Герпетофобия

Свет прожектора режет глаза, впиваясь в сетчатку ярким пятном. Музыка слышна так, будто кто-то переставил ноты местами. Собственный голос тоже звучит странно. Гитарные риффы тягучие, бас, вторя им, отдаётся куда-то в низ грудной клетки. — Фредди! — всё резко стихает. — Что с тобой такое? Здесь должна быть кульминация песни, а ты поёшь, как печальная белуга! — всплеснул руками продюсер. — Простите, мистер Чендлер, — медведь провёл лапой по лицу, — возможно, перенапряжение. Мужчина вздохнул, махнув рукой. — Ладно, чего уж тут, отдыхайте. Возможно, потом дело пойдёт лучше, — сказал он перед тем, как уйти, продолжая о чём-то ворчать себе под нос. Прожектор погас, оставляя общее освещение. Фредди поставил микрофон на стойку, задерживаясь, прежде чем отпустить, словно она служила ему опорой. — Всё нормально? — Чика подошла к нему, придерживая свою гитару за гриф. — Может, нам надо на сегодня закончить? — Уверяю, всё нормально. Просто нужен маленький перерыв, и я буду свеж и бодр. — Фред, это наша пятая репетиция за день, — Бонни потянулся, — мх, тут даже у меня спина затекла, — басист присел на одну из аудиоколонок, стоящих на сцене. Гитаристка издала долгое и протяжное «ой», поднимая голову к потолку. — До сих пор скучаю по Николасу. Не знаю, как он так делал, но мы всё успевали и при этом не были как кучу раз жеваная жвачка, — птичка прикрыла клюв ладошкой, — простите, опять я об этом говорю. — Не извиняйся, всё по факту, — Роксана сдула с лица выбившуюся прядь волос, попутно разминая руки. — В этом плане из Чеда хреновый продюсер. Надо ж было Нику посраться с руководством из-за той чепухи. — Не скажи, он планировал ту поездку в Европу очень долго, и… — Барнс перебрал струны на своём инструменте. — Пуф! Его график опять сдвинули, и вся подготовка накрылась медным тазом. — Накрылась бы… — мягко уточнил Фредди. Бонни кивнул. — Верно. Вот не знаю, каково оно на самом деле, а по-моему, таких, как Ник, редко заносит в такие места, подобно этому, — кролик досадливо почесал своё ухо, поправляя синюю бандану. — Эх, и долго они тут не задерживаются, сужу по личному опыту. Под общие комментарии группа стала вспоминать всех тех, кто когда-то уволился в связи с различными эксцессами на работе. Атмосфера стала непринуждённой и лёгкой. Гласскок чаще припоминала работников с кухни, а Барнс и Фазбер — несчастных стажёров, не переживших испытательный срок. В общем шуме только Вольфганг молчала. Рокси присоединилась к ним лишь два года назад, в связи с уходом предыдущего члена группы — Фокси. Примеряя на себя новую роль, волчица была слишком занята, чтобы следить за другими. В привычной манере Роксана могла бы добавить, что она предпочитала не тратить время на тех, кто, по её мнению, не заслуживал внимания. Очередной неудачник, перебирающий скучные бумажки или чинящий проводку, прямо-таки восьмое чудо света. Взгляд волчицы пробежался по улыбающемуся лицу гризли. По не самым лучшим причинам среди такого контингента нашёлся тот, о ком Вольфганг вспоминала чаще, чем ей хотелось бы. Громкий и зелёный. Прикинув подходящий вариант действий, Рокси стала разыгрывать маленький спектакль. Она для начала дёрнула ухом, а уже затем подняла нос, притворяясь, что принюхивается. — Мне кажется, привезли тот супер-сырный соус, который подавали в прошлый четверг. — Что?! — Чика сразу же встрепенулась, она неловко покрутилась на месте. — Ты уверена? — Мм, сложно сказать, мы же ведь тогда его так и не попробовали, — Рокси специально подчеркнула последнее, заставляя птичку взволноваться сильнее прежнего. Курица растерянно глядела то в сторону столовой, то на медведя. Разрываясь между долгом дружбы и едой, она стыдливо глянула Фредди в глаза. Ответом стала мягкая понимающая улыбка и кивок. — Скоро вернусь, обещаю! Курица поспешно сняла с себя гитару, кладя её на ближайшую поверхность и ловко спрыгнув со сцены. Фигура подруги начала пропадать из виду, когда медведь слегка нахмурился. Решив принюхаться, он не обнаружил ни намёка на запах сыра. — Рокси, я всё же думаю, что ты ошиблась. Просто я ничего не чувст- — Никакого соуса нет, Фредди, — волчица сделала шаг ближе к нему, складывая руки на груди. — Я хотела поговорить с тобой об одном зелёном слоне в комнате, которого ты по каким-то причинам прикрываешь. Чика могла помешать. — Зелёный слон? Я немного не понимаю… — медведь растерянно оглянулся, словно за его спиной действительно кто-то мог стоять. — Не делай такое лицо. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду Монти. Кролик встал со своего места, говоря беспечным тоном в попытке разрядить ситуацию. — Хэй, хэй, Рокс, тебе не кажется, что ты зациклилась на этом? Давай, не знаю, поговорим о чём-нибудь другом, более расслабляющем? — Я думаю, что Фредди способен ответить сам, Бонни, — бросил на него короткий многозначительный взгляд Вольфганг. — А я думаю, что ты придаёшь этому слишком большое значение. Правда, подруга, тебе стоит остыть. Фредди смотрел на двоих зверян. Он чувствовал неловкость и вину, что лучший друг защищает его от неудобной темы. Медведь тихо откашлялся, давая Бонни завуалированный знак позволить ему самому с этим справиться. Кроль внутренне усомнился в этом, но протестовать не стал. — Рокси, прости, возможно, я понял тебя не до конца, — мягко начал Фредди, обращаясь к волчице, — но в таком случае я хочу прояснить все возникшие недоразумения. Тактичность Фазбера лишь раздражает серую хищницу. Её жёлтые глаза сужаются, а губы кривятся в недоброй ухмылке. Вольфганг знает, что Фредди, всегда до смешного вежливый, ни за что бы не прятал за подобными словами издёвки. И всё же она не может не пропустить долю сарказма в свою речь. — Да, мне хотелось бы узнать, почему ты так носишься с этим дуболомом. Просвети меня, Фредди! — Я предпочёл бы, чтобы ты не называла Монти грубыми прозвищами, — такое мелкое замечание вызвало у волчицы закатывание глаз. — И я бы не сказал, что я проявляю к Монти какое-то особое внимание. Будь на его месте любой другой, то я бы вёл себя точно так же. — О, как мило. Даже несмотря на то, что Монти тебя всерьёз не воспринимает? Я наслышана о том, как проходят ваши занятия. Этот чемодан даже не старается, в то время как ты из кожи вон лезешь. Откуда такое рвение, Фредди? Каждое слово Роксаны, будто дротик для дартс, метило в цель. Фазбер был поставлен ей в положение с одной единственной опцией — дать честный ответ. А в чём заключается честный ответ? Это было…

