Герпетофобия

— Я-я просто не понимаю! — медведь схватился за голову, расхаживая по комнате, пока кролик наблюдал за этим. — Я прочитал соответствующие статьи, всё отрепетировал и-и-и… — Так, сделай глубокий вдох, постарайся успокоиться. Бонни положил лапу на предплечье Фредди, жестом призывая набрать в грудь воздуха. Последовав совету друга, тот начал глубоко дышать, возвращая себе немного самообладания. — Оки-доки, теперь послушай. Нет твоей вины в том, что Монти… Возможно, неправильно понял твои намеренья. Ты действовал из лучших побуждений! Порой Фредди слишком увлекается и перегибает палку, такое бывает, но реакция Монтгомери не лучше. Вспылил на ровном месте из ничего. По крайней мере, это так выглядит. Бонни неведомо, как именно крутятся шестерёнки в рептилием мозгу, что за цепочка мыслей привела к таким решениям. В ином варианте он бы не решился копать шибко глубоко, но пламенная решимость Фредди собрать этот кусучий кубик-рубик слишком заразительна. К тому же надо убедиться, что все пальцы его увлечённого друга останутся при нём. — В любом случае, всё всегда можно решить словами через рот, как мы это любим. Фредди потёр руками лицо, издав низкий усталый стон. — Мммх, я и хотел… Он ушёл, не став слушать, — а затем тихо-тихо добавил. — …Эублефар. Всякий раз, слыша, как Фредди заменяет ругательства мудрëными словечками, это заставляло улыбнуться против воли. Столько было в этом досады. — Хэй, не накручивай себя. Монти — взрослый мужик. Уверен, стоит ему остыть, он вернётся.

