Маленький шалопай

Плюшевого медведя искали всем салоном. Мальчик принимал самое активное участие и в процессе несколько раз будто случайно пнул по ногам Константина и охранников. Наконец, игрушку обнаружили между многочисленными сумками бухгалтера. — Ирина Леонидовна, вы желали ограбить Никитушку? — ухмыльнулся шеф. — Что вы, Арсений Юрьевич! — кокетливо ответила она. — Я же понимаю, что даже Гохран грабить безопаснее, чем вашего сына. Обняв медведя, Никита снова забрался отцу на колени и пожелал спать. — Пап, мне приснилось, будто ты живёшь в прекрасном замке, — шёпотом поделился он. — Он стоит на воде, и ещё более красивый, чем замок Шенонсо , куда мы с мамой летали прошлым летом. И я хочу переплыть реку, чтобы попасть к тебе, а тут Костя с ремнём и хочет меня бить! А моего медведя рядом нет. А теперь есть — и он меня защитит. — Сынок, никакой Костя тебя бить не будет, — улыбнулся старший Югров, поцеловав его в лобик. — А вот я тебе ремня всыплю, если продолжишь пинать людей. — Я уже закончил их пинать, — объявил Никитушка и закрыл глаза, делая вид, что мигом погрузился в сон. После недавней суматохи перед Арсением Юрьевичем всё же оказались цифры по дубайскому инвестиционному проекту. Если он окажется хоть на семьдесят процентов таким успешным, как расписали арабы, надо купить самолёт побольше и обязательно оборудовать там игровую комнату для Никитушки. Жаль, к шестилетию ребёнка, которое состоится через три месяца, такой подарок не подоспеет. Впрочем, детская медиакомната с новейшим оборудованием в доме должна вызвать не меньшую радость. За этот проект отвечает Ксюша, и Никитушкин папа доверял её вкусу. Все успехи последних лет Югров посвящал своему младшему сыну, хотя по молодости и представить не мог, что ребёнок может вызвать столь трепетные чувства. *** Во времена ныне распавшегося брака он налаживал свой бизнес: металлургия и что-то по мелочи — сеть ресторанов, спортивных клубов и строительных магазинов. Бизнес рос, развивался, нуждался в защите и получал её, порой спотыкался, но затем взмывал ввысь, подхваченный заботливыми руками основателя. Арсений уделял своему детищу время, тратил силы и здоровье. Успехи вызывали заслуженную гордость, а неизбежные неудачи заставляли больше времени уделять анализу ситуации во избежание критических просчётов. Семья просто была. Имелась в наличии, как перечень товаров в складской описи: * «жена Татьяна — женщина с пергидрольными волосами, ботоксными губами, турецким золотом, а затем и лондонскими бриллиантами на пальцах, характер и фигура подвержены деградации»; * «сын Антон — старший ребёнок, глаза карие, волосы тёмные, характер отвратительный»; * «дочь Анастасия — младший ребёнок, глаза карие, волосы русые, характер спокойный, причёска дурацкая». И когда члены этой семьи не могли просто «иметься в наличии» и выходить в свет в определённых случаях в положенном виде, а требовали иного внимания, это выводило Югрова из себя. Как это жена «не справляется» с подростком?! Как сын может выкидывать «фокусы», от которых стоит на ушах гимназия и милиция трезвонит жене в надежде «договориться»? — Чего тебе не хватает, остолоп?! Да ты молиться должен на такого отца, как я, а не нервы ему мотать! Антон в подобных случаях начинал либо огрызаться, либо читать молитву и кланяться, что воспринималось как двойная дерзость. За это следовала пощёчина от отца, вызывавшая звон в ушах, залом руки, отчего мальчишка падал на живот, и ремень. Первый раз — Антон учился в пятом классе — Арсений побил его руками. Затем, по совету Кости, для пущей безопасности сына приходил «беседовать» сразу с ремнём, как энное количество лет назад ходил с велосипедной цепью и битой на «разборки» с неприятелями. Бил сильно, не сдерживая руку и не особо разбирая, куда попадает по нижней части тела. Несмотря на джинсы, мальчишка выдерживал молча от силы пару десятков ударов — затем испускал вой раненого зверя. Этот крик будто отрезвлял отца. — Тоша, ну что ты… разве нельзя быть нормальным? — растерянно обращался Арсений к сыну, отшвырнув ремень куда подальше. Тот, разумеется, не слушал и не слышал. Закрыв лицо руками, Антон не то рыдал, не то рычал от унижения и бессилия, что в очередной раз