хоть и стала самым травмирующим событием в его подростковой жизни, но каким-то удивительным образом он исцелился слишком быстро. Потом его мучали совершенно другие монстры. — Это не самое плохое, что со мной случилось. Однако именно из-за нее он стал биологом. Именно из-за нее он изучает рак. Именно из-за нее он вписался в Гарвард, чтобы продолжать делать все свои исследования без мозгоебки. Кевин, кажется, не выдержал и встал с кровати, бросаясь к Нилу. Тот удивился и нет одновременно, когда Дэй прижал его к себе. Не зная, как реагировать, Нил осторожно положил руки на спину Кевина. Но он не прижимался к нему, объятия Кевина и без того были такими крепкими, что Нил сейчас задохнется. Затем к ним присоединился Жан. И это не помогало, потому что они оба были больше него, а Нил скоро задохнется. — Мне так жаль, что все это с тобой произошло, — сказал Кевин. — Это моя жизнь, — пробормотал ему в плечо Нил. — Да, Нил, ты можешь больше не скрывать от нас ничего, — кивнул Жан. — Всегда приходи к нам, когда тебе понадобится помощь. — Или начнется паническая атака, — добавил Кевин. — Вы на меня не злитесь? — осторожно спросил Нил. Они в унисон фыркнули. — Нет, с чего бы нам? — недоуменно спросил Жан. — Ну, получается, я врал вам обо всем, — продолжил он тем же тоном. — Самые базовые вещи: где родился, мое имя, даже возраст! На самом деле, мне не двадцать шесть, а двадцать пять! Я не хотел оставаться в средней школе, когда переехал в Кардифф, потому что в бегах уже закончил ее. И мой дядя разрешил в новых документах подделать год рождения. Кевин погладил его по волосам, как дрожащего ребенка, который ночью испугался монстра под кроватью. Нилу, конечно, было приятно, что его друзья так переживают за него и заботятся о нем, но прямо сейчас он хочет сказать что-нибудь до такой степени глупое и противное, чтобы они поморщились и отстранились. Вот бы их материнские чувства поскорее утихли, а то Нил от этих объятий скоро дышать не сможет. — Хорошо, раз уж ты с таким пониманием относишься к моему вранью… — Это даже не вранье, — фыркнул Кевин. — Есть еще кое-что, о чем я должен тебе рассказать, — медленно начал Нил. — И помни, что это было вынужденно. — Какие-то еще подробности из детства? — Оу, ну… — Да? — Понимаешь… — Пока нихера не пониманию. — Видишь ли… — Да, у меня хорошее зрение. — Тут такое дело… — Да я уже понял, что дело-то хуевое. Жан отпустил их, тяжело вздыхая. Кевин тоже отошел на несколько шагов, переводя взгляд с Нила на Жана, прекрасно понимая, что Моро знает, о чем хочет сказать Нил. И он начал умолять его взглядом, чтобы уже сам Жан рассказал, потому что было очевидно, что такими темпами они скатятся в доказательства конспирологических теорий. Нил кивнул, встречаясь взглядом с Жаном. — Итак, Кевин, слушай внимательно. И нет, заглядывая вперед: я не выдумываю. Это реальность. Миньярд и Нил никогда не встречались. Они притворились, чтобы ты поверил, что Нилу не нравится Джереми… он ему и изначально не нравился! Не знаю, что от этого получал Миньярд, я забыл спросить. Но на полпути этого фейкового пиздеца у Нила возникли чувства к Миньярду, он начал лгать ему об этом и притворился, будто влюблен в другого парня… — Подождите, — прервал его Кевин. Вид у него был такой, будто он не совсем понимает, о чем ему говорят. — На сколько из десяти ты хотел его трахнуть? — На тринадцать. — Охуеть, а в прошлый раз было на двенадцать с половиной, — закатил глаза Жан. — И это еще после всего, что произошло в этом номере прошлой ночью. А тут определенно что-то произошло. — Нет, стойте, вы надо мной прикалываетесь? — спросил Дэй. Ложь слетел с губ Нила быстрее, чем он успел даже подумать: — Да, — протянул он. Жан ударил его по плечу. — Нет! Хватит уже врать. — Блять, — обреченно пробормотал Кевин, прикрывая лицо рукой. — Я знал, что этот поцелуй был каким-то странным! Нормальные люди так не целуются. Хотя о чем это я! Мы же говорим про тебя и доктора Миньярда. У тебя были фейковые отношения с Эндрю Миньярдом, и теперь его коллега сексуально домогался до тебя, потому что… он завидует ему или что? — Думаю, нам надо послушать запись полностью, — робко предложил Жан. О нет, Нил не хотел проходить через это снова. — Вы послушайте, а я пока схожу в душ. Парни понимающе кивнули, а Нил быстро спрятался в ванной. Ему меньше всего хотелось сейчас остаться одному, особенно теперь, когда Жан и Кевин знали о нем полную историю. Но он правда не был готов снова услышать эти слова Рико, из-за которых он чуть не начал разваливаться на части снова и снова. Когда Нил вышел из душа спустя сорок минут (он специально мылся очень медленно), они сидели на свободной кровати, о чем-то переговариваясь. По всей видимости, запись уже давно закончилась, и им было, что обсудить. — Я надеюсь, что хоть твои отношения с Уокер настоящие, — зашипел на Жана Кевин, когда Нил вошел в комнату. — И что хотя бы до тебя никто сексуально не домогался! О, и если у тебя тоже есть европейский трастовый фонд, то я хочу на день рождения от вас двоих машину. — Кевин, да тебе сначала трусы надо новые купить, какая нахер машина, — закатил глаза Жан. — Ладно, про трусы уже не смешно, — надулся Дэй, скрещивая руки на груди. — И вообще, мы должны придумать, что нам делать. Давай, Нил, садись и расскажи, какие гениальные идеи пришли тебе в голову. Джостен присел напротив них, на разобранную кровать. Ему хотелось забраться под одеяло и ничего не делать. — Я попытаюсь найти другую лабораторию и опубликовать свой отчет до того, как Морияма сможет сплагиатить хоть что-то, — пожал плечами Нил. — Хорошо, — кивнул Кевин. — Когда