Чернила и Пергамент | Кровь и Кости

Элиза не знала, льстит ей шёпот, который преследовал ее по Хогвартсу, или раздражает. Все украдкой шептали ее имя, сплетничали об ее шраме и ее распределении, когда она проходила мимо них по коридорам. У некоторых в голосе был благоговейный трепет, у некоторых была злость, они говорили приглушенным голосом о том, что она превращается в предателя. Элиза не могла не усмехнуться, когда услышала это. Если бы только они все знали о предательстве, которое она пережила, тогда они знали бы истинное значение этого слова. Но она позволила этим слухам захлестнуть себя, вместо этого в свободное время она начала исследовать замок. Хогвартс был полон хитроумных дверей и исчезающих ступеней, извилистых коридоров и скрытых проходов, и Элиза не теряя времени, изучала окрестности. Каждый день она просыпалась за два часа до завтрака, чтобы осмотреть древний замок. Преимуществом ее поведения было то, что она обычно была одной из первых на занятиях, что давало ей достаточно времени, чтобы произвести хорошее первое впечатление на своих новых профессоров. По средам вечером у них была астрономия. Элиза уже имела поверхностные знания о ночном небе, маггловская наука казалась более развитой по сравнению с волшебниками. Три раза в неделю Элизе приходилось заниматься травологией, она не была фанаткой этого предмета. Это слишком напоминало ей о том, как ее заставляли ухаживать за садом тети Петунии, когда она еще жила на Тисовой улице. История магии была трагически скучной, и Элизе снова пришлось сомневаться в решениях Дамблдора, когда ей пришлось целый час высиживать призрачные учения Бинса. Защита была бы интересной, если бы у них действительно был компетентный учитель, вместо этого Элизе пришлось вытерпеть целый час лекций заикающегося дурака и получить удар в нос запахом чеснока, который был настолько сильным, что у неё начинала гудеть голова. Чары были интересными, и Элиза быстро установила хорошие отношения с профессором Флитвиком, который был впечатлен ее знаниями по этому предмету. Трансфигурация затянула Элизу на несколько дней, в ее первоначальном изучении, настолько непохожем на маггловские науки, что у нее болела голова от одной мысли об этом. Но после нескольких недель чтения и перечитывания исходного материала она была уверена в своем понимании предмета. Оказалось, что большая часть магии, как и ее беспалочковая магия, была сосредоточена на намерении. Намерение, решительность и визуализация — все это Элиза делала годами. Она надеялась, что у нее будет шанс обсудить все с профессором МакГонагалл, но пожилой ведьмы не было, когда Элиза зашла в кабинет. К ее большому удивлению, полосатый кот на столе внезапно превратился в их профессора. Как только она увидела это, Элиза мысленно пообещала себе, что когда-нибудь научится этому. Профессор раздала классу спички для первого практического занятия в этом году. Элиза сосредоточилась на своей магии, чувствуя потрескивающее тепло под кожей, она отпустила её, позволяя магии пройти через руку в палочку. Ее палочка приятно согрелась в руке, и вскоре на ее столе уже не было спички, а была острая серебряная игла. Элиза с большим удовольствием показала профессору свою новую иглу, она была первой в классе, которая выполнила эту задачу. Элиза повернулась, чтобы улыбнуться Паркинсон, которая все еще не превратила свою спичку в иголку. — Тебе нужна помощь, Пэнси? — вежливо спросила Элиза, намеренно назвав девушку по имени. «Нужна ли вам помощь от грязного предателя крови?» — таковы были невысказанные слова между ними. Паркинсон коротко фыркнула и снова начала яростно произносить заклинание за заклинанием. Элиза откинулась на спинку стула, лениво меняя спички на разные иголки, на протяжении всего урока, набирая все больше и больше баллов своему факультету. В любое время, когда она не была на уроках, Элизу можно было найти в библиотеке, она знала, что обладает необузданной, могущественной силой, чувствовала ее в своих венах, но без знания это ничего не значило. Элиза поглощала том за томом, упорно практикуя заклинания в своей спальне, с задернутым балдахином вокруг кровати. Она даже научилась оберегать свои вещи с помощью книги по рунам, найденной в глубине библиотеки. Это были простые заглушающие чары и оповещения о вторжении, сплетенные