Натурщик

Возле того же здания, где не так давно проходила выставка художника Ким Намджуна, периодически появлялись люди, тут же скрываясь за резными двустворчатыми дверями. Здание содержало в себе много различных комнат и зал, служивших в основном для выставок и других светских мероприятий. Чонгук как ребёнок радовался, что его выставка проходит в том же месте, что и у Намджуна. Он с трепетным нетерпением ждал встречи с ним, ждал, когда коллега увидит его творчество и возрадуется. По крайней мере, на это надеялся сам Чонгук. — Я не уверен... — метался Тэхён, наблюдая за фигурами, что постепенно наполняли зал. — Нет, mio caro, ты уже здесь. Я понимаю, что это довольно волнительно, но, уверяю тебя, это того стоит. Это же твой первый раз! Не стоит сомневаться, — подбадривал Чонгук Тэхёна, поправляя плечики его новенького фрака. — Вы правы. Но всё равно такое чувство, что я буду только мешать. — Будь рядом. Чимин тоже будет бродить неподалёку, так что, если что, стремись к нему. Ты не против, если представлю тебя паре знакомых, когда подвернётся случай? — Вы из вежливости спрашиваете? — Почему же? Твой ответ на прямую влияет на исход. Выдохнув то ли от облегчения, то ли от неуверенности в своём ответе, Тэхён сказал: — Я не против. — Точно? — Да. Всё-таки, было бы довольно странно просто ходить и ни с кем не разговаривать. — Вот и славненько, — возрадовался Чон, — Если что, разрешаю тебе отвлекать меня от любого разговора. Тэхён еле заметно улыбнулся и они вошли в зал. Тёплый свет люстр и ламп, подсвечивающих картины, висящие на стене и защищённые от любопытных за хиленькой конструкцией из двух подставок и верёвки, будто бы действительно согревал. С последнего визита здесь что-то изменилось. Чонгук осмотрелся и понял, что пол теперь покрыт ковролином в некоторых местах. Создавались своеобразные ковровые дорожки между рядами колонн. Леди и джентльмены неспешно расхаживали по залу с бокалом горячительных напитков, останавливаясь у картин и всматриваясь в содержание. Чонгука обуяла гордость и детский восторг. Подобные мероприятия уже бывали в его истории, однако они представали формальными со всех сторон. А сегодня его грела мысль о том, что в реализации помогли ему не чужие люди. — Чонгук, вы пришли! — не менее счастливая, к ним подбежала Ванесса. — Разумеется. Это же ваша выставка моих работ, — смеялся Чон, переглядываясь с Тэ, как бы намекая, что первое знакомство неизбежно. — Да, конечно, и я счастлива, что она состоялась! Кстати, вы же Тэхён, верно? — девушка сменила ракурс внимания, не настойчиво протягивая ладонь. — Да, миссис Ким, рад встрече с вами, — стараясь быть собранным, в душе он трепещал от неуверенности в своих действиях, когда принял ладонь и осторожно коснулся губами тыльной стороны, галантно заведя вторую руку за спину. — Надо же, муза звезды сегодняшнего вечера собственной персоной, — лукаво щурилась Ванесса, расплываясь в несдерживаемой улыбке, — Вы очень красивый. Тэхён посмотрел снизу вверх на девушку взглядом, полным изумления, всё ещё не выпуская руку. Ванесса не выдержала и захохотала. — Неужели господин Чон вам такого не говорил? Я поражена, Чонгук, — посмотрев на того, она аккуратно вынула ладонь из руки Тэ и продолжала улыбаться, но уже чуть более сдержано. — Вы... вы тоже очень... красивая девушка, — сделал ответный комплимент Тэхён. — Какой вы милый! — у Ванессы загорелись глаза, — Что вы... — аккуратно коснувшись своей причёски, девушка отвела взгляд, — Кстати, Джин скоро будет! — Господин Сокджин тоже придёт?! Как вы его вытащили? — поразился Чон. — Он несколько дней разгребал и переносил свои дела, чтобы не пропустить вашу первую выставку у нас. — Вот так радость! Я уж и не надеялся! Чудесная новость, Ванесса. — Полностью с вами согласна. А где же Чимин? — Наверное начищает свои ботинки до скрипучего блеска, — пошутил Чонгук, осознавая, что ни капельки то он и не шутил, — Скоро подойдёт. — Вот и чудесно! Мы только недавно открыли, а уже столько людей! Видимо всем интересно узнать личность нового таинственного таланта. — Вы мне льстите, — смутился Чон, — Но спасибо. Я рад, что всё складывается так хорошо. — Я тоже. Что ж, не буду утомлять вас разговорами, приятно проведите время, — обратилась она к двоим, акцентируя внимания на Тэхёне, — А вы, — снова вернулась к Чону, — Готовьте ручки. Сегодня вам посыпятся заказы. В таком же приподнятом настроении, девушка направилась в сторону кабинета. — Очень... выразительная девушка, — осмелился прервать паузу Тэхён. — Так и есть. Но у всех нас свои черти. Что ж, тебе не любопытно посмотреть на самого себя? — Чонгук повёл рукой в сторону картин. — Я же уже видел. — Это совершенное другое. Одно дело видеть результат там, в квартире, в комнате, где царит уют и тишина. А другое — здесь, где куча незнакомцев также лицезреет твоё изящество. Тэхён смутился от слов художника. Конечно, он уже видел результат. Видел то, от чего свободно можно краснеть в тон изображённой постели. Но любой художник бы сказал, что он перегибает. Искусство не знает стыда. Так ему сказал Чонгук, когда Тэхён в очередной раз старался накрыть чуть больше оголённой кожи простынями. И хоть Чон и не возражал, но убедить натурщика в том, что для него это исключительно работа, пусть и не лишённая чувств, он был обязан. Поразительнее всего для Тэхёна было то, что всё идёт гладко. Имеется в виду его страх быть пойманным. Будто бы он сбежал из тюрьмы. Хотя, утверждение не далеко от истины. Смешавшись с толпой, парни расхаживали и смотрели кто куда. Чонгуку было приятнее лицезреть эмоции на лицах свиты, а вот Тэхёну, по хорошему, смыться отсюда было бы в разы желаннее. Однако, как бы новая атмосфера его не напрягала, постепенно тело и разум его расслаблялись рядом с Чоном, полностью преданным своему делу. Будет ли у Тэхёна такая же страсть к чему-то? Хотя бы просто добрые чувства к работе. И будет ли у него работа вообще? Тэ не мог отделаться от навязчивой мысли о том, что скоро его маленький отпуск закончится и ему придётся расплатиться за него. В такие моменты он думал, что скорее с моста прыгнет, нежели вернётся к минувшей жизни. Только вот давящее чувство незавершённого дела разъедало мозг похлеще червя в яблоке. И прямо в эту минуту ему пришло в голову: «А что если он