ты расскажешь Миньярду? — А? — Ага, — раздраженно сказал Кевин. — Когда обо всем случившемся ты расскажешь своему фейковому парню, в которого ты до потери пульса влюблен? — Оу, ну… — замялся Нил. — По идее, с сегодняшнего дня он больше не мой фейковый бойфренд. — Ладно, и что? — А? — Господи, — не выдержал Жан. — Ты что, забыл, с кем разговариваешь? Нил, фейковые это отношения или нет, мы все прекрасно знаем, что вы оба просто влюбленные идиоты. — С чего вы взяли, что он влюблен в меня? — Несколько дней назад, — начал Кевин. — В лаборатории Миньярд накричал на меня за что-то. Я сильно разозлил его, и он закончил свою тираду словами «если я влюблен в твоего лучшего друга, это не значит, что у тебя тоже в этой лаборатории есть какие-то привилегии, а теперь положи на место вторую пару перчаток». Конечно, Нил и без этого знал, что у Эндрю могут быть какие-то чувства к нему. Если Рене все еще не ошибалась, а она вполне могла и перепутать что-то. Но, боже, их сделка заканчивалась. Эндрю разморозили финансирование. У него есть прекрасный проект, который может быть разрушен, если кто-то узнает правду про Рико. А вчерашняя ночь была… Вчерашней ночью. Очень прекрасной ночью. — Поговори с ним, — настаивал Жан. — Слушай, я не знаю Миньярда, но уверен, что он поймет тебя. И что он влюблен в тебя так же сильно, как и ты в него. — Хорошо. — Хорошо? — Мне надо поговорить с Рене. — С кем? — выкрикнул Жан. Жан смотрел на него так, как будто Нил – самый большой идиот в этой вселенной. Возможно, он был даже прав, потому что Джостен даже самому себе не мог объяснить, какого черта он творит. Он не знал, как правильней будет поступить. Теперь, когда у него были на руках доказательства, чтобы уничтожить Рико, он чувствовал себя потерянным. — Ну, — вмешался Кевин. — Рене Уокер, которая вроде твоя девушка, но пока мы еще не знаем. А еще она работает в Стэнфордском университете и… — Господи, заткнись, — дал ему слабый подзатыльник Моро. — Нил, кажется, ты в имени Эндрю перепутал все буквы. — Нет, в имени Рене и Эндрю есть «н», как минимум, — пожал плечами Кевин. — Заткнись. — Так, где я могу найти Рене? ХХХ Рене выглядела миниатюрной и аккуратной, но при этом она излучала такую силу, что Нилу становилось не по себе. Он уже не задается вопросом, почему же Жану она так нравится. Да, она была очень красивой, Нил может признать это, однако от ее взгляда ему всегда делалось неуютно. И вот сейчас, хоть она и улыбалась и не представляла опасности, а Нил хотел выпрыгнуть в окно ресторана, в котором они встретились при отеле. Прям его валлийская бабушка. — Нил, — спокойно сказала Рене, отпивая кофе из чашки. — Чем я могу тебе помочь? — Ну, понимаешь ли… — Сегодня двадцать девятое сентября, — напомнила ему Рене. — Да, я знаю, — кивнул Нил. — И я сегодня поговорю с Эндрю, просто… не могла бы ты рассказать мне побольше про Рико? — Зачем тебе… Рико? — со скепсисом спросила она, но мягкая (и пугающая) улыбка все еще была на ее лице. Нил не хотел в который раз говорить обо всем, что произошло. Он не смог прослушать эту запись, не говоря уже о том, чтобы обсуждать ее с кем-то, кто будет не Кевином или Жаном. Тем более ему предстоял разговор с Эндрю, так что… Ему еще нужны силы. — Скажем так, — вздохнул он. — Я не понимал, почему Эндрю ненавидит Рико. Но теперь понимаю. И у меня есть все средства, чтобы испортить карьеру Морияма. Однако это будет очень долгий процесс и… вероятнее всего, это испортит их совместный проект. Ни о каких грантах не может идти и речи. Мне просто надо удостовериться, что я не делаю большую ошибку. — Я тебе доверяю. — А? — Да, я тебе доверяю, — приятным голосом сказала Рене. — Тем более ты свел меня с Жаном, а если бы не ты, то ему бы понадобилось еще три года, просто чтобы заговорить со мной. Он всего лишь сказал ей, что есть один парень, который уже третий год сходит по ней с ума и ловит каждый ее взгляд. И Рене без него знала Жана Моро, потому что да, тот, как оказалось, был прав, когда всем доказывал, что Рене на ярмарке подмигнула ему. Нил даже не представлял, что доктор Рене Уокер может быть такой… такой. — Видишь ли, Рико никогда не любил Эндрю, — заговорила Рене. — Не наоборот, как может показаться. Эндрю положил всю свою жизнь на биологию, и это окупалось. Он был самым талантливым аспирантом на потоке, и наш научрук рассчитывал на него. Он уже собирался уходить на пенсию и планировал отдать лабораторию Эндрю. — Гарвардскую лабораторию? — уточнил Нил, в шоке раскрыв рот. — Именно ее, — спокойно сказала Рене, как будто это не было большим делом. А Нил даже представить не мог такую ситуацию, чтобы кто-то передавал ему лабораторию, даже если он уже как два года закончил бы аспирантуру. — Но наш научрук терпеть не мог даже мелкие ошибки, и Рико начинал портить работу Эндрю. А он, к сожалению, не из тех, кто будет жаловаться в администрацию. Он целенаправленно саботировал Эндрю, а тот… После аспирантуры Эндрю предложили место в Стэнфорде, и он от него не отказался. Хотя мог бы остаться, но правда в том, что Эндрю не нужна была эта лаборатория. Он хотел заниматься наукой без Рико, который постоянно вертелся вокруг него и делал какие-то пакости. У него не было времени на то, чтобы вести с ним какую-то войну, поэтому просто ушел преподавать в Стэнфорд, прекрасно понимая, что он ничего не теряет. — Когда Рико досталась лаборатория? — Через три года после аспирантуры, — пожала плечами она. — Я не думаю, что Рико действительно ненавидит его. Просто Эндрю – один из лучших ученых нашего поколения. Иметь влияние на него – привилегия и немалое достижение. — Если