Натурщик

— Когда мне было семь, — Тэхён шагал, разглядывая свои ноги и грея руки в карманах. Уже близко получаса они гуляют по центральным улочкам Лондона и Тэхён не знает, куда спрятать самого себя от глаз этих мимо проходящих богачей в своих нарядах, стоящих больше, чем месячный оклад среднестатистического рабочего. Воротник его тужурки скрывал лицо и глушил голос, периодически доказывающий причастность парня к разговору. — Ты так давно здесь живёшь? — Чон искренне изумился и не сдерживал тона. Ему казалось, что если его никто из местных не понимает, значит и не слышит, — Я поражен, что ты не забыл родной язык. Тэхён промолчал. — А вот мы и пришли! Парни остановились в свете уличных фонарей прямо перед дверьми небольшого ателье, за стеклами которого на витринах висели экземпляры работ мастера. Чонгук прочитал про себя вывеску: «Костюм». — Может всё-таки просто продолжим прогулку? — окликнул Тэхён Чона, резво подошедшего ко входу. Чонгук опешил и через мгновение отпустил ручку двери. Как бы ему не хотелось, чтобы Тэхён ничего не боялся и чувствовал себя комфортно рядом с ним, это невозможно. С того самого момента, как парень пришёл к Чону этим вечером, мужчина ощущал напряжение меж ними. Он не хотел спугнуть его, старался выглядеть как и всегда, веселить своими рассказами, порой пытался разговорить. Но кроме, как односложными фразами Тэхён ему не отвечал. Эта просьба за сегодня была первым полноценным высказыванием, инициированным самим парнем, а не вытянутой за ручку молодым господином. Выдохнув, Чон подошёл к Тэхёну и посмотрел в янтарные глаза. Такими мужчина их запомнил, а сейчас они были темны, как ночь вокруг. Тот их сразу опустил вниз и продолжил кутаться в воротник. — Тэхён, — негромко начал Чонгук, — Возможно мне тебя и не понять, но я могу догадаться, что такие изменения для тебя непривычны, — парень мысленно закатил глаза, — Скажи мне, это ты хочешь просто прогуляться? Или просто стесняешься? — Чего? Кто вам такое сказал? — сморщился Тэхён, — Кого стесняться? Вас? — Нет. Поменять... стиль, — губы Чона, как резинка, расплылись в широкой улыбке. — Чт... — Тэхён запнулся и яростно вздохнул через нос, — Пропустите. Он толкнул Чонгука, победно посмеявшегося низким тембром голоса, и вошёл в ателье. Тёплый воздух сразу обдал замёрзжее лицо Тэхёна и заставил немного расслабиться напряжённое тело. Запах корицы врезался в нос и слюна ненароком наполнила рот парня. Тёплый свет от ламп и люстр, хорошо освещавших небольшое помещение с прилавком прямо по центру, расслаблял и, казалось, специально подсвечивал кучу различных костюмов, фраков, пальто и даже сапог, туфель и валенок. Чон вошёл следом за Тэхёном, стуча о порог, стряхивая накопившийся на бортиках снег. Услышав дверной колокольчик, из-за шторки позади прилавка выглянул невысокий импозантный мужичок лет шестидесяти с небольшой лысиной посередине головы. Аккуратные неторопливые движения выдавали в нём интеллигента. Прямоугольные очки с тонкой оправой, привязанные шнурком с двух сторон, увеличивали и без того большие глаза, на шее его висела мерная лента, а на негромоздком теле красовался вельветовый жилет. — О, господа, что вас привело в мою маленькую обитель? — улыбчиво он обвёл руками пространство, — Верх, низ, может обувь? — Добрый вечер, сэр, — Чон обошёл Тэхёна и вышел вперёд, — Нам бы... А всего, пожалуй. — Будем шить? Или вам к спеху? — ладони, лежащие на столе, выставленная вперёд грудь и гордо, но не надменно поднятый подбородок показывали открытость мужчины ко всему. — Вообще-то к спеху, но... Подскажите, сколько изготавливается костюм, например, такого фасона, — Чонгук быстро обвёл помещение взглядом и зацепился за чёрный фрак, в комплекте с рубашкой для наглядности. — От двух недель до месяца, сэр. Вам на себя? — Нет нет, вот на него, — когда Чонгук повернулся, чтобы указать на Тэхёна, то встретился с растерянным взглядом. Ухмылка озарила лицо художника и он сунул руки в карманы брюк. Тэхён был ошарашен. Говорить он не решался, но как же хотелось возразить. Зачем ему индивидуальный костюм, да ещё и такой, на какой указал этот мужчина. Всё-таки ощущение, скрытое глубоко внутри, подсказывало парню, что не всё так просто, как может показаться. — Давайте снимем мерки, а пока нам надо что-то обычное на выход в свет, — сказал Чон. — Конечно, господа, прошу, располагайтесь, — мужчинка обрадовался новому заказу и на радостях ускорил свои привычные движения.