придёт сюда?». Мысль можно было сразу отбросить, ведь Скрудж никогда не выходил в свет на памяти парня. Но глупо было бы сказать категоричное нет на подобную догадку. Вот и ещё одна причина как можно скорее уйти отсюда. Однако Тэхён лишь надеялся на скоротечность времени, так как очень не хотел подводить Чонгука. — Тебе нравится? — словно в противовес мыслям Тэ произнёс Чонгук, останавливаясь у столика с напитками. — Что именно, сэр? — А я смотрю на тебя уже повлияла здешняя аристократичная атмосфера, — самодовольно улыбнулся Чон на внезапный официоз со стороны его... его... натурщика? Нет, вернее сказать друга. Да, пожалуй, Чонгук мог с уверенностью сказать, что доверие своего нового друга он за этот период заслужил. Но как будто всё существо его кричало о том, что этого недостаточно. Как доверия, так и простой дружбы, — Мероприятие. Как тебе? — Людей бы поменьше, а в целом красиво. — И на сколько же поменьше? — Число зависит от общего количества. — Полагаю в процентах это было бы где-то девяносто девять? — А вы умнее, чем кажетесь. — Чего?! Я тебе глупым кажусь? — Первое впечатление, — Тэ пронзительно посмотрел в глаза Чона, невербально напоминая о том дне, когда они впервые встретились. Чонгук лишь выдохнул, когда осознал, о каком моменте идет речь. — Кого я вижу! Кажется, у меня дежавю, товарищи, — расслабленной походкой к их столу подошёл Намджун, на что Чонгук ошарашенно распахнул взгляд, затем, поставив бокал с вином, принялся пожимать руку. — Я ждал вас, Намджун! Благодарю, что нашли время. — Ну разумеется! Я же обещал. А вы, я смотрю, теперь друзья не разлей вода? — украдкой бросил Намджун, норовя взять бокал. — Добрый день, — поздоровался Тэхён, решив, что момент подходящий. — Рад вас видеть вдвоём. И с нетерпением жду экскурса по всем вашим работам, Чонгук. Особенно мне любопытна последняя, — Ким поместил руку в карман своих светлых брюк и, отпивая немного вина, невинно взглянул на потолок. — Сочту за честь провести вас, — Чон жестом обеих рук пригласил гостя пройти в сторону картин. — Я пройдусь, — неожиданно выдал Тэхён. — Ты уверен? — Чон хотел предложить присоедениться к ним с Намджуном. — Да, не хочу вас отвлекать да и развеяться бы не помешало. — О, вы нас ни в коем разе не отвлекаете, — поспешил заверить Джун, — Наоборот, мне хотелось бы и ваше мнение послушать. — Я... Тогда позже к вам несомненно присоединюсь. Тэхёну было неловко в компании кого-то кроме Чонгука и Чимина. Поэтому дать мужчинам остаться вдвоём и найти своего нового товарища, показалось хорошей идеей. Более ничего не говоря, Тэ пошёл на поиски Пака. — А он скромный молодой человек, — высказался Намджун, безмятежно улыбаясь. — Да, он такой, — Чонгук смотрел вслед уходящему Тэхёну и не спешил отводить взгляд к знакомому. Чон прекрасно осознавал его чувства. Поэтому не стал напирать. Ведь свобода — это то, что он хотел подарить Тэхёну больше всего. Дать ему самому прийти к определённым моментам его самопознания. А Чонгук просто будет рядом, чтобы помочь. Он чувствовал ответственность за него, и не смел нарушать то шаткое доверие, что не без труда выстроилось между ними. Намджун и Чонгук пошли вдоль картин. Джун останавливался у каждой и с восторгом нахваливал мастерство коллеги. В некоторые моменты даже чувствовал приход вдохновения, но оно быстро подавлялось грустными для мужчины мыслями. — Значит, вы много где побывали, Чонгук. Я восхищён. Признаться честно, даже слегка завидую, — рассматривая очередной шедевр в его глазах, сказал Джун. — Что вы такое говорите? — Я сам всю свою жизнь стремился к путешествиям. Более того, я хотел стать странствующим художником, — он повернул голову и добродушно посмотрел в глаза Чона. Намджун был абсолютно искренен. И в его голосе чувствовалось потревоженное смирение. Смирение с тем, что он не смог воплотить свою давнюю мечту. А потревоженное человеком, который сделал это вместо него. Больно смотреть, когда кто-то живёт той жизнью, которой хотел ты. Ещё больнее признавать, что в её отсутствии тоже виноват ты сам. Но Джун не расстраивался. Чонгук ему понравился и его подход как к искусству, так и к жизни, предположительно, откликается в душе Намджуна. И прямо сейчас у него такое чувство, будто он уже готов вдохнуть полной грудью, но кто-то старательно сдавливает её во избежание этого. — Что же вам помешало сделать так, как задумывалось? — деликатно поинтересовался Чон. — По всему видимому, я сам. Видишь ли, обязанности и повседневные проблемы сковывают. И головой я понимаю, что от всего можно избавиться. Но до действия дела не доходит, ибо я понятия не имею, как отказаться от всего, что уже имею. — Вы богаты. — Я бы так не сказал, — хмыкнул Джун, — В деньгах я не нуждаюсь, но... — Я не про них. Вы много чего добились. Тем не менее, мы все люди и печаль — одно из ключевых чувств, которое вы в себе осознаёте и принимаете. Это уже многого стоит, — Чон отвёл взгляд от Намджуна и посмотрел на свою картину, — Я встречал так много людей, которые только и делали, что винили окружающих во всех несчастьях, что с ними приключились. Если бы они только посмотрели на себя со стороны, то поняли, в чём ошибаются. Вы же, наоборот, знаете, что всё в ваших руках. Но тут появляется другая проблема — осознание собственной неспособности договориться с самим собой. Ты понимаешь, что нужно делать, но не можешь начать, ведь появляются другие факторы, обязывающие сделать выбор в пользу них. В таком случае, — Чонгук задумался, подбирая верные слова, — Полагаю, нужно испуганно сделать шаг навстречу своим желаниям. — Испуганно? — Джун внимал и старался зафиксировать в голове каждое слово его знакомого. — Верно. Ведь всегда будет страшно. Ирония в том, что когда ты это делаешь — тот страх останется в прошлом, пока в данный момент он живёт в настоящем. Переселить страх — интересная формулировка, — задумчиво проговорил Чон, — И не думайте, что ваш нынешний успех — конечная точка и получилось так, как получилось. Я видел ваши картины. В центральной Европе вам бы руки целовали. Жизнь, это череда интересных событий, изредка появляющихся среди серого уныния однообразных дней. И с этими событиями вас имеет право разделить только смерть. Но никак не вы сами. И вот опять. Намджун головой понимает и принимает всё, что только что