Натурщик

Тэхён проснулся рано утром. Что он, что Чонгук заснули на диване, разговаривая на отдалённые от гнетущих событий темы. Внутри Тэхёна начало зарождаться чувство, которого он никогда прежде не испытывал. Ему становилось хорошо наедине с кем-то. Мама ему рассказывала про друзей. У неё когда-то были. Кажется, именно дружеская атмосфера летала вчерашним вечером, после пережитого на выставке. О ней Тэхён не то, что думать, просто слово это слышать не хотел, но продолжал прокручивать у себя в голове момент, когда увидел разбитое лицо мужчины, и окровавленный кулак господина Чона. Никто и никогда прежде за него так не боролся. Особенно первые дни в Лондоне были сплошным выживанием на улицах бедного района, где за гнилую корку даже дети друг против друга становились. Он это пережил. Привык. Но к тому, что кто-то может за него заступиться, он не привык. Не привык быть нужным. И зачем вообще быть нужным? К чему эта надобность в нём может привести другого. На эти вопросы Тэхен не мог ответить, а, следовательно, и не видел смысла размышлять так долго. Ускользнув из мастерской, пока Чонгук ещё спал, Тэхён направился отдать сумму за квартиру. Не было ничего удивительного для юноши в том, что ему приходится спускаться в полуподвальное помещение, в котором заседают арендодатели, чья организация сдаёт в аренду чёрную недвижимость. Ведь о чём может идти речь, если он платит только за само жильё. Водопровода-то у него и нет. Вот и приходится отдавать деньги непонятным людям за то, чтобы тебя просто не выгнали. А ведь жильё-то должно быть его... — Здравствуйте, — уже знакомый Тэхёну человек просто кивает в ответ и ждёт внесения платы, записывая все сведения в тетрадку, — Тут за квартал. — Ожидайте здесь, — не утруждая себя объяснениями, средних лет мужчина вышел из своего не особо уютного кабинета, как всегда не закрывая постоянно открытую металлическую дверь. Он делал так каждый раз и Тэ не знает, куда мужчина уходит. Впрочем, каждый взнос проходил гладко, и не было нужды плести языком, задавая лишние вопросы. Тэхён никогда не слышал, как закрывается эта дверь. Но только что понял, что трогать её каждый раз — только пилить свои уши от ужасного скрежета металла по каменному полу. Тэ аж зажмурился от противного звука, и открыл глаза только когда повернулся. На секунду это показалось сном. На вторую мозг осознал, что это реальность. На третью Тэхёна начало мутить, а в груди мгновенно стало мало места для бьющегося, словно скот, ведомый на убой, сердца. Скрудж закрыл треклятую дверь до упора и с растущим ежесекундно недовольством испепелял Тэ взглядом. — Как вы... — Тэхён понимал, что нужно за что-то взяться, стол, стоявший сейчас позади, был бы кстати. Но тело словно забальзамировали и всё, что он мог, это сдерживать уже подкрадывающийся к горлу ком. — Правильно в народе говорят: яблоко от яблони... — выдохнул Скрудж и, заведя руки за спину, стал мерными шагами подходить ближе к Тэ. Показалось, будто и ярость куда-то испарилась, — Неужели я недостаточно тебе потакал? Ты разве забыл, как я тебя выручил? Тэхён молчал. У него не было сил на согласие, чего уж там говорить о том, чтобы поспорить. — Разве ты не получал ровно столько, сколько заработал? А твои слова? Они что, ничего не значат? Ты дал слово, мальчик. Тебе должно быть стыдно за то, что ты нарушил своё обещание, — Скрудж встал прямо напротив юноши и смотрел не в глаза, в душу проникнуть пытался. Видимо чтобы отравить остатки надежды своим ядом. — Я н общал... — от тревоги слова зажевались. — Чего? Что ты там бубнишь? — рявкнул мужчина, требуя не мямлить. — Я ничего не обещал! — удивительно громко повторил Тэ слова, что отскочили от голых серых стен, создавая эхо. Скрудж вернулся к спокойному тону. — Как же? Разве не ты согласился на мои условия, полностью продавши тело и свою совесть в обмен на постоянное место и возможность жить как человек? Скрудж не дождался ответа. — Мне стоило догадаться, что история повторится. Знаешь, возможно я даже не очень удивлён. Чего ещё ждать от сына шлюхи? — слова отлетали от зубов прямо в лицо молодого парня, у которого только что сорвало замок, скрывающий самые сокровенные обиды. Тэхён как озверевший схватил мужика за ворот его рубахи и начал толкать вперёд. Прилив сил и резко вынырнувшая из глубин подсознания агрессия им никак не контролировались. Уже даже сейчас, спустя пару секунд, он не понял, как это вышло и как он себе такое позволил. Но не стал отступать, ибо злость всё ещё кипела. — Не смей говорить такое о моей матери, — в эти слова он вложил всю свою агрессию и даже не чувствовал, как крепкая мужская хватка перехватывает его напряжённые запястья и преимущество уже не на его стороне. — А как мне называть девчонку, что подставлялась каждый раз, получая за это хорошие деньги, а потом сбежала, кинув своего бедного маленького сыночка на произвол судьбы? Подстилка она. Как и её отпрыск, — запястья Тэ сжимают сильные руки до белых следов, но парня это совершенно не волнует. Лишь несознательно подсыпает масла в огонь. — Она бы так не поступила, — стоит на своём, отказываясь верить в слова Скруджа, Тэхён. — Правда? Значит ты знаешь, где она? — с наигранной надеждой посмотрел он на Тэ. Парень замолчал, плотно сжав губы, — То-то и оно. Хватит противиться судьбе. У тебя есть место. Кто ты без меня? Тебе