его так бесит Рико, то почему он собирается вернуться в Гарвард? Неужели этот проект и близость к родственникам стоят того, чтобы терпеть все его выходки? С твоих слов, ему не хочется постоянно терпеть все это подростковое дерьмо, а с Рико именно это и произойдет. — Оу, Нил. Ты же тоже уезжаешь в Гарвард. — Да, и что? — Он решил пока не уточнять, что эти планы немного поменялись. И он даже не знал, где будет в следующем году. Рене была в замешательстве. Нил, на самом деле, тоже. Она вздохнула. — Нил, в прошлом его много раз звали в разные университеты. Ему предлагали деньги, престижные должности, неограниченный доступ к помещениям и оборудованию. Включая Гарвард… эта попытка привлечь его к работе не первая. Все эти годы они хотели вернуть его. Но сейчас он впервые согласился на собеседование. И лишь после того, как ты решил пойти в лабораторию Рико. Это еще одно доказательство, что Рене не ошибалась. Но Нилу просто тяжело было поверить в это. У него не укладывалось в голове, что тот самый Эндрю Миньярд, профессор Стэнфорда, «большой» ученый, мужчина, в которого он влюблен, был способен на такое. Ради Нила. Только для него. — И последнее, — продолжила Рене, переставая улыбаться. На самом деле, так она выглядела менее пугающей. Так она казалось Нилу более настоящей. Более беспокойной за своего лучшего друга. — Со стороны это не очень очевидно, но я тебе гарантирую: сотрудничество Эндрю и Рико приносит больше пользы только Рико. Не пойми меня неправильно, он нормальный ученый, но большая часть его славы связана с тем, что он был любимцем нашего бывшего научрука. Он унаследовал готовую лабораторию, хорошо отлаженный механизм, и теперь просто поддерживает это в рабочем состоянии. Эндрю создал свою собственную линию с нуля и… ему ничего не будет, если отберут грант. Но он может потерять все, если он у него останется. ХХХ Нил ненавидел ездить на такси, но проще уж было взять его, чем сто лет добираться до нового отеля Эндрю на метро. Его подвозила девушка, которая, к счастью, была молчалива и даже музыку не включала, внимательно следя за дорогой. От этого Нилу легче не становилось, потому что он остался наедине со своими мыслями. Он уже хотел отказаться от встречи с Эндрю, потому что было уже довольно поздно ехать куда-то, но Жан и Кевин накричали на него. Они считали, что чем дольше Нил оттягивает этот разговор, тем сложнее потом будет говорить. Лучше уж сейчас расставить все по своим местам, нежели потом по новой набираться смелости. Хотя да, Нил бы предпочел убрать это в далекий ящик. Оставить все, как оно есть, но это все еще было двадцать девятое сентября, а значит, ему все-таки надо столкнуться с этими последствиями. — Эй, парень, мы приехали, — сказала девушка. Но Нил как будто ее не слышал. Он лишь думал о том, что ему придется рассказать Эндрю про всю свою жизнь. Пройти через этот рассказ снова, а потом еще и выложить все карты на стол с Рико. У него аж похолодели кончики пальцев. — Д-д-да, спасибо, — дрожащим голосом сказал он, потянувшись к ручке двери. Но он так и не открыл ее. Ему казалось, что он набрался смелости, но с каждым шагом трусил все больше и больше. — Я не могу, — сказал он, откидываясь обратно на сидении. — Чего? — нахмурилась она. — Давайте поедем обратно, — паническим голосом сказал он. — Чувак, ты вообще адекватный? — Понимаете, это очень сложная ситуация, — вздохнул он. — Я не готов столкнуться с последствиями своей глупости… просто не могу, поэтому давайте поедем обратно. Я вам заплачу. Черт, Жан и Кевин точно убьют его, когда увидят его на пороге номера. — Это рабочее или личное? — осторожно спросила девушка. — Оба, — не без сожаления сказал Нил, поморщившись. — Дерьмо, — вздохнула она. Как будто действительно сочувствовала ему. — Слушай, ну ты, конечно, можешь поехать обратно, а смысл-то? Думаешь, если убежишь от проблем, перекрасишь волосы и сожжешь отпечатки пальцев, то никаких проблем больше не будет? — Я так уже делал, — ответил он. — А потом уехал в… по-моему, первым местом была Испания. Но это не помогло. Девушка посмотрела на него как на очень плохого комика, выступающего за большие деньги. Но ведь это была даже не шутка. Нил, как никто другой, знает, что сбегать в другую страну и менять внешность бесполезно. Куда бы они с матерью ни пряталась, отец все равно находил способ достать его. Только когда после смерти матери Нил понял, что убегать с каждым разом становится все бесполезнее и бесполезнее, он позвонил дяде Стюарту. — Жизнь такая штука, которая постоянно подкидывает тебе дерьмо. И его надо решать, иначе можно просто пойти и сброситься с моста, — продолжила девушка. Но последние ее слова уже не имели для Нила значения. Он тут же потянулся к ручке двери. — Спасибо, — сказал он, слабо улыбнувшись. — Вы мне очень помогли. — Про чаевые не забудь! Это тебе выйдет дешевле психолога. ХХХ Когда Эндрю открыл перед ним дверь, то Нил и забыл, зачем именно вообще пришел. Ему резко захотелось отпустить все проблемы и просто запереться с Эндрю в этом номере и больше ни о чем не думать. Просто быть с ним так долго, как это будет возможно. Возможно… они смогут сделать это позже. — Привет, — слабо улыбнулся Нил. — Заходи, — ответил Эндрю, отступая, чтобы пропустить его внутрь. Этот номер был уже меньше, чем тот, в котором они остановились. И здесь была только одна кровать, но не то чтобы Нила это вообще волновало. Тем более, ему в любом случае придется вернуться сегодня вечером в тот отель, где была конференция. Пока Нил осматривал номер, Эндрю тихо закрыл дверь и внимательно глядел на него. — Ты мне сразу скажешь, что