***

— А шляпу-то зачем... — безнажёжно спросил Тэхён Чонгука, рассматривающего экземпляры. — Для баланса, мой милый, вот, — мужчина взял коричневую шляпу и нацепил на парня, уже одетого в того же цвета костюм, — Ну жених! Мрачный взгляд Тэхёна дополнял его серьёзность. В таком образе он выглядел статным, однако волосы, пусть и были причёсаны, всё равно выдавали в нём простого работягу. Через пол часа мерки были сняты, залог оставлен, старая одежда помещена в любезно предоставленную мужчиной сумку, а Тэхён смущён, чего ни в коем разе не показывал. Ему было неловко от того, что только что его буквально переодели с ног до головы во всё новое. Прокручивая в голове их вчерашний диалог, Тэхён ловил себя на мысли, что его загипнотизировали. Ведь после той встречи, когда он пришёл к себе домой, парень лёг на кровать и сопоставил тот вечер со всей своей жизнью. Он пытался вспомнить, когда ему удавалось встретить приятного человека в последний раз. На ум приходило только глубокое детство Тэ, когда он с мамой и, до определённых пор, с папой жили в Корее. Когда он играл с местными детьми и не задумывался о каких либо проблемах, пусть уже тогда они были у его семьи. После семи лет, с тех пор, как они с мамой прибыли в Англию, он не встречал никого, подобного Чонгуку. С ним никто не говорил, да и сам он никого к себе не подпускал. Единственным его близким человеком была мама. И сейчас у Тэхёна вновь, как и вчера в своей кровати, начали слезиться глаза. — С тобой всё впорядке? — забеспокоился Чон, услышав как тот шмыгнул. Они шли по ночным улицам Лондона, в освещении жёлтого свечения фонарей и почти не говорили. Чонгуку было хорошо и в тишине, да и казалось, что его собеседник пока не готов предаваться светским беседам. — Да, просто мороз... — не придумав, что сказать дальше, Тэхён оборвал предложение. — Так, вчера ты задал вопрос, — Чонгук всё таки решил начать подводить к какому никакому диалогу. — И вы его прекрасно помните. Чон усмехнулся. — Предположим. Так вот, в той квартире я не живу. — Оно и видно. — Прости? — Квартирка в таком районе не подстать вашим манерам, образу и... имуществу. — Хаха, размышлял, значит, — подтрунивал Чонгук над парнем. — Где же вы живёте? И что за квартира? — Тэхёну стало скучно игнорировать мужчину, да и любопытно всё же было. — Я остановился в отеле, — еле заметно Тэ дёрнул бровями и поджал губы, — Им владеет мой новый знакомый, а ещё и той квартиркой. Он любезно одолжил мне её под мастерскую, видимо, чтобы я не марал его номер, — улыбнулся Чон. Тэхён не спешил задавать встречные вопросы, в надежде, что мужчина сам расскажет то, что хочет. Но он тоже молчал. До определённого момента. — А что насчёт тебя? — Что? — вместо воротника, Тэхён теперь кутался в тёплый шарф. — Где ты живёшь? Чонгук задал самый обычный вопрос. Но реакция парня заставила его осознать, что любые любопытства ему стоит тщательно фильтровать. Тэхён незначительно замедлил шаг и затих. — Прости, я не хотел тебя... Давай о другом! Расскажи что-то, что хотел бы или спроси меня о чём-то. — Куда мы идём? — Как куда? Мы идём тебя кормить. Ну, и меня заодно. Не знаю, пускают ли не постояльцев в ресторан при отеле, так что решил выбрать обычный, во избежание казусов. Осталось где-то пара кварталов. Ты голоден? — Да нет, — хорошо, что его пустующий живот не раскрыл вранья, — Я тоже живу в квартире. Только меньше, — неуверенно начал Тэ. — Что? — Если вы подумали, что я живу где-то в коробке, то это не так, — сказал он без привычного для парня грустного тона. — Да я бы никогда... — Не надо. Я бы тоже так подумал на вашем месте. — И далеко он? Твой дом. — Дом... Да нет, вообще-то рядом с вашим. Я бы даже сказал напротив. Чон округлил глаза и вопросительно выдохнул. — Ты не шутишь? Прям напротив? — Не прям, конечно, но здание да, напротив. Вход с другой стороны. Казалось, что Тэхён начинает расслабляться. Всё-таки, с кем поведёшься. — И ты молчал! Уму непостижимо, — с широкой улыбкой пытался осознать только Что полученную информацию Чон. — Вы же художник? — Тэхён резко перевёл тему. — Да. А почему уточняешь? — Не знаю, вдруг помимо этого вы чем-то ещё интересуетесь, — парень пожал плечами. — А знаешь... Я даже и не задумывался над этим, — и вот сейчас именно этим Чонгук и занялся. Всю свою жизнь его интересовало только рисование и ничего кроме. Но жизнь подкидывала ему разные необходимые задачи в виде освоения языков и общения с новыми личностями, — Наверное, картины — моя единственная страсть. А ты чем-то увлекаешься? — У меня нет возможности чем-то увлекаться. — Да брось, — Чонгук старался лавировать среди печальных изречений парня, чтобы не задевать какие-то больные темы, — Есть же что-то, что тебе нравится. Или хотя бы чуть чуть интересовало. Тэхён задумался. За однообразными днями у него не оставалось времени на что-то, что ему могло приносить душевный покой. Учитывая то, что работа приносила всё в точности противоположное — отчаяние, тревогу и безысходность. — Даже не знаю. Я почти ничего и не пробовал. — Ничего, мы это с тобой исправим! — так восторженно заявил Чон, будто они уже друзья и планируют что-то вместе, — О, кажется, мы пришли. Вон там, видишь? — Чонгук указал на подсвеченное фонарями здание ресторана, верхние этажи которого, по всему видимому, являлись жилыми, — Я жуть как проголодался!