некуда идти, я же... — Скрудж выдохнул и ядовито подобрел, — Я же тебя никому не уступлю. Ты мой маленький мальчик, — отпустил руки уже не сопротивляющегося парня и осторожно приобнял, легко постукивая по спине, будто с некой брезгливостью не прижимаясь ближе. — Я не маленький... — голос Тэ заглушило плечо мужчины. — Ну да, да. Ты уже вырос. Прямо на моих глазах, — не сдержав свой язык, он следом добавил, — Ну, или на моем ч.. Ай, сучёныш! Чтоб тебя, — схватившись за место, которое так и не успел озвучить, Скрудж отпустил Тэ и он смог вырваться. Превозмогая боль, одной рукой мужчина поймал Тэхёна за волосы, не жалея силы, и подтянул прямо назад к столу, ударив головой о столешницу и следом нависая сверху, — Ах ты жалкий отброс. Смеешь кусать руку, что тебя кормила? — едко улыбается Скрудж и неосознанно поворачивает голову на злосчастный скрип. В помещение вернулся работник этой конторы. — Какой чёрт закрыл эту дверь? — всё что он успел спросить перед тем, как увидеть парнишку, выбежавшего стрелой из кабинета после не сильного, но действенного удара в челюсть незнакомцу. Что осталось за прогнившими деревянными дверьми этой конторы, Тэхён знать не желает. Он бежит со всей силы в сторону мастерской, в надежде, что Чонгук ещё там и Тэ сможет почувствовать себя в безопасности. Еле дыша, задыхаясь ещё не прогретым мартовским воздухом, Тэхён вваливается в мастерскую. На шум мгновенно реагирует художник, резко появившийся в проходе. Ни слова не говоря, он садится рядом с упавшим на пол Тэхёном и старается прижать дрожащего и хныкающего без возможности заплакать парня. Через время, когда Чон заварил горячего чая и принёс кружку Тэ, он осмелился спросить, что произошло. — Он был там, — еще не отпив, сказал Тэ. — Кто и.. где? — Скрудж. Он поджидал меня. Чонгук замер. Лицо, одновременно выражающее шок и исполинских масштабов отвращение к названному имени, осталось неподвижным. Про себя Чонгук повторял: «Я уберу. Я его уберу. Уберу.» борясь с желанием вынести мусор в лице старого скряги прямо сейчас. Перед глазами стали всплывать образы, в которых Тэхёну страшно, неприятно. Факт того, что он пришёл искать спасения в Чонгуке, не давал второму и повода для мысли об отступлении. Голос Тэ, такой несчастный, хриплый, бил по сознанию, обретая форму крика. Молящий вид упавшего на порог парня, задыхающегося от той скорости, что набрал, убегая от того, кого боится, в миг заставил Чонгука испугаться. Новой волной злость окатывает Чона, когда он понимает, что его не было рядом. — Тэхён, я... — Чонгук не договаривает, когда замечает еле еле подрагивающие губы парня, сидящего напротив и плотно схватившего стакан обеими руками, так и не сделавшего ни одного глотка. От незнания, как ему поступить, Чонгук мог лишь неуверенно протягивать свою руку, но так и не завершать начатое. Он не знает, нужно ли ему обнять Тэхёна. Можно ли делать это вообще, когда с ним происходит нечто, о чём Чон, скорее всего, даже и понятия не имеет. Чонгук боится спугнуть. Боится причинить не физическую, а моральную боль даже сам того не осознавая. Эти метания, от нежелания нагнетать, до порыва прижать к себе как можно крепче, сводят молодого художника с ума. — Вчера... — с плохо скрываемой тяжестью в голосе начал Тэхён, — После выставки, после... того инцидента. Я не хотел говорить. Хотел отвлечься. Но, понимаешь, то, что произошло сегодня, навело меня на мысль, что мне может стать легче, если ещё не хуже, когда я расскажу кому... тебе об этом, — жалостливый взгляд карих глаз, молящих о том, чтобы его не осуждали, чтобы просто выслушали, будто успокоили Чонгука и в то же время возложили ответственность не ранить чувства. — Я выслушаю тебя, — ещё мягче, чем начал, Чонгук добавил следом, — Тэхён. — Ты, наверное, не можешь понять, почему я в такой ситуации, — Тэ сделал паузу и выдохнул, — Но прошу, не осуждай моего решения. — Как я могу, Тэхён? У меня нет на это права. Тэхён посмотрел на художника с нескрываемой благодарностью и, казалось, сейчас от неё же и заплачет. — Когда мы с мамой оказались в Лондоне первое время жили в подвале с остальными беженцами, с кем плыли на корабле. Мама уходила днём на улицу, а вечером приходила с деньгами. В один из дней она пришла радостная. Сказала, что мы уходим. Оказалось, она нашла работу и смогла с уверенностью взять в долг у каких-то мужчин. Мы сняли комнатку, она ходила на работу. Я не знал куда. Так продолжалось до тех пор, пока она не накопила на первый взнос на маленькую квартирку, — Тэ остановился. Его и без того мрачное лицо приобрело печальный оттенок. На Чона он не смотрел, водя пальцами по ткани дивана. — Ты жил в ней всё это время? — предположил Чонгук, сомневаясь, что вообще должен перебивать. — Да. Только тогда было в разы сложнее платить за неё. Но так было только в начале. Через время маме прибавили жалование и у нас получалось без просрочки платить сборщикам аренду. Однако мама не выглядела счастливой. Я не знал, что она делала на работе. Я занимался домашними делами, ходил на улицу, но ни с кем не общался. Со мной пытались знакомиться местные дети, но мне не было до них дела. Язык я освоил наблюдая за этими людьми, за соседями и мама рассказывала что-то новое, что узнала на работе, да и всё время именно она учила меня грамоте. С каждым днём она приходила всё более уставшей