***

«Иди в жопу, Фазбер. Нахер тебя, нахер твои вонючие уроки! Нахер всё это корпоративное дерьмо!» Монти остервенело щёлкал зажигалкой около кончика сигареты, пытаясь выжать искру. Крупные дождевые капли барабанили по крыше автобусной остановки. Аллигатор был взвинчен после нелепой ситуации с Фазбером, от чего никотиновая ломка давила вдвойне. — Закончилась? Тихий среди дождя, нежный женский голос донёсся до ушей Монти. Точно, он почти забыл, что не один здесь. Олениха в просторном нежно-голубом платье, сверху накинута кожаная чёрная куртка, явно шитая на мужские плечи. Около её ног стоял лабрадор в яркой жилетке, на которой написано «собака-поводырь». — А? — вырвалось у Гатора. — Зажигалка… Вы курите? У меня есть никотиновый пластырь, если вам надо. Покачав головой, аллигатор ощутил себя глупо под взором лабрадора (слишком умным для обычной собаки), лишь затем ответив вслух: — Нет, спасибо, не думаю, что это поможет. Ящер неловко заёрзал. Вид тонких хрупких пальцев, удобнее перехвативших трость, заставил его самого нервно вертеть ручку потрёпанного зонтика. Весь гнев схлынул с него, как вода в водосток — куда-то глубоко вниз. Эти эмоции внезапно стали неудобны, неуместны. — Ах, мне жаль, — сконфуженно вздохнула девушка, затем несмело задав вопрос. — Мы, случайно, нигде не встречались? Гатор замешкался, анализируя это предположение. — Вроде нет… Я не спец в запоминании лиц. Олениха издала задумчивое хмыканье. — Я точно где-то вас слышала. — Лицо её выражало глубокую сосредоточенность, прежде чем просиять. — Вы Монтгомери? Монтгомери Гатор? Монти откинулся на спинку скамейки, поражённый столь точным угадыванием. — Типо того? — Я знаю вашу рекламу мини-гольфа! — девушка весело напела мотив рекламного ролика, пару раз хлопая в ладоши, поддерживая ритм. — Всяких зверей можно тут встретить, но вас — это большой сюрприз. — Ага, мдам… Аллигатор был готов к тому, что его могут узнать на улице. Какова вообще вероятность, что этого не произойдёт? И не был готов к тому, как неловко, когда тебя ассоциируют с брендом, производящим стерильный фэмили-френдли контент, пока ты сидишь с сигой в зубах и шмотках не первой свежести, больше напоминая, прости господи, наркошу. Думать подобным образом мерзотненько, но ящер испытывал толику облегчения от того, что девушка слепая. — Значит, вы тут гуляете? — поинтересовалась зверянка. Её большие уши развернулись в сторону Гатора. — Угу, погода просто моя любимая. Монти почти не врал, говоря это, ведь любая погода будет хороша в сравнении с нахождением вблизи к… прилипчивому коллеге. — Ох, да, вам это подходит, — девушка вытянула руку вперёд, чтобы подставить кончики пальцев каплям воды. — У вас на родине часто такая погода. Мы, местные, к этому не настолько привычны. Хотя погода порой ощущается совсем непредсказуемой. Обещали небольшой дождик местами, а сейчас, только посмотрите, сплошная стена воды. — Зверянка наклонилась, гладя лабрадора, делая упрёк самой себе. — И ладно, если бы я одна тут застряла, а так неловко. Самое смешное — живу всего через улицу. Буквально рукой подать отсюда. Несколько особенно тяжёлых очередей ливня бахнули по крыше, под тихое шуршание колёс уходящего автобуса. Аллигатор неловко повертел зонт в лапах, сильно мешкая. — Кажется, ещё долго лить будет… Может, вас проводить? Олениха выглядела застигнутой врасплох, взаимно для Монти, трудно представлявшего, откуда взял сей альтруизм. — Правда? А вам несложно? — благодарность в её голосе перекликалась с оживившимся видом лабрадора. Гатор выдал настолько небрежно-расслабленным тоном, каким смог, открывая зонтик: — Ай, пустяк, всё равно некуда спешить. На один его шаг приходилось два её, поэтому шёл Монти размеренно. Цокот низких каблуков и шарканье потёртых кроссовок заполняло молчание между двумя идущими. — В жизни вы сильно отличаетесь. Аллигатор вынырнул из своих нечётких, расплывчатых мыслей с вопросительным мычанием. Олениха обвела поребрик концом трости, переступая через препятствие. — Просто… Вы казались таким активным и задорным в