***

Внутри ресторан был такой же светлый, каким казался снаружи. Однако ничем не выделялся среди таких же вычурных зданий в округе. Тэхён со слабо скрываемым любопытством всматривался во всё и ни во что одновременно. Глаза разбегались и хотелось лицезреть каждую деталь, каждый столик, официанта, посетителя, каждый элемент декора, будь то ваза, статуэтка или резные барельефы под потолком. На мгновение Тэхён ощутил себя причастным ко всему этому. Представил, что походы по таким местам для него частое и обыденное дело. И за такую возможность он благодарен Чонгуку. Ведь, даже если бы раньше он и посмел ступить в подобный ресторан, его бы просто выгнали за неподобающий внешний вид. — Какой кошмар. Мужчин провели за столик и дали меню. Когда Тэхён его открыл, то, казалось, все те года, что он владел чтением английских текстов, пошли насмарку. — Что-то не так? — Чонгук забеспокоился и поднял взгляд с меню на собеседника. — Просто представить не могу, каким образом люди понимают, что имеется в виду под всеми этими словами, — парень читал неизвестные ему названия и пытался по составу понять, что это блюдо может из себя представлять. — Когда что-то ешь постоянно, невольно запоминаешь. Только вот я тоже много чего не пробовал. Есть что-то, чего ты не ешь? — Может и есть. Мне-то откуда знать? В очередной раз Чонгук мысленно себя одёрнул и приказал быть аккуратнее в вопросах. — Значит сейчас и попробуем, — Чон подозвал официанта и наговорил ему наверное столько, что заказанного хватило бы на компанию из дюжины таких, как эти двое. Зима. Темнело рано. Так что до отхода ко сну было ещё добрых пять часов. Этим знанием Чонгук руководствовался, когда выдал официанту устный список из различных блюд, включающих различные ингредиенты. Но так только казалось, ведь порции не сказать, чтобы большие. В два желудка вполне всё вместится. — Так вы мне расскажете, что за выставка? — Прости? А! С чего бы начать... Жена моего друга, что владеет тем отелем, любит организовывать выставки. По доброй воле она предложила мне провести одну такую. Я уже успел побывать на выставке моего коллеги-художника и познакомиться с ним лично. Так что, подобное мероприятие определённо принесёт мне дополнительную известность и доход, — пояснял Чон, разглядывая Тэхёна, который, в свою очередь, рассматривал приборы на столе. Чонгук очень боялся что-либо спрашивать. Как показал его короткий опыт, подобные попытки не увенчивались успехом. Оставалось только надеяться и ждать, что парень сам захочет что-то рассказать. — А зачем вы сюда приехали? — Я давно мечтал посетить именно Лондон. Но на пути к нему посчитал уместным и, что немаловажно, интересным задержаться в других странах. Вот и ушло не много не мало шесть лет на этот путь. А тут я оказался по счастливому стечению обстоятельств — в Италии познакомился с отцом Джина. Джин — это владелец отеля, — уточнил он нахмуренному в этот момент Тэхёну, но что подметил, так это его заинтересованность рассказом, — И благодаря такому знакомству мне посчастливилось приехать сюда уже со знанием, что не буду спать где-то у фонарного столба, — посмеялся своей шутке Чон. — А вы когда-то спали у фонарного столба? — Тэхён так искренне удивился, что не сразу понял юмора. — Не до такой степени, но я в разных местах бывал. Мне чуждо однообразие. — Поразительно... — Что же тебя так удивляет? — Когда я впервые вас увидел, то не понял, почему так дорого одетый мужчина заглянул в то захолустье. Теперь понимаю — вы чудак. — Что? — Чон захохотал, — Надо же, меня так еще никто не называл. Встречал я одного чудака... — задумался он, предаваясь воспоминаниям, — Расскажи что-то о себе. А то всё обо мне да обо мне. — Что вы хотите знать? — Всё то, что захочешь рассказать. Тэхён опустил взгляд на салфетку, лежащую перед ним и о чём-то задумался. — Я никогда раньше не позировал. — Всё бывает впервые. Это не сложно, ты боишься? — Я не знаю, что мне надо делать. — Ничего сложного, я лучше тебе наглядно потом покажу. Ты же не видел мои работы? Ах да, когда бы ты успел. Так, значит вот как сделаем — поедим и пойдём в мою мастерскую. Я покажу тебе свои картины. — Как скажете... Через время им принесли несколько блюд и парни приступили к трапезе. Тэхён нюхал и пробовал еду, не особо задумываясь, понравится ему или нет, ведь пахло вкусно, а это много о чём говорило. Чонгук же исподлобья наблюдал за ним, а на сердце становилось теплее. — Нравится? — спросил Чон у пережёвывающего блюдо Тэхёна. Тот лишь коротко кивнул и продолжил есть. А в голове крутилась одна мысль — попробовать всё. Ведь кто знает, когда еще представится такая возможность. А люди, какими бы не казались сначала удивительными, приходят и уходят. Остаются те, кого не держишь на невидимых цепях, как-то всё оно само собой происходит. Ему всё ещё было непривычно. Да и привыкнуть за столь короткий