***

— Милый, я так не могу. Ты видел её кожу? Она такая склизкая и мерзкая, просто отвратительно. А эти её выпученные глаза… — К сожалению, розочка, это официальное мероприятие, и нам обоим придётся пожать ей руку, — гризли с тёмно-коричневой шерстью, в строгом костюме, мягко усмехнулся, проследив, как оранжевая медведица роется в сумке. — В перчатках тоже нельзя, ты же помнишь. Ему было четырнадцать? Нет, кажется, пятнадцать. Фредди смутно помнит, когда это произошло. — Ох, знала б я заранее, то установила бы другой дресс-код. Закончим это поскорее, не хочу находиться там дольше необходимого, — недовольно выдохнув, она закрыла сумку с тихим щелчком. Запах в салоне машины отдавал мятой и чем-то похожим на спирт, немного щекоча ноздри. Текстура обивки сидения ощущалась особенно бугристой тем вечером. Фредди теребил свою манжету, смотря на красующуюся обложки журнала модель. Его мать не любила подобное, в отличие от их водителя, часто оставляющего яркое малобуквенное чтиво на заднем сидении. — Фредерик, ты готов? Он встрепенулся, когда к нему обратились. — Д-да, конечно, мам. Родители Фредди часто водили его на важные мероприятия, считая, что так приобщают сына к правильному кругу лиц и воспитывают в нём общественный этикет. Не имело значения, что каждый присутствующий там был старше его минимум лет на десять, за исключением его троих кузенов. К сожалению, те приезжали только на семейные встречи, в число которых не подпадал этот вечер и многие другие. Всё действо происходило по давно выверенному сценарию: его родители ушли, оставив Фредди «развлекаться» — стоять около стола с закусками и пить фруктовый пунш, кивая и здороваясь с каждым, кто обращался к нему. «Ты так вырос! Помню тебя ещё маленьким медвежонком, ох как время летит!» «Только посмотрите, настоящий джентльмен, спорю, за тобой в школе все девочки бегают, ха-ха». «Знаешь, в твоём возрасте я уже работал. Ох, помню тот день, когда я заработал свои первые десять долларов». «А помнишь тот случай, тебе ещё меньше шести было, всякий раз вспоминаю, как тебя вижу!» Разные лица и имена, которые он плохо знает. Обмен короткими фразами и выслушивание какой-то их истории. Обязательно надо дать своё мнение, не меньше семи слов, пусть брошены они в пустую и не имеют большого значения. Роскошное оформление зала с каждой деталью, подобранной досконально. Не слишком приятная на вкус еда. Нарядные костюмы присутствующих, имеющие общий стиль, но в массе однообразные. Элементы громадной мозаики, виденной им так часто, что он уже не различает их по отдельности. Именно поэтому новая деталь бросается в глаза, как огромное сорное растение посреди коротко выстриженного газона. Около тарелки с чем-то похожим на бутерброды стояла лягушка. Слегка выпученные глаза, крупный рот, влажная зелёная кожа и маленький бледно-жёлтый гребешок на голове. Основной признак, что перед ним девушка. Тарелка стремительно пустела. Медведь только и успевал увидеть мелькание чего-то розового. Конечно же, длинный клейкий язык, как можно о нём не вспомнить. — Упси! Простите, вы хотели попробовать? Я слишком увлеклась. Фредди слегка растерялся, когда услышал обращение зверянки к нему. — Н-нет, извините, просто… Неважно.  В тот момент он чувствовал нервозность и некую новизну с необъяснимым для самого себя происхождением. Лягушка издала звук, средний между кваканьем и смехом.  — Какое облегчение! Я успела распереживаться, кве-кве, вы так пристально смотрели, — она сделала небольшой шажок к нему, прикладывая свою лягушачью лапку ко рту. Весело прищурилась. — Но скажу вам честно, еда здесь оставляет желать лучшего. Крохотное несерьёзное замечание, не несущее в себе много смысла, заставило что-то лёгкое подняться в груди медведя. — Хах, ну, на таких мероприятиях это естественное явление, — лёгкая улыбка тронула его губы. Лягушка издала тихий вздох, разводя лапки в стороны. — Не велика потеря, я всё равно нечасто на них бываю, в отличие от вас, смею сказать. Фредди поднял брови в напускном удивлении. — Неужели это так очевидно? — Вы один, со вселенской скукой на лице, другого на ум мне не пришло. — Да, здесь бывает… — он попытался подобрать наиболее мягкую формулировку, — удручающе спокойно, — перед тем как задать вопрос, медведь сомневался пару секунд. — Наша беседа идёт весьма неплохо, поэтому могу я узнать ваше имя? — Оух! Точно! Вот я дырявая башка, совсем забыла представиться, — она вытянула вперёд руку, — Хэппи Грин, приятно познакомиться. Он осторожно пожал гораздо меньшую, чем его собственная, ладонь лягушки. После рукопожатия он ощущал лёгкую влажность с прохладой на подушечках лапы. — Фредди Фазбер, тоже крайне рад нашему знакомству. Полсекунды понадобилось зверянке на осознание, и тогда её рот приоткрылся в немом удивлении, а глаза широко раскрылись, словно у мультяшного персонажа. — Постойте… Сын того самого?! Фредди спрятал усталый вздох за пластиковым стаканчиком, отпивая пунш. — Ха-а-а-а! А вы взаправду больше похожи на свою мать, нежели на отца. — Угу, мне часто так говорят. — Знаете, а я ведь работаю с вашим троюродным дядей. Он тот ещё скряга, кве, — лягушка оглянулась по сторонам, нервно хихикнув. — Это останется между нами, я надеюсь? Медведь подавил смешок. — Полагаю. Не только мне идея платных скамеек кажется немного слишком… — Пх, буквально слышу, как он говорит это. Начинаясь с неловкости, их разговор приобретал свой ритм. Оказалось, лягушка присутствовала на вечере, так как ей и паре других работников должны были вручить грамоту за особые заслуги. Остальные детали размыты, он не сможет сказать, что потом они обсуждали, но он прекрасно помнил лёгкость общения. Не видь Фредди лицо Хэппи, то с трудом мог бы предположить её видовую принадлежность. Закончив на приятной ноте, они попрощались, ведь уже начиналась официальная часть. Сияние сцены, возвышавшейся над полумраком зала, торжественная речь его отца, аплодисменты. Перечисление всего того, что компания сумела достичь за год, слова немного приправлены лестью с присыпкой из красивых фраз, чтобы огласить список новых задач на будущие двенадцать месяцев. Несколько простых шуток, ради которых можно было не смеяться вслух. Небольшая передышка, и вот оглашение списка особо отличившихся. Обязательно упомянуть, что компания всегда ценит упорный труд, вы же практически семья. На каждого отводится равное количество времени — около семи минут. Фредди однажды засекал. Его родители работали в тандеме, в идеально выверенном темпе. Секунда в секунду, слово в слово, и всё выглядело живым, как симметричные крылья бабочки. Но дело дошло до Хэппи, и… Иллюзия слегка дрогнула. Никем, кроме него, не замеченная, лёгкая задержка перед рукопожатием. Отсутствующий кусок. Он точно знает, что потом было что-то ещё, череда маленьких действий. Словно пытаешься вспомнить однажды услышанную песню, имея при себе яркие кусочки куплета, а вот остальное — несвязные звуки. Шум льющейся из крана воды, яркий белый свет. — …Зачем ты пожал ей руку? …Мой тщательнее, намыливай каждый палец… — слова матери отдавались гулкими волнами в его сознании. — Не будь к нему строга… Ты так тщательно не моешь руки после уборной… Там микробов не меньше, чем на её лапе… Предложения наслаивались одно на другое, прорезаемое гудением люминесцентных ламп. Странно. Фредди лишь тогда понял, как отвратительно пахнет жидкое мыло с ароматизатором грейпфрута.