и не способной даже поговорить со мной. Я не знал, чем могу ей помочь. И вот, когда я проснулся раньше обычного от странной тревоги, всю ночь напролёт до этого тая мысль о том, что тоже мог пойти куда-то работать, то обнаружил записку от мамы. В ней говорилось, что она нашла другую работу, ушла на заработки и извинилась за то, что не попрощалась по-человечески. Но что меня удивило больше всего — квартира, по её словам, теперь принадлежала нам. Всё, что требовалось, это платить за газ и выплачивать налоги раз в год, деньги на которые она будет высылать по почте... — Она... выкупила её? Тэхён замолчал. Он понятия не имел, что с ней произошло и что она сделала, ибо с тех самых пор мама Тэ больше не появлялась. — Прости, продолжай, — Чонгук мысленно сказал себе больше не задавать глупых вопросов. — Прошло две недели. Но ни письма, ни какой-либо весточки. Я начал переживать. Когда настало время платить, я полагал, что мама с этим разобралась напрямую. Но когда на следующий день пришли сборщики, надежда на мамино возвращение получила первое и самое опасное ранение. Я отдал деньги и они предупредили, что в следующий раз так церемониться не будут, ведь парень я уже взрослый, — Тэхён нерешительно посмотрел на Чона и заметил его задумчивость, — Вам интересно, откуда у меня были деньги? — Чонгук заметался и Тэ не стал ждать ответа, — Я воровал. Вообще-то с самого приезда. Только маме не говорил. Иногда подкидывал ей в карманы немного денег, чтобы найдя их, она радовалась. Я завязал с этим немного, когда мама нашла стабильную работу, но после её ухода мне пришлось вернуться к этому занятию, — после небольшой паузы Тэхён вновь спросил художника: — Вы меня осуждаете? — Восхищаюсь. — Восхищаетесь? — недоумевал Тэхён, глядя в теперь уже спокойные глаза Чонгука. — Конечно. Тебе столько пришлось пережить. Я был бы последним скотом, если бы хоть чуть чуть посчитал твои действия аморальными. — Да? В любом случае, так длилось совсем недолго. Ко мне пришёл мужчина. Он искал маму. Оказалось, она работала у него в конторке. На вопрос о том, почему он раньше не пришёл на её поиски он ответил, что моя мать взяла отпуск, а он согласился на это из-за хорошего качества её... работы. В общем, поговорив с ним и разъяснив ситуацию, он предложил работать на него. Я был благодарен за такую возможность и радовался, ведь деньги, которые получала у него мама, для нас были не малыми. Я совсем забыл, в каком именно настроении она возвращалась после чуть ли не каждого рабочего дня. — Это был Скрудж, — не поинтересовался, а догадался Чонгук. Верно, ведь Тэхён выглядел в той конторке совершенно также, как описывал сейчас свою мать. Значит он всё это время работал на него? — Верно, — Тэхён выглядел так, словно закончил свой рассказ, но он только подбирался к сути. Поджав колени к груди, Тэ обнял ноги и разглядывал раскалённое дерево в камине, — Потом я понял, за что Скрудж платил больше обычного жалованья для таких, как мы. С таким же успехом я мог бы пойти в бордель, — он опустил взгляд, — Может, так и стоило сделать... — Но тебя что-то держало, верно? — Я и сам не понимаю, почему не ушёл раньше. Мне не было нужды... Ведь деньги я получал, а что мне ещё нужно было? — Но, как я понял, эти доплаты всё равно выходили ниже той заработной платы, на которую можно было хорошо прожить, — вслух рассуждал Чонгук и, упирая локти в колени, скрестил ладони в замок. — Я об этом не думал. — У тебя была стабильность, — повернулся Чон к Тэ, — После всех пережитых событий для тебя это было свыше любых желаний. — Видимо, ты прав. — И даже после стольких лет «стабильного» существования, ты решился уйти к малознакомому человеку, не зная, что тебя ожидает... — Чонгук смотрел на юношу с родительской гордостью. Будто тот достиг каких-то высот своим упорным трудом. Но ведь, так оно и есть?.. — Я всё ещё не уверен, что поступил правильно. — Понимаю. Поэтому ты решил уйти из квартиры. Чтобы с каждым днём соблазн вернуться становился меньше. Разумное решение. Внимательно выслушав рассказ, Чонгук выглядел задумчиво. Тэхён не знал, что внутри Чон закипает. Ему непонятно, почему такие люди ходят по земле, почему они думают, что имеют право на такие злодеяния, о которых ему только что поведал Тэхён. Почему Чонгук, имея такую же предрасположенность, не позволяет себе невольства? Он скрывает свои чувства, не подаёт даже намёка, особенно после увиденных Тэхёном рисунков. А какой-то мерзкий старик распускает руки, убеждая живую душу в том, что для большего он и не годится. — Я очень вам благодарен, — сквозь пелену мыслей услышал голос Тэхёна Чонгук. — Что ты, я всего лишь.. — Нет, правда, — быстро, но не грубо перебил его Тэ, — Спасибо вам за то, что не давите. Спасибо, что выслушиваете и понимаете. У меня... никогда не было друзей. Чонгук выдохнул. Натянув успокаивающую улыбку, он слегка наклонился вперёд. — Спасибо за доверие, Тэхён. Я рад, что ты можешь считать меня своим другом. Тэхён немного успокоился. — Знаешь, я сегодня должен навестить одного заказчика. Обговорить с ним детали, — мягко перевёл тему Чон. — Оу, вам нужно идти.. — Тэхён вновь помрачнел. — Я хотел предложить тебе пойти со мной. И пяти секунд не прошло, как Тэхён вновь просиял. — А разве могу я.. — Пригласил бы я, если б не мог, — посмеялся Чонгук, — Собирайся. Это за городом.

