Натурщик

— Чимин, я облажался, — поникший, Чон вошёл в номер, посреди которого в тёмном кресле сидел Пак, одетый в тёмный халат, и читал очередную газету. Бросив на него мимолётный взгляд, Чимин даже не двинулся, продолжив изучать новости. — Вступили в испражнения? Не покормили кота? Продали все свои работы? Вступили в секту? — негромко перечислял парень свои предположения, — Зная вас, это может быть что угодно. — Да лучше бы всё продал, — отчаянно заявил Чонгук и упал на диван лицом вниз, — А ты почему ещё не спишь? — Не спится. Я думал вы сегодня в мастерской, чего вернулись? — То-то и вернулся. Я — ничтожество. — Господин? — парень сложил газету и насторожился, — Не надо так говорить, что у вас стряслось? — Чимин явно заволновался. Чонгук молчал и не шевелился, уткнувшись носом в подушку. Не выдержав, он быстро вскочил и сел, разворачиваясь лицом к товарищу. — С чего начать... Мужчина рассказал о том, с кем познакомился и что произошло, но в силу того, что даже Чимин не знал, что находится в том чемоданчике, причину обиды нового знакомого уточнять не стал. Благо Пак никогда не позволял себе лишнего и на сказанное давным давно предупреждение о том, что чемодан нельзя открывать, отреагировал покорно. Поэтому Чонгук ограничился тем, что его знакомый увидел что-то, что для него являлось больной темой. А также упустил свои личные мысли по поводу Тэхёна. — Если я правильно понял, — аккуратно начал рассуждать Чимин, основываясь на всём вышесказанном, — То ваши рисунки напомнили ему о чём-то, чего он бы хотел не вспоминать. Тогда вы-то в чём виноваты? — В том, что теперь он думает, я такой же. — Какой? — Как люди, которые ему встречались. — Это он выяснил по картине? — Нет, по моим наброскам. — А что же в них не так? Чон замолчал. Ему не хотелось подогревать интерес Чимина, рассказывая о том, что Тэхён увидел содержимое чемоданчика. — Осмелюсь предположить, — подводил Чимин, откидываясь на спинку кресла, — Что у него достаточно тяжёлая жизнь и это оставило огромный след. Хоть Чон и понимал, что у его друга мало сведений, его ход мыслей всегда помогал Чонгуку направить свои в нужное русло. Его товарищ довольно проницателен для того, кто мало знает. — Не думаю, что он теперь захочет меня видеть. — Но вы же знаете себя, — мягким тоном пытался вразумить его Чимин, — Знаете, что не являетесь тем, за кого вас приняли. — И что ты предлагаешь? — Вы знаете, где он живёт? — Приблизительно. — Вот и славно. Завтра поговорите. — Я знаю, что это единственный способ, но... Чон не мог в полной мере высказаться другу о том, что его гложет. Ведь никто не знал об этой его стороне. Кроме родителей. Чонгук боялся, что если кто-то узнает, то отвернётся от него. И даже если бы от него отворачивались по другим причинам, эта — единственная, которая заставляла его желудок сжиматься от страха. Ведь в их время такие художества народ не оценит. Не говоря уже о причине, по которой Чон их рисует. Поэтому, когда сейчас Тэхён уже увидел те рисунки, Чону просто напросто стыдно. В какой-то мере он чувствует себя виноватым, но с другой стороны немного злится на Тэхёна, что тот полез куда нельзя было. Хотя злиться-то бессмысленно, его тоже можно понять. Только вот в любом случае Чонгук испытывает стыд сильнее, чем любое другое чувство. Масла в огонь подливают предположения Чона о том, что Тэхёну пришлось пережить насилие. А возможно, он проживает его до сих пор. Что усугубляет ошибочную репутацию Чонгука в его глазах. Пусть в этом и не было смысла, ведь даже если Чона влечёт к нему, он бы физически не смог над ним надругаться. Только Тэ об этом не догадается, ведь в его глазах Чонгук предстал мерзким почитателем мужских тел. Что подтверждал своим поведением, пряча от парня те рисунки. — Не беспокойтесь, господин. Всему своё время. Бессмысленно переживать о том, что может случиться и уж тем более о том, что уже произошло. В ваших силах просто это исправить и вы прекрасно знаете как. Чимин тоже знает. Знает, о каких набросках идёт речь. Но Чону он этого никогда не скажет. Совершенно случайно увидел во время одной из поездок, но никак не отреагировал. Потому что, помимо прочего, Чимину известна изначальная причина столь раннего начала путешествия его господина. Но он прекрасно понимал, что это то, о чём мужчина уж точно не захочет говорить. Видя его счастливым и весёлым почти каждый день, Чимин искренне удивлялся этому поведению по началу. Потом привык и уже печальный Чон вызывал в нём чувство недопонимания. Что могло его так расстраивать в эти моменты? Пак не исключал, что он просто предавался неприятным воспоминаниям, прокручивая в голове события прошлого. Как бы то ни было, Чимин дал слово не влезать в личные дела господина. И преданно его держит. — Ты прав, мой друг, — Чон выровнялся, — К чёрту эти муки терзания. Берём быка за рога! — преисполненный резким приливом воодушевления, Чон направился к двери. — Завтра. — Точно, — художник развернулся обратно, не сбавляя темпа, — А сейчас — спать.