***

Жёлтые глаза Роксаны сверкали нетерпением, будто молнии, напротив вдумчивых синих Фредди. — Ну? Гризли сморгнул пелену воспоминаний, его взгляд прояснился. — Могу сказать, что это очень сложная, многокомплексная причина. — Уложись в максимум двадцать слов, — сухо сказала волчица. — Ух… — Фредди вздохнул, собираясь с мыслями. — У Монтгомери есть проблема — он малоконтактный, даже закрытый… Не могу понять, влияет ли на это его видовая принадлежность… — Видовая принадлежность? Пхах, тебе следовало бы обратить внимание на другую деталь, — она поймала на себе обеспокоенный кроличий взгляд. — Ты вообще в курсе, откуда к нам приехал наш чешуйчатый? — спросила она и сделала театральную паузу. — Перламутровый район. Слова отскочили от клыков Рокси, как выстрел, приводя в тонус всех услышавших. Взгляд гризли стал чуть серьёзнее. — Ты… копалась в личном деле Монти? — Во-первых, эта информация была в открытом доступе, а во-вторых, это буквально всё, что там было, — она фыркнула, — ну что, Монти всё ещё бедный несчастный, которому нужна помощь большого доброго медведя? Пусть волчица и не была экспертом в типах выражения лица Фазбера, как Барнс, но этот короткий вздох и выдох вместе с закрытыми на секунду глазами уже узнавала. Фредди сильно задели последние слова. Одним усилием воли он затолкал подальше свои негативные эмоции. Впрочем, ничего нового. — Давай мы не будем возвращаться к этому. Ладно? — терпеливым тоном попросил медведь. — И раз уж ты затронула эту тему, то почему ты считаешь, что предыдущий адрес проживания Монти имеет место в нашем разговоре? Разочарованная то ли излишним благочестием, то ли несообразительностью, Вольфганг вздохнула. — Хэллоу? Самый криминальный район города? Уши гризли разъехались в стороны. Было бы забавно, если бы не контекст ситуации. — Это намёк на то, что любой живущий в неблагополучном районе сразу вор, убийца и мошенник? По такой логике О. Джей Симпсона вообще не должны были вызывать в суд. Рокси цокнула языком, когда Фредди применил свой извечный козырь — втягивание в разговор сторонней сложной темы. Бонни красноречиво посмотрел на неё, говоря тем самым: «Я ведь пытался остановить тебя от спора с чересчур эрудированным зверем», — и разводя руками, мол, теперь ей одной надо иметь с этим дело.

