Скрытое явное

Приглушённый крик вырвался из груди Ронал. Рука крепче сжала сильные пальцы мужа, что поддерживали её у рифа, пока она рожала их первенца. — Ещё немного. — Выдохнула на мгновенье всплывшая женщина, что принимала роды. — Ты справишься, милая. — Тоновари откинул её спину себе на живот, ощущая как слабые волны бьют его о гладкий камень. Их первый ребёнок всё не желал появится в мире Эйвы. Прошло два дня, а его любимая до сих пор страдает. — Моя сильная омега… Я так горжусь тобой. — нежно пробормотал мужчина, лаская свободной рукой большой живот тсахик. Вздохнув, он поцеловал её макушку. — Наш сын такой упрямый… Ха-а-а. — когда очередная схватка закончилась, Ронал вздохнула, нежно поглаживая живот, из которого вот-вот должен родится её малыш. — Его паре будет сложно. Покорить моего милого упрямца ха-ха-ха! — вновь толкнув своё дитя, она наконец-то почувствовала, что он пришёл. Маленькое тельце ловко выплыло из воды, делая свой первый вдох ещё до того, как открыть глаза. Сильные руки тсахик подхватили её первенца. Посмотрев на маленькую промежность, что бы определить пол, она поняла, что её сын омега. Ласково улыбнувшись, поцеловала лобик малыша, затем каждый глазик, носик. — Мы приветствуем тебя, Аонунг! — гнусавым голосом, будто только что плакал, провозгласил оло’эйктан. — Мы будем защищать тебя, наше дитя. — устало вздохнула Ронал, наконец-то полностью расслабляясь. В этот день родился маленький, но ужасно упрямый омега. ******** — Нунг подожди! — шестилетняя Цирея бежала за семилетним братом. — А-ха-ха! Догоняй! — разворачиваясь на ходу крикнул мальчик. Он почувствовал, как всё его тело ударилось о что-то мягкое. — Ох! Куда так спешите? — весело улыбаясь спросил оло’эйктан. Мужчина очень сильно любил своих детей. Ведь они были рождены его драгоценной парой. — Там илу родились. Мы хотим выбрать. — энергично проговорил Аонунг. Цирея покивала на заявления брата, что бы отец уж точно не сомневался в их планах. — Хм, разве уже время? Ещё ведь можно подождать год, или два… — характер Тоновари был мягок и беспокоен, особенно по отношению к семье. И мысль, куда его дети могут уплыть, если у них появятся илу пугала рослого мужчину. А учитывая, что его старший ребёнок был ужасно упрям и постоянно влазил в неприятности… Олоэ’ктан поежился. Обычно благоразумная Цирея, всегда становилась молчаливым последователем своего брата, вместе с ним влипая в шалости. — Ну папа! Уже давно пора! — притопнул ногой возмущённый Аонунг. Он нахмурил надбровные дуги, и кинул упрямый взгляд на отца, так напоминая ему своим видом и поведением тсахик. Его любимую жену. Сердце тут же растаяло, а твёрдое намерение держать детей подальше от далёких заплывов рухнуло, под видом такого знакомого выражения лица. — Даже Ротксо уже ездит на илу, а ведь он щуплее Циреи! — тихо хихикнул, что бы дети не заметили, оло’эйктан сделал хмурое выражение лица. — Хорошо. Но вы дадите мне обещание, что год будет учиться, не заплывая за риф без меня или вашей мамы! — грозно посверлив взглядом своих детей, Тоновари развернулся, довольно жмурясь и крутя ушами на счастливое попискивание его наследников. В этот день у Аонунга и Циреи появились их илу. Они были совсем маленькие, но быстро росли. И уже через три месяца смогли удерживать своих наездников. ******** — Посмотри на него. И что ты можешь? Омегам положено скулить и молить альф! Ты всего лишь удовольствие, для таких как мы! — услышав как эти надменные альфеныши, что ещё даже не источали призывающие и сковывающие омег феромоны, издеваются над Ротксо… Одиннадцатилетний Аонунг впал в ярость. И уже после того как избил их, понял что те говорили. — Какой же ты вспыльчивый! Учись сдерживаться! — зло шипела тсахик, обрабатывая раны на лице и груди сына. Обычно возмущено бормотавший ребенок сейчас молчал, и смотрел ничего не выражающим взглядом в пол, не смея поднять голубые глазки на лицо матери. Вмиг растеряв всю злость, Ронал легонько приподняла подбородок сына, всматриваясь в подернутую серой дымкой лазурь. — Что случилось, сын мой? — нежно поглаживая кожу большим