срок он бы не смог. Но ему так нравится, что страшно отпускать. Воображение то и дело рисует картины будущего, в котором Тэхён возвращается домой, а потом снова по кругу... Это в лучшем случае. В худшем — ему всё это снится. Порой, ему думается, что у него всё прекрасно. Многие ведь живут хуже, так какое право он имеет плакаться? Но если судить по тому же принципу, то и радоваться Тэхёну негоже, ведь у кого-то радости побольше будет. Вот и живёт как есть. Он не жалел себя с тех самых пор, как его мать пропала, оставив, казалось, поддельную записку, что ушла она на заработки на какое-то время и отныне Тэхёну не стоит переживать по поводу неуплаты их долгов. Как очевидно, мальчик её больше не видел. Но и расплачиваться за нажитые долги ему тоже не пришлось. Мужчины, которые их собирали, пришли через пару дней после пропажи и сами ему об этом сказали. На тот момент Тэхёну было неполных четырнадцать лет. Сейчас ему двадцать два. И весь этот период он работает на Скруджа. Много воды утекло, а время притупило чувство тоски по матери. Но радости от жизни ему всё также не удавалось получить. До этого момента. Как сладок вкус того, чего тебе не светит. И Тэхён даже успел пожалеть, что согласился на эту благотворительность, ведь теперь он знает, что едой можно наслаждаться не только в силу голода. Мгновенно пришло осознание: он в костюме, сидит в ресторане, пробует изысканные блюда. Да как такое вообще могло произойти? А что, если бы Тэхён проигнорировал тогда сказанное Чоном в конторке? А что, если бы вообще не услышал? Может быть они и не увиделись бы больше. А может снова встретились, но при нехороших обстоятельствах. В те дни, что Тэхён сидел и размышлял над услышанным, его работа проходила дольше, чем обычно. Всё от того, что было, о чём подумать. И именно эта оплошность возвращалась к нему кармой в очередной раз, когда хозяин — не гневался, нет, — просто решал конфликт... своим путём. Не в силах больше выдержать нападка мыслей, Тэхён решил довериться сидящему внутри любопытству и пойти на услышанный адрес. Только вот он не знал, что этот дом настолько близко расположен к его собственному. И после вчерашней встречи парень недолго сидел на своей маленькой кухоньке и поглядывал сквозь крохотное окошко на здание, в одной из квартир которого он только что был. Сердце у него так стучало в последний раз восемь лет назад. И нет, не после исчезновения мамы. А в тот момент, когда хозяин конторки впервые позволил себе надругаться над его телом. И единственное отличие было в природе этого стука: тогда ему было страшно, а сейчас — волнительно. Как бы не старались мечтания пробраться в его разум, он старался отсекать любой положительный исход, чтобы в дальнейшем попросту не разочароваться. Вновь. Прокручивая каждую подобную мысль в своей голове прямо сейчас, Тэхён положил приборы на стол, кончиками упирая их в края тарелки. — Я не должен быть здесь, — выпалил он так неожиданно, что Чонгук прекратил жевать и взглянул на парня. Не торопясь Чон выдохнул, дожевал и, уперевшись локтями сложенных рук в стол, спросил: — Кому должен? Тэхён поднял отчаянный взгляд, но не знал что ответить. Этому художничку так легко говорить! Будто у него нет никаких обязанностей. И сам он так просто рассказывает о таких вещах, как путешествия, отели, легко покупает незнакомым людям еду и даже одежду... Он точно сумасшедший, раз думает, что Тэхён у него ничего не украдёт и не предаст, когда вдоволь насытится. — Вы меня не боитесь? — Зачем? А Тэхён сам-то в это верит? Нет, он хочет верить, что остаётся всё тем же, каким и был. Любая новизна встречается с резким отторжением, страхом, что что-то стабильное может разрушиться. Даже если эта стабильность мнима. — Я... я верну вам деньги за костюм, — решил парень, смирившись со своей судьбой. — Разве я тебя об этом просил? — Чон не менял позу, по доброму рассматривая опущенные глаза Тэхёна. — А я вас? Чонгук усмехнулся и прикрыл глаза: — Подловил, — затем выровнялся, и снова взялся за приборы, — Как бы то ни было, это мой подарок. А от подарков невежливо отказываться. — В таком случае... спасибо, — несмотря на неловкость, что Тэхён испытывал с момента примерки костюма, спорить с мужчиной по такому поводу не хотелось, ведь это даже не сам парень предложил. — Пожалуйста, — счастливо улыбнулся Чон, — Считай это... Вложением. — Вложением? — Я надеюсь, ты посетишь со мной выставку. — Я?! — опешил Тэ. — Конечно нет, где ты видел, чтобы человек обращался к единственному, кто перед ним сидит? — нотки колкости Чимина прослеживались в интонации мужчины. Вспомним о товарище, он невольно усмехнулся. — Зачем же мне туда идти? Мы же ещё даже не... — Да да да, слыхал я это много раз. «Поживём — увидим», «рано загадывать» и всё тому подобное. А в чём радость, как не в предвкушении и его свершении? Я бы хотел, чтобы ты присутствовал на