вместе вокруг ее кровати и сундука, но это сработало. Напряжение между ней и ее однокурсниками в последние несколько дней только росло. Драко Малфой и его двор подхалимов, не теряя времени, оскорбляли ее, ехидно шептались о грязных предателях крови и отбросах, любящих магглов. Трейси Дэвис, другая полукровка на их курсе, всегда выглядела неловко, когда начиналась череда оскорблений, но никогда не удосуживалась что-либо говорить. Вероятно, она не хотела стать изгоем, как Элиза, и проводила большую часть времени с другой тихой слизеринкой, Лили Мун. Была пятница, и Элиза, за завтраком, накладывала на тарелку множество фруктов, так как ещё не привыкла к тяжелой и богатой еде, которую подавали в Хогвартсе. Совы порхали над головой, но Элиза не обращала на это никакого внимания, никто не посылал ей почту, и она отказалась подписаться на газету, « Ежедневный пророк». Лишь пронзительный голос Малфоя заставил ее оторваться от завтрака. — Твои родители посылают тебе письма, Поттер? О, подождите, конечно же нет, не так ли?» он ухмыльнулся, когда его глупый двор разразился смехом вокруг него. О, она не могла дождаться, чтобы наконец-то поставить этого сопляка на его место, ее даже не беспокоили его слова, на прошлой неделе достаточно было его присутствия, чтобы ее раздражать. Игнорируя их язвительный смех, Элиза вместо этого обратила свое внимание на коричневую сипуху, которая угрюмо стояла перед ней с потрёпанным письмом, привязанным к ее ноге. Дорогая Элиза, Я знаю, что ты меня не знаешь, но я должен был отвезти тебя за покупками, я знал твоих родителей, хотел поинтересоваться, не хочешь ли ты зайти, выпить чашечку чая, после сегодняшних уроков. Отправь ответ с совой (не забудь угостить ее, она может клюнуть за пальцы) Хагрид. Элиза в замешательстве прищурилась . Единственный контакт, который был у неё с Хагридом, был пир, в честь начала года, с остальными первокурсниками. Она не знала его, он не знал ее, но он «знал ее родителей», если бы она не услышала, каким неуклюжим болваном он был, Элиза сочла бы это откровенной манипуляцией. Он, очевидно, совсем ее не знал, если думал, что у нее все еще есть какие-то давние привязанности к своим родителям, героям сборников рассказов, которых она даже не помнила. Элиза осмотрела учительский стол и увидела, что Хагрид с надеждой смотрит на нее, прежде чем отвести взгляд. Именно тогда она заметила, как внимательно Дамблдор следит за ее реакцией на письмо. Ах, ну конечно. Элиза достала из сумки перо и, отправляя письмо, быстро написала утвердительный ответ. Если это то, как старый дурак хотел играть в эту игру, то так тому и быть. Ей уже нужно было идти на урок зельеварения. Она следовала за остальными слизеринцами, пока они направлялись в подземелья, где проходили занятия по зельеварению. На самом деле Элиза была весьма взволнована началам этого предмета, трансфигурация не была теперь ее любимым уроком, из-за провала защиты, но возможности предмета казались безграничными. Все они вошли в холодный класс, и Элиза направилась к парте впереди. Ей придется очень постараться, чтобы произвести на Снейпа хорошее впечатление, поскольку этот человек, несомненно, теперь, после их первой встречи, питал некоторые подозрения. Это не имело значения, Элиза любила бросать вызовы. Угрюмый профессор взял журнал, немного задержавшись на ее имени, прежде чем продолжить. Когда он назвал последнее имя, он двинулся вперед класса, пролетая через ряды, когда говорил. «Вы здесь, чтобы изучить тонкую науку и точное искусство приготовления зелий», сказал он тихо, но Элиза всё ещё была взволнована, пока профессор продолжал остальную часть своей речи. Урок зельеварения действительно может стать ее любимым. Он закончил свою речь и просканировал толпу своими ледяными черными глазами, прежде чем они остановились на ней. «Поттер, — сказал он вдруг, — что я получу, если добавлю в настоку полыни измельченный корень асфоделя?» Элиза подумала над вопросом несколько секунд. Полынь обычно использовали в качестве снотворного, но она знала, что Снейп искал что-то более конкретное, корни асфоделя, порошкообразные корни асфоделя, ответ вертелся у нее на языке. «Я полагаю, что вы получите глоток «Живой смерти», сэр», — вежливо сказала Элиза, и Снейп посмотрел на неё так, как будто только что, съел