услышал. Но для того, чтобы последовать советам, простых слов каждый раз оказывается мало. Тем не менее, это освежило в голове Намджуна то, что он повторял себе из раза в раз. — Спасибо, Чонгук. Ваши мысли мне близки. Я постараюсь не разочаровать вас. — Не стоит. Лучше постарайтесь не разочаровать себя. Намджун застыл. Застыл и его разум, и даже дыхание. Только сердце продолжало неспешно биться. — Знаете, — продолжил Чонгук, указывая на картину перед ними и изображённого на ней человека, — Этот человек показал мне другую сторону жизни. Пасмурная улица и одинокая лавочка на фоне бродящих позади людей. На лавочке сидел мужчина, одетый отлично от остальных, увлечённо уставившись на лист в печатной машинке, что стояла на маленьком столике, присоединённом к лавочке. — Кто он? — Писатель. Мы пересеклись с ним в Амстердаме. На этой картине мы уже с знакомы, но он меня не видел, когда я делал набросок. — И чем же он вас удивил? — Тем, насколько просто можно жить и также насколько просто можно усложнять себе жизнь. Его имя Мин Юнги. Он тот ещё чудак...

***

Тэхён не спеша шёл вдоль картин, мимолётно ища глазами Чимина. Сам не зная для чего. Возможно, чтобы почувствовать себя в безопасности. Хотя сейчас он находится в большей безопасности, чем прошедшие несколько лет. И тем не менее, публичное одиночество заставляло чувствовать себя неуютно. Ещё неуютнее Тэхён почувствовал себя, когда проходил мимо своего собственного изображения. Не сказать, что при первом взгляде на картину и Тэхёна можно сразу понять, что это он, — Чонгук старался скрыть область лица за тенями — но зная и вспоминая моменты, которые сопровождали её написание, и факт того, что Тэхён видит здесь себя, очень смущали юношу. Однако на каком-то уровне тешили его и льстили. Пусть Тэ сам боялся себе в этом признаться. У картины стояло много людей. Тэхён выдвинул предположение, что причиной этому стала слишком выделяющаяся и отличающаяся от остальных работ концепция. Хотя Чонгук считал, что эта картина идеально вольётся и ненавязчиво разбавит общую тематику. Цветов Чон не жалел. Глядя на его картины не хочется вновь оборачиваться и лицезреть унылое окружение. Через усиление цветов мужчина передавал эмоции. Будь то грусть, задумчивость, безмятежность, радость или... страсть. К Тэхёну, стоящему чуть дальше за основной толпой, кто-то подошёл. Подумав, что это Чимин, Тэ, не оборачиваясь, склонил голову, но вздрогнул, когда услышал совсем не мягкий голос молодого мужчины, а бархатистый... который уже слышал. — Вам тоже понравилась эта картина? — задал начало лёгкому диалогу мужчина. Когда Тэхён повернулся, он дополнил, — Надо же! Как тесен мир. Не ожидал вас здесь увидеть. Мужчина из церкви, разодетый как и все в этом помещении, выделялся цилиндром, гармонично сочетающимся с моноклем и узкой бородкой. Обеими руками он слегка опирался на трость, а те же яркие глаза, что и в прошлый раз, смотрели на Тэхёна с восторгом и удивлением от приятной встречи. — Я узнаю себя в вас, — сказал мужчина и поспешил объяснить, — Вы, я погляжу, тоже любитель стоять в сторонке. В голове Тэхёна прошла параллель с прошлой их встречи. Тогда он подсел к мужчине, уже сидящим поодаль. А сейчас этот мужчина подошёл к нему. Видимо, почувствовал схожесть в предпочтениях. — Здравствуйте, сэр... А как вы тут? — Слышал, приехал к нам молодой талантливый художник с дальних земель. Звучит любопытно, не находишь? — улыбнулся мужчина, — Хочу познакомиться с ним. Ой как хочу, — и тихо рассмеялся. — Я... я знаком. — Шутишь! — он оценивающе посмотрел на Тэхёна, — Ах, так вот значит в чём дело. Молодец. Мужчина вспомнил образ бедного парня, пришедшего за поиском ответов в новое, неизведанное для него место. И в сравнении с тем, что он видел сейчас перед собой, тот парень выглядел действительно иначе. Только вот вспомнив, о чём именно они тогда разговаривали, мужчина понял, что парнишка определённо что-то вытянул из их беседы. — Тогда почту за честь, если именно вы меня ему представите, — мужчина коротко поклонился одной головой. — Что вы.. конечно. — Замечательная картина, не так ли? — возвращаясь к своему первому вопросу, он посмотрел прямо перед собой, где среди голов можно было разглядеть целостный образ изображения. Отвернувшись в противоположную сторону, Тэхён ответил слегка дрожащим голосом: — Да, пожалуй. Услышав это, мужчина плавно перевёл свой взгляд на парня. Не долго размышляя и вновь глянув на картину, он посмеялся на выдохе. — Не стесняйся. Ты вышел замечательно. Художник разглядел в тебе то, что недоступно взору простого человека. Тэхён лишь молча уставился на мужчину, который в свою очередь безмятежно продолжал смотреть вперёд. — Благодарю?.. — Не стоит. Я лишь сказал то, что думаю. Что ж, позволь мне узнать имя нашего ключевого персонажа данной выставки? — О, его зовут господин Чон Чонгук. — Ты про автора этих замечательных творений? О, это важно, конечно. Но я спрашивал про тебя. — Меня? Почему так возвышенно? — Ты собираешься отрицать, что изображение твоей натуры сегодня не самое популярное? — Вы преувеличиваете... — Отнюдь. Остальные работы собрали вокруг себя достаточное количество любопытствующих. Но эта, — мужчина взглядом указал на ту, о которой идёт речь, — Определённо гвоздь сегодняшней программы. От неловкости Тэхёну хотелось уйти, ничего не сказав. Но это заставило бы его ещё больше нервничать. — Тэхён. Просто Тэхён. — Что ж, просто Тэхён. Рад наконец-то по-человечески познакомиться с тобой. Моё имя Десмонд Ричардсон, — он протянул руку. — Очень приятно, мистер Ричардсон. — О прошу, зови меня просто дядя Десмонд, сынок. Ты здесь один? Ах, да, ты же знаком с художником. Не познакомишь нас? — Он сейчас беседует со своим знакомым, я не знаю... — Тэхён не хотел, чтобы мужчина подумал, что он не хочет их знакомить. Всё-таки, что бы там не говорил Чонгук по поводу прерывания любого разговора, Тэ не чувствовал, что ему позволено так поступать. — Не беспокойся, — Десмонд мягко положил ладонь на плечо парня, — Ещё увидимся. Ничего больше не говоря, мужчина пошёл вперёд, оставляя Тэхёна вновь наедине с собой. Не сказать, что эта встреча была дискомфортной. Наоборот, Тэ радовался, что это был кто-то уже ему знакомый. Однако, изначальная цель найти Чимина всё ещё в действии.