выставке, где будет твой портрет. Вообще, я ещё не думал, как тебя изобразить, — ложь, — Но сделаем так, как тебе будет комфортно, чтобы ты не чувствовал, эм... неловкости во время выставки. Да и при том, мы с тобой чуть ли не жить вместе будем, пока картина пишется! Конечно я захочу сводить тебя куда-нибудь еще, — Чон отвёл свой до этого восторженный взгляд. — Жить мы вряд ли будем, ведь я свободен только вечерами. Но вы правда думаете, что мне стоит пойти? — Конечно! И раз ты задаёшь этот вопрос, то и сам в глубине души хочешь! Не хотелось бы, конечно, затрагивать фальшивую ноту, но... — Но что? — предвкушая неприятный вопрос, Тэхён заранее начал к нему готовиться. — Ты разве обязан там работать? — Я должен... У меня нет другого варианта. — А ты искал? — Нет. — Так как ты можешь судить о наличии выбора, если сам решил не смотреть по сторонам? — Я не решил. — Решили за тебя? — Верно так. — А что мешает тебе всё кинуть и сбежать? — Куда? — Ко мне. Диалог прервал ненавязчиво подошедший к столику со стороны Тэхёна мужчина. — Кого я вижу! Вот сюрприз, простите мне за дерзость, не помешаю? — Господин Ким? Нет, что вы! Как неожиданно вас увидеть так скоро после выставки, — удивлённый, Чон встал, чтобы пожать руку. Тэхён посмотрел на Чонгука, когда тот задал свой вопрос. Но мгновенно вернул подобающий вид. — Да я и сам ненароком удивился, когда заметил знакомое лицо, — улыбнулся Намджун, поворачиваясь в сторону своего столика. — Ах, чего это я, знакомьтесь! Намджун, это мой друг Тэхён, — парень неловко привстал и, подражая Чону, протянул руку, — Тэхён, это мой коллега, о котором я тебе недавно упоминал. На его выставке я вчера был! — Приятно познакомиться, господин Тэхён, — Джун сделал медленный кивок головой и ответно пожал ладонь. — Взаимно, сэр. — Рад слышать, что обо мне говорят. — Несомненно! Вы ещё и удивляетесь. О, к слову! Мы решили поужинать в честь одного события, — Чон тянул интригу, переглядываясь с Тэ. — Оу, я вам помешал? — опешив, Намджун оглядел парней. — Нет нет, что вы! Я к тому, что госпожа Ванесса любезно предоставила мне возможность представить свои картины на выставке! Мне бы хотелось, чтобы вы порадовали меня своим визитом, — энергично рассказывал Чон, пока Тэхён старался даже не шевелиться. — Надо же, я за вас очень рад! Вот и представится возможность лицезреть ваши работы. И какая же дата? — Пока не ясно, но я решил к самой выставке написать ещё один портрет, — и вновь он переглянулся с Тэхёном. Намджун проследил за взглядом Чона и сложил у себя в голове размытый пазл. — В любом случае я буду рад прийти, не взирая на день. Если что, госпожа Ванесса свяжется со мной, только попросите. А на сим, откланяюсь. Не хотелось бы задерживать вас дольше. Был рад познакомиться, господин Тэхён. — Погодите, а вы как здесь? — задержал его Чон. — О, я частый гость этого ресторана. Мне нравятся здешние блюда, — объяснял Намджун, — Вижу, вы успели немало попробовать. — Да, проголодались, — Чонгук оглядел их столик. — Ну-с, приятного аппетита, господа. И такого же приятного вечера, — Намджун откланялся и ушёл, оставляя мужчин в недоумении от его лукавого взгляда.

***

Всё время, начиная со знакомства с Намджуном, которое и прервало их диалог, Тэхён думал о словах господина Чона. Что-то сковывало его и не позволяло снова заводить об этом разговор. Вот только мыслей от неясности становилось ещё больше. Сбежать к нему? Что за глупости. Этот мужчина удивляет Тэхёна своим не характерным для местных поведением. То адрес свой называет, натурщиком стать предлагает, то покупает одежду и кормит едой. А теперь ещё сбежать просит? Тэхёну кажется, что его мольбы были услышаны. Спустя восемь лет. Но только сейчас всё кажется таким подозрительным, что осторожность не помешает. Поэтому-то парень и не разглагольствует перед Чоном также, как он перед Тэхёном. Казалось бы, кому из этих двоих есть что терять? Очевидно, что то, что имеет Чонгук гораздо более ценно. Но парень боится. Боится с места сдвинуться, потерять те крохи, что у него уже есть. А это квартирка, которую он всего лишь снимает, и остатки памяти, что держат его здесь. Возможно в глубине души он надеется увидеть мать, а поэтому не хочет уходить, чтобы точно не разорвать последние шансы. Ведь ему до сих пор неизвестно, что с ней стало и, как верная собачка своего хозяина, он ждёт момента, которого может и не настать. Еще ему непонятны свои собственные чувства. Тэхён с одной стороны всем сердцем желал, чтобы его жизнь была другой, но с другой, он уже давно привык к тому, что имеет, и мысли о том, что в мире есть что-то хуже его пугают. Сейчас он и Чонгук пришли в мастерскую художника, где Тэхёну уже подвернулся случай побывать. И, честно признаться, ему здесь нравится. — Располагайся, я пока затоплю камин, — Чонгук бросил своё пальто на спинку кресла посреди комнаты и прошёл