случилось или мне опять придется вытягивать из тебя правду? — Правду, — задумчиво пробормотал Нил, опуская глаза в пол. Он не мог поверить, что Эндрю так хорошо умел читать его. Теперь Нилу было интересно, действительно ли Эндрю поверил, что он влюблен в какого-то другого парня, или же он просто решил подыграть ему. Может быть, они на самом деле оба идиоты, которые не видят очевидного под своим носом. — Я думаю, нам нужно поговорить, — тихо сказал Нил. Его сердце так бешено колотилось в груди, как будто он собирался сейчас второй раз выступить на конференции. Но людей словно в два раза больше, когда на деле тут был только Эндрю. Эндрю с подозрением смотрел на него, а Нилу от этого грузного взгляда легче не становилось. Он не знал, как лучше будет начать. Как это будет правильней. Может быть, ему бы следовало просто включить эту чертову запись, а дальше… как-нибудь само пойдет. Но проблема в том, что у Нила была еще одна ложь, которую надо было рассказать, если Эндрю по-настоящему дорог ему. — Хорошо. — Я… помнишь, ты говорил, что ненавидишь ложь? — Да, очень хорошо помню. — Так вот, я солгал, — выдавил из себя Нил. — Я знаю. — А? — Ты всегда врешь, разве нет? — с усмешкой спросил Миньярд. — Разве ложь не вылетает из твоего рта быстрее, чем ты успеваешь о ней подумать? Разве мы не начали все это с такой огромной лжи? Нил непонимающе смотрел на него. — И… тебя это не бесит? — Бесит до одурения, — спокойно ответил Эндрю. — Но я уже столько лет работаю с Кевином, что даже такая мелочь меня уже не злит. Эндрю медленно подошел к нему. Он стоял так близко, но одновременно с этим казался таким далеким и недосягаемым. Нилу казалось, что он сейчас откроет рот и все этим разрушит навсегда. — Я солгал, когда сказал, что влюблен в кого-то другого, — начал Нил с малого. Эндрю кивнул. — Это не та вещь, в которой я был уверен, но и не удивлен, — ответил он. — Да, но… тогда я имел в виду тебя. Когда я рассказывал в Старбаксе Жану, что хочу трахнуть кого-то на двенадцать с половиной из десяти, я говорил про тебя. К слову, после вчерашней ночи это уже твердая тринадцать. И если ты продолжишь смотреть на меня так, то эта цифра будет расти вверх с такой скоростью, что я не успею моргать или дышать или… — Нил, заткнись. Он тут же захлопнул рот. Ему не казалось, что все идет хорошо. Блять, создавалось ощущение, что все правда катиться куда-то… к хуям. Что это признание, на которое было так трудно решиться, превращалось в какую-то катастрофу. — Когда я сказал тебе заткнуться, я не имел в виду, чтобы ты перестал дышать, идиот, — обеспокоенно сказал Эндрю, когда заметил паническое выражение его лица. Хотелось бы Нилу знать, что творится в голове у Эндрю. Но он даже по его лицу не может сказать, какое у него настроение. Почему-то Эндрю мог прочитать его ложь, а вот для Нила он оставался закрытой книгой. — Есть еще кое-что, что мне надо сказать, — дрожащим голосом продолжил Нил. — Хорошо, но мы можем это отложить, потому что ты явно не… Нет, если он сейчас заткнется, то вряд ли когда-нибудь снова наберется мужества произнести все это вслух перед Эндрю. Сейчас или никогда. — Моя мать умерла от рака в Калифорнии, — почти закричал Нил. — Но ты это и так знаешь. Однако я никогда не рассказывал другую часть истории. Она умерла на каком-то пляже, я не могу вспомнить это место. Мне пришлось сжечь ее тело в машине и закопать его на том пляже, потому что мой психопат отец был готов обойти весь мир – и я не преувеличиваю, действительно «весь мир» – чтобы убить меня и мать. Мне было пятнадцать лет, когда я понял, что надо что-то менять. Что я долго не смогу один прятаться от него. Что мне нужна помощь, поэтому я позвонил моему дяде из Уэльса, который разрулил ситуацию. Нил на некоторое время замолчал, потому что ему надо было хоть немного отдышаться, а еще ему надо было увидеть хотя бы немного трезвым взглядом реакцию Эндрю. По позе видно, насколько он напряжен, но его лицо по-прежнему ничего не выражало. Но Нил воспринял это как возможность продолжить. Пока он мог говорить, пока Эндрю готов его выслушать, лучше высказать все, пока язык не отсохнет. — Вся моя жизнь – это одна большая ложь, — уже тише и спокойнее сказал Нил, опуская глаза в пол. Эндрю все еще стоял так близко к нему, он отчетливо ощущал его запах и на секунду это сводило с ума. — Мне не двадцать шесть – мне двадцать пять. Я родился в Балтиморе, а потом переехал к дяде в Уэльс, хотя из-за матери всю жизнь хорошо говорил на валлийском, поэтому никто даже и не заметил, что я не из этих мест. Меня даже… Нил Джостен – еще одна ложь. На самом деле… — Хватит. — Меня зовут… — Нил, прекрати, — уже громче и жестче оборвал его Эндрю. Сам Джостен смотрел на него взглядом загнанного зверя. — Тебе не нужно говорить все прямо сейчас. У меня такое ощущение, что у тебя сейчас губы отвалятся, если ты продолжишь говорить. — Если я сейчас не продолжу, то потом уже не смогу заговорить снова, — прошептал Нил. Эндрю медленно поднял руку и осторожно заправил прядь волос Нила за ухо, как он постоянно и делал. Как будто давал понять, что со всей этой правдой ничего между ними не изменилось, хотя все только что перевернулось с ног на голову. — Как и со всей нашей ложью, мы будем постепенно идти к правде. Рука Эндрю пробежалась по лицу, постепенно спускаясь вниз. Он прижал ладонь к его шее, давая время отпрянуть. Но Нил лишь слабо кивнул и сразу же прижался к нему первым. — Я поступил с тобой ужасно, — пробормотал Джостен ему в плечо. — Мы поступили со всеми ужасно, — тихо сказал Эндрю, кладя одну руку на талию, а другую продолжая гладить его