Группа крови на рукаве

      — ДИМА, ПОЖАЛУЙСТА, МЫ МОЖЕМ РЕШИТЬ ВСЁ, КАК ЦИВИЛИЗОВАННЫЕ ЛЮДИ!       — ТОГДА КАКОГО ХЕРА ТЫ ОТ МЕНЯ УБЕГАЕШЬ!?       — А КАКОГО ХУЯ ТЫ МЕНЯ ПРЕСЛЕДУЕШЬ!?       Утро высокопоставленных чинов предприятия всегда начинается не с кофе. Вот например для Дмитрия Сергеевича оно началось с известия, что о пробуждении Михаэля ему сообщили только спустя неделю после этого самого пробуждения. И отхватывал сейчас Захаров, который всё это запечатлел самым первым. Благо двух учёных разделял стол, вокруг которого и развернулись эти "салочки".       — ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ СООБЩИТЬ МНЕ В ТУ ЖЕ СЕКУНДУ, КОГДА ОН ТОЛЬКО ОТКРЫЛ ГЛАЗА!       — АГА, ЧТОБЫ ТЫ ПОТОМ ПРИПËРСЯ И ДОБИЛ ЕГО ИСТЕРИЧНЫМИ ОБЪЯТИЯМИ, ДА!? ВОТ СКАЖИ МНЕ, ПОЧЕМУ ЗА НЕДЕЛЬНУЮ ЗАДЕРЖКУ ТЫ ГОТОВ МЕНЯ ТУТ ПРИДУШИТЬ, КАК ЗА ИЗМЕНУ РОДИНЕ, А НА ТО, ЧТО Я ТВОЕГО СЫНКА ЕБУ ЧУТЬ МЕНЬШЕ ГОДА, ТЕБЕ ПЛЕВАТЬ!?       — Что..? — академик встал, как вкопанный, и повернул голову в сторону наблюдавшего за этой вакханалией П-3. Тот, развалившись на диванчике и тиская Мусю, лишь пожал плечами, мол "Ну ебëт и ебëт, чë бубнеть-то?"       А Харитон, воспользовавшись моментом, прошмыгнул за дверь.

***

      — Mein Lieber, только не говори, что ты ревнуешь.       Стоило Штоку немного окрепнуть и начать передвигаться по палате самостоятельно, Дмитрий тут же настоял на его выписке и забрал к себе. И да, он мог пережить небольшие трудности по типу того, что одеяло вновь отбирают посреди ночи, имитируя гусеницу в коконе (зато как приятно было уткнуться в этот кокон, обняв его руками и ногами), любое неосторожное прикосновение могло спровоцировать острую боль в ещё не до конца сросшихся костях, а на работе его охватывала такая тревога, что "грушей" пользовались чуть ли не каждые два часа. Но это мелочи, по сравнению с другим. Феня начала полностью его игнорировать. Ела только тогда, когда корм насыпал немец, спокойно давала гладиться, мурчала, сидя на его колениях, спала исключительно на его стороне кровати, даже подставляла пузико для почесушек только ему. Сеченову же доставались шипение, косые взгляды и тщательное вылизывание после любого соприкосновения с шерстью. Да, он ревнует.       — Ну хочешь, давай я кошку заведу, и она будет любить тебя. Честно, так ведь?       Тут Феня взбунтовалась, с громким мявом спрыгнула с рук немца и побежала к академику, просясь к тому на ручки. Справедливость восторжествовала.

***

      — Знаешь, мы её как-то раскормили...       — Тебе кажется.       За последние пару месяцев Феодосия и вправду прибавила в весе, бочка округлились, из-за чего кошка теперь походила на большой пушистый мячик. Даже ласковее стала. И если у многих такие изменения вызывали умиление, то у Михаэля лишь тревогу. Что-то случится, определённо.       За окном темно, в квартире кроме немца и кошки никого, Дима задержится до самой поздней ночи. А тревога нарастает, абсолютная тишина ухудшает положение. И Фени нет рядом. Миша встаёт с кровати, идёт на поиски. Она вроде в последний раз была там. Щелчок выключателя. Да, лежит на диване, щурясь и тяжело дыша, чуть высунув язычок. А под боком её пищал влажный маленький комочек...       — Oh mein Gott... Некоторое время спустя       Дмитрий смотрит на Михаэля, Михаэль смотрит на Дмитрия, у Фени под боком сопят четыре серых комочка.       — Всё, Дима, я переквалифицироваюсь в кошачьего акушера...

***

      Со Шкурëвой надо было что-то делать и срочно. Жалобы от других сотрудников росли с каждым днём, сроки работы горели, а от этого ходячего ужаса реакции ноль. Беспокоило то, что Харитон так пламенно просил перевести её под своё управление.       — Ди-и-има! — этот голос он узнаёт из тысячи. Ответить не успевает, прямо перед носом пролетает папка и приземляется на стол, — Я всё уладил!       В папке лежало свидетельство об увольнении, подписанное на имя Шкурëвой Марии Геннадьевны.

***

      — И... И ты всё это время носил его?       Миша аккуратно оглаживает подушечками пальцев серебряного филина с янтарным брюшком. Его подарок Диме.       — Я нашёл его на полу в твоём кабинете... Просто не мог так или иначе оставить лежать там. Кстати, хорошо сочетается с нашими кольцами, не находишь?       Шток переводит взгляд с подвески на кольцо, покоившееся на безымянном пальце. Новая разработка с особым видом полимера, ярко-янтарный цвет сменялся на более тёмный, вплоть до чёрного, в зависимости от того, как далеко находятся их носители друг от друга. Но Дима поклялся, что до чёрного никогда не дойдëт, они всегда будут цвета чистейшего янтаря...