***

— В тот день я прогуливался по парку недалеко от центра. Искал подопытных, так сказать. Но несмотря на располагающую погоду, — солнце грело, а на небе не было видно и облачка — я не чувствовал желания что-либо делать и даже если бы нашёл подходящее место и действие, всё равно не было бы сил даже набросок начеркать. В то время я будто бы начал терять интерес. И вот когда я смирился с положением и шёл по тропинке уже без цели, наслаждаясь природой, то увидел его... Юнги лежал на траве в тени под деревом. Мне показалось, что человеку стало плохо, но глаза были открыты, а а руки и ноги на таком расстоянии друг от друга, что изображали форму звезды. Он смотрел в небо меж листьев и лишь изредка моргал, не обращая на меня никакого внимания... Амстердам. Лето 18..................г. — Простите, мистер... Мистер, с вами всё впорядке? — обеспокоенно заговорил я на ломаном голландском. Когда же ответа не последовало, выдал на английском себе под нос, — Что ж делать то... Голова незнакомца поднялась, будто живя отдельно от туловища. Брови его сошлись к переносице, а глаза прищурились. — Ты говоришь по английски? — выдал он, — А, не важно, — и снова вернул голову на землю, всматриваясь в никуда. — Вам помочь? У вас что-то случилось? — Не бери в голову. У меня творческий кризис. — Надо же, — меланхолично произнёс я, — У меня тоже. Будто ведомый волей самой жизни, я шагнул на траву и, подойдя к человеку, сел рядом. — Что у тебя? — коротко поинтересовался парень. — Картина. У тебя? — Книга. — Начинал? — Закончил. — Закончил? Так в чём проблема? — В том, что вышла она ужасно. По крайней мере, когда читаешь её трезвым. Я усмехнулся. — Писал ты её значит подшофе. — Алкоголь — моя муза. Но когда дело доходит до издания, мне хочется утопиться. — А что происходит, если пишешь без него? — Ничего. Сижу и смотрю на лист, машинку, а в голове рисуются яркие картинки того, как я разбиваю её об пол и иду плакать в ванную. Но сижу на месте, понимая, что слишком она мне дорога. А ты чем вдохновляешься? — он решил повернуть голову ко мне. — Людьми. — Как банально. — Сказал алкоголик. — Эй, я вообще-то ценитель. Дрянное не пью, — сделав вид, что оскорбился, парень не выдержал и усмехнулся, — А ты забавный. Мы поладим. Мин Юнги, — Юнги поднял руку вверх, чуть ли не зарядив по моему лицу. — Чонгук... Чон, — сгибая руку вверху, я пожал ладонь писателя. — Ты пьёшь, Чонгук Чон? — Не пью, — и услышал разочарованный вздох, — Дрянное не пью, — повернулся и с ухмылкой посмотрел на своего нового знакомого. — Мы определённо поладим. Через несколько дней я начал читать его роман. Вышел он отлично и я искренне не понимал, что Юнги в нём не нравится. Но он отобрал бумаги и, бросив на соседнее кресло в его гостинной, подал мне стакан с виски. — Не бери в голову, — сказал Юнги, небрежно опускаясь на диван. — В голову не возьму. А вот возьму и отнесу в издательство втихую. Потом славу случайно обретёшь — не удивляйся. — Хаха, я уже давно отказался от этой затеи. — Да ну? Так почему до сих пор пишешь? — Не могу представить себя ни в чём другом. — Значит нечего сопли распускать, — я аккуратно перехватил стакан с алкоголем, что вот вот уже коснулся бы губ, — Давай, ценитель. Нечего мыть органы этим пойлом. — Эгей, чего выплюнул? — раззадоренный, Юнги стукнул меня по плечу, — Этот виски стоит как две твоих картины. — Ты не знаешь, сколько стоят мои картины. — Какая разница. Отдай сюда, — он попытался выхватить стакан, но я увернулся, — Вот так и приводи к себе домой каких-то незнакомцев с парка. Эх ты, петушок. — Как ты меня назвал?! — Это тебе за мой бурбон! — он отодвинулся и засмеялся, когда я начал его толкать. В итоге, когда мы пришли ко мне и я показал ему свои картины, рассказал больше о себе, он заметно погрустнел и после этого я не видел его несколько дней. Я приходил к нему, но дома никого не было. Пока я случайно не столкнулся с ним на улице. Он бежал, не знаю куда, и случайно задел меня плечом. — Юнги?! Юнги, постой, ты куда? — Нет времени объяснять, петушок, — прокричал он вполоборота, — Я тебя уделаю! Я лишь улыбнулся и стал ждать. Как оказалось, он разозлился на самого себя. Эта злость питала его не хуже алкоголя и, переделав всё, что планировал, он отнёс роман в издательство. Ещё через время он принялся за новый, заключив договор. И вот тогда-то я и сделал тот набросок, который чуть позже вылился в эту картину. Любопытно, этот чудак везде таскал печатную машинку в чемоданчике. Чёрт один знает, что в его невероятной голове творится. — Поэтично, — резюмировал Намджун, — Действительно, неординарная личность. А какую же именно сторону жизни он вам открыл? — Самое дно. — Поразительно. Вы... никогда там не были, верно? — Не настолько сильно. Видите ли, Юнги вытворял и другие, эм, странные вещи. Эти моменты, собираясь в целостный пазл, вырисовывали самого весёлого и самого грустного человека одновременно. Он не думал о завтра, не думал о вчера. Просто невообразимо насколько его спектр эмоций отличался от моего. С Чонгуком поспорили бы все. Однако они просто не видели Юнги. В запасе у Чона действительно намного меньше выражений, чем у Мин Юнги. Он не стеснялся ничего. Просто был зациклен на проблемах. А Чон, неосознанно, помог ему выбраться из этого состояния. — Кажется, я могу его понять, — пришёл к мысли Джун. — Да? — Наверное, он ощущал то же, что и я сейчас. — Что же? — Обиду, зависть... Что-то в этом направлении, — без запинки сказал Намджун и улыбнулся, — Не подумайте ничего плохого. Просто, когда