***

Мороз щипал кожу и пробирал сквозь тонкую рубаху. Тэхён лишь радовался, что живёт близко и бежал домой скорее не из-за холода, а от греха подальше, чтобы его никто не смог догнать. Чонгук. Ну конечно, кто бы, после таких возвышенных слов, сомневался в том, что это всё было специально. Намеренно расположить к себе парня, строя из себя благодетеля. С ним такое уже проворачивали. Тэхён даже успел обнадёжить себя ложными ожиданиями, выращенными на красивых речах художника. Ведь сколько времени он так живёт? Почти всю сознательную жизнь. Хотелось верить, что что-то могло измениться. Ведь Тэхён согласился на предложение, переступив через себя, что ещё от него требуется? В груди кольнуло от осознания, что наступил он на те же грабли, что и восемь лет назад. Войдя в свою квартирку, расположенную на цокольном этаже здания напротив, парень вдруг понял, что хочет забыться и быть подальше отсюда. Только вот куда идти? Он нигде не бывал, никуда не ходил, его знают только соседи и то не все в лицо. Просто как о каком-то невзрачном беженце, что давно живёт в этом доме. Своего рода, местная живая загадка, призрак. Никто с ним не общался, сам он тоже не горел желанием заводить разговор. Один раз даже подслушал разговор каких-то давних соседей, в котором главным обсуждаемым лицом был он. Дамочки разговаривали прям при нём, не стесняясь. Видать думали, что он не понимает. Да и лучше бы не понимал. Повышенное внимание ко всему вокруг бывает тяготит, когда слух то и дело самостоятельно цепляется за какое-то слово и приходится слышать то, чего слышать не хотелось бы. Но сейчас ему хочется выйти к людям. Просто потому, что мысли о своей ничтожной жизни в тандеме с не радужной обстановкой его скромного жилища будут только усугублять положение. Именно в эту минуту ему захотелось пройтись по городу. Точнее, по этому району. В тот буржуйский мир его не тянет. Переодевшись в свою привычную одежду и закутавшись потеплее, Тэхён вновь оказался на улице, шагая, куда глаза глядят. Парень старался всматриваться во всё вокруг, чтобы занять свои мысли. Это пошло ему на пользу, ведь он не знал, что в этой местности не только жилые дома, но и есть какие-то коммерческие заведения. Помимо конторки, в которой он работал. Её он обходил стороной, как и дорогу, по которой ходил на неё все восемь лет. За это время он ни разу не менял маршрут. Поэтому не мог знать, что весь противоположный квартал и всё, что находится дальше, усыпан различного рода барами, игровыми, магазинами и даже барделями. Тэхён остановился напротив очередной таверны, у которой, в отличие от прочих, был ярко выделяющийся отличительный знак — голова быка, прибитая прямо над входом, от которой Тэхён неприятно сморщился. А под ней, на деревянной дряхлой табличке, неровными буквами было выжжено: — «Чёрный бык», — повторил себе под нос парень и закатил глаза, — Сама оригинальность. Осмотрев улицу дальше, его взгляд зацепился за высокие шпили, торчащие из небольшой башенки, отчасти скрытой за зданием неподалёку. Немного приглядевшись он понял, что это кресты. Тэхён усмехнулся иронии и запрокинул голову назад, всматриваясь в тёмное ночное небо, усыпанное тусклыми звёздами. Будто немой вопрос, не требующий ответа, застыл в его глазах, а после паузы он сдался и выдохнул. — Ладно, как знаешь, — и отправился к тому зданию. В церкви стоял густой запах ладана и свечного воска. Тэхён такого ещё не встречал, поэтому отметил для себя, что пахнет слишком ярко, на контрасте со свежим уличным воздухом. Подходя к зданию, он слышал приглушённое пение, сейчас же оно стало громче, но всё равно было сложно понять текст. Скорее это походило на мелодию, издаваемую не инструментом, а детьми. Неуверенно, он прошёл внутрь, где увидел зал с двумя рядами скамей из тёмного дерева, повёрнутых к гостю спиной, между ними красная ковровая дорожка, а в самом конце него, слегка сбоку, стоял небольшой хор мальчишек. Тэхён рассматривал помещение и людей, в нём сидящих. Их было немного, но каждый внимал хору, думая, кажется, о чём-то своём. Никто не оборачивался на новоприбывшего, а мальчишки тем более не отвлекались от листов, которые