не вытерпел мучение до конца, а сдался на милость тирану. Месяц подросток вёл себя спокойнее, опасаясь повторения «беседы», ещё пару месяцев мать закрывала глаза на его выходки, чувствуя вину за «ябедничество» отцу. А потом разговор с ремнём повторялся, и продолжалось так до тех пор, пока однажды подросток при попытке заломить ему руку не дал отцу в челюсть. — Спасибо! — неожиданно произнёс старший Югров и с тех пор окончательно оставил Антона в покое, разве что финансово помогал. Помимо бизнеса и семейной жизни, Арсений вёл весёлую личную жизнь. Деловые встречи перетекали в банкеты и вечеринки в ресторанах, казино, а то и саунах, и приносили не меньший финансовый эффект, чем переговоры в официальной обстановке. Югров не гнушался неизменными атрибутами тех вечеринок: шампанским, икрой и, главное, «двуногими тёлками». Не злости ради, а исследовательского интереса для, он любил экспериментировать, насколько глубоко эти создания готовы унизиться ради получения денежных крох с его барского стола. Эта готова слизывать коньяк с его ног и звать «Мой Господин!» за триста баксов? Фу, дешёвка! А грудастая поработает всю ночь столиком за тысячу? Ах, ноги подкосились на четвёртом часу? Фиг тебе, а не заработок — да ещё штраф за разбитые бокалы с напитками! Интересно, а вон той можно засунуть в жопу трубочку из купюр? Правильно, шире раскрывайся — вот только купюры там пятидолларовые! Ха-ха! Что думает о таком времяпрепровождении жена, наскучившая вскоре после рождения второго ребёнка, Арсения ничуть не волновало. Зато дочь-подросток, тихая, даже скрытная и нелюдимая, однажды бросила в лицо: — Отец, я тебя презираю! Только тогда он понял, что развод будет самым честным решением. Оставил уже бывшей супруге дом, детям — по пару квартир в стране и за рубежом, а также банковский счёт, проценты по которому позволяли существенно не терять прежний уровень жизни. Его жизнь при этом потекла прежним чередом, принося новые успехи, которые Югров уже по привычке отмечал покупкой очередного дорогого «барахла». Разве что теперь чаще бывал по делам в Питере, а не в Москве, и новый дом решил строить в новом коттеджном посёлке в тех краях, как символ обновления. А потом знакомый предложил устроить на работу племянницу своего приятеля. — Девушка умная, приятной внешности, знает три иностранных языка, увлекается дизайном и проходила стажировку за границей, — зарекомендовали будущую секретаршу. — А ещё кофе вкусный делает, ручаюсь. — А что ещё «вкусное» она делает? — осклабился Арсений. — Мне — ничего, вам — как повезёт, — казалось, понял намёк знакомый. Ксюша вполне соответствовала рекомендациям. Приятная и полностью натуральная внешность, что редко встречалось в тех кругах даже среди молодых, будто излучала некую внутреннюю чистоту, не допускавшую пошлых шуточек в её адрес. Но больше всего Югрова восхищала её способность удивляться даже обыденным жизненным мелочам вроде аромата нового сорта кофе, особо белоснежному оттенку офисной бумаги, блеску капель на солнце после недавно прошедшего дождя: «Будто сотни маленьких радуг!» — Арсений Юрьевич, вы видели герань в PR-департаменте? — встретила вопросом Ксюша одним чудесным майским днём. — Как она цветёт! Никогда так много цветов на растении не видела! Вдохновлённый её тоном, он пошёл вслед за ней в тот кабинет, где увидел растение, усыпанное красными цветами так, что не было видно стеблей. — Это же чудо! Правда? — сияли глаза у девушки. — Чудо! Дарю! — вручил ей шеф ту герань. С владелицей цветка Арсений договорился позже. А в тот момент осознал, что не испытывал подобного кайфа с тех пор, как мальчишкой оборвал редкие бархатцы с клумбы соседки и бросил их на порог Танькиной квартиры. В отличие от предыдущих относительно долговременных пассий — на пару месяцев, а не на одну ночь — Ксюша не позволяла воспринимать себя содержанкой, осчастливленной «богатым господином». Наоборот, это он должен был радоваться, что купается в энергии её молодости и красоты. И когда они оказались в постели, Арсений впервые был смущён их разницей в возрасте — девушка, наоборот, сочла этот опыт весьма интересным и заслуживающим продолжения. Спустя некоторое время Ксюша объявила, что беременна. Югров