к камину. Тэхён же положил сумку со старой одеждой на то же кресло и, не спеша, шаг за шагом подходил к дивану, рассматривая пространство. Красные сидения, тёмное дерево, коричневые обои. Он словно бабочка в коконе, так уютно. Наблюдая за спиной разводящего огонь мужчины, парень поймал себя на мысли, что засмотрелся. Будто давно забытое чувство вновь напомнило о своём существовании. Тэхён знает, что в Чонгуке его поражает больше всего. Он не навязывается. Это парень заметил, когда близко недели обдумывал решение, пойти или не пойти. За то время Чон ни разу не заявился. А после его слов о том, что решать только Тэхёну, согласиться на работу или нет, парень и вовсе не сразу вразумился, что такое может быть. Но, всё же, что-то, что можно прочесть лишь только между строк, не давало ему провести конечную черту между Чонгуком и остальными. — Вот и славненько, скоро будет хорошо. Чего встал? Давай садись, я принесу свои работы пока из кладовой. Тэхён сел на диван, всматриваясь в распаляющийся огонь, и не заметил, как Чон вернулся, неся в руках большие, завёрнутые в тряпки картины. — Так, сюда, отлично. Что же, мой милый Тэхён, сейчас ты узреешь то, в чём тебе предстоит принять участие, — после этих слов он потянулся к тряпке и скинул её с первой картины, — Та-дам! Тэ рассматривал изображение тонкого мужчинки, с ясно прорисованной бородкой и усами, переходящими в завитушки. Он стоял возле прилавка с булками и всматривался в них, а одной рукой опирался на трость. — Кто это? — спросил Тэхён, посмотрев на Чона. — О, это Люмьер. Парижанин. Познакомились, когда я чуть не сбил его с ног, в попытках найти собачку. — У вас есть собака? — Нет, — Чонгук усмехнулся, — Тогда я увидел пёсика и решил купить ему немного еды, но пока я искал, что ему приобрести, то потерял из виду. Бегал по районам, чтобы найти. — Нашли? — Тэхён казался обеспокоенным. — Да. Люмьер помог мне. Я попросил прощения за то, что я в него врезался, а тот начал расспрашивать, кто я и почему так суетился. Оказалось, что он только что видел эту собачку в соседнем переулке и мы вместе пошли её искать, — Тэ облегчённо выдохнул, — Это булочная, которой он владеет. Она маленькая, но для него как родная дочь. Причём родная дочь там же и работает. А Люмьер здесь высматривал мне самую лучшую булочку в его пекарне, хотя, признаться честно, все булочки были восхитительны. Ох, слава богу мы поели, а то сейчас бы слюнки потекли. — Красиво, — и Тэхён не соврал. Ему действительно показалось, что картина очень живая. И это Чонгук написал? Парень словно только сейчас понял, что перед ним настоящий художник. Работа, выполненная в жёлтых оттенках казалась очень тёплой и уютной. Как в подтверждение своим словам, Тэ почувствовал жар, доходящий до него из камина. — Тебе правда нравится? — засиял Чонгук, — Это ты подожди, остальные интереснее! Молодой господин показывал и рассказывал историю всех картин. Как оказалось, всех людей, что Чон запечатлел на холстах, он знал лично. И даже случайных друзей где-то сбоку пейзажа, с которыми он познакомился после того, как запомнил этот вид. Особенно Тэ понравилась история про писателя, с которым Чон познакомился в Амстердаме. Тэхёна поразило, что некоторые работы мужчина воспроизводил по памяти и вспомнил его слова про то, что она у него хорошая. Чонгуку же было в радость, что кому-то он может вот так лично сидеть и с горящими глазами рассказывать подробности создания каждого из своих детищ. Чимин всё узнавал сразу в день знакомства Чона с новыми людьми. Присутствовал при процессе создания каждой из работ, кроме самых старых, и выслушивал восторженные отзывы Чонгука об описанных им местах. Порой даже сам видел момент прозрения господина и наблюдал за замершим мужчиной. Так Чонгук фокусируется на моменте, чтобы запомнить все возможные детали. — Ты не хочешь чай? — перебил сам себя Чонгук, рассказывая очередную историю, что скрывает за собой картина. — Я... Не знаю, вы хотите? — час близился к ночи, но Тэхёну было интересно слушать рассказы бывалого путешественника и отличного художника. — Не волнуйся, я лишь из вежливости спросил. Так бы всё равно сделал и вручил тебе. Жди здесь, можешь пока походить, посмотреть. Имея ввиду расставленные по всей комнате полотна, Чонгук ушёл за чаем. Сначала Тэхён встал коленями на диван лицом к спинке и стал рассматривать из-за неё стоящие сзади работы. Словно картинки в скучных книжках, только вот красивее и истории к ним прилагаются интереснее. Так что за сказку на ночь не сошли бы, однако Тэхёну именно это всё и напоминало. В далёком детстве, ещё в Корее, мама также сидела ночами и при потухающей свече рассказывала маленькому Тэхёну сказки. Когда огонь гас, история заканчивалась, а мальчик уже крепко спал. Сейчас ему хотелось просто взять и уснуть под рассказы Чонгука, как тогда в детстве. Но не мог себе