***

По мнению Монти, Фредди немного с прибабахом, а этот день стал новой вехой в истории странностей Фазбера. Начиналось всё весьма невинно, ящер хотел выйти покурить, и беда, вернее медведь, подкрался незаметно. Гатор прекрасно видел, как гризли подходит к нему в коридоре, остановив на полпути к курилке. Видел, что что-то было не так. Слышал эти напряжённые нотки в голосе, взгляд, более быстрый темп шагов. Но разве можно ожидать от всеми любимого пушистого мишки подвох? Нет, конечно, нет. Вот и Монтгомери придал значения всем тревожным звоночкам лишь когда они пришли в место, где обычно проводились их занятия. — Вроде мы типа позже начинаем, не? И где эти самые… Добровольцы. Кончились, чë ли? Аллигатор немного неуверенно усмехнулся, разворачиваясь к медведю, осмотрев пустое помещение. — Условно, наш график немного сдвинулся в связи с некоторыми обстоятельствами. А добровольцы, они нам не понадобятся. Ты и я, больше никого, — он улыбался как-то натянуто. — Разве это не замечательно? Фредди выкатил на середину комнаты маркерную доску, беря в лапу указку. — Сегодня я приготовил для тебя кое-что особенное! Учтя весь предыдущий опыт, я вывел более актуальную стратегию! Аллигатор рассматривал рисунки прищуренным взглядом, пока гризли радостно презентовал свою идею. Он до жути хочет курить, а Фредди ему какие-то каракули показывает. — Тема сегодняшнего занятия: тактильный контакт! Тактильный контакт — это важный аспект межличностных отношений, который играет ключевую роль в нашей жизни. С самого раннего возраста мы обретаем чувство безопасности и доверия благодаря прикосновениям. Опыт, связанный с тактильностью, формирует нашу эмоциональную связь с окружающими и способствует созданию гармоничной атмосферы в отношениях. — Фредди обвёл концом указки изображение с кучкой стикменов, держащихся за руки, образующих форму сердца. — Ясно, а я здесь при чём? — Монтгомери сложил руки на груди. — Самое прямое. У тебя проблемы с тактильным контактом! — Медведь взмахнул указкой перед носом аллигатора, проводя прямую линию по доске. — Отчуждённость, неадекватная реакция на прикосновения. Твоя поза сейчас — весьма яркий показатель закрытости. Конечно, можно было бы предположить наличие гаптофобии, но твой язык тела говорит скорее о напряжении, чем об отвращении или ужасе. — Декларировал он с серьёзным лицом математика, разбирающего сложное алгебраическое уравнение. — Не надо тут вот этого вот всего! Адекватно я на всё реагирую! — И всё же Гатор перевёл руки в другое положение, сунув в карманы. Фредди развёл лапы в стороны, призывно приподняв брови. — Тогда прошу. — Что? Чего? — Аллигатор нахмурился, искренне не понимая намёка. — Обними меня. Ступор. Его глаза расширились чуть ли не до размера чайных блюдец. — Зачем? — Ты утверждаешь, что мои выводы по поводу твоих проблем ошибочны. Прошу, переубеди меня. — Голос Фредди звучал раздражающе спокойно. Этот медведь… Сказочный. Просто сказочный, другого слова Монтгомери подобрать не сможет. Фредди продолжал стоять с раскрытыми объятьями, выжидающе смотря на рептилию. Гатор собрал в кулак всё своё невеликое терпение. Набрав в грудь воздуха, он медленно, с расстановкой сказал: — Ладно. Ладно, ладно, ладно… Это начинает становиться странным, Фазбер, — Монти устало проводит по лицу рукой. Стоит медведю открыть рот, он сразу продолжает. — Послушай! Я… Я не знаю, зачем ты это всё делаешь, всё это, — он неопределённо махнул рукой, — но это мне не нужно. — Не волнуйся, Монти, делать что-то новое всегда непривычно. Вот увидишь, один разок попробуешь, и упражнения на физический контакт перестанут быть проблемой! — Это не проблема! Мне это не нужно! Фредди по-доброму улыбнулся. — Бояться — это нормально. — А я и не боюсь! С чего бы мне бояться каких-то объятий, бля! — хвост аллигатора сердито покачивался за его спиной. — Гнев — это типичная замещающая реакция для- — Нгх! А-а-а-а-а! — Монти топнул ногой. — Если я тебя обниму, ты отпустишь меня на сегодня? Зверянин был застигнут врасплох вспышкой гнева, помедлив с ответом. — Ом, н-ну, что ж, это вариант… — Крутяг! Давай скорее покончим с этим! — Ящер сделал агрессивный шаг к медведю. — Но-но, пожалуйста, сними куртку, — вежливо попросил Фредди. Монти резким движением сбросил куртку на пол. — Да, спасибо… Грубые руки ящера смыкаются вокруг медведя в небрежном, вынужденном объятии. Фредди обнимает в ответ крепче, выжимая из аллигатора еле слышное шипение, будто воздух из шарика выпустили. — Ну вот, разве это так плохо? Вопрос был задан почти нежно, заставив Гатора помрачнеть сильнее. — Грр, я всё равно ничего не чувствую, это не имело смысла.

