Небо над Белобогом

Сееле впервые за свою недолгую, но насыщенную жизнь видит дворец. Пахнет утонченным, изысканным ароматом цветов и пустоты. Каждый шаг неприятно отдаётся эхом по залам дворца — а их немало — и это приносит дискомфорт для той, кто привыкла передвигаться тихо и незаметно, словно кошка. Сееле подавляет ухмылку, когда видит давнюю подругу, восседающую на месте, где когда-то сидела Коколия. Воспоминания о прошлой Хранительнице в памяти размыты, но нет в них ничего приятного — точно. Броня кажется неестественно величественной и властной, а Сееле вспоминает эти нелепые ругательства принцессы Белобога, которые нельзя таковыми и назвать. — Я рада, что ты пришла. Оставьте нас, — хоть улыбка та же, и всё ещё спокойный тон, приказывающий стражу выйти за дверь. Но что-то меняется. Слишком сильно. Неконтролируемо. — Входишь в роль, — Сееле начинает не с почтительного поклона и прочих формальностей, с которыми она, конечно, не ознакомлена, — я бы сказала, что тебе идёт, если бы мы не были знакомы. Броня тихо встаёт с подобия трона (на таких-то каблуках!), заключает её в объятия, и Сееле кажется, что она не сдержится и убьёт любого, кто ворвётся в эту комнату, нарушит их молчание, потревожит покой. Она точно идеальный телохранитель. — Люди не доверяют тебе? — скорее констатирует, чем спрашивает. — Недостаточно, чтобы я перестала в этом сомневаться, — кивает новоиспечённая Хранительница, — поэтому мне нужна твоя помощь. Знаю, звучит немного абсурдно, но ты здесь — единственный человек, которому я могу доверять. Сееле не находит ничего странного, представляя, в какой строгости и даже изоляции росла Броня. Ей самой посчастливилось бродить по улицам Подземья с раннего детства, добывать еду и желательно кров, когда начинался сезон дождей. Даже так Сееле знала точно: лучше иметь при себе того, кто скажет самую горькую правду, при этом не обращая внимания на острый язык и другие смущающие факторы. — Жизнь при дворе — не совсем моё. Месяц может быть большим сроком, чтобы измениться. — Я знаю, — на бледном лице тень от улыбки, более измученной, чем в прошлые встречи, — поэтому я обучу тебя всему основному. Остальное не так уж и важно. Глупые формальности. Если бы тебе вдалбливали их в голову с детства, ты бы всё равно им не следовала. Объятия медленно разжимаются, Сееле вдыхает как можно больше воздуха (она обязательно привыкнет к подобным проявлениям тактильности. Когда-нибудь), на губах — довольная усмешка, а в глазах — интерес. — О, я рада, что ты об этом помнишь. Должна сказать, я даже знаю некоторые правила этикета, — умалчивает, откуда. (Попросила милашку Март когда-то) — Славно, — и Сееле чувствует, сколько облегчения на самом деле может вместить в себя одно слово. Внешностью она чуть отличается от жителей Надмирья, тёмный цвет волос резко контрастирует с их светлыми макушками, но никто, наверное, не обращает внимания. Люди здесь отстраненно-спокойные, неудивительно, что Броне в подобной среде понадобился свой человек. Восседай кто угодно (кроме Брони, разумеется) на месте Хранительницы, Сееле бы и дышать в эту сторону не стала. Не так много времени им получается остаться одним, вне других людей и безмолвных стен. Там, где таится мнимая угроза, справляются и без неё. Сееле ругали за эгоизм те же, кто взрастил его, а потому Подмирье не так манит своими тёмными аллеями, бедной обстановкой и изолированностью лишь из-за воспоминаний о нём. (По крайней мере не там, где у неё есть тёплая еда и постель.) Броня правда старается. Заваливает её устаревшими книгами по дворцовой жизни, правилами этикета и кучей подобной чепухи. Но Сееле видит усталость в её глазах и потому не сопротивляется. Не так уж и важно, где будут лежать непрочитанные сборники — в библиотеке или её комнате. — Целовать тебя — тоже часть этикета? — спрашивает она когда-то, беспечно сидя на подоконнике, пока лучи рассветного солнца собираются на пряди тёмных волос. Её Хранительница, та, которую Сееле клялась защищать ценой своей жизни, если придётся, лишь обезоруживающе улыбается в ответ, ненароком заставляя понять, что соприкосновение их жизней позднее назовется правильным решением.