держали в руках. Тэ никогда не был в церкви. Только в самом простеньком храме ещё в Корее. Мама водила его туда, чтобы помолиться за здоровье отца. Но местные духовные места ему посещать ещё не удавалось. Перебирая ногами, Тэхён подошёл к самой последней скамье, на которой также не шевелясь сидел мужчина. Осанка его была ровной, бородка с проседью ухоженной, а на коленях, как заметил Тэ, подойдя чуть ближе, мирно покоилась шляпа. Незнакомец обернулся, видать почувствовав на себе взгляд, и одарил парня скромной приветственной улыбкой, возвращаясь обратно в свои мысли. На вид ему было за шестьдесят, что выдавали морщины в некоторых частях лица, но выглядел он приличным и довольно приятным. Тэхён не знал, можно ли тут говорить и просто безмолвно открывал рот, в надежде, что мужчина его вновь заметит. Он уже подумывал развернуться и уйти, как вдруг негромко послышался вопрос. — Впервые здесь? — мужчина не смотрел на парня, а лишь мирно любовался выступлением детей. Его меланхоличный голос с лёгкой хрипотцой успокаивал. Наверное, он часто читал сказки детям. — Простите, сэр, это... вы мне? — Тэхён огляделся. Было непривычно общаться со случайным незнакомцем. Опять. — А кому же ещё? Остальные сидят ближе, — он повернулся к парню и похлопал по месту рядом, — Присаживайтесь, стоять — дурной тон в таком месте. — Спасибо... — зажатый, парень сел близ мужичка. — Что привело тебя сюда в такой поздний час? — начал он всё тем же спокойным голосом. — Я, я не знаю, — Тэхён как завороженный смотрел на хор, но внимательно слушал новоиспечённого собеседника. — Пришёл за ответами? — Видимо так. — И что же тебя гложет? — Простите, сэр, а разве о таком не говорят со священниками или... — Порой, милый, — мужчина поспешил заполнить его паузу, — Ответы находятся там, где не ищешь. Ты пришёл поговорить с духовным служителем, а заговорил с простым незнакомцем. Таким же, кто не имеет никакого отношения к Богу. — А вы почему здесь? — Думаю... Ощутить спокойствие. В жизни столько забот и лишь здесь мне до них нет никакого дела. — Как часто вы?.. — Хожу сюда? Частенько. Не только сюда. Я захожу в любую церковь, что оказывается поблизости. Сегодня мне попалась эта. Тэхён замолчал. Может быть он и продолжил бы расспрашивать этого мужчину обо всех тонкостях пребывания в духовном месте, но боялся показаться навязчивым и заинтересовать собеседника на долгий разговор. Всё, что Тэхёну было нужно, это получить ответы на свои вопросы. Слушать других он просто не желает. Вот и сидит, перебирая между пальцами края своей тужурки и бегая взглядом по людям на передних рядах. — Так в чём же заключаются твои терзания, сынок? — теперь мужчина всё своё внимание обратил к парню. — Я не знаю, как жить. — Ты уже живёшь. — Я не знаю, как правильно. — А ты знаешь людей, которые живут правильно? — Знаю тех, кто живёт хорошо, — Тэхён опустил голову. Мужчина снисходительно улыбнулся, глядя на него, и сел чуть удобнее. — Так если ты не знаешь людей, которые живут правильно, откуда ты взял, что жить правильно вообще возможно? — Но что-то же люди делают, что у них хорошая жизнь, — громче, чем рассчитывал, возмутился Тэхён и тут же, осознав оплошность, съёжился. — Что в твоём понимании — хорошая жизнь? — продолжал мужчина, не обращая внимания на резкую реакцию. — Когда... не нужно думать о том, как себя прокормить. Когда можешь себе позволить всё, в чём нуждаешься. — Ты говоришь о деньгах. — И когда рядом есть человек, на которого ты можешь положиться, — проигнорировав реплику мужчины, Тэ сам себя дополнил. — Вот оно что. Ясно... Мужчина замолчал. — «Ясно»? И всё? — А что ты хотел от меня услышать? — Не знаю... Совет? Вы же, вроде, ни в чём не нуждаетесь. — Это ты понял по тому, как я одет? — мужчина усмехнулся, а Тэхён лишь коротко кивнул, — Послушай, сынок, никто в этом мире не знает, как жить. Слышишь? Абсолютно никто, — с добродушной улыбкой объяснял мужчина. Такая грустная истина, но произнесена с таким теплом. — Так почему тогда у одних что-то есть, а у других этого нет? — Каждому своё. У каждого свой путь. Сюжета нет. Только вот те, кто чего-то достигает, на самом деле