по шее. — Тем более, все, что ты рассказал – это даже не ложь, если посмотреть под другим углом. У каждого из нас могут быть страшные секреты, которые мы не можем рассказать другим до поры до времени. И знаешь что? Никто никому ничего не должен. Несмотря на то, что Нил прекрасно осознавал правильность его слов, он все равно чувствовал себя плохо. По отношению к Эндрю, даже к Жану и Кевину, которые тоже оказались понимающими ко всей истории Нила. — Ты помнишь, какой сегодня день? — спросил Нил. — Двадцать девятое сентября, — вздохнул Эндрю, как будто вспоминать не хотел. — Но какое теперь это имеет значение? Приятно было не только слышать, но и осознавать, что они больше не были привязаны к какой-либо дате. Они просто были «ими». Хотя все еще оставалось так много всего между ними, о чем надо было поговорить, но сегодня вечером это ушло на другой план. Слишком много правды всплыло наружу сегодня, поэтому до конца дня все остальное можно убрать в далекий ящик. — Поцелуешь меня? — спросил Нил. Нил поднял голову, слабо улыбнувшись. Эндрю закатил глаза, как будто был раздражен, тем не менее, он наклонился, чтобы целомудренно соединить их губы на несколько секунд. — Но я хочу по-настоящему, — пожаловался Нил. — А это, по-твоему, как было? — Как будто фейк, — усмехнулся он. — Извините, это привычка. В этот раз они целовались долго. Эндрю обхватил его лицо руками, притягивая его к себе с такой силой, словно хотел в нем раствориться. Сладко и медленно, и Нил в итоге потерял счет времени. С другой стороны, спешить все равно было некуда, жизни за пределами этого номера для него вообще не существовало. Были только руки Эндрю на его теле, губы на его губах. Нил даже не заметил, как в какой-то момент переместил мягкие поцелуи на подбородок Миньярда, спускаясь к шее. Со вчерашней ночи Нил понял две вещи: он хочет Эндрю Миньярда в своей жизни до самого последнего вздоха и что у него, Эндрю, есть странный фетиш на поцелуи в шею. Чем Нил и собирается воспользоваться. — Я хочу тебя, — пробормотал он между поцелуями. — Я купил смазку и презервативы. — Как предусмотрительно с твоей стороны. ХХХ Последние два дня были такими суматошными, но при этом такими красочными и незабываемыми. Они состояли не только из нервозности и переживаний, но и из целой бури положительных эмоций, которые Нил, кажется, не получал уже много лет. Смотря на Эндрю, который был спокоен и расслаблен, он не мог чувствовать себя по-другому. — Я считаю, что наше вчерашнее место было лучше, — заметил Нил, смотря в меню. Почему-то Эндрю получал какое-то извращенное удовольствие от мест, где все стоило в два раза дороже. И где было хорошее пиво. Типичный немец. — И чем же оно лучше? — со скепсисом спросил Эндрю. — Пицца была вкусная. — Да, в твоих отравленных мечтах, — проворчал он. — На самом деле, все это сон, а ты находишься в коме уже две недели из-за того, что съел самую невкусную и несвежую итальянскую еду на свете. — Тогда я бы предпочел не просыпаться, — кокетливо сказал Нил, наклоняясь к нему. Благо их посадили за большой стол на несколько персон, и Эндрю сел сбоку от Нила, так что у них не было проблем с доступом друг другу. Он осторожно поцеловал его. Странно было проявлять чувства на публике. Тем более в ресторане. Но если не думать о том, что на них может смотреть весь персонал и немногочисленные посетители, то это кажется даже приятным. Осознание, что до Эндрю можно дотронуться в любой момент, приносит удовольствие. Особенно когда вспоминаешь, что они делали еще сорок минут назад в номере отеля. Нил поцеловал быстро его еще раз и начал отстраняться, пока их не выгнали за непристойное поведение, однако застыл с раскрытым ртом. Его взгляд столкнулся с Рико Морияма, который с насмешливым видом наблюдал за ними в дверях ресторана. Эндрю проследил за его взглядом и раздраженно застонал, когда тоже увидел Рико. — О нет, только не они. — Они? — с недоумением спросил Нил, тут же переводя глаза на Эндрю. — Морияма и ректор биофака в Гарварде. — А. — Не дай бог, они захотят к нам присоединиться, — сказал Эндрю. — Хотя они, конечно же, захотят. Рико махнул им рукой, но ни один из них не пошевелился, молча наблюдая за тем, как он и мужчина лет пятидесяти в сером костюме, видимо, тот самый ректор, приближаются к их столику. Что ж, эти сутки без рожи Рико Морияма были очень хорошими. Но они только что остались в прошлом. — Доктор Миньярд, — добродушно сказал ректор. — Не ожидал увидеть вас здесь. Эндрю хмыкнул на эту величайшую ложь в его жизни. — Конечно, — с нескрываемым сарказмом сказал он. — Можно нам присоединиться? — В зале столько свободных мест, — ответил он, оглядывая свободные столы. — У меня, между прочим, свидание. Но они как пропустили слова мимо ушей, сев напротив пары. Нил был рад, что его и Рико разделял огромный стол, но было бы еще лучше, если бы его вообще здесь не было. Нил никак не мог избежать его взгляда, Морияма сидел напротив Нила. — Вы, должно быть, Нил Джостен, — сказал ему ректор, а Нил и думать забыл о Рико. Он не ожидал внимания к своей персоне. — Молодой человек, который в следующем году планирует работать в лаборатории доктора Морияма. Нил не успел ничего сказать, в этот момент пришел официант с кувшином воды и пивом, которое заказал Эндрю несколько минут назад. По крайней мере, они ненадолго отвлеклись на заказы, но есть Нилу уже, честно говоря, ничего не хотелось. Только плюнуть Рико в рожу. Нил видел, насколько вся эта ситуация раздражительна для Эндрю. Не только потому, что здесь был Морияма. Он помнил, как тот ненавидел светские беседы, на которые его сейчас пытался