***

— Здравствуйте, мистер Десмонд, — улыбаясь, Чонгук протянул руку заказчику. Экипаж привёз парней к большим воротам новой загородной постройки. Тэхён стоял рядом, когда увидел знакомое лицо и очень удивился. Правда потом образумился, вспоминая, что на выставке господин Ричардсон искал Чонгука. Следовательно, всё вполне разумно. Но всё равно было приятно пересекаться с людьми, которых уже знаешь. Они приехали к особняку недалеко от Лондона. Скорее всего, это популярные места для богатых, кто строит свои собственные загородные дома, коттеджи и поместья. Возможно, где-то недалеко ведётся самый разгар строительства дома мистера и миссис Ким. Намджун же отказался приезжать вопреки приглашению, ссылаясь на плохое самочувствие. Но никто не узнает, что Джун вполне здоров физически, а вот мысли его были в беспорядке. И, чтобы не увязать в этом болоте сильнее, Джун решил не брать заказ на картину. Тем более он предполагал, что просто оказался не в том месте и ему из вежливости предложили работу. — О-хо, какие люди! Так вы знакомы ближе, чем, я полагал! — радушно поприветствовал их хозяин особняка. — Вы знакомы? — изумлённый таким совпадением, поинтересовался Чонгук. — Пересеклись однажды, пересеклись дважды, вот и трижды настало, — завершив крепкое рукопожатие с обоими, Десмонд с досадой заметил: — А где же господин Намджун? — Ему не здоровится. Просил передать свои извинения и, если вы не откажетесь, то перенести встречу на неопределённый срок, — печально проговорил Чонгук. — Вот так несчастье! Я не буду отказываться. Хочу, чтобы и он приложил свою талантливую руку к украшению моего детища. Ну ладно, что мы на улице стоим, весна обманчива, прошу вас, — жестом указав следовать за ним, Десмонд пригласил их к размашистому трёхэтажному дому, что даже на расстоянии немалого участка казался гигантом на фоне обычных житейских домов Лондона. Сбоку, где-то вдалеке виднелось небольшое пастбище. Тэхён щурился, чтобы рассмотреть, кто именно в нём обитает и будто бы расцвёл от осознания, что это были лошади. — Вы держите лошадей, мистер Десмонд? — не отводя взгляда поинтересовался Тэхён. Мужчина не спешил с ответом. Его умилило такое отношение и неподдельное восхищение в глазах юноши. — Всё верно, мой мальчик, — Десмонд подошёл к Тэхёну и по-отцовски положил руку ему на плечо, — Там лошади, а там, — он указал в противоположную сторону, — Овцы. Привёз из Шотландии. Ездил по делам и влюбился в теплоту одежды из их шерсти, — заметив, как Тэхён резко перевёл на него взгляд, полный недоумения, мужчина поспешил объясниться, — О, ни в коем случае, мой мальчик. Их просто стригут, — и улыбнулся, не договаривая, что все они проживают свой век и рано или поздно многим, если не каждой, придётся стать провиантом. Тем не менее, добродушный тон мистера Десмонда развеял тревогу, нахлынувшую на Тэ и он снова улыбнулся, рассматривая конную даль и борясь с желанием вырваться из-под руки и побежать к ним. — Любишь животных, значит, — выяснил мужчина. — Да. Они будто бы не с этой планеты. — Удивительно, — весело прыснул мужичок, — Отнюдь. Они как раз — самое правильное и самое уместное явление на земле. А вот люди... это уже другое. Инородное тело, — Десмонд задумчиво опустил взгляд, — Кататься умеешь? — Простите? — опешил от неожиданного вопроса Тэ. — Верхом не ездил? Хочешь прокатиться? — Правда можно?! — казалось, сейчас Тэхёна не волнует ничего, кроме копытного с роскошной гривой. — Пойдём, — смеясь, Десмонд подтолкнул Тэхена ладонью к загону, — Чонгук, не отставайте, — крикнул он оставшемуся сзади художнику. — Разумеется, — улыбаясь то ли мужчине, то ли от радости, что так редко появлялась на лице Тэхёна, а может от солнца, что ярко светит, растапливая уже и так мелкие островки снега, оставшиеся с зимы, Чон пошёл за ними. Только образ животных стал более чётким, как внутри у Тэхёна всё сжалось от предвкушения предстоящей поездки, нового опыта, который он всегда так хотел получить. Он сдерживал порыв протянуть руку к их гриве, как только они были в метре от лошадей, дожидаясь разрешения хозяина, пока тот сам приветствовал одного коня, легонько хлопая его по загривку. За это время их нагнал Чонгук и стал рядом. Мистер Десмонд посмотрел на Тэ и кинул взгляд на коня, призывая юношу прикоснуться к нему. Тэхён не решался тут же исполнить это, вопреки внутреннему желанию, и аккуратно подошёл ближе. — Не бойся, Хоук дружелюбный, — подбодрил парня хозяин территории. — Какое статное имя, — Тэхён смотрел на тёмно-гнедого коня и улыбался. Почувствовав мягкость гривы ладонью, Тэ просиял пуще прежнего, ощущая, что никакой, даже гипотетической опасности от коня не исходило. — Мой лучший скакун, — гордо