Ложь.

Монти отклонился назад, расцепляя хватку, собираясь отстраниться, но Фредди притянул ящера обратно. В мягких лапах оказалось неожиданно много сил. Теперь настала очередь медведя удивляться. — Погоди минуточку. — Что? — Монти уже был готов зарычать. — Этого быть не может. Что значит ты ничего не чувствуешь? — То и значит, чего не понятно?

Ложь.

Никто никогда не спрашивал. Кому придёт такое на ум, если Монтгомери голыми пальцами гвозди гнёт? Вывод напрашивался сам собой для любого. Любого, кроме Фредди. — Нет. Прости, но ты никогда этого не упоминал, поэтому я очень озадачен. — Да чего тут задачиться?! — Аллигатор упёрся кулаком в грудь медведя. — Шкура у меня, как толстенная резина, всё! Лицо Фредди озарило понимание. Он положил свою широкую ладонь поверх плотно сжатого кулака ящера. — Монти… Монти, мы могли бы обсудить это. Монтгомери ощетинился, словно дикий пёс. — Фазбер, отпусти. — Но- — От-пус-ти. Я не шучу. Помедлив, Фредди отпустил. Гатор сразу отпрянул, подбирая куртку с пола. Зелёный хвост хлестнул перед взором, а потом дверь с грохотом захлопнулась.

Опять они пришли к тому, с чего начали.

Он оглянулся вокруг. Потолок, казалось, растянулся, потяжелев под весом грызущего разочарования в самом себе. Всё случилось быстро, хотя он так долго готовился. Когда дверная ручка вновь щёлкнула, в душе Фредди встрепенулась надежда. — Уф, Фред, — это оказался Бонни, — не знаешь, что Монти взбесило? Пронёсся мимо меня как ураган, чуть с ног не сбил!.. Одного вида печальных глаз медведя хватило кролику, чтоб вздохнуть. — …ёлы-палы.