вывести ректор, получая односложные «да» и «нет» от Миньярда. Под столом Нил сжал его колено, пытаясь придать ему хоть какой-то расслабленности и непринужденности. Эндрю косо посмотрел на него, а Джостен улыбнулся, пытаясь забыть, что они были не одни. — Что ж, доктор Миньярд, — продолжил ректор. — Я понимаю, что дал вам время до завтрашнего утра по поводу должности, но, возможно, вы уже что-то решили? Было бы хорошо, если бы мы уже составили контракт. — Я же сказал вам, — устало ответил Эндрю. — Что я согласен. Меня вполне устраивают условия. — На три года? — На один год, — твердо сказал он. — А там посмотрим. Нил вспомнил слова Рене, о том, что Эндрю до этого года даже не ездил на собеседования, а особенно в Гарвард. Но в этом году он резко согласился, хотя грант не кажется веской причиной. И сейчас он хочет контракт только на один год. На этот же срок Нил переходит на стажировку в лабораторию Морияма. — Если вы беспокоитесь, что после этого ваш молодой человек не сможет остаться в Гарварде, то могу вас заверить, что со своей стороны мы сделаем все возможное, чтобы обеспечить ему место. Ректор не казался Нилу каким-то противным или плохим. Наоборот, у него была достаточно приятная внешность, соответствующая его возрасту, хорошая манера речи и располагающая к себе улыбка. Правда, он был чересчур настойчив, а еще только что намекнул на коррупцию. Как будто они с Морияма друг друга стоят. Нил снова посмотрел на Рико. Тот явно наслаждался ситуацией, и вот тогда Нил уже не выдержал. — Я должен тебе кое-что сказать, — неожиданно выпалил Нил, повернувшись к Эндрю. Только в этот раз это не было импульсивным решением. Он давно был к этому готов, просто никак не мог подобрать нужные слова и место. И вот сейчас все было как никогда правильным. — По правде говоря, я не поеду в Гарвард в следующем году. Рико и ректор непонимающе уставились друг на друга. Ну, Нилу так показалось, потому что он внимательно следил только за Эндрю, который на этих словах взял свою кружку пива и стойко выпил половину. Нилу в очередной раз хотелось пошутить про стереотипных немцев, но у него словно язык отсох. — Какого черта? — спросил Рико. Эндрю же в свою очередь сказал: — Хорошо. — А? — Раз уж мой мужчина остается в Стэнфорде, то и мне не имеет смысла переходить в Гарвард, — ответил Эндрю. Несмотря на шок Нила, он как будто видел облегчение на лице Миньярда, как будто он действительно был рад возможности не переводиться в Гарвард. Нил почти – почти – истерически усмехнулся. — Это крайне опрометчивое решение, — растерянно пробормотал ректор. — Мистер Джостен, могу я узнать, что именно повлияло на столь… неожиданный итог? В очередной раз Нил взглянул на Морияма. Тот уже не выглядел таким довольным, как минутами ранее. Может быть, он еще и не понимал, к чему все идет. Но к нему пришло осознание, насколько Нил тверд в своем решение. И что Эндрю готов уважать его. И готов пойти за ним. Что удивило и Нила тоже. — У нас с доктором Морияма возникли некоторые разногласия на прошедшей Бостонской конференции, — хладнокровно ответил Нил, все еще не сводя взгляд с Рико. — И я понял, что не могу дальше работать с этим человеком. Эндрю вопросительно приподнял бровь. — Какие такие могут быть разногласия, что вы не хотите работать с одним из лучших исследователей рака страны? — спросил ректор, размахивая руками. — Что случилось? — поинтересовался в свою очередь Эндрю. Нил же достал телефон. Он был раздражен, когда Жан отредактировал запись и разбил ее на разные кусочки, загрузив в его телефон. Ему не хотелось таскать с собой эту запись, но сейчас он был благодарен как никогда, быстро найдя нужную часть. Джостен включил запись. Ему было не по себе. Но он все равно улыбнулся, стойко и холодно, как его мать или отец, смотря прямо в глаза ничего не понимающего Рико. "— Да, я уверен, что… — Что вы делаете? — А на что это похоже? Кажется, это называется прелюдия, Натаниэль. — Вы с ума сошли? — выдавил Нил. — Ты, с таким хорошеньким личиком, должен знать, что почем. Ты определенно не в моем вкусе, да и в целом мне парни не нравятся. Но Миньярд тратит свое время на тебя и, в целом, я даже могу понять, почему. — Что… — Натаниэль, мы ведь оба прекрасно понимаем, что я взял тебя в лабораторию не потому, что ты хороший ученый. Конечно, обычно к таким методам прибегают девушки, но тебе повезло, что Миньярд гей, не так ли? И понятно, что ты позволишь мне трахнуть тебя, лишь бы продолжать подниматься вверх по академической лестнице." Нил попытался абстрагироваться от всего. На первый взгляд это не казалось для него таким уж травмирующим. Ему было бы легче забыть об этом, если бы Рико не играл настолько грязно – не использовал его настоящее имя, которое было тяжело слышать от других людей. В самые плохие дни ему становилось тошно, даже если он просто прокручивал его в своей голове. Все потому что за ним обязательно всплывал голос его отца. Тем не менее он продолжал улыбаться и следить за Рико, у которого вытянулось лицо, когда он услышал собственный голос. Он понял, что в этот раз ему не получится отвертеться. Да и еще все происходило перед ректором Гарварда. Лучше обстоятельств и не придумаешь. — Это подделка, — тут же заявил Рико, как только отрывок закончился. — Вы можете говорить, что угодно, доктор Морияма, — невозмутимо ответил Нил. — Но я даже готов отправить это на экспертизу, чтобы подтвердить подлинность. Хотя и так понятно, что тут нечего было подделывать. Эндрю резко встал. Так, что все вздрогнули. — Вставай, — холодно сказал он Рико. — Миньярд, ты не… — Ты либо встанешь и выйдешь вместе со