сказал Десмонд, — Спокойный и исполнительный. А вон тот, — он повернулся и указал на вороного коня, что бесстрастно жевал травку вдали загона, — Только на первый взгляд кажется таким безмятежным. Бойкий до невозможности, но за это я его и люблю, — с нежностью проговорил мужчина, — Они что люди, только говорить не умеют. А понимают даже без слов. — Как его зовут? — прозвучал вопрос Чона. — Жан. В честь моего племянника. — И как он отреагировал на тот факт, что у него теперь есть соименник? — Посмеялся, и теперь называет его Десмонд. Все трое тихонько засмеялись. — Пойдёмте, — произнёс Десмонд, — Подготовим его как следует. Мужчины направились в конюшни. Для такого места, здесь было достаточно чисто. Хозяин завёл коня в стойло, принёс седло и поводья, пока Тэхён выполнял доверенное ему поручение — чистил гриву. — Вот и всё. Сейчас прокатишься, сынок, промолвил Десмонд и они вывели лошадь. Солнце только намекало на предстоящий полдень, когда мужчины вышли на середину пастбища. Тэхён не имел воли скрыть волнение во взгляде, что ярко бросалось на глаза Чонгуку, заставляя его улыбнуться. Тэхён вставил ногу в стремя и, не без помощи господина Десмонда, перекинул вторую через седло. Очутившись верхом на Хоуке, Тэ задрожал от накатившего страха упасть или, того хуже, поранить коня. — Доверься ему, — как сквозь слой одеял донёсся голос мистера Десмонда до парня. Выдохнув, Тэхён крепко схватился за повод и слегка повёл правую часть на себя, чем вызвал движение. — Всё в порядке, Хоук не даст тебе упасть, если ты сам того не пожелаешь, — посмеялся мужчина, — А теперь — подтолкни его. — Вот так? — Тэ качнулся вперёд, и конь тронулся с места, — Воу, а это... Не так легко, как кажется. — Только в самом начале. Дальше единственной проблемой будут только неприятные ощущения после долгой езды. А пока, можешь ускориться. Дёрни поводья. Тэ послушался и конь заметно ускорился, перейдя на более уверенный шаг и оставляя хозяина и Чонгука позади. — У тебя отлично получается! — крикнул вслед Десмонд. Чонгук вёл Тэхёна взглядом, следя за его движениями. Наблюдать за его увлечённостью было усладой для глаз, эстетическим наслаждением. И только его мысли стали путаться от своих собственных ощущений, как кто-то толкнул его в плечо. В одно мгновение осознав, что это точно не мистер Десмонд, ведь тот стоит прямо перед ним, Чонгук обернулся и перед его лицом возник нос Жана. — Эй, друг, я тебе понравился? Чон приветливо почесал загривок, а конь заржал, словно понимая, что сказал мужчина. — У меня получается! — послышался восторженный возглас Тэхёна, уже вполне комфортно уживающегося на коне и перейдя на рысь. Неконтролируемая улыбка перешла в радостный смех. Чонгук почувствовал сладостное напряжение где-то в области солнечного сплетения. Хотел бы он целый день смотреть на такого Тэхёна. А ещё лучше, быть ближе к нему. Пока Тэ развлекался, Чонгук и мистер Десмонд обговорили нюансы картины, пожелания заказчика и сроки, считая от начала исполнения работы. Мистер Десмонд не из робкого десятка. Его пожелание мгновенно удивило Чона, когда Ричардсон заявил о размерах картины — выше полного роста мужчины и шириной в полтора коня. Причём не словами одними тешатся мужчины. Разговор в компании лошадей и Тэхёна, резво веселящимся на одном из коней, навели Десмонда на окончательную мысль. Чонгук изобразит его верхом на лошади. Детали придут по ходу процесса, но основные моменты мужчины уладили. Крайний срок исполнения: начало лета, то есть, чуть больше, чем два месяца. — Мистер Десмонд, прошу прощения за мою бестактность, я так и не поинтересовался, кем вы будете? — Чонгук вспомнил, что кроме имени о мужчине ничего не знает. — Ох, я не говорил? Видимо память с годами действительно становится хуже, — посмеялся мужчина, — Я... в основном занимаюсь сдачей помещений в аренду под коммерческие цели. — Так у вас целый бизнес, — поразился Чонгук. Семья Сокджина тоже занимается подобным, однако сдают под жильё. — Вроде того. Сам я формальный владелец, а занимаются всеми делами непосредственно мои подчинённые. Я постепенно отдаляюсь от дел и, так сказать, хочу насладиться спокойствием на старости лет. — Что вы, вы выглядите очень прилично, кажется, я уже об этом говорил, — улыбнулся Чон. — Ох и жулик ты, сынок, — захохотал Ричардсон, явно удовлетворённый очередным комплиментом юноши. — Так значит, вы довольно влиятельны в своих кругах? — Чонгук начал активно что-то обдумывать, что не скрылось от глаз проницательного мужчины. — А что, уже недоброжелатели появились? — не сильно, но Десмонд посерьёзнел, однако улыбаться не перестал. Чонгук смотрел на Тэхёна. Сейчас он его не слышит, так что можно говорить спокойно...