видишь у другого то, что сам бы хотел иметь... разве это не очевидные и самые уместные чувства? Правильнее даже сказать, логичные. — Вы правы. И бояться их не стоит. Всё-таки, для чего-то же эти чувства нам даны. Значит у них есть предназначение. И только нам решать, пробьём ли мы с их помощью дно, или всплывём на поверхность. Чонгуку ни в каком месте не льстил тот факт, что ему завидуют. Он уже давно осознал, что есть вещи, которых не видит никто. Ведь он тоже завидует. Просто чему-то другому. И если в его силах помочь кому-то взять себя в руки, то он будет только рад. — Спасибо, Чонгук. Вы действительно мудры. Напоминаете мне одного моего учителя, — Намджун вспомнил детство, — Я рос в самой обычной семье. Даже слегка бедной, я бы сказал. Что отец, что мать не имели ни желания ни возможности обеспечить мне хорошую художественную школу. Но мне так не нравился их взгляд на мир. Мол, если наша семья не имеет статуса, то ничего с этим не поделаешь. Назло им я рисовал целыми днями, грезил о том, что моё имя будет на слуху у богатеев и мои работы будут пользоваться спросом не только в Англии, но и во всём мире. На заказ рисовать я не стремился. Выражал все свои эмоции через картины и сидел на улице, окружённый ими, рисуя очередной сюжет. Никто особо не интересовался, но я время зря не терял. Количество творений увеличивалось и в один из таких дней ко мне подошёл пожилой мужчина. Сказал, что уже давно наблюдает за мальчиком, что так увлечённо и сосредоточенно пишет прямо посреди улицы. Признаюсь честно, в то время это были не весть какие работы. Но некоторые из них до сих пор сохранились. Как оказалось, мужчина тот был художником в прошлом. Малоизвестным, но с большим опытом. Видимо, ему понравилась моя настойчивость и он принялся меня обучать. Помимо рисования он много наставлял меня не сдаваться. Честно, он был мне ближе отца. Через время мои навыки стали прогрессировать и всё больше людей обращали внимания на мои импровизированные выставки и работы. Так однажды меня заметил владелец крупной фабрики. Всё потому, что её я изобразил на одной из картин. Он был так восхищён, что купил её за приличную сумму и рассказал обо мне своим знакомым. С тех пор я писал и на заказ и от себя. Посещал и участвовал в выставках. Познакомился с мистером и миссис Ким. Даже начал давать бесплатные уроки детям, которые не имели возможности учиться в престижных заведениях. Прямо как я когда-то. А потом я погряз в обязанностях, работе и прочем. В созданной уже комфортной для меня зоне. И не стремлюсь к тому, чему стремился раньше, — Джун остановился, а Чонгук не спешил перебивать его молчание, — А вы, — повернулся он к Чону, — взбодрили меня, Чонгук. Спасибо. — Вы сами вольны трактовать реальность как вам вздумается. Я лишь случайный человек, встретившийся на вашем пути. — Вот этим вы и напоминаете мне моего учителя. Будто бы знаете об этом мире то, чего не знает большинство. Хотел бы Чонгук, чтобы слова Джуна были правдой. Но где-то убыло, где-то прибыло. В чём-то Чон действительно разбирается, а в другом представить не может, как быть. — Чон Чонгук? — раздалось где-то сбоку от мужчины. — Здравствуйте, с кем имею честь общаться? — дружелюбно улыбнулся Чон. — Десмонд Ричардсон, — мужчина протянул руку, — Я восхищён вашими работами. Простите, кажется, я помешал вам... — Нет-нет, всё хорошо, — отозвался Джун, — Я Ким Намджун, здравствуйте. — Я вас знаю. Был на одной выставке. У вас талант, ребятишки, — Десмонд посмеялся. — Благодарю, сэр. — И мне бы хотелось обсудить с вами возможность приобретения... нет, правильнее сказать, заказа картины. — У нас... обоих? — поинтересовался Джун. — Разумеется. Я не упущу возможность возыметь художества двух выдающихся ребят. Вы, — обратился он к Чону, — я смотрю, людей любите. А вы, господин Намджун, наоборот. Я не так давно закончил строительство своего поместья, было бы чудесно его запечатлеть в свежем виде. И меня, конечно. Не в очень свежем виде, правда, — мистер Ричардсон посмеялся. — Выглядите великолепно, сэр. Уверен, многие завидуют, — Чонгук подчеркнул статность пожилого мужчины. При желании, он бы спокойно мог взять в жёны молоденькую девушку, и та вряд-ли была бы против. Не учитывая состояние, которое, по всему видимому, в распоряжении мужчины имеется не малое. — Куда ж мне до вас, молодых. Но спасибо, приятно. Но это не всё. Мне очень понравилась ваша, Чонгук, я так полагаю, крайняя работа. Подскажите, она в продаже? Чон замялся, не зная, что сказать. Он не планировал продавать эту работу, но глупо было бы считать, что ей никто не заинтересуется. Вышла она на том уровне, на котором писали гении прошлого. Чонгук и сам чувствовал это. — К сожалению, она не продаётся. Но я с радостью напишу вам что-то ещё в таком духе, — аккуратно отказал Чон. — Жаль. Правда жаль. Однако я приму ваше предложение. Хотелось бы иметь что-то подобное в своём доме. — Хотите домашнюю галерею? — Джун взял бокалы с подноса проходящего мимо официанта и протянул собеседникам. — Да, было бы здорово. Искусство чудесно. Я хотел собрать библиотеку, но я не чувствую такой приобщённости, какую ощущаю сейчас, лично общаясь с творцами. — Благодарим за проявленный интерес, — Чонгук слегка поклонился, — Будет счастьем для нас поработать с вами. — Тогда я найду вас после мероприятия. Вы же занятые люди, есть что обсудить. Приподняв бокал в знак благодарности, Десмонд Ричардсон пошёл дальше, отпивая глоток. — Осмелюсь предположить, что меня он не искал, — держа руку в кармане, Джун