рекламе, а сейчас… — Вялый? Тухлый? Прозвучало наполовину безразлично, наполовину самоуничижительно. — Вы слишком критичны по отношению к себе, — девушка прикрыла рот рукой. — На самом деле я понимаю — нельзя быть одним и тем же на работе и в обычной жизни. Монтгомери глянул на тяжёлые, медленно светлеющие тучи сквозь стекло тёмных очков. Перед сознанием стоял образ широко раскрытых синих глаз до жути виноватой медвежьей морды. Нечто внутри скривилось, ассоциируя это с растерянным псом, который не понимает, за что его ударили. Голос ящера прозвучал глухо. — Хмпх, есть такие. Я даже знаю одного. Оленьи уши приняли стоячее положение, явно ожидая продолжения. Гатор перекатывал между клыками до сих пор не зажжённую сигарету, начиная явственнее ощущать на языке горечь табачных компонентов. Он не должен это обсуждать с незнакомцем… А может, и должен? Эффект случайного попутчика, так это называется? Слишком соблазнительная идея для такого, как он. Вывалить весь багаж переживаний на незнакомца, что заберёт всё с собой во мглу, ибо вы больше никогда не встретитесь. Никаких последствий, а ты с чистой душой. — Да… М-да. Я знаю такого. Совсем недавно познакомились. Самый страннейший тип, какого можно найти, ёптеть… — выходило комкано, без агрессии. — Ну, он всем нравится. Настоящий образцовый гражданин. С каждым общий язык находит… Лабрадор осторожно потянул девушку в направлении одного из подъездов. Монти наклонил зонтик чуть в сторону, чтобы зверянка не намокла, сам не замечая, как вода закапала ему на плечо. Значительная доля внимания аллигатора была задействована в формулировании предложений. Мысли мухами роились в голове, плясали ужом на языке. Всё ощущалось нескладно в его рассказе, потому что в голове бедлам. Как говорить, что не сложились отношения с сыном богатеньких родителей, с которого пылинки сдувают да жопу целуют, притом оставлять хоть мало-мальски тайну личностей? Пока Монти на ходу сочинял решение этому моральному конфликту, стараясь повествовать о своей ситуации наиболее достоверно, они успели дойти до места назначения. Выслушав эпическую прозу о некоем коллеге с работы, олениха сказала с лёгкой улыбкой. — Наверное, вы ему очень нравитесь. Мало кто стал бы прикладывать настолько много стараний только ради работы. Застыв на месте, он пытался переварить сей бесхитростный вывод. Момент просветления прервал мощный порыв ветра, с хрустом вывернувший зонтик наизнанку, заставив девушку вздрогнуть. — Божечки, что случилось? Вы в порядке? — Вот ведь!.. Дрянь, — Монти уставился на искорёженные металлические рёбра с куском повисшей ткани. — Просто ветер, зонта больше нет. — Оу, жаль… Вы же мне помогли, — девушка открыла дверь, переступая порог. — Подождёте? Я скоро вернусь. Аллигатор смотрел вслед зверянке, приобретшей удивительную проворность в знакомой обстановке. Вернулась она действительно скоро, держа в руке голубой зонтик. — Вот, держите. Монти вновь пережил потрясение, мечась взглядом между неожиданным презентом и серьёзной мордой лабрадора. — Я… кхм, спасибо, не стоило… — Стоило, стоило. Это всего лишь зонтик, берите, — олениха активно пихала вещь в пустое пространство, где предположительно находился ящер. — Не мокнуть же вам теперь. Монти аккуратно взял зонтик у девушки. Отстёгивая ремешок-липучку, он раскрыл голубой купол над собой, рассматривая паттерн крупных ромашек, напоминающего собой кусочек чистого неба. Обойдясь несколькими дополнительными «не за что» и «спасибо», Гатор попрощался со своей случайной попутчицей. Выбросив поломанный зонт и купив затем новую зажигалку, Монти присел на скамейку в парке, не озаботившись, что та мокрая. Ему требовалось время, дабы принять концепт Фазбера, беспокоящегося о нём. Монтгомери сопоставлял слова оленихи с действиями медведя, гоняя их в уме подобно бильярдным шарам. Выкурив пару сигарет, он не пришёл ни к какому итогу, пусть тот всё равно вертелся на задворках разума, тревожа его. Монти оставил сложные размышления позади так же легко, как выбросил окурки в рядом стоящий со скамейкой бак.