пальцем, спросила она своё дитя. — Я не хочу этого! — нахмурив надбровные дуги и зло сморщившись прошипел Аонунг, мотыляя тяжёлым хвостом по полу. — Чего ты не хочешь? — спокойно спросила тсахик. — Скулить и молить! Я не хочу подчиняться альфе! — закричал мальчишка. Из его голубых глаз, что во время сильных эмоций, как сейчас, будто становились ртутью, текли хрустальные слезы. — Аонунг… — Ронал была шокирована. Она предполагала, что подобный разговор произойдёт. Её сын был такой же как она, упрямый, местами жёсткий и не принимающий подчинения. Вздохнув, женщина вспомнила, как встретила свою пару и ещё год скрывала запах, не желая давать ему власть над собой. Вот только всё было бесполезно. Истинный альфа слышит запах, даже если омега пьёт скрывающий феромоны отвар. Даже поняв, что Тоновари её половинка, Ронал всё ещё брыкалась не позволяя приблизится к себе. Пока не осознала, что влюбилась. — Тебе не придётся этого делать! Если хоть один альфа попытается заставить моё дитя, я его убью! — защипев от ярости, тсахик позволила сыну утонуть в её объятьях и материнской защите, окутывая своё дитя успокаивающими феромонами. В этот день, Аонунг понял, что кем бы ни был альфа, он не позволит иметь над собой унизительную власть. Он не станет скулить, моля о связи! ******** — Гхм… Мама, почему так душно? — спросил красный Аонунг. Ему казалось, что всё тело горит, внутри что-то неведомое просит его. Он не понимает, о чем его просят… — Ох… Сын! — вздохнула подбежавшая Ронал. Она знала, её старшее дитя омега, но и представить не могла, что его первая жара, произойдёт так рано. — Тоновари! Нужно гнездо! — Мама? Что с братом? — подошла сонная Цирея. — Аонунг?! — девушка не на шутку испугалась. Стойкий, дерзкий брат, сейчас смотрел и будто не видел её, пока из его прекрасных голубых глаз, стекали хрустальные слезы. — Цирея, выйди! — приказала тсахик. — Но что с ним?! — не сдавалась тринадцатилетняя девушка. Она не собиралась уходить, пока всё не выпытает у матери. Уж что-что, а то, чем она с Аонунгом на неё похожи, так это упрямством. — У него жара. — поджав губы, прошипела Ронал. — Ох… — Цирея тут же всё поняла, впрочем как и Нунг. Пусть и соображать было невероятно трудно. — Но… Ах… Мама… М-м-м… Рано в-ведь! — еле проговорив заплетающимся языком, Аонунг постарался сфокусировать взгляд на своей родительнице. — Верно. Но такое бывает, не волнуйся мой сын! — нежно обняв своего ребёнка, тсахик ожидала, пока её муж приготовит гнездо, для их сына. Оставлять его здесь, было слишком опасно. И вот через час, с помощью родителей, Аонунг оказался в одной из подводных пещер. Небольшая, состоящая из одного круглого помещения, она была усыпана мягким мхом, и переливающимися, светящимися цветами и лианами. — Это твоё гнездо сын. Только твоё. — успокаивающе гладила его мать. В то время как отец, принеся все вещи, оставил омег одних, забрав Цирею с собой. — Ты… Мгх… Уйдёшь? — со страхом в глазах спросил Нунг. — В первый раз нет, мой возлюбленный мальчик. — нежно проворковала женщина. — Но к следующей жаре, ты полностью примешь свою внутреннюю омегу, и сам не пожелаешь, что бы рядом был кто-то, до тех пор, пока не встретишь своего альфу. — Тогда… Ах… С-спой мне мамочка… — позорно расплакавшись, Аонунг всхлипывал. В тот день, его омега впервые желала чего-то, что он не мог понять. *** — Ты уверен, что это стоит делать? — строго спросила тсахик. — Мама! — сморщившись пискнул Аонунг. — Ты ведь видешь, как они на меня реагируют. Не хочу, что бы мой запах мешал. — уже более спокойно ответил парень. — Это твоё решение. Но ты всегда можешь прекратить пить отвар, и тогда через несколько дней, твой запах вновь начнёт проявляться. — вздохнула женщина. Она была очень недовольна действиями сына, но не могла не понять. В своё время тсахик тоже его принимала, ненавидя похотливые взгляды альф, что раньше были друзьями. С тем же столкнулся её сын. И это печалило жену оло’эйктана. *** — Что это?! — воскликнул Ротксо, мешая Аонунгу сортировать собранные целебные травы и водоросли. — Ротксо! — зашипел наследник. Однако