также сделал глоток. — Если бы он не хотел, подождал бы, пока я буду один. Не стоит так недооценивать своё искусство, — оспорил предположение знакомого Чон. — Боюсь, если я начну себя хвалить, остальные это делать перестанут. — Разве? А в детстве вы тоже такого же мнения были о себе? — Нет... Понимая, к чему клонит Чонгук, Джун выдохнул и внутри что-то зашевелилось. А следом пришло осознание, что ему снова подкинули работки. Этот факт повис грозовой тучкой над его сознанием. Чонгук осмотрел помещение, ища Тэхёна, но нашёл только Чимина, безмятежно стоящего поодаль. Мельком заметил ещё одну знакомую тучную фигуру и внезапно в его поле зрения появился... — Джин! — выкрикнул Чонгук чересчур громко надеясь с первого раза привлечь внимание друга. — Чонгук, вот вы где! О, Намджун, здравствуй! — Не знаю, как вы, но я успел соскучиться. Куда вы так пропали? — Чон пожал руку, восхищённо рассматривая Сокджина. — Это его обычное состояние, Чонгук. Я бы поразился, видя его чаще трёх раз в год, — выдал Джун. — Сложно найти свободное время среди всех этих встреч, контрактов и прочей ерунды. Но это то, чем я живу, — Джин неловко улыбнулся. — А стоило бы... — Чонгук отвёл взгляд в сторону, делая глоток вина. Джин, не подумав ничего сложного, принялся извиняться. — Простите, друзья. Хотел бы я проводить с вами больше времени. — Что вы, вас тоже можно понять, правда. Но ладно мы... — Чон не собирался сейчас обсуждать личные темы, поэтому перевёл её, — Я счастлив, что вы выделили время для меня. Это много стоит. — Я не мог пропустить вашу первую выставку у нас. К тому же, я ещё не имел чести видеть ваши работы. А теперь сделаю это официально! — радовался Джин, словно ребёнок. Мужчины общались, шутили и слушали Чонгука, рассказывающего о своих работах. Пройдя несколько, они остановились у той, что вызвала фурор больше всех остальных. У изображения Тэхёна было слегка меньше людей, чем ранее, но всё также больше, чем у остальных. — ...да, вышла работа замечательно. Но, я полагаю, такой интерес она вызвала своим отличием от остальных, — рассуждал Чонгук. — Кто это? — поинтересовался Джин. Мужчины стояли поодаль, чтобы не стеснять присутствующих своими разговорами. — Мой новый знакомый. — Тэхён? Вышло очень чувственно, — Намджун скрыл свою лукавую ухмылку за бокалом вина. — Согласен. Познакомите нас? Было бы чудесно познакомиться с тем, кто являлся участником вашего творческого процесса, — Джин всматривался в картину. — Конечно! Он сегодня здесь, вообще-то... — Чонгук вновь обвёл помещение взглядом в поисках Тэхёна. — Точно, он же хотел к нам присоединиться, — Джун последовал за ним. — Тогда давайте найдём его. Кстати, я видел Чимина. Не успел толком пообщаться, — Джин посмотрел на то место, где они пересеклись. — Значит, время развеяться. Я так и не познакомился с ним, — вспомнил Намджун, — Он так быстро украл вас у меня в прошлый раз, Чонгук. Забавный парень.

***

— Чимин, здесь есть уборная? — спросил Тэхён, пытаясь взглядом найти ответ на свой вопрос. — Что, винишко просится? Вон в том коридоре. Почти в конце. — Спасибо. Ты же никуда не уйдёшь? — Нет, сбегу к любовнице, — насладившись реакцией Тэ, Чимин усмехнулся, — Да здесь я буду, здесь. Иди, а то если ещё чуть-чуть потерпишь, то зрители соберутся поглазеть на живого натурщика, — указывая на людей у картины с изображением Тэ, Чимин посмотрел на него. — Ладно, я быстро. Тэхён пошёл в указанную сторону. Он был так рад, что нашёл Чимина, что не допускал мысли даже о возвращении к господину Чону. И тихо надеялся, что его больше не потревожат. С Чимином было спокойно. Он тоже не горел желанием ни с кем пересекаться и просто стоял в стороне. Даже молчать рядом с ним было будто бы само собой разумеющимся. Чимин же был доволен новым знакомым, отличающимся от его господина, — тихий, спокойный и неразговорчивый. Им двоим было по нраву стоять в стороне и смотреть на всё окружающее как на происходящее в книге, не быть непосредственным участником. Тэхён не совсем знал, куда идти, но старался сохранять более менее уверенный вид, чтобы слиться с окружением и не вызывать подозрений. Хотя, с чего бы это вдруг... Однако Тэ хотел зарубить на корню все возможные пересечения с кем бы то ни было. К его счастью, в уборной никого не оказалось и только горели одинокие фонарики на двух концах комнаты. Тэхён зашёл в одну из кабинок с нетяжёлой подвесной дверью. Как же его поражало такое состояние. У него комната так не выглядела, как этот туалет. Даже как-то неуютно находиться здесь и тем более справлять нужду. Но мысли его не зашли далеко, переключаясь на реальность, в которой, к великому огорчению, кто-то зашёл в соседнюю кабину. Неосознанно Тэхён даже задержал дыхание, чтобы не выдать своего присутствия. Видимо сработало, раз мужчина, находившийся за стенкой, не стесняясь откашливал всё, что накопилось в его лёгких. Его мучения подытожил тяжёлый выдох. Затем Тэ слышал сток воды, прочищающей унитаз, открывающуюся дверь, звук вентиля и мытья рук. Когда же он убедился, что незнакомец окончательно покинул уборную, Тэхён нерешительно вышел из кабины. Посмотрев в небольшое зеркало он увидел себя. Не уставшего, не с растрёпанными волосами, не печального. Скорее растерянного, но это было куда лучше его привычного состояния. Тэхён себя не узнал. Не подходя ближе, он так и стоял у двери, с расстояния рассматривая себя в небольшом зеркале над раковиной. — Красивое, не правда ли? Внезапный хриплый голос вынудил сердце Тэ в одно мгновение забиться сильнее. Он