мной из ресторана, либо эта вилка окажется у тебя в глотке. В этот момент Нил вообще забыл про запись, он лишь уставился на Эндрю с раскрытым ртом, который сейчас набросится на Рико и живого места на нем не оставит. Он не знал, чего именно ожидать от Эндрю. Ему действительно на душе было приятно, что только из-за него он так быстро поменял свое решение, однако вот эта реакция была настолько шокирующая, что Джостен понятия не имел, что и думать. — Миньярд, сядь на место, — твердо сказал Рико. Он вроде и выглядел уверенно, но Нил заметил, как тот быстро сжал в кулаки трясущиеся руки. — Я понимаю, как это выглядит для тебя. Но мы же все-таки цивилизованные люди, которые могут решать недоразумения словами. — Ах, недоразумения, — повторил Эндрю. И это как будто было для него последней каплей. Наверное, в любой другой ситуации Нил попытался бы его остановить. Он даже привстал со стула в тот момент, когда Эндрю обогнул стол в считанные секунды. Но решил ничего не делать, когда тот схватил Морияма за грудки и со всей силы дал ему кулаком по лицу. А удар был у Эндрю очень хороший, только слепой не заметил бы эти руки, которыми он, наверное, стену может пробить. Нил не стал пытаться хоть как-то его остановить, потому что он и сам был готов это сделать. Просто была большая разница между тем, чтобы получить по лицу от аспиранта или от профессора. Конечно, одного удара по лицу было недостаточно. Все присутствующие в зале ахнули, жизнь в ресторане остановилась, ректор сидел с раскрытым ртом, лицо Рико было в крови, потому что Эндрю ударил прямо в нос. И теперь замахивался на новый удар. В этот раз Нил решил вмешаться. — Эндрю, стой, — попросил его Нил, сзади подлетая к нему. — Не надо. Я знаю, что он заслуживает худшего, но тогда тебя арестуют. — Плевать. — Эндрю. Нил мягко и осторожно потянулся к кулаку Эндрю и сжал в своей руке. Рико там что-то кричал, закрыв лицо рукой, кто-то сказал про полицию, но Нилу было все равно. Он смотрел лишь на яростного Эндрю, который тяжело дышал, но, кажется, уже приходил в себя. — Спасибо, — одними губами сказал Нил. ХХХ Они вышли из отделения полиции в два часа ночи. Рико не стал выдвигать обвинения, потому что одного взгляда Нила было достаточно. Если до этого он воспринимал все угрозы Нила как пустой звук, то теперь, со сломанным носом и такой же репутацией, он наконец-то понял, с кем имеет дело. Поэтому им пришлось пройти целую кучу бумажек, допрос о случившемся и принятие штрафа, но ни Нила, ни Эндрю это не волновало. Они практически не говорили все это время, но крепкая рука Эндрю, которая все это время держала его ладонь, была намного лучше разговоров. Это сильно успокаивало нервы и давало понять, что Нил поступил правильно. Только вот теперь, когда они остались наедине с ночным Бостоном, все перемешалось, и Нил начал сомневаться во всем. — Почему ты мне сразу не сказал? — спросил Эндрю, когда они остановились на светофоре по пути в отель. Хорошо хоть, что полицейский участок находился в десяти минутах ходьбы. — А? — Он снова притворяется глухим, — закатил глаза Эндрю. — Ты знаешь, про что я говорю. — Я… — вздохнул Нил. Эндрю успокаивающе сжал его руку и ладно, да, это придавало немного уверенности. — Домогательства – это серьезные обвинения. Я заметил эту запись только сегодня днем, а до этого… да кто бы мне в здравом уме поверил? Мое слово против его – всего лишь пустой звук без доказательств. Загорелся зеленый. Эндрю потянул его через дорогу, не говоря ни слова. Нил не знал, что и думать, просто следуя за ним. Но в конце концов, Эндрю сказал: — Я. Я бы тебе поверил. Нил кивнул. — Хорошо. — Даже если бы не было никакой записи. — Эндрю, это не… — Когда мне было пять, один из дружков моей матери домогался до меня, — внезапно выпалил Эндрю. Нил резко остановился. Они стояли посреди дороги, освещаемые лишь уличными фонарями с двух сторон. Мимо них пронеслась машина, но это было настолько неважно, что Нил даже не заметил этого. Как будто все оставалось таким тихим. Тишина, прерываемая только тяжелым дыханием Нила и четкими словами Эндрю, как будто он это прокручивал в своей голове так много раз, что уже без запинки и лишней эмоции мог говорить об этом. Вот что слышал Нил. — Когда я рассказал об этом ей, она лишь пожала плечами и сказала, что мне показалось. Назвала это «недоразумением», а ведь я тогда даже слова такого не знал, — продолжил Эндрю, мрачно усмехнувшись. — По крайней мере, она умерла через полгода после этого. Единственное хорошее, что она сделала. — Это… — заговорил Нил, но словно воздуха не хватало. — Ужасно? Да, наверное, — пожал плечами Эндрю. — Смысл в том, Нил, что даже если бы у меня были такие же доказательства, как у тебя, она бы все равно мне не поверила. Я бы мог хоть сто раз тыкнуть ее в это дерьмо, а она бы все равно назвала это недоразумением. Такой уж она была, но до поры до времени я этого не понимал, разрушая все вокруг себя. Свои отношения с братом, с моим кузеном и его мужем, которые были мне опекунами. В целом свою жизнь, когда я поджег полицейскую машину. — Ты сделал что? — выпалил Нил, хотя это было совершенно неуместно. Но, кажется, Эндрю это не волновало. Он снова усмехнулся, в этот раз мягче, и закатил глаза. — Да, за такое они сажают в колонию для несовершеннолетних на долгие годы, — сказал он. — Мне жаль, что все это… — Не надо, — остановил его Миньярд. — Это было почти тридцать лет назад. Я перерос все это, так что… все нормально. Я просто хочу, чтобы ты знал, что можешь прийти ко мне с этим. Когда угодно. — Даже если я постоянно вру? — Особенно, когда ты врешь. — Что случилось