***

Пока господин Чон поголову завален делами и встречами, Чимин, за неимением никаких особо важных дел, слоняется по городу, изучая его красоты. Сегодняшний день выдался солнечным, но это не ублажало настроения юноши. Скорее даже наоборот — его любимая погода навевает печаль на всех остальных. Самым лучшим для него отдыхом являлось бы меланхоличное стучание по клавишам пианино в унисон со звуком падающих на камень капель дождя. Но, увы, у него нет учителя, который бы смог помочь Чимину овладеть этим инструментом. Его слабые познания, данные уличным музыкантом в далёком детстве, уже давно позабыты, но слух то и дело подмечает любой необычный звук и дорисовывает продолжение, которое, пока никто не видит и не слышит, Пак тихонько напевает себе под нос. Ему так хочется научиться, но любая самостоятельная попытка начать приводит к провалу. Вот и сейчас он шёл с мастерской своего господина, пока тот был в отъезде, где на протяжении часа безуспешно пробовал разобраться в пособиях по изучению музыкальной грамоты. Ему не хотелось даже касаться клавиш. Он считает, что недостоин прикасаться к инструменту и, по всему видимому, у него никогда не получится. Устав разгуливать по улицам Лондона, всё равно не обращая на окружение никакого внимания, Чимин принял решение вернуться в отель и продолжить заниматься самоудручением в тёмном номере, закрыв плотные шторы. Люди в холле как всегда были заняты своими делами и выглядели заурядно. Заурядно богато. Может потому, что Чимин привык к такой показной роскоши, а может из-за того, что сейчас его взгляд сфокусирован на чёрном рояле, стоящем в центре, на который, к слову, Пак обратил внимание ещё в самом начале. Ему очень хотелось бы прямо сейчас сесть за него и блеснуть своим мастерством, удивив гостей и вызвав овации, но, увы, ни мастерства, ни смелости для таких действий у него не имелось. Не замечая ничего вокруг, Чимин случайно столкнулся с каким-то мужчиной. Особо не обращая внимания и холодно извинившись, он, не поднимая взгляда, но заметив, что наряд незнакомца значительно отличается от вычурности и ухоженности постояльцев, прошёл дальше. Как на зло, и господина Чона нет, чтобы хоть он развлёк его своими высоко эмоциональными рассказами. Но тот в отъезде, так что Чимин решил заняться своим любимым делом, когда других у него не имелось — уборка. Именно она помогала разгрузить мысли и вернуться в состояние покоя, которое нарушалось навязчивыми думами. Даже перед тем, как сесть за фортепиано, Пак дотошно поправил всё и вся в мастерской и стёр пыль везде, где это было возможно. И пусть Чимин безмерно благодарен господину Джину за столь щедрый подарок, но полноценной радости он испытать всё же не в состоянии. За увлечённым стиранием пыли, Пак пропустил два громких стука в дверь и лишь на третий соизволил повернуть голову в её сторону. Струсив с рук, как ему казалось, накопившуюся на них грязь и вытерев полотенцем, Чимин открыл дверь. Первым делом в глаза бросился именно тот образ, с которым он некоторое время назад столкнулся в самом низу: широкие брюки в пол не по размеру, наполовину заправленная в них большая белая рубашка и расстёгнутый жилет, просто, казалось бы, висящий на плечах. Взглянув на лицо, Чимин приметил, что нежданный гость, по всему видимому, не спал длительное время, о чём говорят темные мешки под карими узкими глазами. Рука его упиралась в дверной проём, а сам он не выглядел трезвым, хоть и характерного запаха Чимин, на удивление, не слышал. Слабо улыбнувшись, незнакомец начал первый: — Доброго... доброго, э.. В общем, здравствуйте! Я ищу господина Чон Чонгука. Очень скучный паренёк за стойкой внизу сказал мне, что он остановился в комнате под номером... под номером... — парень отошёл на пару шагов назад и резким движением прикрыл дверь, чтобы сверить или вспомнить номер, — Триста! Моё имя Мин Юнги, — чересчур вальяжно поклонился гость и, вновь уперевшись о косяк, с улыбкой смотрел на Чимина. Только сейчас он заметил массивную сумку на длинной шлейке, висящую на его левом плече. Кажется, господин Чон упоминал о некоем Юнги. Если память его не подводит, это было в Амстердаме. Сам лично он никогда с ним не пересекался, а Чонгук особо не рассказывал про него. Только лишь то, что он является писателем. — Господина Чонгука сейчас нет. Он должен приехать к вечеру. Можете подождать его в номере. Время близится к закату, — элегантно отошёл в сторону Чимин, приглашая гостя внутрь. — Ух ты. А ты мне нравишься! Пойдём, поболтаем пока этого художничка нет, — на контрасте с Паком, Юнги расслабленно перекинул руку через его плечо и поволок за собой. Чимин, явно ошарашенный таким поведением, еле успел захлопнуть дверь.