негодовал: небось, нагуляла ребёнка с каким-нибудь молодым — и на него хочет повесить! Расстались некрасиво. Год он забывал прежнюю секретаршу, и за это время увеличил состояние в полтора раза. А потом его нашла Ксюшина мать. Со слезами на глазах она сообщила, что дочь в тяжёлом состоянии: после родов обострилась давняя почечная болезнь. Просила Арсения увидеться с ней, хоть попрощаться, и подкинуть денег на сына. — Ксюше я помогу, по старой памяти. Ребёнка буду содержать, только если выясню, что мой, — решил он, в тот же день выехав в больницу к бывшей девушке. Но когда Югров увидел малыша, который сразу протянул к нему руки, улыбаясь во все два зуба, даже пожалел о своём условии. Вдруг всё же не его — а он с первого взгляда полюбил это семимесячное пухлощёкое чудо с золотистыми кудрявыми, как у мамы, волосами и огромными голубыми глазами! «Вероятность отцовства 99,99%», — гласил результат экспертизы. Радостный Арсений наколол себе татуировку по такому случаю, и теперь под золотым браслетом «Ролексов» скрывалась надпись «Y99,99NA». Ксюше он организовал лучшее лечение. Девушка выздоровела, разве что в будущем, во избежание нового обострения, ей крайне не рекомендовали рожать. Впрочем, она была счастлива, что выжила сейчас, не оставив сына сиротой. — Я никогда не брошу моего Никитушку! — уверял счастливый отец, целуя малыша. — А ты не зря назвала его «победителем»: рядом со мной он всегда будет побеждать! Домой Югров вернулся с ребёнком. Ксюше тоже предложил переезд, предоставив одну из лучших комнат в своём коттедже и должность менеджера по персоналу с немалым окладом. Она могла встречаться, с кем пожелает, и выходить замуж — Никита в таком случае оставался с отцом. В младшем сыне Арсений обрёл новый смысл жизни, который не хотел упускать ни за что на свете. *** — Эй! — воскликнуло проснувшееся «чудо и смысл жизни». — Я хочу есть! На столе быстро возникли две порции обеда, вполне изысканного для полёта. — Почему тебе нормальная еда, а мне какая-то фигня? — скривился Никитушка. — Это детское меню, — пояснила стюардесса, растянув губы в улыбке. — Принесите ему то же самое, — попросил Арсений. Мальчик съел пару кусочков мяса и овощей с отцовской тарелки, но, пересев на своё место, начал с размазывания соуса по блюду. Затем смешал пару соусов и кусочком мяса начал размазывать эту смесь по столу с серьёзным видом художника, изобретающего новый цвет. — Приятного аппетита, — присел напротив Константин и выразительно кашлянул, покосившись на мазню на столе. — Ты читал, что на высоте вкус может меняться? — с лёгким наездом ответил шеф. — Видно, поэтому Никитушке еда не нравится. А стол отмоют. — Главное, что тихо сидит, — согласился начальник охраны. — Надеюсь, все двадцать минут до прибытия так и продержится. Надежда старшего Югрова оправдалась. Разве что во время приземления пристёгнутый Никитушка вновь швырялся медведем — игрушка была вовремя подхвачена одним из охранников. В аэропорту уже ждал кортеж из трёх автомобилей. — Не хочу в детское кресло! — запротестовал мальчик, когда перед ним открыли дверцу «Майбаха». Отец понимал, что никто не остановит его за подобное нарушение. А если и найдётся слишком борзый гаишник, желающий поставить галочку в графе «Оштрафовать олигарха», то заплатит он те копейки! Но в детском кресле на самом деле безопаснее, а потому снова пришлось самому пристёгивать сопротивляющегося ребёнка. Не смирившись с «неволей», тот завизжал и забарабанил ногами по сидению, тщетно пытаясь достать кресло спереди. — Сейчас возьму ремень, большой и толстый, — пригрозил старший Югров. — Сам ты большой и толстый! — надул губы младший, но притих на пару минут. Однако, когда включили мигалку, в салоне снова раздался оглушительный визг Никитушки: — Иииииууууу!!! Ввввииииуууу!!! — Ты можешь не визжать?! — прикрикнул отец. — Я не визжу — я мигалю, — спокойно возразил мальчик и, набрав в лёгкие побольше воздуха, издал звук с новой силой. Внешнюю мигалку отключили — «выключить» внутреннюю не смог даже шеф. Водителю и охраннику такое тем более было не под силу. «Ну ничего, скоро повизжишь у меня под ремнём!» — к великому несчастью Никитушки, думал Арсений, пока машина мчалась в его резиденцию.