заранее знают, кем станут. Подсознательно. Это на уровне души. — Но я совсем не знаю, кем стану. Это значит, что я всю жизнь буду жить как сейчас? — Конечно, — Тэхён поник, почему-то приняв слова мужчины за истину, словно подтверждение его догадкам, — Если только не возьмёшь жизнь в свои руки и не покажешь ей, кто здесь главный, — мужчина горделиво посмотрел на парня, — Ты можешь всё. Но пока ты будешь думать наоборот — ты не сможешь ничего. — Как-то всё слишком сложно. — Никто и не говорил обратного. Только вот ты волен выбирать — будешь ты мучиться, проживая противную тебе жизнь и занимаясь ненавистными делами, или точно также мучиться, но с перспективой достичь желаемого результата. — Но я даже не знаю, чего хочу. — Как не знаешь? Ты мне уже всё сказал. Не нужно каждому иметь дело, которому он посвятит свою жизнь. Жизнью нужно наслаждаться, а иначе — зачем мы живём? Чтобы мучаться от того, что всё вокруг сложно и невозможно? Пожалуйста. Только вот никто не знает, что нас всех ждёт после последнего издыхания. А мы с тобой наглядный пример тому, что время идёт. А ведь и правда. Молодой Тэхён и преклонный мужчина сидят буквально рядом, шепчась о жизни. Кому осталось жить дольше? Ответ может быть очевиден. Но правильный ответ знают не все. А заключается он в том, что что бы ты не делал, отсчёт идёт всегда. И сколько времени засекли каждому из нас мы не знаем. Этот диалог выбил Тэхёна из привычной ему реальности. Ему было неприятно осознавать, что всё время что-то зависело только от него и он сам лично выбрал ничего с этим не делать. Ему казалось, что он злобный эгоист, раз не любит других. Только вот и себя он, похоже, тоже не любил. Сложно представить, что даже то, что от нас, на первый взгляд, не зависит, мы сами себе выбираем. Ведь даже крохотное решение может привести к тому, чего могло бы и не быть. — Вы верите? — внезапно поинтересовался Тэхён. — Прости? — В Бога. Верите? Вы говорите, что часто бываете в таких местах. Вам это как-то... помогает? — Ах, ты об этом, — мужчина задумался, всматриваясь в спинку скамьи перед собой, — Наверное, да. Помимо того, что это место даёт мне отвлечься от проблем, в обычной жизни случается много необъяснимых вещей, обстоятельства порой стекаются в мою пользу и я не вижу никакого другого объяснения, почему это происходит, кроме как поддержка свыше. — Но это же абсурд. У вас так, но взять хотя бы меня и... — Сынок, — деликатно перебил его мужчина, — Дело не в Боге. А в тебе, — он мягко ткнул палец в грудную клетку Тэ, — В твоей вере. Когда мы злимся, мы замечаем только плохое, потому что в данный конкретный момент мы не видим ничего кроме злости и любая деталь, которая пытается опровергнуть нашу веру в неё — злит ещё сильнее. А когда мы счастливы — нам плевать, какие там вещи могут нас разгневать, ибо видим и замечаем только хорошее. Так же и с жизнью — если мы верим, что у нас всё получится и ни на секунду в этом не сомневаемся, значит так и будет. — И это правда работает? — под натиском философских размышлений, Тэхён начал доверять словам мужчины. — Что тебе мои слова. Ты не узнаешь, пока сам так не попробуешь. Поверь. Хотя бы раз. И не смей усомниться в своей вере. Слишком много новой информации для Тэхёна. Никогда раньше он не задумывался, что проблема может быть в этом. Это же не очевидно, верно? Но если Тэхён постоянно себя убеждал в том, что не достоин чего-то большего и день изо дня убеждал себя, что место ему там, где он находится сейчас, то как бы он смог из этого выбраться? Такое осмысление не могло уложиться в его голове. Ведь выходит, что главным злодеем его собственной жизни всё это время был он сам. Такое не просто принять. Но у Тэхёна оставалось ещё много вопросов. И один давил больше всего. — Скажите, — неуверенно начал парень, — Почему человек, который на первый взгляд и по началу кажется необыкновенно добрым и хорошим, может оказаться не тем, за кого себя выдавал? — Ну-с, такое, — замялся мужчина, не зная, что ответить на такое внезапное заявление, — Случается. В этом нет чего-то мистического. Если ты хочешь узнать ответ на свой вопрос, то, может, стоит расспросить этого