позволить просто заснуть в чужом доме. Чтобы взбодриться, парень решил встать и пройтись по комнате. Вновь вглядываясь в различные детали, Тэхён шагал, завораживаясь столь точной передаче различных вещей. И вот в один момент картины закончились, и Тэ встретился с комодом. Посмотрев наверх, он заметил мирно покоящийся на нём чемоданчик. В комнату вошёл Чонгук. — У меня пока нет ассортимента трав, так что будем довольствоваться тем, что есть. Чёрт, так и знал, что надо было пряников купить, — на небольшой стол перед диваном мужчина поставил два стакана в железных подстаканниках и пригласил Тэхёна к столу. — А что в том чемодане? — Что? А, в том?.. Да так, наброски будущих картин, — протороторил Чон. — Со мной тоже есть наброски? — Пока не успел, — Чон нервно посмеялся, вспоминая вчерашний прилив вдохновения, после его визита. — А можно посмотреть другие наброски? — Нет! В смысле, да. Да, сейчас покажу. Пей, а то остынет, — Чонгук подошёл к комоду и взял чемоданчик. Вернувшись на место, он открыл его, не показывая содержимое гостю, — Тут не много... Вот, — он вытащил несколько листов и протянул Тэ, закрывая чемодан и ставя его на пол близ дивана. — Вы хотите в будущем сделать из этого полноценные работы? —Хотелось бы, однако руки не доходят. Хочется чего-то новенького, а то это уже замыленные идеи. Тэхён всматривался в грифельные линии и прикидывал, как бы это выглядело в красках. И всё же ему казалось, что господин Чон лукавит, говоря, что не делал его набросков. Это слишком очевидно, учитывая, как Чонгук вчера припал к нему на коленях, признаваясь в том, что парень возрождает в нём вдохновение. Тэхёну показалось забавным, что мужчина стеснялся рассказать об этом. Он незаметно, как ему казалось, улыбался. Интересно наблюдать за смущением человека, который всегда предстаёт как раскованная личность. — А это кто? — Тэхён протянул Чону один листок, на котором был изображен молодой парень. Он сидел в карете, как видно по окнам сбоку, напротив художника и, закинув ногу на ногу, читал газету. — Это Чимин. Мой товарищ. Мы вместе с ним путешествуем. — Где он сейчас? — парень отхлебнул горячего чая. — В отеле. Мы редко проводим время вместе, кроме поездок. Итак живём постоянно вместе. — И зачем же вы поехали вместе с ним, а не сами? — Это не я решал. Чимина приставили ко мне мои родители. Я же быстро с ним подружился и первое время мы действительно были вместе всегда. Но потом каждый находил, чем заняться отдельно от другого. И тем не менее, он мне как родной брат, — меланхолично поведал Чон своему гостю. — Значит, он был слугой? У ваших родителей. — Всё верно, — мужчина заметно погрустнел, — Он пришёл к нам незадолго до... моего отъезда. Вот и подвернулся под руку, когда был необходим. Я благодарен, что со мной всё это время был именно он. С ним весело, он такое лицо корчит, когда чем-то недоволен, — нарисовав в своем воображении лицо товарища в этой гримасе, Чон постарался спроецировать её на своём. Тэхён, увидев это, вернулся к изучению набросков. — А почему вы рисуете незнакомцев, а своему другу так и не сделали портрет? — Всё кажется, что время есть. Он всегда рядом, так что не тороплюсь, отдавая предпочтения тому, что легко забудется, если не сделать сейчас. — Опасно размышляете. — Ты прав. — И каково это? Быть вдали от семьи и дома? — Уже привык. Они переглянулись. Им и слов не надо, чтобы понять друг друга. Пусть их положения в корне отличаются, всё же то, что они одни в чужой стране дает им какую-то общую черту. И почему-то Чон не сомневался, что Тэхён живёт один. Раз он ни разу не упомянул хоть про кого-то, то и догадаться не сложно. Только вот у молодого господина есть товарищ. А Тэхён разве что с дворовыми собаками общается. — Я заметил, что все ваши работы какие-то похожие, — парень поставил пустую кружку на стол. — Что ты имеешь в виду? — забирая кружку, Чон нахмурился. — Я о том, что у каждой есть человек, нетипичное место и история знакомства. — А, так ты об этом, — художник хотел выслушать парня перед тем, как отнесет посуду, — Думаешь, это мой стиль? — Как минимум, это интересно. Не думали к каждой картине приложить листок с описанием её истории? — Отличная идея! Пожалуй, так и сделаю, — Чон улыбнулся и ушёл. Всматриваясь в удаляющуюся спину мужчины, Тэхён не мог выбросить из головы чемоданчик. В нём определённо есть его изображение и парню очень хотелось на него взглянуть. Скорее всего, если он попросит Чонгука его открыть, он откажет. Возможно скажет, что там только бумажки да грифели. Но Тэхёна не покидало ощущение того, что художник недоговаривал. Поэтому как только он скрылся за дверным проемом, парень тихонько нагнулся к чёрному чемодану и аккуратно раскрыл его, доставая всё, что смог нащупать. На всякий случай он его прикрыл, но закрывать не стал. Не смешивая эту стопочку с остальной, Тэхён принялся рассматривать