особенно кислый лимон. — А где вы будете искать безоар? — снова спросил он. О, это было замечательно. «Желательно в шкафу для ингредиентов, сэр, ну конечно, если у вас поблизости не завалялся легкодоступный козий желудок», — нахально прокомментировала Элиза, наблюдая, как Снейп в ярости сжал челюсти. Он пытался унизить ее, доказать, что она никто, перед ее однокурсниками. Элиза не собиралась просто так терпеть оскорбление интеллекта, это являлось нападением на ее статус. Она мило улыбнулась ему, зная, как сильно он хотел снять с нее очки. Он посмотрел в последний раз, прежде чем повернуться к гриффиндорцам и выбрать другую жертву. Очко в её пользу. По мере продолжения урока настроение Снейпа не улучшалось. На самом деле, чем больше работала Элиза, тем хуже оно становилось, а потом Лонгботтом взорвал свой котел, поэтому, Снейп даже не мог принизить ее навыки в зельеварении, когда она предоставила ему идеальное лекарство от фурункулов. Да, он действительно был в плохом настроении. Элиза с радостью вышла из класса зелий, когда урок закончился, увернувшись от очередных насмешек Малфоя. Ей нужно было навестить лесника. Хижина Хагрида была именно такой, какой она и звучала. Деревянный дом располагался на территории Хогвартса и выглядела так, будто один сильный порыв ветра мог его опрокинуть, да и внутри было не лучше. Хагрид открыл дверь и впустил ее с такой широкой улыбкой и сердечным приветствием, что Элиза отбросила свое отвращение и шагнула внутрь. В конце концов, она выросла с меньшим количеством удобства, было бы грубо с ее стороны судить об этом. Хагрид жестом пригласил ее сесть, поставил чайник и начал заваривать им чай, пока говорил. «Рад видеть тебя, Элиза, я должен сказать, что был разочарован, когда услышал, что профессор Снейп отвёз тебя в Косой переулок, я с нетерпением ждал, что сам это сделаю», - весело сказал он, садясь напротив нее. Элиза изобразила на лице фальшивую улыбку, стараясь выглядеть как можно более нетерпеливой. — Да, вы сказали, что знали моих родителей, сэр? — сказала она, умоляюще глядя на него. Все всегда попадались на милую маленькую сиротку. Каждый раз. Хагрид расхохотался. —Зови меня просто Хагрид, — сказал он между смешками, и Элиза кивнула в легком согласии, пока он продолжал болтать. — Да, я знал твоих родителей, они были очень хорошими волшебниками, и оба гриффиндорцы, — Он выглядел смущённым и нервно взглянул на ее галстук. «Они не будут винить тебя за то, что ты на Слизерине, я уверен, что они привыкнут к этому», сказал он серьезно, как будто эти слова были предназначены для того, чтобы утешить ее, а не попытаться заставить ее стыдиться своего факультета. После этого последовало неловкое молчание, Элиза уже собиралась уйти, когда Хагрид снова заговорил, очевидно, заметив ее внимание на бумаге под чашкой чая. «Да, это было очень странно, на самом деле я был там в тот день, забирая одну вещь их хранилища, секретное поручение от Дамблдора, о котором тебе знать нельзя», - признался Хагрид, а затем выглядел так, как будто он мгновенно пожалел об этом. Элиза улыбнулась и вышла из хижины, коротко попрощавшись, не собираясь возвращаться. Ему явно было не по себе от мысли, что она на Слизерине. Для Элизы было очевидно, что он не более чем пешка в гораздо более крупной шахматной игре. Единственный вопрос, который возник у Элизы, заключался в том, чего на самом деле надеялся достичь Дамблдор? Следующая неделя прошла в том же духе: игнорирование оскорблений, тонкое пренебрежительное отношение к однокурсникам, завоевание симпатии профессоров и проведение слишком большого количества времени в библиотеке, поглощающей книгу за книгой обо всем, что попадалось ей в руки. Ее простой распорядок был нарушен известием о том, что начиная с четверга у слизеринцев будут уроки полетов с гриффиндорцами, что, возможно, является худшим шагом по укреплению единства факультета. Элиза показала себя мастером в большинстве видов магии, которые она тоже выбрала для себя, и ей еще предстояло найти какой-либо урок, который ей действительно дался бы сложно. Однако полет был чем-то, в чем Элиза не была слишком уверена. В маггловском мире не было летающих метел, и она не хотела, чтобы возможная неудача в этом предмете испортила ее легкую полосу достижений. Единственное, что утешало Элизу, так