***

Ближе к сумеркам Чонгук и Тэхён вернулись в мастерскую, где второй обессиленно лёг на кровать в самой уютной спальне, в той, где впервые попробовал себя в роли нарущика. Чонгук же сел за стол в центре зала, пересматривать свои наброски, что успел сделать за вечерним чаепитием в доме Десмонда. На его собственное удивление, он нашёл только один набросок лица Ричардсона среди десятка изображений Тэхёна, восседающего на коне и выполненных в разных ракурсах. Будто должны были появиться какие-то мысли по этому поводу, но единственное, что делал Чонгук, это рассматривал линии, воспроизводя в голове яркие картинки сегодняшнего дня. Осознав, что голоден, Чон взглянул в окно, где ещё было достаточно светло, чтобы пойти сегодня в отель. Возможно, и заночевать там, тесня бедного Чимина, но этот вопрос он решит на месте. Идея перекусить в ресторане отеля Тэхёну понравилась и они вместе направились в центр. — Как тебе мистер Десмонд? — решил завести диалог Чонгук. — Выглядит хорошим. Тебе предстоит большая работа, верно? — Это да. Мужчина он не из робких. Я таких заказов никогда не исполнял, — посмеялся Чон, — Ты.. как? — Чонгук старался не давить, но и узнать о состоянии друга ему тоже хотелось. Тэхён прекрасно понимал, о чём спрашивает художник. Он молчал пару секунд, обдумывая ответ, а потом, с уверяющей, что всё в порядке, улыбкой, сказал: — Спасибо тебе, Чонгук-а, — не то, чтобы Чонгук покраснел, но ощущение было именно таким, — Сегодняшнее утро не оставляло мне надежды на что-то хорошее. Но благодаря тебе, — Тэхён посмотрел прямо в глаза, — мне удалось прогнать плохие мысли и насладиться сегодняшним днём. Если бы не ты... — началась чувствоваться грусть в его словах. — Я безмерно счастлив, что смог тебе помочь. И рад, что... могу быть рядом, — они замедлили шаг. Тэхён остановился и просто молча посмотрел на него. Улыбка, слегка проглядывающаяся морщинка прямо в центре лба и распахнутый взгляд карих глаз и без слов выражал самую искреннюю благодарность. Невольно Чонгук подметил, что настолько прямого взгляда от Тэхёна он никогда не получал. Раньше он смотрел ему в глаза, да. Но не в сердце. Чонгук улыбнулся, шумно сглотнул и они пошли дальше.

***

Только мужчины переступили порог отеля, как услышали оживлённый разговор со стороны стойки ресепшена. Многие, сидящие в лобби, также обратили своё внимание на происходящее. Не особо заботящийся о внешнем виде мужчина, при этом не выглядевший бедно, о чём-то спорил с портье. Чонгуку стало безумно любопытно и, не обращая внимания ни на что другое, сунул руки в карманы брюк и направился к нему. — Почему заранее то? А вдруг я решил внезапно сюда приехать и у меня нет времени на бронь? — продолжал негодовать парень, голос которого показался Чонгуку знакомым. — Ю-Юнги? — остановился в паре шагов Чон, пытаясь понять, не обознался ли он. Парень развернулся и всполошился, раскинув руки в стороны. — Ох, наконец-то, петушок! Я думал, на улице буду ночевать, — вместо тёплых слов приветствия начал Юнги, — Ты бы ещё в доме королевы поселился, я тебя умоляю. Полный восторга от неожиданной встречи, Чонгук пропускал слова друга мимо ушей. — Ты как меня нашёл? Ты... ты вообще как здесь? — Чон радушно положил ладонь на плечо Юнги и они оба повернулись прямо к Генри, который старался не шевелиться, чтобы его не заметили. — Знаешь, все вопросы потом, — запнулся Мин и почти сразу продолжил, — Ай, ладно. Дело у меня к тебе есть. Пьесу пишу, хотел иллюстрации добавить. Сижу сижу и бац! Вспоминаю про бродягу художника. Вот и решил тебя найти, — Юнги улыбался, поднимая брови, в ожидании реакции товарища. Чонгук напротив, нахмурил брови, обдумывая слова. — То есть... вместо того, чтобы обратиться к местному художнику, — медленно рассуждал Чон, — Ты поехал туда, не знаю куда искать меня, — сделал акцент на последнем слове, — Понятия не имея, где я примерно нахожусь. Так? — А ты смышлёный! — подмигнул Юнги. — Да ты сумасшедший, — смеялся Чонгук и только сейчас обнял старого знакомого, не церемонясь хлопая его по спине. — Да... Кстати, почему ты не знакомил меня с Чимином? Вы всё это время путешествовали вместе! Такой забавный парень, — словно сам с собой говорил Юнги. — О, ты уже с ним... — только сейчас удосужившись обвести взглядом лобби, Чонгук заметил буквально в паре метрах стоящего Чимина, старающегося показать, что он вообще не при делах, — О! Чимин. Ты чего там спрятался. А ну иди сюда. Когда Юнги оказался в их с Чимином номере, они долго болтали. В основном говорил Юнги, а Чимин лишь отвечал на его частые вопросы. Один лишь раз Чимин спросил, где Юнги остановится и с этого момента они стоят у ресепшена, выясняя, почему Юнги не сможет взять номер на месте. — А кто этот скромняга у дверей? — облокотившись локтём о