первое изображение. И правда, парень уж больно похож на самого Тэ. Только вот в какой момент Чон видел его в таком ракурсе? Руки скрещены впереди, его привычная одежда и ярко выраженная печаль на лице. Смотрит не прямо, стоит полубоком. Тэхён себя точно узнал. Даже сложно назвать это эскизом — полноценный рисунок, только грифелем. Он бегал взглядом по каждой детали, стараясь запомнить всё до мельчайших подробностей. Также поступил и со вторым рисунком. На нём не было какой-то интересной составляющей, просто лицо в разных ракурсах и... рука? Тэхён невольно начал разглядывать свою кисть, пытаясь поставить её в ту позу, в которой она была изображена. Конечно, это всего лишь наброски, но парня уже поражала точность некоторых изгибов. Где он такому научился? — Что ты делаешь? — внезапно раздался любопытствующий голос хозяина мастерской где-то позади Тэ. Тэхён опешил и от испуга его дыхание сбилось. Спешно он соединил две небрежные кучки рисунков и прижал к себе. Чонгук подошёл к парню и сел на своё место. Заметив его скованность и нехарактерный распахнутый взгляд, Чон опустил взгляд на руки. — Почему ты их так держишь? — мужчина посмеялся, расслабляясь на диване. — А... да не важно, — последовав примеру Чонгука, Тэхён вернул себе прежний облик и продолжил рассматривать рисунки, складывая друг за другом так, чтобы мужчина не увидел, что Тэхён достал их. Парень почувствовал укол совести за то, что он полез без спроса в чужие вещи и надеялся, что Чонгук когда-нибудь встанет и в этот момент Тэхён и положит на место то, что взял. — Простите, — посмотрел он на Чона, — А можно мне воды? Мужчина взглянул на парня. Его голос звучал чуть выше, чем обычно. Не спрашивая, почему после чая тот попросил воды, Чон лишь кивнул и снова встал с дивана и ушел. Как только Тэ убедился, что его не раскроют, тут же стал отделять рисунки друг от друга, чтобы сложить так, как они лежали изначально. Впопыхах он заметил новое изображение из тех, до которых ещё не дошёл. Боясь не успеть, парень лишь мельком глянул на него, но взгляд зацепился и когда Тэхён пригляделся, то замер. На листе были изображены два мужчины в неестественных позах. Точнее, вполне естественных, но не для мужчин... Заподозрив неладное, Тэхён посмотрел следующие рисунки. На них было то же самое. Обнаженные — полностью или наполовину — мужчины представали в непотребном, неправильном виде. Лицо парня медленно крутилось, а в памяти возрождались подобные сцены из его жизни. В один момент что-то будто рухнуло, сломалось внутри Тэхёна и он понял, что за чувство его терзало весь этот час. Почему он не мог окончательно отделить господина Чона от остальных встречавшихся ему людей. А он всячески игнорировал те моменты, когда подсознание подсказывало ему что-то невнятное. Когда мужчина слёзно просил Тэ стать его натурщиком, объяснял, что только он вдохновляет его. Когда безвозмездно покупал одежду и еду, называя это вложением. Когда предложил сбежать к нему. Да что уж говорить, когда он так нервно скрывал содержимое этого чемоданчика. Тэхён-то думал, что он просто смущен тем, что нарисовал его без ведома и не сказал, а тут Тэ попросил и... К чёрту. И снова на те же грабли. — Тебе плохо? — Чон вернулся со стаканом воды и увидел согнувшегося парня, сидящего к нему спиной, — Тэхён? — когда он подошёл ближе, протягивая стакан, то заметил свои наброски в его руках. И впал в ступор из-за неожиданности. Тэхён не решался повернуться и лишь искал, за что зацепиться взглядом, лишь бы не смотреть на содержимое своих рук. Но и пошевелиться, чтобы их убрать, тоже не решался. — Тэхён, я... — Извините. Парень резко подорвался с дивана, выпуская из рук листы. Ничего больше не говоря, он, в растерянности, забыл где выход. Потом заметил сумку с одеждой, что покоилась на кресле рядом и двинулся к ней, быстро забирая. — Тэхён, подожди, ты... Позволь мне рассказать тебе, — Чон перелез через диван, чтобы не упустить парня. — Не надо. Не надо, я послушал уже. Спасибо, — Тэ не знал, что делать с одеждой, что находилась на нём — переодеваться не мог, но и оставить тоже. На ходу было решено снять всё, что можно было: пальто, шляпу, пиджак. — Нет, про это я не рассказывал. Подожди, — Чон собрал брошенные вещи и последовал за Тэхёном, который уже двигался к выходу. — Деньги я вам верну. — Да подожди же ты, Тэхён! — Чон схватил его за плечо, на что парень резко его одернул. — Не прикасайтесь ко мне! — неожиданно громко выпалил Тэхён, с мокрыми глазами глядя на Чона, — Прошу, — с отвращением продолжая смотреть Чонгуку в глаза, Тэхён произнес это еле слышно. После чего резко развернулся, выбежал на улицу без пальто и пиджака, что висели на предплечье молодого господина, и захлопнул за собой дверь. Чонгук остался стоять на пороге своей мастерской и не знал что делать, лишь всматриваясь в темную входную дверь. — Дьявол.