человека? — У вас всё так легко, сер. Почему у всех всё так легко? — ударился спиной о спинку сидения Тэхён, обезнадёженно глядя в пол. — Потому что все сложности выдуманы, мой мальчик. Если не тобой лично, то обществом и другими людьми. И присвоены тебе, как негласная истина. Но стоит ли тебе слушать людей, которые даже не знают, как «жить правильно»? — мужчина вновь добродушно улыбнулся Тэхёну. Его слова заставили парня повернуться и всмотреться в большие зелёные глаза, которые до сих пор не утратили блеск, присущий глазам молодёжи. Иронично, только у Тэхёна такого нет. Однако сейчас в нём что-то переклинило. Повлияла ли на это речь взрослого мужчины или духовное просветление, оказанное благодаря ауре храма — парень не знал. Но сердце как-то само успокоилось и поверило словам. Разум будто открыл свои двери чему-то новому, чего раньше Тэхён не знал и не понимал. В один момент даже показалось, что вся его жизнь ни капельки на него не повлияла и ощущалась как рассказ, прочитанный им между прочим. Так он и сидел, слушал хор, больше не разговаривая с мужчиной, рассматривал пространство и даже спать не хотелось. А вышел он из храма поздно ночью, когда все ушли по своим домам и Тэхён остался один. Свежий воздух был непривычен, после времени, проведённого в испарениях ладана и свечей. При этом ни чуть не беспокоил юношу. Многие заведения, работающие до поздна уже закрылись. Никто не шумел и не отвлекал. Тэхён посмотрел в небо. — Кажется, звёзды стали ярче... Или мне кажется? — он слабо улыбнулся и пошёл домой.

***

Чон проснулся рано утром, чтобы успеть застать Тэхёна у него дома. А до этого ещё и найти квартиру, в которой он живёт. На ходу накидывая на себя вещи, Чонгук чуть ли не падал, чем заставил своего товарища проснуться. — За вами охотятся, господин? Чего так шумите ни свет ни заря? — сонный, Чимин косолапил по комнате, протирая глаза. — Прости, что потревожил твой сон, мой милый Чимин. Но мне нужно успеть, — натягивая ботинок, Чон ударился головой о стену, что была прямо перед ним. — С такими темпами вы не доживете до того, к чему вам надо успеть, — слуга зевнул. — Это боевые ранения, они мне ни по чём, — посмеялся Чон и резво подхватил пальто с вешалки, — Не скучай. И приходи сегодня в мастерскую. Давно ты не играл на пианино. — Да, я... Спасибо, господин. Сразу после его слов, дверь за художником закрылась. Чон не мог объяснить, почему он так сильно хотел прояснить эту ситуацию перед Тэхёном. Возможно это было чувство вины, возможно ему не хочется марать репутацию, а может быть ему просто нравится Тэхён и он хочет помочь, а не делать хуже... Ведь Тэхён скорее всего надумал лишнего и очень сильно ошибается на счёт Чона. Чувства у него смешанные, но одно он знает точно — если тянуть, станет только хуже. Тэ подумает, что Чону плевать, и уж точно останется у этого старого скряги в подмётках, подтирая за ним его выбросы. Такого Чонгук для Тэхёна не хочет. И решительно настроен показать парню, что это не есть нормально. Что он достоин большего. Да даже если всё не так плохо, как напридумывал себе молодой господин, ему всё равно хочется дать Тэхёну лучшее, чем он имеет. Стремительно передвигаясь по вестибюлю в сторону выхода, Чон случайно задел плечом мужчину близ ресепшена. — Прошу прощения, сэр... Джин? Ох, здравствуйте, давно я вас не видел, — он активно пожимал руку владельцу отеля, пока тот замер от такой напористости. — Куда так спешите? В такой ранний час, — ошеломлённо протороторил Джин, заряжаясь энергией. — Дело одно есть, а вы куда собрались? — спросил Чон, оглядывая мужчину, одетого в пальто и готового к отъезду. — Нужно закрыть пару сделок и проверить строительство особняка, — будничным тоном оповестил Джин. — Невероятно! Занятой человек! Удачи вам, Джин, — Чон восхитился и уже убегая добавил, — А мне надо бежать, а то он может уйти. Удивлённо улыбаясь, Джин вслух задумался: — Кто может уйти? — Сэр, ваш багаж уже в экипаже, — перебил его администратор, выводя из задумчивости. — Ох, да, спасибо, Генри, — Джин собрался и пошёл к экипажу, но настроение у него заметно улучшилось после такой внезапной встречи с Чоном.