с твоим «я ненавижу ложь»? — Тебя я ненавижу сильнее. — Ну вот, ты начал встречаться со мной и тут появилась ложь, — рассмеялся Нил. С этими шутками он почувствовал себя значительно лучше. — Какие же шаткие у тебя принципы. Говоришь, что ненавидишь меня, но я то знаю, что тебе нравлюсь. Эндрю, который все еще держал его за руку, притянул его к себе. — Не помню, чтобы ты мне нравился. — Мы можем вернуться в твой номер, — стараясь звучать томно, прошептал Нил. Но он не умел быть соблазнительным, так что вряд ли это звучало хорошо. Плевать. — И ты мне покажешь, как я тебе не нравлюсь. Но я все равно не поверю, потому что после последнего раза у меня все еще болит задница. Нил наклонился, чтобы поцеловать его. Он так устал, потому что они столько часов просидели в этом вонючем полицейском участке, по сто раз пересказывая одно и то же, но Нил все равно хотел, чтобы Эндрю продолжал трогать его и… вызывать все эти чувства. — Я помню, — прошептал Нил. — Каким нелепым был наш первый поцелуй. Кевин до сих пор говорит, что это был самый странный поцелуй из всех, что он видел. — Да уж, будет, что рассказать внукам, — с сарказмом ответил он. — Да, знаешь, нормальные люди рассказывают, что они встретили своих вторых половинок в кофейне или в интернете, — пожал плечами Нил, усмехнувшись. — Я же напал на тебя с поцелуем. Но при этом я спросил разрешение. Нил ожидал, что Эндрю поддержит его шутку, но тот внезапно стал серьезным. Нил почувствовал, как его плечи напряглись. — На самом деле, это был не первый раз, когда мы встретились. — А? Я не могу вспомнить, чтобы мы хоть раз разговаривали до этого. Но отчетливо помнит его угрюмое и строгое лицо в коридорах кампуса. До всей этой истории Нилу казалось, что он совсем не замечал Эндрю, зная про него только один единственный факт – он настоящий мудак. Не желая иметь с ним дел лишний раз, он старался в академическом плане никак с ним не взаимодействовать. Нил не знал, кому после их совместной работы понадобилась бы скорая. Однако неосознанно, наверное, он все-таки замечал доктора Эндрю Миньярда. Он помнит его расслабленную позу, но злое лицо, когда он разговаривает с Кевином в коридоре. И определенно точно Джостен несколько раз отмечал, что доктор Миньярд выглядит, на самом деле, очень хорошо. Возможно, влюбился он только сейчас. Тем не менее, какие-то отголоски симпатии начались задолго до этого. И это все еще не объясняет того, о чем говорит Эндрю. Нил уж точно бы запомнил, если бы ему за те два года удалось хоть раз поговорить с великим и ужасным доктором Миньярдом. — Я тогда нашел тебя плачущим в своем туалете. Ты пришел на собеседование в Стэнфорд. — О. Нил вспомнил это чувство, когда глаза жжет от просроченных линз. Воспроизвести это было не так уж и сложно, потому что Нил до сих пор грешит сроками годности тех или иных вещей. Но вместе с этим в его голове четко вырисовывался расплывчатый образ светловолосого парня, лица которого он не смог разглядеть. Его глубокий грубый голос удивительно сильно был похож на голос Эндрю. И Нил только сейчас это понял, хотя до этого один раз у него все же возникала мысль, что это может быть один и тот же человек. Один и Тот Же Мудак. Как забавно. — Я все это время жалел, что так и не узнал твоего имени, — улыбнувшись, сказал Нил. — Только представь, как бы все сложилось, если бы ты тогда сказал свое чертово имя. Или хотя бы подошел ко мне в коридоре, когда я уже поступил. Но вместо этого ты ждал целых два года. — Не могу сказать, что жалею. — Я тоже, но почему… — Рене наверняка тебе проболталась, — прервал его Эндрю. — Я все время думал о том, как ты молод. Что ты студент с моей кафедры, и как это будет выглядеть со стороны. А еще ты был лучшим другом Кевина, и это определенно отталкивало. — О, да ладно тебе, — поморщился Нил. — И, хэй, откуда ты знаешь про Рене? — Представить человека, который мог бы дружить с Кевином Дэем? И ты не захочешь знать его вообще, — продолжил Эндрю, пропуская его вопрос мимо ушей. — Я смотрел на тебя в коридорах, на твои выходки на конференциях и думал: «почему мне так нравится этот идиот?» Ты продолжал открывать рот в самый ненужный момент, и я начинал ненавидеть тебя все сильнее. Но чем быстрее росла моя ненависть, тем больше я симпатизировал. Знать от Рене – это одно. Но слышать подтверждение ее слов непосредственно от Эндрю – совершенно иная вещь. У него было такое ощущение, словно почву выбили из-под ног. Как будто вообще ничего в мире больше не существовало, кроме Эндрю, его прикосновений и слов, подтверждающих, что он самый большой идиот в этом мире. Эндрю – да-да, тот самый доктор Миньярд, Тот Самый Мудак из служебного туалета, тот самый случайный фальшивый парень – уже почти три года хотел именно его. — Ты можешь просто сказать, что влюбился в меня, — шутливо сказал Нил, прислоняясь своим лбом к его. — Я могу только сказать, что ты идиот. — Да-да, конечно. А теперь поцелуй меня. Прошло по меньшей мере сорок минут, а они так и не сдвинулись с того места, где начали этот разговор. Они говорили, целовались, снова говорили и снова целовались. Бостон, два часа ночи. Может быть, даже три. Нил ужасно устал и хотел в постель, но ему все равно казалось, что момента идеальнее никогда не будет. Момента идеальнее, чтобы наконец просто быть друг с другом. Без всех этих фальшивых ярлыков, не скрывая своих чувств. Целуя Эндрю, Нил понимал, что еще никогда в жизни не был счастливее. — И еще кое-что, — со сбившимся дыханием сказал Эндрю, разрывая поцелуй. — Что в итоге повлияло на твое решение поступать в Стэнфорд? Это был вопрос с легким ответом. — Ты.