это в то, что она никогда не боялась высоты. На самом деле она провела много дней в поисках утешения на крыше приюта, глядя на улицы внизу. Элиза была полна решимости, не показывать себя неудачницей перед однокурсниками. И вот в половине третьего того дня Элиза обнаружила, что идет на поле для квиддича с решительно стиснутой челюстью. Мадам Крюк приказала им всем выстроиться рядом с выбранной ими метлой, Элиза попыталась выбрать одну, с самыми ровными ветками, какую смогла найти. «Вытяните правую руку над метлой, — крикнула мадам Крюк, — и скажите «вверх!»» Метла Элизы почти сразу прыгнула ей в руку, чему она была рада, еще больше обрадовалась, когда оказалось, что она справилась даже лучше, чем большинство ее однокурсников. Метла мальчика Уизли даже попала ему в лицо, урок стал еще лучше, когда мадам Крюк пришлось поправить хватку Малфоя. Хвастливый дурак. Однако после всех переживаний у Элизы даже не было возможности проверить свои летные навыки. Лонгботтом потерял контроль над своей метлой и рухнул на землю, приземлившись в траву. Чистокровные должны быть выше, — подумала Элиза, мысленно закатив глаза. Мадам Крюк ушла, чтобы сопроводить мальчика в больничное крыло, что не имело никакого смысла, когда она могла бы попросить однокурсника сделать это и не оставлять класс без присмотра, но кто такая Элиза, чтобы комментировать некомпетентность персонала? студентка, обеспокоенная состоянием своего образования. Как только они оказались вне пределов слышимости, Малфой разразился смехом. — Вы видели его лицо? — усмехнулся Малфой, сморщив лицо, жалко изображая Лонгботтома, а его подхалимы смеялись. Элизе было интересно, как будет выглядеть Малфой, в виде истерзанной болью кучей у ее ног. Отбросив праздные мысли, Элиза уронила метлу на землю и начала незаметно уходить с поля, пока Малфой затеял очередной спор с гриффиндорцами. Урок явно закончился, и Элизе нужно было еще кое-что почитать. Кого бы Малфой ни терроризировал, это не ее проблема. Уходя, она не заметила любопытного взгляда, наблюдавшего за ней. Только к концу дня, когда Элиза сидела в уютной гостиной Слизерина, она узнала, что произошло на самом деле. Малфой украл напоминалку, принадлежавшую Лонгботтому. Потом он подрался с Роном Уизли, а затем вызвал его на волшебную дуэль сегодня в полночь в зале трофеев. Два часа безнадежных попыток отвлечься от хвастовства Малфоя заставили ее сорваться. — Ты на самом деле думаешь о том, чтобы пойти туда, не так ли? Элиза перекричала хвастовство Малфоя. В общей комнате стало тихо, когда все начали прислушиваться к разговору. — А тебе-то какое дело, предательница крови, — сказал Малфой с усмешкой на лице, пока остальные слизеринцы шептались. Элиза не удосужилась встать, она даже не удосужилась пошевелиться из своего расслабленного положения в кресле. Вместо этого она просто изогнула бровь в сторону Малфоя и усмехнулась. «Это важно для меня, потому что для меня важен факультет, и я не хочу, чтобы твои глупые гриффиндорские наклонности разрушили положение нашего факультета», — четко сказала Элиза с пустым лицом, но про себя она ухмылялась. О, она просто умирала от подобного противостояния. — Почему… ты, — пробормотал Малфой, и его бледное лицо залило красным румянцем. «Ты идёшь в зал трофеев, ты либо выигрываешь, либо не можешь победить Уизли, что вполне вероятно, — не удержалась Элиза, — а потом тебя поймают, и мы потеряем все очки, ради которых работали», — закончила она, и увидела, как несколько людей согласно кивали вокруг нее. — Ну, и что ты предлагаешь, — презрительно сказал Малфой, как будто то, что она полукровка, делало ее тупой. Элиза позволила себе улыбнуться, это было чересчур мило, и Малфой нервно посмотрел на нее. «Мы все знаем, что Уизли выдержит дуэль. Не ходи встречать его, как идиот, оставайся в общей комнате, и мы можем случайно сообщить Филчу, что сегодня в полночь кто-то будет в зале трофеев. Гриффиндор теряет очки факультета, и наши руки остаются чистыми», — объяснила Элиза, пока все слушали ее речь. — Разве это не звучит лучше, — снисходительно добавила она. Малфой попытался вернуть себе силу разговора, явно взволнованный. «Прекрасная идея, Поттер, но я не могу сообщить об этом Филчу, не покинув гостиной, — сказал он самодовольно, как будто вышел победителем из этого спора. Элиза