тут же поднял взгляд в небо. Там, невысоко кружили странные птицы, на которых восседали нави. — Идём, посмотрим! — заволновался более низкий парень. В отличии от Аонунга, Ротксо не пил отвар, скрывающий запах, поэтому сейчас, ближайшие три метра были забиты его взволнованными феромонами. — Хорошо. Пошли! — тут же поднявшись, они вышли из небольшого маруи, которую ему выделил отец, для его целительских занятий. Идя по горячему песку, уже привычными движениями огибая толпу, что скопилась у приземлившийся птиц, Аонунг обошёл ещё нескольких, прежде чем выйти вперёд, со своей стандартной надменной физиономией. Глаза тут же уловили другие… Золото жгло его ртуть, что проявилась от странного волнения. Живот знакомо заныл, как и каждый раз рвущаяся омега в жару заскулила внутри Аонунга, призывая его к чему-то, чего сам парень не понимал. В голове возникла мысль. " Альфа! ". Почему-то это так обрадовало, однако вся радость сошла на нет, его обуревала ярость. Как мог, какой-то альфа, так повлиять на него. Хмыкнув на традиционное приветствие, он проигнорировал парня, и высокомерно задрав голову пошёл дальше. — И это вы называете хвост? — засмеялся его друг, Ротксо. Аонунг поддержал смех. Младший прибывший нави недовольно дёрнулся, раздражённо замотав хвостом. Этого альфу, Аонунг и не заметил. Он вообще никого не рассмотрел, потому что был занят писком внутренней омеги. И вот сейчас более подробно рассматривая стоящих к нему спиной синекожих нави, его глаза зацепились за старшего, который явно был одного с Нунгом возраста. Высокий, немного выше его самого. Широкие плечи, сильные руки и спина, с перекатывающимися мышцами, без капли жира. Красивые чёрные волосы, заплетённые в тонкие косички, будто поглощали свет, узкая талия, явно уже, чем у большинства меткаинок, даже омег. Но это не вызывало смеха, только восхищение. Округлые бёдра и мощные, длинные ноги. Его хвост не заставлял смеяться, как пару минут назад, лишь вызывал желание к тому прикоснутся. Сдерживая себя, Нунг покрутил головой, замечая, что парень не реагирует на подначки, в отличии от, видимо младшего брата. Однако ему не понравилось ухмылка, что появилась на губах старшего альфы, когда он слегка повернул голову вбок наблюдая за девушкой-омегой, что оценив его стала медленно двигаться демонстрируя себя. И на удивление, так поступили многие молодые омеги. Они желали быть замеченными синекожим альфой. И вначале недоумевающий рифовый принц всё понял, когда парень повернулся ещё немного и теперь было видно его лицо. Тот был невероятно красив… На самом деле, столь красивых нави Аонунг не видел никогда. А учитывая, что он ещё и альфа… Теперь понятно, почему омеги так его возжелали. Внутри рифового с удвоенной силой запищала омега. Однако он её успешно игнорировал. Никто не заставит его склонится, даже такой альфа! Когда прибыли родители, и причина прилёта лесных нави стала известна. Все тут же загалдели, а молодые омеги не скрываясь попискивали, обрадованные, что заинтересовавший их альфа может остаться. Оказалось, что это семейство Салли, а его глава никто иной, как знаменитый Турук Макто. Заметив, как насторожилась мать, Нунг следил за её движениями, а поэтому был готов, когда она подняла руку младшего сына Джейка Салли и вскрикнула. — В них кровь демона! — Аонунга мало интересовало количество пальцев у этого юного альфы. Он больше был возмущён, что тот явно посягнул на его сестру, а та лишь мило улыбнулась. Защитный гнев горел в груди, рифовый уж точно не позволит лесному приблизится к Цирее, будь он трижды сыном знаменитого воина. Потеряв нить разговора, он изрядно удивился, когда его подозвал отец. — Мои дети, Аонунг и Цирея обучат их! — в шоке, рифовый на автомате попытался воспротивился навязанной воле. — Но отец…! — слегка склонив голову, возмущённо воскликнул он. — Это решено! — взмахнул рукой оло’эйктан, а Нунг недоверчиво уставился. Отец ведь знал насколько важно то, чем он занимается. Рифовый заготавливает лекарства, а приближается сезон волн, когда налютса, страшные хищники, становятся свирепее и подплывают ближе к