думал, что здесь никого нет, но, видимо, ошибся. Мужчина в теле стоял ровно, выглядывая из-за стен кабинок. Вид его не внушал Тэхёну никакого доверия. Хотя бы потому, что мужчина скорее всего стоял и смотрел на Тэ всё это время, пока он сам смотрел на себя в зеркало. Кроме неразборчивого мычания, Тэхён ничего не мог сказать. А что говорить? — У вас тут... позвольте, — подходя к парню, мужчина аккуратно вытянул часть пиджака, что случайно застряла в брюках. После того, правда, как Тэхён отошёл, удивлённый от такого внезапного проявления доброты. Только вот не этим словом стоило описать действия мужчины. Наглость подходила больше, но Тэ не позволял себе высокомерных мыслей, хоть и посещали они первее всех остальных. — Вы знакомы с художником, я прав? — подводил мужчина, задумчиво хмурясь. — Хотите с ним познакомиться?.. Он дружелюбный, можете к нему подойти... — сам не зная, что несёт, Тэхён думал лишь о том, как бы поскорее ретироваться. — Дружелюбный... Смешной ты малый, — с гадким смешком выдал мужчина и поправил воротничок Тэ, на что парень отодвинул шею, дабы не касаться пальцев, бесцеремонно вторгшихся в его личное пространство, но резких движений не совершал, поэтому мужчина успешно сделал своё дело, — А вот мне он показался тем ещё заносчивым паршивцем. — О чём вы? Господин Чон... — Твой господин Чон, — грубо перебил мужчина, — Возомнил себя королём, которому всё дозволено. — Но королю же... — Послушай, — вновь прервал на полуслове тип, — Не кажется ли тебе, что такие выскочки, вроде твоего господина, — последнее слово он произнёс с нескрываемым отвращением, подходя ближе, — Должны знать своё место? — Я вас не понимаю, сэр... Тэхёну хотелось толкнуть его что есть мочи и удрать куда-нибудь в сторону мастерской. Удивительно, но именно там, рядом с местом, где находится его личный эшафот, на который он добровольно взбирался целых восемь лет, ему было спокойнее и безопаснее всего. Возможно потому, что с ним был действительно правильный человек. Господин Чон никогда не позволял себе вольностей даже во время написания такой откровенной картины. В отличие от неотёсанного мужлана, что сейчас стоит перед ним... — Всё очень просто, — незнакомец провёл кончиком указательного пальца по щеке Тэ и вот сейчас он решительно дёрнулся назад. Неприятное чувство дежавю и ощущения возвращения всё на круги своя отчаяло парня и он врезался в стену позади, а стараясь пройти дальше, безуспешно начал скатываться вниз, — Ну-ну, чего ты. Я всего лишь хочу показать этому маленькому негодяю, что он не имеет права совать свой поганый китайский нос в дела взрослых. — Он кореец... — Да что ты говоришь? Ты, значит, тоже? Жаль горничные у нас европейки. Ну что поделать... — Причём тут я? — Тэхён не дрожал. Дрожал его голос, все внутренние органы, губы. Он не моргал, с первобытным страхом смотря на мужчину, что всё ближе подходил, а глаза активно увлажнялись скапливающейся слезой. — Я наблюдал за вами. Кажется, он интересуется... необычными вещами. И ты, — он фривольно ткнул палец в грудь Тэхёна, — Одна из таких вещей. Как Тэ и ожидал. Раз даже какой-то плешивый незнакомец говорит ему те же слова, что и человек, знавший его не один год, значит стоит задуматься над их правдивостью. — Или я в чём-то ошибаюсь? — с лицемерно доброй улыбкой вопросил мужчина. — Я... я... что вы, хотите... — Можешь помолчать? По-жа-луй-ста, — сквозь зубы процедил незнакомец и схватил Тэхёна за руку, намереваясь развернуть лицом к стене. У Тэхёна заложило уши. Все звуки казались отдалёнными или не улавливались вообще. Почему-то именно в такие моменты Тэ становился слабее. Слабее грудного ребёнка, ведь даже он может размахивать маленькими ручками. Тэхён же становится куклой. И он даже не удивился. Как чувствовал, что подобный исход допустим. Как чувствует приближающуюся смерть умирающий, так и Тэхён знал всё с самого начала, просто не хотел признавать. А сейчас смирился, но не до конца. И те остатки разума, что кричали о неправильности ситуации, вырывались в виде солёных слёз, размазывающихся щекой по стене. Тэхён отчётливо слышал лишь свои собственные всхлипы. Он настолько вслушивался в них, чтобы не слышать происходящего, что не заметил, что не происходит ничего. Отдалённым эхом до него стал доноситься посторонний, очень резкий звук. Шаги и голоса. И когда он понял, что никто его не держит, аккуратно обернулся. Нечёткий образ нескольких человек спустя несколько мгновений сформировался в яркую подвижную картинку. Несколько нанесённых ударов, которые, по видимому, превратились бы в безостановочный поток кровавого насилия, если бы Чонгука не держал какой-то мужчина, ярко отпечатались на лице незнакомца в виде покраснений, что со временем превратятся в тёмные синяки. Намджун выводил пострадавшего, придерживая за шиворот, пока тот держался за нанесённые ранения. Другой мужчина загораживал вытянутой рукой путь Чонгуку, чтобы тот не наделал глупостей, и говорил Намджуну вывести мужчину через задний вход. Когда Джун скрылся за проходом, Чонгук без промедления повернулся к Тэхёну и ни слова не говоря, подбежал и обнял, бережно кладя ладонь на затылок парня. Джин уже вышел, а Тэхён почувствовал, что может не сдерживаться и, уткнувшись в плечо Чона, разрыдался так сильно, что казалось высвобождает все те эмоции, которые должен был освободить ещё давно. Не смыкая Чона в ответных объятиях, он просто стоял, и ревел, заглушая звук плечом Чонгука. Художник же молчал и не отпускал, аккуратно поглаживая теперь спутанные волосы Тэхёна.