***

Чонгук, запыхавшись, подбежал ко входу в здание напротив его мастерской. Как и говорил Тэхён, вход находился с противоположной стороны. И вход в квартиры был расположен внутри, а не как у Чона — снаружи. Он остановился, чтобы перевести дыхание, и, заодно, ждал, пока кто-то выйдет, чтобы разузнать, в какой квартире живёт Тэ. Но не успел он отдышаться, как вышла невысокая старушка, не обращая внимания на мужчину. — Мисс, простите, — окликнул её Чон. — Это ты мне, голубчик? — Да, здравствуйте, — он коротко поклонился, — Простите за беспокойство. Я ищу парня по имени Тэхён. Он же здесь проживает? — Кто? Не знаю таких, — она собралась уходить, но Чонгук перефразировал. — Он кореец. Постойте, — он обогнал старушку, чтобы видеть её лицо, — Посмотрите на меня. Мы, должно быть, похожи. Он мрачный такой, наверное не с кем не говорил... — Ааа, тот что ль! Так бы сразу и сказал. Как его говоришь зовут? А ты знал, что его мать пропала без вести? С тех пор большие люди-то и не приходили, — не давая Чону вставить и слова, старуха как обезумевшая начала посвящать его в местные сплетни, — Этот мальчуган ни слова не сказал, что произошло. А жаль, девочка хорошая была, постоянно мне помогала... А сын-то её, мальчуган этот, как призрак ходит. Что он есть, что его нет — одно дело, — художника заинтриговало такое жуткое высказывание, а факт про маму засел в голове, — Ни здрасте, ни досвидания. Как бы ни он чего с мамкой-то сделал... — Простите, не думаю, что он смог бы на такое пойти, — возразил Чон чумным мыслям старухи. — Ты знаешь его, что ль? — Да, бабуль. Немного. Так в какой квартире он живёт, не подскажите? — Ох, дай-ка вспомнить... А не знаю, там внизу самом, — она обернулась, показывая на входную дверь, — Цокольный этаж. Он один там такой квартирант. А ты знаешь, расскажи мне потом... — женщина не умолкала, дрожащим голосом спрашивая и рассказывая всё, что ей было любопытно, но тут Чон заметил, как знакомая фигура выходит из подъезда здания. — Спасибо, бабушка! Мне, мне пора. Здоровья вам! — не дожидаясь ответа старухи, Чонгук побежал к человеку. — От молодые. Только о себе да о себе, — плевалась женщина, уходя по своим делам. — Тэхён! — крикнул Чон, подбегая к парню, — Тэхён, подожди. Когда Тэ услышал своё имя и знакомый голос, то на мгновение застыл от непривычного ощущения. Он забыл, какого это — иметь знакомых. Но, быстро вспомнив, кому принадлежит этот голос, расстроился, не желая оборачиваться. Хотя и бежать уже не хотелось, поэтому он замедлил шаг. — Да подожди же, — нагнав его, Чон немного подышал и похвалил себя, что так сюда спешил, — Прости меня. Тэхён молчал. Чон понимал, что после пары слов он не заговорит. Но и Чонгуку было немного обидно, что его раскрыли. Может, он и сам бы потом рассказал... — Прости, я должен был сразу тебе сказать про них. Позволь мне рассказать, почему я рисую такие вещи... — Зачем мне это? Всё и так понятно. Вам нравятся мужчины, — без доли упрёка констатировал Тэхён, чем удивил собеседника. — Это так, да. Но я не хочу, чтобы ты думал, что я занимаюсь какими-то... — Непотребствами, — сказал, как отрезал. — Да... Я понимаю, что после увиденного кажется, будто я тебя хотел заманить или что-то из этого, но я бы себе такого никогда не позволил. Тэхён остановился и повернулся к Чонгуку, не укутываясь, как обычно, в свой воротник, и посмотрел прямо на него. — Зачем вы мне это говорите? — Тэ увидел полные мольбы глаза мужчины. И искренне не понимал, зачем Чонгуку сдался именно он. Потому что земляк? — Потому что ты мне нравишься. Слова Чона полоснули Тэхёна будто холодной водой в самую студёную зиму. И, как следствие, парень почувствовал лёгкое тепло, непонятно откуда взявшееся. Хотелось рассмеяться, но он не смог этого сделать. Хотел уйти, но тоже не смог. Просто стоял и смотрел на художника, как на что-то несуществующее. Будто у Тэхёна проблемы с головой начались от длительного одиночества. На секунду он поверил, что это может быть правдой, но сразу откинул эту мысль. Чон также смотрел на него, но не ждал ответа. Просто смотрел на реакцию. Его по-детски растерянное лицо подавало надежду на то, что у Чонгука получилось задеть нужную струну. И самое главное — не спугнуть парня ещё сильнее в негативное русло. — Я ничего от тебя не прошу. Если ты не захочешь больше видеться и вспоминать обо мне — я просто уйду. Но не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо. Поэтому и оставить всё как есть просто не мог. Отныне я никогда тебя не подведу. Прошу, не разочаровывайся во мне, — с мольбой Чон произнёс последнее предложение и добавил, — Не смею тебя больше задерживать. Он начал медленно уходить, в надежде, что Тэхён его окликнет. Но этого не происходило ни в первые секунды, ни даже