стойку, Юнги указал на мнущегося в ожидании Чонгука Тэхёна. Чон зажмурил глаза, чувствуя вину за то, что забыл про Тэ. Стараясь сделать вид, что всё так, как и должно было быть, Чонгук пошёл к Тэхёну и тихо попросил прощения за столь внезапную смену плана. Тэхён же всё понимал и быстро простил господина, но очень не хотел общаться сейчас с новыми людьми. Он надеялся провести этот вечер наедине с Чонгуком, с тем, с кем ему спокойно. А мысли о том, что, видимо, сейчас ему придётся молча сидеть, пока Чонгук общается со старым приятелем, немного навевали печаль. Но, он и сам это понимал, не подойти познакомиться было бы грубо. Поэтому сейчас он стоит, пожираемый хитрым взглядом новоприбывшего, и боится смотреть в ответ, пока Чонгук его представляет. — Очень, поистине очень рад встречи, господин Тэхён, — Юнги тянет руку, — У Чонгука так много интересных знакомых. Я в экстазе, — задорно говорил Юнги. — Я тоже рад знакомству, сэр, — на английском ответил Тэ. Любопытно, что среди этнических корейцев, на родном языке Тэхён может общаться только с Чонгуком и Чимином. Остальные всю жизнь прожили в иноязычной для него среде. Но для Тэхёна это не является помехой. Даже в самых тёмных вещах, как, например, работа в конторке, можно найти плюсы, такие, как, например, хорошее владение языком. Только вот на умение общаться с людьми знание языка мало влияет. Но Тэхён рад, что хотя бы понимать их может. — Это всё очень мило и трогательно, но если мне не дадут номер, клянусь, я лягу на тот рояль и буду там спать, — указывал в сторону инструмента, но смотрел прямо в глаза Генри, уже вот вот собиравшегося что-то сказать. Чимин, до этого стоявший тише воды ниже травы, подался вперёд, услышав странные для него вещи про рояль. — Тише, не суетись, мой друг. Я договорюсь об этом. А сейчас, вы ели? — утихомирил пыл товарища Чон и пригласил всех в зону ресторана. Как и ожидал Тэхён, ужинать они будут все вместе. Хотя бы его радовал факт того, что Чимин также как и он будет молча сидеть и слушать. Тэхён уже не чувствует себя одиноким. Когда все выбрали и заказали желаемое, Юнги откинулся на спинку кресла, и оглядел каждого за круглым столиком. — Ну, три товарища, о чём поведаете? Вот ты, Тэхён, — юноша опешил, он не рассчитывал говорить сегодня, — Ты тоже не местный? Чонгук сидел рядом и ненавязчиво смотрел на Тэ, взглядом давая понять, что он может не отвечать на вопросы, если не хочет. Но Тэхён чувствует, что из-за него вечер не должен портиться. — Почти, сэр. Я много лет прожил здесь. — Надо же. Потом погуляем с тобой! И с тобой, Чиминка. Вы мне нравитесь. — Так, как ты меня нашёл? — вспомнил интересующий его ещё с самого первого взгляда вопрос Чонгук. — Оо, забавная история! После того, как ты свалил, у меня пошли дела в гору. Иронично, правда? — ухмыльнулся Юнги, потом продолжил как ни в чём не бывало, — Но не в этом суть. Я активно пишу рассказы, написал пару романов. И, прошу заметить, — выставил он указательный палец, смотря на Чона, — Все они написаны на трезвую голову, — Чонгук с неприкрытой гордостью смотрел на Юнги, — Так вот, пара крупных издательств сотрудничали с художниками. Я не особо задумывался над иллюстрациями к своим работам, но тут я впервые решил попробовать себя в написании пьесы. Я ещё в процессе, но как только я понял, что мою работу будут играть в театрах, мне захотелось, чтобы те, кто ставит спектакли, хоть чуть чуть мою задумку показали правильно. Вот и решил прибегнуть к картинкам. А потом вспомнился ты, твои работы и мне захотелось сотрудничать именно с тобой. Да-да, — он заметил всё тот же недоумевающий взгляд, что видел в холле, — Я мог бы попросить кого-то из ребят, с кем сотрудничает моё издательство, но, согласись, это было бы слишком просто. Да и представь, — Юнги быстро подался вперёд, смотря куда-то вдаль, подчёркивая величие сказанных слов плавным жестом руки, — Автор: Мин Юнги, Художник: Чон Чонгук. Наши имена будут рядом! Мы будем парно знамениты! — восторгался своим грёзам Мин, заставляя всех присутствующих невольно улыбнуться детской шаловливости. — Да уж, ты и правда чокнутый. Но я польщён. Почту за честь быть опубликованным в твоей пьесе. — А я о чём! Ребята болтали на отвлечённые темы. Более того, Тэхён в них участвовал и чувствовал, что всё идёт не так уж плохо. Возможно, самое сложное в общении с людьми это начать. То и дело он подхватывал суть и задавал вопросы, оставлял комментарии. Чимин расслабленно попивал шампанское, Юнги говорил больше всех, а Чонгук не сдерживал смех от очередной шутки, брошенной среди беседы. Всё было так легко. Тэхён чувствовал себя в своей тарелке. Почти весь вечер. Лишь изредка он возвращался к событиям сегодняшнего утра, но быстро отгонял мысли, не давая омрачить сладость этого вечера...