***

Возвращался он обратно по темноте, по обыденности, пробираясь через технические коридоры. Сегодня это чувствовалось до странного неприятно, по-крысиному. Избегая мест, скудно подсвеченных неоном, аллигатор искал меховое оранжевое пятно. Фазбер обнаружился недалеко от своей гримёрной, сидя у подножия позолоченной статуи самого себя. Вид был пресквернейший. Гатор тяжело вздохнул, подходя ближе. — Эй! Фредди поднял голову, давая, садящемуся рядом, виноватый взгляд с искоркой радости. — Монти! Слава звёздам, прости, пожалуйста. Мне не следовало тогда давить. — Всё пучком, забей, — отмахнулся аллигатор, — не сказать, что я сам как мужик поступил… Монти подогнул ногу к груди, нервно шкрябая когтями ткань. — Дерьмого это, вообще-то. Ты тож прости. — Ничего… Я больше испугался, что ты перестанешь со мной общаться. Ты тогда смотрел на меня настолько… сердито. — Пф-ф-ф! — Гатор усмехнулся. — Тюфяк я какой, шоб так делать? И ваще на обиженных воду возят. Медведь кисло улыбнулся. — А всё же, мне действительно следовало согласовать план занятий с тобой. Это было верхом бестактности с моей стороны. Мерное затухание и вспыхивание подсветки в тёмно-розовом полумраке и голос Фазбера, что-то гундящего о процессе подготовки презентации, размывали концентрацию, погружая в полудрёму. Монти не сразу заметил знакомое скрипучее хихиканье. Подняв голову, Гатор увидел Луну, повисшего под потолком. На руки аниматроника были надеты две носочные куклы, подозрительно похожих на Фредди и Монти. Челюсть аллигатора упала в пол, когда Мун соединил рты кукол в изображении страстного поцелуя. Со звуковым сопровождением. — Муа-муа-чмок-чмок, ехе-хе-хе-хе. «Ебучее ведро с болтами!!!» Монтгомери вскочил перед Фредди, закрывая вид на неотмываемый позор для своей репутации. — Слушай! Мы могли бы закончить ту тренировочную штуку! Медведь поднял брови. — Нам не обязательно- Уох! — Ящер заставил его встать. — Пошли, пошли, тыж старался. Фредди запнулся, когда Монти потянул его в сторону, впиваясь когтями в плечи. — Н-но там всё уже закрыто. — Почапали в твою гримёрку. У тебя ж ключ-карта с собой? — Разумеется… — Пробормотал медведь, всё ещё ошеломлённый внезапной инициативностью Гатора. Только оказавшись внутри, Монтгомери поплотнее задёрнул шторы. «В следующий раз увижу — на запчасти разберу!» Поток гнева нарушил Фредди. — Монти? — Чегось? — С чего ты хочешь начать? С моей точки зрения, простые социальные жесты — хороший старт. Аллигатор оставил шторы в покое, поворачиваясь к медведю. Новая-старая проблема напомнила о своём существовании. — Руки пожмём? Фазбер встретил это неуверенно произнесённое нечто с сияющей улыбкой. Впервые на памяти Монти кто-то излучал столько гордости и довольства при рукопожатии. Неловко долгом рукопожатии. От Фредди пахло сладко, похоже на ваниль. Не приторный запах, мягко цеплявшийся за обонятельные рецепторы аллигатора. Шерсть медведя тёрлась о чешуйки, подушечки лап имели бархатистую кожу. Монтгомери чувствовал неправильность, у мужчины не должны быть столь нежные руки, даже если они в жизни не знали физического труда. Сенсорный шум, сводивший самообладание в ноль. — Всё нормально? — Я, эээ, да, да, всё зашибись… — Выйдя из оцепенения, Монти пожелал скорее отвлечься, зацепившись за первое попавшееся. — А чё эт, ты ногти красишь? Ожидавший другого, Фредди моргнул. — Маникюр? Уход за руками — часть первичной гигиены. Как чистка зубов. Между прочим, хороший лак питает и укрепляет ногти… — Зверянин осёкся, устремив взгляд на руки собеседника. — Ох, звёзды! Монтгомери, твои когти, они выглядят ужасно. Я уже не говорю о твоей чешуе. Ты совершенно не пользуешься увлажняющим кремом? «Что за бабская речуга». Монти закатил глаза за очками. — Мне нормуль. А когти… Напильником точу. Культурный шок украсил медвежью морду, слегка позабавив аллигатора. — Весьма… Экстраординарно. Грудь Монти раздулась от не понятой Фредди мужицкой гордости. — Хах! Конечно, у меня нет времени на эти ваши барбишопы. — Барбершоп. Barber от латинского barba, что означает борода. — Ага… — Очередные нравоучения коллеги опустили приподнявшееся настроение. — Ты настоящий эксперт в гламурных штучках, ха? — Не больше необходимого, — Фазбер не заметил сарказма в комплименте Гатора, слишком занятый критической оценкой его лап. Возникшая между бровей Фредди складка разгладилась, когда он наткнулся на что-то, привлекшее его. — Что? — напрягся Монти. — Извини. Ничего, просто вспомнил кое-что, — Фредди прочистил горло, заранее уходя от дальнейшего неудобного развития диалога. — Вернёмся к нынешней задаче. Монти, опиши мне свои ощущения. Что ты испытываешь сейчас? — Он демонстративно сжал ладонь аллигатора. Сложно сказать со стороны, но Монтгомери приложил усилие сохранить речь прямой. — Тёплое и пушистое? — Хорошо, это физические ощущения. Какие эмоции? — Сойдёт, — ровно соврал аллигатор, а ладонь же находилась словно под струёй горячей воды. — Чудесно! — Медведь проверил время. — Тогда, если ты не возвращаешь, зафиксируем текущие результаты. Шагнув к туалетному столику, Фредди достал из ящика блокнот и карандаш. Перелистнув исписанную страницу, гризли принялся делать заметки, продолжая держать руку Монти. «Никогда не привыкну к этому дерьму». Ящер с лëгким неверием смотрел за увлечённым шевелением медвежьих ушей. — Посмотрим. Значит, прикосновения к рукам ты воспринимаешь терпимо. К каким ещё частям тела прикосновения приемлемы для тебя?