когда он завернул за угол. Как бы ему не было грустно, Чон был рад, что всё-таки извинился перед парнем. И как бы его не злил тот факт, что всё вышло из под контроля, в глазах Чонгука Тэ был беспомощным мальчиком, который пережил многое. Поэтому заставлять его нельзя. Он не смеет. Лишь направить. Ибо в противном случае сделает только хуже. Остаётся надеяться, что Тэхён примет его раскаяние. Но Чонгуку было сложно. Сложно и больно. Ведь даже если Тэ теперь и знает о его наклонностях, то оправдаться, исходя из подробностей о них он не сможет... — Спасибо, Чимин, — вспоминая друга, Чон вслух благодарил его за то, что тот всегда возвращает мужчину в строй, когда это необходимо. Тэхён смотрел вслед уходящей фигуре Чонгука и хотел остановить его, но слова застряли в горле. Да и что сказать он толком не знал. Уже и забыл, что ему нужно на работу, и что сегодня, скорее всего, работать адекватно у него не получится. Нравится? Что за чепуха. Тэхёну сложно верить каким бы то ни было словам в принципе. Он не может принять тот факт, что может кому-то быть интерестен. Помимо его тела. Но что вчера в церкви, что сегодня... С каких пор люди начали ему казаться такими честными? Или же они просто вслух начали говорить то, что Тэ и так знал, но не хотел признавать? Считая, что он ошибается и априори не может быть прав. А когда встречается с опровержением собственных убеждений — происходит ступор. Сегодня, когда он проснулся после почти бессонной ночи, ему впервые захотелось что-то сделать, а не бездумно пойти на работу. Если быть точнее, то на работу ему теперь не просто не хотелось, а он искренне не понимал, как мог ходить туда так долго и не попробовать уйти. Ведь, если подумать, ради чего Тэхён так мучился? И всё же, пока к такому шагу он не готов. Хоть и вчерашний диалог заставил парня переосмыслить всё своё существование на протяжении этих восьми лет. Он даже начал понимать, что не правильно поступил, убежав от Чона, даже не выслушав его. И вот сейчас, когда он его встретил, то был готов выслушать. Но внезапное заявление выбило его из привычной колеи. На такую честность он и не рассчитывал, хоть, как сейчас выяснилось, глубоко внутри он это понимал. Вдруг он снова почувствовал укол совести за то, что без спросу залез туда, куда не следовало. И за то, что не выслушал мужчину, а просто придумал кучу неприятных оправданий такому стечению обстоятельств. В памяти всплыли слова Чонгука о выставке и изначальная цель их знакомства — картина. Тэ стало не по себе, что он так подводит человека, который от него даже ничего не требует. В отличие от другого, с которым Тэ позволил себе сравнить ни в чём не повинного Чона.

***

— О, ты пришёл! — услышав, как открывается входная дверь, Чон приветствовал товарища. — Да... Вы работаете? — Чимин прошёл в комнату и неуверенно осматривал пространство. — Нет, грущу. — Что, не получилось объясниться? — Почему же, очень даже получилось. Только я бы хотел другого исхода. — Вернуть его? — Что? — Человека, перед которым вы объяснялись. — А. Да. Верно. Думаю, меня больше не захотят видеть. Жаль, а ведь я хотел написать его портрет... Чимин улыбнулся. Его хозяин такой открытый и очевидный, что даже не по себе становится, когда он пытается завуалировать свои чувства. Но слуге не позволено в это вмешиваться, поэтому остаётся только наблюдать. — Ты давно не приходил сюда. Почему не играешь? — Чон перевёл тему, приглашая друга на диван. — Не хотелось вас отвлекать. — Да брось, я почти не работаю. — А стоило бы. — Хорошо, мама, — закатил глаза Чон на упрёк Чимина, на что второй тихо посмеялся. — Так вы не будете писать картину к выставке? — Ну-с, моя муза упорхнула, следовательно, твоё утверждение является верным, — грустно пробормотал Чонгук. — Значит выставка будет в ближайшее время? — Видно так... Ладно, пойду в отель. Найду госпожу Ванессу и договорюсь с ней. А ты иди, играй на фортепиано. Найму тебя на выставку музыкантом, — Чон подмигнул, вставая с дивана. — Боюсь, в таком случае у вас не будет клиентов. Чон ушёл, а Чимин обречённо выдохнул. Как бы ему не хотелось играть, он понятия не имеет как. А просить об учителе или даже самостоятельно его нанимать он не решался. Парень подошёл к пианино и неловко начал стучать по клавишам, изучая звуки. Но единственное, что ему хотелось сделать, это разбить клавиатуру от безысходности. На него так давило чувство, что он ничего не умеет. И при этом очень хотелось уметь. Столько времени потрачено впустую, а мог бы уже давно играть красивые произведения и, как сказал Чон, сыграть на выставке. Ещё в первый приезд он подметил большой рояль, стощий в вестибюле отеля господина Сокджина. Тогда ему хотелось остановиться и просто слушать мелодию классического произведения.