рифу, дабы оставить потомство. В такое время, обычно много раненых. Недовольство разлилось в груди. Обучение основам мог сделать кто угодно! Почувствовав на себе обжигающий взгляд, Нунг посмотрел туда, обнаружив за вежливой улыбкой, жгучую ярость и что-то ещё в золотых глазах старшего сына Салли, и это что-то заставило внутреннюю омегу дрожать от страха и предвкушения. Вновь заткнув внутренний писк, рифовый принц сосредоточился, всматриваясь в жгущие его ртуть волны золота. Видимо синекожий был недоволен пренебрежением рифового принца, а ведь лесной понятия не имел, что это не лень и не прихоть, а очень важное занятие. Автоматически дерзко ухмыльнувшись и махнув хвостом, он успел заметить удивление в хищных глазах, прежде чем резко развернулся. Цирея вела их к новому дому, по плетеным дорожкам, пока сам Аонунг следовал в конце, прямо за тем парнем. От синекожего исходили волны феромонов, давая понять, что он уже не юный и неопытный альфа, а воин и готовый к оплодотворению омеги нави. Что-то внутри рифового встрепенулось. Он не мог отрицать, что парень привлекает внимание, что он невероятно красив, а феромоны говорят, что зрел. Тот же Ротксо вон принюхивался, и краснел. Однако сам Аонунг, дал себе слово, что никогда не склонится перед альфой, не желая испытывать унизительной власти над собой. Когда они дошли до маруи, что выделили Салли, Нунг на последок взглянул на всю синекожую семью, отметив на себе любопытный взгляд. Подумав, что старший сын Турука Макто вновь на него пялится, рифовый уже хотел зашипеть, как заметил, что взгляд был от маленькой девочки. Легонько ей улыбнувшись, парень плавно развернулся, и пошёл в свою маруи, что бы продолжить разбор растений, пока они не пропали. *** На следующее утро, несмотря на приказ отца, в первую очередь он пошёл в маруи целительства. Там Нунг продолжил разбор растений, и измельчил уже высохшие. Лишь после того, как рифовый закончил, посеменил в сторону пляжа, на котором должно было проходить обучение новых членов племени. Уже подходя ближе, парень удивился. Оказалось, что лесные только подошли, в то время как Цирея и почему-то Ротксо явно ждали немало. Подавив лёгкое раздражение, не обращая ни на кого внимания, он спокойно приблизился к плетёной дорожке, что бы тут же прыгнуть с неё в воду, под возмущённый выкрик сестры. Привычно двигаясь, легко покачивая плечами, бёдрами и хвостом, Аонунг ждал. Буквально через минуту к нему присоединилась сестра и лучший друг. Наблюдая за тем, как прыгали лесные, рифовый принц не сдержал ухмылки. Это выглядело смешно. Он тут же почувствовал, как его дернули за хвост. — * Будь милым. * — жестами сказала Цирея. — * Я не обязан и ты это знаешь. * — нахмурился Нунг. Он был недоволен, что сестра читает ему нотации, прямо как отец. Его никогда не прельщало подчинение, это вызывало лишь злость. — * Верно, но они многое пережили. Поставь себя на их место, что бы ты чувствовал? * — младшая точно знала, как заставить брата перестать упрямится. Эмпатия была тем, что определяло характер Аонунга. Несмотря на то, что казалось бы он груб и эгоистичен, под маской высокомерия скрывалась нежная омега. И именно понимание этого так выводило старшего из себя. Он не желал быть слабым. В такие моменты рифовый сравнивал себя с мамой. Стойкая и жёсткая омега, не подчиняющаяся никому, даже своему альфе. Однако она умела любить, и быть нежной. Парень понимал, что как бы не хотел, он намного мягче матери. Раздражённо махнув хвостом, кивнул давая понять сестре, что услышал её просьбу. Переведя взгляд в сторону лесных нави, Аонунг решил подойти к делу серьёзно. Следя за каждым, что бы увидеть нужду в воздухе заранее, он зацепился глазами за старшего из сыновей Турука Макто. То, как грациозно он плыл, будто бы родился в воде, как перекатывались мышцы, а волосы заплетённые в косички ореолом кружились вокруг лица. Его золотые глаза отливали яркой зеленью а нежная улыбка вызывала странное покалывание в груди. Рифовый принц быстро заметил, что у лесного скоро закончится воздух. Обведя взглядом остальных Салли, решил что пора