рассмеялась, прежде чем повернуться, чтобы осмотреть остальную часть комнаты. «Джемма», — обратилась Элиза к старосте-девушке, которая привела их сюда в первую ночь, — «У вас сегодня есть обход замка, не так ли?» — невинно спросила Элиза и подождала, пока она кивнет, прежде чем продолжить: — Как вы думаете, вы могли бы помочь нам передать сообщение? — лукаво спросила она и улыбнулась, ответив на улыбку Джемма, своей собственной. После этого Элиза недолго оставалась в гостиной, не с таким явно нестабильным статусом в рядах Малфоя. — Дай мне знать, как всё пройдёт — пропела она, поднимаясь по лестнице в свою спальню. Она вызовет трещины в рядах Малфоя и будет смотреть, как они рушатся издалека. Она всегда знала, что выиграет в этой маленькой игре, и Малфою тоже пора бы это понять. На следующий день двор Малфоя был явно разрушен, план Элизы удался, судя по почти пустым песочным часам Гриффиндора и угрюмому выражению лица Уизли. Старшекурсники были весьма впечатлены ее прошлой демонстрацией и весь день незаметно следили за ней. Малфой, с другой стороны, не так уж тонко стрелял в нее гневными взглядами, и Элиза почувствовала, как что-то зудит внутри нее при мысли о неизбежной конфронтации, которая скоро должна была произойти. Это случилось, когда она вернулась в гостиную той ночью. Как только она вошла в комнату, ее обитатели замерли. Элиза приняла простую расслабленную позу, но в рукавах мантии сжимала палочку. — И вот она, грязная маленькая предательница крови, которая думает, что она лучше нас, — крикнул Малфой, выйдя на середину комнаты, чтобы встретить ее, окружив их кольцом студентов. «Кто-то должен напомнить тебе, где твое место», — пригрозил он со злобой в глазах. Элиза стояла безучастно, сохраняя ленивую и расслабленную позу, изучая его. — И ты думаешь, что этот кто-то ты — Малфой? — легко прокомментировала Элиза, медленно высвобождая свою магию из ядра. Вероятно, она могла бы победить Малфоя с помощью заклинаний, которые выучила на первом курсе, но какая-то ее часть отчаянно жаждала устроить шоу. В душе Элиза была жестокой. — Как будто такая предательница крови, как ты, могла бы противостоять моему отцу, против имени Малфоев, — усмехнулся он, высокомерие сочилось из каждого его движения. Его палочка свободно висела на боку. — Мне не нужно выступать против твоего отца, Малфой, — сказала Элиза, и на ее лице появилась широкая ухмылка. — Когда мне просто нужно тебя проучить, — мрачно закончила она. Прежде чем наследник Малфоев успел поднять свою палочку, Элиза вытащила свою из ножен и быстро ударила. — Экспеллиармус, — быстро сказала она. Палочка Малфоя пролетела через всю комнату, и он упал под действием заклинания, но прежде чем он смог подняться, Элиза снова произнесла: «Инкарцео» Черные веревки крепко связали его, пока он, отчаянно извиваясь, не упал на бок. Высокомерный вид, который он держал прежде, давно исчез, и вместо этого его бледное лицо скривилось в страхе, его грифельно-серые глаза влажно сияли, когда Элиза приблизилась. Элиза взяла его палочку и медленно подошла к нему, насмешливо вертя ее между пальцами и наклоняясь рядом с ним. Она резко ткнула палочкой ему в горло, когда он извивался, пытаясь уйти от нее. Она убрала его палочку, чтобы схватить его за волосы и дернуть за них, чтобы у него не было выбора, кроме как увидеть ее лицо. — Теперь я верю, что ты дважды подумаешь, прежде чем снова нападать на меня, не так ли, Малфой? Элиза мягко проворковала, когда нижняя губа Малфоя задрожала, когда он встретился с ней взглядом. Элиза отпустила его волосы, когда он начал лихорадочно кивать в знак согласия. Элиза фыркнула и попятилась от него. Она отпустила его дрожащую фигуру взмахом палочки. Жалкий. — И прежде чем ты снова подумаешь о том, чтобы напасть на меня, — сказала Элиза, когда Малфой неуверенно поднялся на ноги, — вспомни, на что способна эта «грязная маленькая полукровка», — закончила она с улыбкой, от которой Малфой побледнел еще больше. Это была маленькая злобная улыбка, слишком острая, полная зубов и обещающая насилие. Элиза ушла от еще хнычущего мальчика и тишины гостиной с высоко поднятой головой. И когда она направилась в свою спальню, она проигнорировала то, как ее руки все еще жаждали крови. Это не имело значения, она победила, как и знала, что так и будет.