***

Джин смотрел вслед Намджуну, уткнув руки в бока. Могло показаться, что он абсолютно равнодушен, однако на самом деле Джин пытался переварить всё, что только что увидел. Он вспомнил этого мужчину. Не сам, а по словам Чона. Когда он выкрикнул что-то вроде: «Ты с первого раза не уяснил, сукин сын?», Джин вспомнил ситуацию, когда Чонгук заступился за официантку в ресторане при отеле. Только по словам, но он понял это. Ведь никаких других происшествий не было. Да и этот мужчина ему уже встречался. Соединив все ситуации у себя в голове, его посетило неприятное чувство. «А если бы это была она...» — словно призванная одной мыслью, к мужчине подбежала Ванесса. — Дорогой, что у вас тут случилось? Вы все так убежали из зала... — взволнованная, девушка остановилась рядом с мужем и аккуратно коснулась его плеча. Только Джин посмотрел в её глаза, не сдерживая своего желания, он заключил девушку в крепких объятиях. Если бы не пышный подол платья, смотря на его спину можно было подумать, что Джин обнимает самого себя. Он был выше девушки на голову или чуть больше и понимание того, насколько легко ей навредить желчью выедало душу мужчины. — Эй, милый, ты чего... — поражённая внезапным приливом нежности, Ванесса не сразу сообразила обнять в ответ. Не отстраняясь, Джин ей ответил: — Прошу, Несса, не позволяй никому себя одурачить. — О чём ты, Джин?.. — слушая стук его сердца, вдыхая запах, который, как оказалось, всё так же кружит голову, и разделяя тепло тела, Ванесса почувствовала себя защищённой от всего на свете. Сокджин отстранился, не разрывая объятий, и снова посмотрел в глаза своей женщине. — Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю, ведь так? Брови Ванессы устремились вверх, а губы расслабились. Осознав это, она собралась и сомкнула их, не сводя глаз с мужа. — Я.. Д-да?.. — Сейчас такое произошло... Тебе лучше вернуться в зал. Не беспокойся, я всё улажу. Просто.. будь в толпе. Джин окончательно отстранился, возвращая свой привычный серьёзный вид. Выдохнул, протирая ладонью лицо. А госпожа Ким, всё ещё удивлённая, невольно опустила руки вдоль тела, не понимая, что здесь произошло. Но слова мужа звучали внушительно и спорить она не стала. Лишь прокручивала в голове слова, которые уж очень давно не слышала. — Я буду в зале, — голосом тоньше обычного осведомила она и неохотно ушла туда, где был уже разгар выставки. Чонгук вышел из уборной. — Что с Тэхёном? — поинтересовался Джин. — Умывается. Он так напуган... Джин, ты же?.. — Я сделаю всё, чтобы этот отморозок даже дышать в вашу сторону не мог, — уверенно перебил господин Ким, показывая свой настрой. — Спасибо.

***

— Как ты, Тэ? — непривычно нежно и обеспокоенно поинтересовался Чонгук, закрывая входную дверь мастерской. — Вам наверное сложно такое представить, да? — отрешённым голосом проговорил Тэхён, садясь на диван. — Что именно? — Каково это... — Так не должно быть, ты же знаешь это? — Уже начинаю сомневаться, — Тэ опустил голову, без интереса разглядывая пальцы. — Не говори так. Это ужасно, — не спеша, Чонгук сел рядом с ним. — Разве? Тогда почему со мной это происходит, как само собой разумеющееся? — полный уверенности и умственного превосходства взгляд устремился на Чонгука, растерянного от такого вопроса. — Не всё происходящее с тобой на протяжении какого-то времени является моральной нормой. — Согласен. Но когда такое происходит в разных местах, с разными людьми... — Это не ты виноват. — А кто же? — Если честно, то это я должен был... — теперь Чон опустил голову, но Тэхён его перебил. — Вы ничего и никому не должны. Это я притягиваю к себе такие вещи. — Вот бы ты первую фразу самому себе сказал... Тэхён, послушай, виноват только тот, кто позволяет себе нарушать твои границы. Разве это ты пришёл к нему? Разве сам хотя бы разговор начал? Нет. Не смей винить себя в вещах, которые происходят только потому, что в жизни не может быть всё так радужно. — Но не может же быть всё так плохо... — Ты сделал большой шаг. Ты переступил через себя и свои страхи, доверившись странному художничку, — сказал Чон с улыбкой, чем невольно заставил Тэ коротко улыбнуться, — Воспринимай это как испытание. Никогда ничего не проходит сразу, если даже решиться и отказаться. Жизнь будет подкидывать всё больше и больше пакостей, чтобы посмотреть, справишься ты или нет. — Но этот человек... Он говорил то же, что и... — И что? Все, кто тебе такое говорит — моральные уроды, заслуживающие гнить в земле. Тс, слабый был удар, — Чонгук начал обдумывать, что мог бы справиться лучше. — Но вы даже не знаете, о чём я. — Зачем? Зачем мне знать точные слова, когда и так понятно, что ничего хорошего в них нет? Тэхён почувствовал луч радости, пронзивший его после этих слов. Ему было настолько приятно, так он был благодарен за то, что от него ничего не требуют. Понимают с полуслова.. — Спасибо, господин Чон... — Можно тебя попросить кое о чём? — М?.. — Называй меня просто Чонгук. И давай без формальностей. — Чон... гук? А разве могу я.. — Я разве сказал, что не можешь? — тепло улыбнувшись, Чонгук выдохнул, — Тебе надо отдохнуть. Я буду здесь, пока растоплю камин. — Нет! — остановил Тэ Чонгука, уже собирающегося встать, — То есть... Я не хочу спать. Можем мы... посидеть? Ошарашенный, Чонгук расслабился и сказал: — Конечно, Тэхён-а.