всплывать. — Ты слишком быстрая, мы не успеваем! — жаловалась младшая из Салли, когда выплыл Алнунг. — Может лучше с ветки на ветку прыгать? — озвучил рифовый свою шутку, ухмыляясь. — Может хватит? — с угрозой спросил младший альфа. — Мы не понимаем языка, которым вы общаетесь. — низким мелодичным голосом сказал парень, крутя пальцами имитируя жесты и игнорируя выпад Аонунга. Его улыбка всё ещё была сладкой, будто ничто не могло испортить настроение. — Мы научим вас, не волнуйтесь. — нежно проговорила Цирея. Пятипалый альфа тут же улыбнулся, не отрывая своих жадных глаз от неё. Это разозлило рифового принца, и только он собирался зашипеть… — А где Кири? — спросил взволнованный Ротксо. Все тут же переполошились и стали искать потеряшку. Когда девушку нашли, Аонунг обратился к сестре на языке жестов. — * Им нужно научится правильно задерживать дыхание, иначе они никогда не смогут приспособится к жизни здесь. * — парень старался двигать руками быстро, пусть лесные и были отвлечены, плывя к берегу. — * Ты прав. Спасибо брат* — широко улыбнулась Цирея, затем повернула взгляд к младшему из альф Салли и её улыбка стала невероятно нежной. Он не станет осуждать выбор сестры, но проверит достоен ли этот нави. Когда они взобрались на широкий, плоский камень, Цирея стала рассказывать, как правильно дышать, в то время как Аонунг не сводил взгляда со старшего альфы. Однако тот его игнорировал, не удостоив и взгляда, полностью сосредоточив внимание на дочери тсахик. Омега внутри Нунга пищала от возмущения и желала показать себя во всей красе, но парень подавил её, что далось совсем непросто. А ведь раньше такого не было. Заметив, что лесной дышит неверно, рифовый принц на автомате протянул руку и положил ладонью на синий живот, сразу же ощущая как напряглись мышцы. — Не напрягайся, иначе не сможешь вдохнуть достаточно глубоко. — тихо и медленно проговорил Нунг. Слегка надавив на кожу, до тех пор пока не почувствовал, как расслабляются мышцы, а затем продолжил. — Ты вдыхаешь лишь грудью, а в первую очередь это нужно тут. — немного поглаживая живот, он стал объяснять. — Вдыхай наполняя живот, лишь затем грудь. Давай, вдохни. — лесной сделал в точности как он сказал, и рифовый принц не сдержал победной улыбки. — Молодец, ты быстро учишься. — похлопав по животу, он перевёл руку в верх к груди, не прерывая контакта с кожей, что бы ощущать течение дыхания. Но когда ладонь легла чуть выше рёбер, Нунг нахмурился, и прижал уши. — Сердцебиение слишком быстрое. Успокойся, всё хорошо, я не стану тебя топить, пока что. — Ха-ха… — тихий смешок вырвался из груди лесного Альфы, сотрясая его тело, в то время как у рифового от подобных звуков прокатились мурашки, оседая где-то на хвосте. — Не будешь топить… Пока что? — с интересом и лёгкой ухмылкой спросил парень, теперь полностью сосредоточив внимание на своём учителе. — Верно. А потом у меня это и не получится, если ты будешь достаточно старательным и способным учеником. — с усмешкой проговорил Аонунг, возвращая надменное выражение лица. — М-м-м… Тогда я так же надеюсь, что ты будешь хорошо меня обучать, и не притопишь в процессе. — хищно сощурившись склонил голову парень, всё ещё улыбаясь. Его косички звякнули, стукнувшись бусинами от движения, в то время как сам лесной не сводил с рифового прожигающего взгляда. — Я не собираюсь плести себе погребальную лодку, подвергая тебя опасности. Мне дорога моя прекрасная шкурка. — усмехнулся Нунг, имея ввиду мать лесного. Она вызывала дрожь ужаса одним взглядом. И её старший сын уж очень на неё похож. Поэтому и его злить, он не планировал. — Хорошо. — на несколько секунд прикрыв глаза, лесной медленно их раскрыл. — Что мне делать дальше, Аонунг? — вмиг став сосредоточенным спросил парень. — Дыши так, как я объяснял. Когда буду доволен техникой выполнения, скажу что делать дальше. — сделав беспристрастным лицо, проговорил всё так же тихо рифовый принц. Наблюдая за тем, как безропотно исполняет всё необходимое лесной альфа, Аонунг испытал противоречивые чувства. Он наслаждался своей властью, но омега внутри него скулила