***

Ванесса сидела за рабочим столом своего мужа и всматривалась в окно. На улице было не солнечно, также, как и у неё в мыслях. Джин уехал рано утром, это девушка поняла по записке рядом с завтраком на её тумбочке. Не видя смысла в спешке, Ванесса около часа стояла у гардероба, примеряя различные платья и думая над причёской. Осознав, что требуется новая закупка, она собрала волосы в низкий пучок, надела винного цвета платье, шляпку в тон и приготовилась уходить. Но, проходя через кабинет Джина и зацепившись взглядом за пустое кресло, она повременила. Рассматривая аккуратно сложенные стопки с документами, идеально чистый отполированный стол, на котором больше не было ничего лишнего кроме чернильницы и пера, она размышляла о его работе и их супружеской жизни. Время пролетело незаметно, когда в дверь постучались. — Войдите. — Ванесса! Вот вы где, а я вас везде ищу, — радостный, Чон вошёл в кабинет, — Я вас не отвлекаю? — Нет нет, что вы! Присаживайтесь, Чонгук. Что-то стряслось? — все её меланхоличные мысли тут же улетучились. — Не совсем. Просто хотел сказать, что написать новую картину к выставке не получится и узнать, когда можно будет её провести в таком случае? — Почему не получится? С вами всё хорошо? — забеспокоилась Ванесса. — Да, конечно! Просто вдохновение... не приходит. Я говорил вашему мужу, что мог бы вас написать, но исходя из его графика, — Чон замялся. — Да, у него ни минуты свободной, — лучезарно посмеялась девушка, после чего стала чуть более серьёзной, — Я вас поняла. Мне лестно ваше предложение. Но вы правы, с таким темпом мы и за год выставку не организуем. В таком случае, договорюсь на ближайшее время. Я уведомлю вас. — Спасибо! Я очень вам благодарен! — Не за что, mon cher! Буду с нетерпением ждать. Они попрощались и Чон покинул кабинет. Ванесса оживилась после его прихода и, прогнав тоску, направилась к модельеру. Чонгук сидел в своём номере и слушал тишину. Старался думать об организационных моментах, предвкушать выставку. Думал о Намджуне и волновался по поводу его мнения. Даже учитывая то, что сам Чон влюблён в свои детища, любая похвала, тем более от коллеги, заставит его смутиться. А вот критика — усомниться в творении. Как всегда бывает, он представлял, какой может оказаться его следующая картина. Но воображение боролось с попытками Чонгука не думать о Тэхёне и вирисовывало композицию парня, лежащего на диване и прикрытого одной лишь шёлковой тканью. По всем канонам древнегреческих изображений. Хотя, если брать за основу их, то никакой ткани там вообще быть не должно... Чонгук откидывал подобные мысли одна за другой. Рассматривая пасмурное небо с высоты четвёртого этажа и лёжа на гостиничном диване, мужчина провалился в сон.

***

— Никого нет дома, — полусонный, Чон бормотал себе в подушку, в надежде, что дверной стук прекратится. Открыв глаза, он подумал, что ослеп, ведь темнота, какой была с закрытыми глазами, такой же и осталась. Осознав, что проспал он целый день, Чон тяжело вздохнул, — Чимин! — крикнул он в пустоту, — А, или это ты... — повернувшись после потягиваний, Чонгук упал на пол и слегка взбодрился, когда стук раздался снова, — Я что, закрыл её? — он встал и пошёл к двери. Зевая, он повернул замок, но он был открыт, — Тц, сам не мог открыть? — Чонгук повернул ручку и развернулся назад, чтобы вернуться в свою импровизированную постель. Но когда понял, что шаги не раздаются, ему стало не по себе. — Кхм, — кто-то прочистил горло и Чон поспешил включить светильник. Протерев глаза от резкого света, он снова подошёл к двери. На пороге стоял Тэхён. — Я вас разбудил?