***

Луч фонарика скользнул по полу, слизывая мрак там, где не добирался слабый свет неоновых ламп. Вечером огромный торговый комплекс не затихал. Ему не нужны посетители, дабы наполнить свои просторные залы звуками. Стены дышали собственной жизнью, свободно, не опасаясь того, что кто-либо увидит. По спине Ванессы прошли мурашки, когда громкий лязг прорезал густое спокойствие пиццаплекса. Резко развернувшись, фонарик выхватил неуклюжую фигуру бота-уборщика, гремящего крышкой мусорки, извлекая пакет. Напряжение отпустило плечи охранницы. Она выругалась про себя, растирая переносицу, унимая пульсирующую боль усталости. Ночные смены составляли девяносто процентов её расписания, она ненавидела их. В самые мрачные ночи, озираясь в поисках невидимого, но ощущаемого взгляда чего-то, Ванесса спрашивала себя, зачем она устроилась сюда. Возможно, у неё не было много опций, возможно, черт её дëрнул. Но это всё временно, через недельку другую она напишет увольнительную. Ванесса уверена, она помнит, ей так кажется. Услышав чьи-то голоса, охранница насторожилась. Через щель между шторами крайней гримёрки, которая, как знает Ванесса, принадлежит Фредди, пробивался свет. Подходя ближе, она разбирала детали, образующие весьма странную картину. — …он такой большой, тяжёлый и ребристый! Надеюсь я не очень сильно его сжимаю? Ванесса замерла, переживая смесь противоречивых эмоций. В восхищённом голосе она опознала Фредди. Взяв себя в руки, охранница решительно направилась к гримёрной. Проведя ключ-картой по сканеру, не ждя окончательного открытия двери, Ванесса строго крикнула: — Фредди?! Что ты тут делаешь? Она была готова увидеть что угодно. Почти. Фазбер стоял на коленях, держа лапами хвост Гатора. Пойманный с поличным медведь поспешил встать, а аллигатор делал вид, будто он тут ни при чём. — О-офицер Ванесса! Из-извините, просто, мы подводили итоги нашего занятия... Ванесса пресекла объяснения: — Вы оба, — она поочерёдно указала на двух зверян, — немедленно марш к себе, чем бы вы ни занимались до этого. Сопроводив нарушителей туда, где им сейчас положено находиться, охранница продолжила нести пост. Сию же секунду, как блондинистый хвостик пропал за углом, Монти хмыкнул. — Наш урок можно считать успешным? — Мы были очень продуктивны, — Фредди слабо улыбнулся, — впредь не стесняйся высказываться. Общение — путь к пониманию. Преодолев колебание, Монти спросил о том, что давно его тревожило. — Хэй, послушай, — аллигатор потёр шею, имитируя небрежность, пока незаметно сжимал до боли пряди волос. — Ха-ха, мелочёвка такая, самому смешно… Ты как-то сравнил мои глаза с одной штукой. Огненный что-то там. — Огненный опал, — подсказал медведь. — Точно, точно. Ты всем такое говоришь? Фазбер однозначно плох в быстром улавливании мысли Гатора. — М? Ох! Нет, не сказал бы. Обычно всё зависит от контекста, но раз тебя интересует... Он плох в улавливании вообще, принявшись перечислять их общих знакомых, затем мудрёные названия каких-то камней, видимо, похожих на цвет. Ящер выдохнул, не то от облегчения, не то от скуки, чья вуаль опустилась на него. — Понятно. Ну, тогда бывай. Монти развернулся в сторону своей комнаты, и вдогонку ему прилетело доброжелательное: — Спокойной ночи! Не оборачиваясь, аллигатор махнул рукой. «Нет, это до сих пор слишком странно».

***

Чика внимательно прислушивалась к происходящему в коридоре. Её шпиц стоял рядом, вытянувшись по струнке смирно. — Ушли, — подытожила курочка, отходя назад и плюхаясь на пушистый розовый диван. — Аааах, ну хоть с Фредди он помирился. — Я в нём и не сомневался, — сказал сидящий там же Бонни, сфокусировано прилаживая новую струну к басу. — Вы должны больше доверять пареньку. Он новичок, ну и что? Чай, и не студент, технические аспекты схватывает на лету, а социальное — оно наживное. Кролику пришлось отложить свои дела, когда он заметил Кекса, несущего расчёску в пасти. Пёс, напоминавший пышную сдобу, ловко запрыгнул Бонни на колени, побуждая инициировать акт вычёсывания. Чика надулась, нарочито нахмурившись. — Скажи это Рокси… Она смотрит на него как на пиццу с ананасами. Бонни пожал плечами, расчёсывая густую шерсть шпица. — Она с трудом принимает свежие кадры в отряде, да и в принципе круг её друзей уже, чем скрипичный смычок, — затем он добавил, подтолкнув подругу локтем. — В который и ты не сразу вошла. — В этом-то и дело! С Монти я дружу, с Рокси я тоже дружу, а они друг с другом — нет? Нелепица! — Не кипишуй, им лишь требуется найти точку соприкосновения. Птичка глубже вжалась в мягкое розовое покрытие. Висевший на противоположной стене календарик пестрел маркерными и стикерными отметками. Озарение не заставило долго ждать. Вскочив на ноги, курица схватила календарь. Видя энергичное движение и огонëк в глазах Гласскок, Барнс осознал, что волчице и аллигатору не избежать мощи дружбо-магии.