от желания, что бы этот нави проявил на ней свою силу, доказывая, что достоин. Затолкав поглубже писк омеги, парень продолжил следить, полностью сосредотачиваясь на обучении. — Сейчас, вдыхай так же и задерживай воздух внутри. — в определённый момент заметив успех, Нунг решил перейти ко второму этапу. — Хорошо… А теперь подумай о чем то, что приносит тебе покой. — вновь положив ладонь на грудь парня, рифовый проследил за временем задержки, и был поражён, когда прошла пятнадцатая минута. В голове мелькали мысли, что его ученик невероятно способный. Поэтому как и всегда, редко скрывающий свои мысли принц, тут же высказал вслух. — Ты очень хорошо приспосабливаешься… Думаю обучение пройдёт быстро. — несмотря на то, что последний день с момента прибытия, сын оло’эйктана был не согласен с восторженно писком внутренней омеги, сейчас он разделял с ней чувство расстройства, при мысли, что этот невероятный нави быстро завершит уроки. — … Спасибо. — немного приподняв надбровные дуги, удивлённо ответил парень. — Ты такой милый, когда не хмуришься. — легонько посмеиваясь, сделал комплимент лесной. Отчего уши Аонунга приподнялись вверх, тут же заливаясь краской. Заметивший это альфа, довольно улыбнулся, намеренно показывая острые клыки. — Тебе нет необходимости производить на меня впечатление. Оставь это для течных омег. — разозлившись на собственную реакцию, прошипел Нунг. Его сердце билось так быстро из-за смущения, в то время как хвост яростно хлестал песок, соответствуя внутреннему состоянию злости. Как он мог так реагировать, на этого наглого альфу?! — Но мне нравится, производить на тебя впечатление. Твоё лицо расслабляется, и появляется лёгкая улыбка. Разве я могу отказать себе в желании видеть такую красоту? — всё так же спокойно и сдержанно ответил лесной. — Что ты пытаешься этим сказать, лесной мальчик? — сразу же напрягся Аонунг. Подобные заявления не были теми словами, что смог бы так прямо сказать, даже самый легкомысленный нави. Этот парень, будто заявляет на него права. — Я говорю, что мне нравится, как сладко ты начинаешь пахнуть, омега… — золотые глаза раскрытые, казалось бы невинно, если бы не узкий чёрный зрачок, следивший за каждым шевелением лазурного нави. Губы изогнутые в хищной ухмылке, заставляющие красивое лицо обострится. — Ты ошибаешься. Я бета. — с непроницаемым выражением лица, безэмоционально ответил Аонунг. Внутри же была буря… Как этот альфа мог его учуять?! Он пьёт отвар сдерживающий его феромоны. Даже отец несмотря, что родитель всегда чует дитя, не слышит его запах. Волна паники подымалась внутри, в то время как сдерживать писк омеги и думать было невероятно трудно. — Хм-м… — с откровенной насмешкой посмотрел на него лесной, склонив голову на бок, отчего его косички снова звякнули. — Я уверен, что это так… — приподняв руки в жесте капитуляции сказал парень. Расслабившийся Аонунг старался сдержать облегченный выдох. И даже не напрягся на медленное и грациозно-гипнотичное движение синекожего нави. — Когда ты потечешь, я буду рядом, что бы поглотить твою жару… Моя омега… — тихий рычащий голос прямо в ухо, заставил рифового принца впится ногтями в свои ладони до крови. Ему ещё никогда не было так трудно сдерживать внутреннюю омегу, что рвалась вперёд, желая оказатся во власти альфы. Но Нунг ненавидел подчинение, а потому в этот момент не думал, что сказанные им слова можно воспринимать по другому. Он притянул лесного за ожерелье и заговорил в его левое ухо. — Если я потеку лесной мальчик, ты будешь вдыхать мой запах не имея возможности коснутся. Рычать пока твой член изнывает от желания оказался во мне, а зубы чешутся в невозможности вонзится в мою сладкую шею… — резко оттолкнув замершего альфу, Аонунг встал ухмыляясь. — На сегодня мы закончили. — спокойно развернувшись он ушёл, под прожигающим взглядом золотых глаз. Ощущая как бешено колотится сердце, а под хвостом скапливается влага. В этот день, Аонунг понял, что его реакция на лесного альфу ужасна, когда лёжа в постели он всё ещё ощущал терпкий, мускусный аромат тяжёлых феромонов синекожего нави.