Begin

Медленно падает с неба звезда, падает у Хисына на глазах, расплёскивает свет в темноте и в его душе тоже. Он опять сидит на подоконнике в ночи, хочет забыться хотя бы на мгновение и в то же время вспомнить, за что так полюбил существо, призванное лишь убивать. Джей обещал всегда быть рядом, поддержать, когда Хисын собирался упасть. Даже несмотря на внешнюю жестокость и использование одной человеческой сущности, он продолжал спасать. Хисын всегда смотрел в его глаза, вечно меняющиеся, как по мановению волшебной палочки. Если бы таковая существовала, он сделал бы её своей путеводной звездой, что освещает путь домой. А пока он находит частицы себя в глазах Джея и следует за ним в пропасть, где тление разливается по телу. Это нельзя назвать успокаивающей теплотой, которая согревает в холодные дни: это сжигающее изнутри, болезненное, со шрамами на сердце, а после такое же догорающее и дающее о себе иногда знать в виде тупой боли в районе груди. Джей обещал. Обещал, что будет домом, когда они будут вдали друг от друга, и до тех пор, пока Хисыну не понадобится его помощь - крайняя стадия беспомощности и нужды. А Хисын любит своей больной любовью, когда не мыслишь жизни без одного конкретного образа, который не наведывается так уж часто, как все остальные. Больная любовь - больная верность, когда боишься переступить черту дозволенного и попросить быть ближе. Кого? Всё в его голове, вот только ему не подвластно. На дереве всё ещё высечены их инициалы - они вечны в отличие от переменчивости видений Хисына: с голосами, с разинутой пастью, с кривыми усмешками из зеркала, с переползающими конечностями, с красотой, которой хотелось подражать до безумия, с голодом, с порезами на теле, с навязчивыми идеями и мыслями, которые не дают заснуть. Поэтому он сейчас сидит в ночи и пытается найти хоть толику смысла в этом всём. Не находит.