Firelight

Кому-нибудь приходило в голову, что было бы проще, если б мир закончился совсем? Если бы Танос стёр не половину жизни, а девяносто процентов? Девяносто девять? Речь не о ресурсах, коих резко стало бы слишком много (но даже так, возможно, выжившие передрались бы за них). Если бы рухнуло всё, уцелевшим не пришлось бы притворяться, что ничего не изменилось. Пытаться жить обыденной жизнью. Искать работу, здороваться с соседями, накрывать на стол, выполнять ритуалы, повторять себе, что всё ещё может наладиться, если взять себя в руки и притвориться, что не разломан на части. Небула не слишком чётко представляет себя такую жизнь, но хорошо видит, к чему ведёт отчаяние. Может быть, притворство и впрямь кому-то помогает, даже если для них двоих оно дико. В итоге они чаще оказываются там, где от этой обыденности мало что осталось, и на кону стоит выживание. Далеко не везде баланс оказался соблюдён: равные шансы у них наткнуться как на корабль поколений, на котором испарилось меньше пяти существ, так и на совершенно мёртвую станцию, где даже в анабиозных камерах стынет пепел. Но везде, где нашёлся хоть кто-то нуждающийся в помощи, они берут дело в свои руки или хотя бы подставляют их – и их руки крепче, чем у многих. Они доставляют до цивилизации. Они помогают чинить систему жизнеобеспечения и делятся припасами. Они ищут пропавших в общем хаосе, обшаривая самые удалённые концы Галактики. И останавливают тех, кто зарывается чересчур – своими методами. На самом деле с их буйным опытом и деструктивными наклонностями они могли бы стать теми, кто расшатает и доломает устои, но Небуле это не интересно. Мир продолжает агонизировать, и иные из тех, кто пережил Щелчок, успели об этом пожалеть. Агония мира придаёт им смысл жить. Потерянная. Потерявший. Тот странный быт, что удалось им наладить за несколько недель, не особо смахивает на "здоровое сосуществование" по заветам терранских психологов. Температура на корабле ненамного теплее температуры за бортом, и тишина, обволакивающая его, держит в стазисе его экипаж из двух существ. Ракета ничего не сказал, когда она заняла каюту Гаморы – снова – но сейчас она подозревает, что он этого даже не заметил. Если её присутствие должно было сберечь его от глупостей, то от апатии оно не спасает совершенно, и оба они – точно роботы, выключаемые на время долгих перелётов и врубающиеся в бой, в действие, со всей нерастраченной силой. Вчерашний враг даже смотрит снизу вверх не так, как прежде, не зыркая настороженно и не щурясь скептически. Он... а смотрит ли он на неё вообще? О том, что биологическим созданиям надо хоть иногда что-то есть, он вспоминает, похоже, только когда видит её с саморазогревающимся пайком в руках. Небула может не есть по нескольку суток, ей пришлось приучиться и приучить свои системы терпеть до последнего, но сейчас в работе на износ почти не бывает необходимости: она наконец может брать еду тогда, когда хочет, и начинает постепенно различать вкусы, выбирая и между содержимым, и между формой. И что она делает? – принимается маячить с пайком откровеннее и в более-менее установленные часы, дабы этот грызун, глядя на неё, тоже хоть что-то выдернул из холодильника. Не обязана, конечно. Так же, как не была обязана присоединяться к его команде в убийстве Таноса, а прежде – Эго. Или спасать его хвостатую задницу от Опустошителей после того, как сама толкнула его в их лапы. Или вести разговоры по душам, будучи пленницей на Милано. Так же, как Гамора не обязана была щадить её после провала Ронана. "Для злодейки ты слишком плохо умеешь врать," – бормочет Ракета в извлечённых файлах памяти, Небула разворачивает эту запись, останавливаясь на том самом диалоге четырёхлетней давности, видя вновь, как странно, дёрганно-неверяще Страж реагировал на правду: нет, он не тупое животное, и нет, это не комплимент с её стороны. "На сегодня довольно смертей," – в другом файле бросает она в лицо пиратской швали, глазеющей то на неё, то на доживающих последние минуты пленников, потому что — речь не о сентиментальности – ей попросту не хочется сейчас видеть, как мохнатый острослов полетит в открытый шлюз, и это не тот случай, когда, чтобы не видеть, достаточно отвернуться. "Ты нас чуть не убила!" – "Я спасла тебя, придурок!" – они сверлят друг друга глазами, пока на фоне комментирует что-то невпопад Звёздный Лорд, а ополчившаяся на них всех планета стягивает силу. И после случается что-то вроде спасения Галактики бок о бок, хотя, признаться, в тот момент это едва выглядит как побочный эффект от спасения своей шкуры. И объятия сестры, после стольких лет – даже не вожделённые, не заветные – перед очередным побегом в холодный вакуум без чётких целей в голове. "Я никогда не стала бы их частью." "А ты хоть попробовала?" Пробовать больше не с кем, тепло Гаморы истаивает с вещей, техники и оружия, и Небула раз за разом, точно просыпаясь, обнаруживает себя посреди бескрайнего космоса на боевом корабле и почти в одиночестве – наедине с самым нелепым из своих напарников и единственным из них, к кому рисковала подойти без ножа в рукаве. Это существо отдаляется от жизни всё больше, рывками и угрозами возвращая себя к ней, пока Небула открывает для себя мир, вздумавший закончиться именно сейчас, и отчаянно пытается отсрочить его гибель. Существо чертыхается, проходя через сканер в порту, агрессивно звонящий на все лады из-за слишком высокого содержания железа в объекте: "Как я позвоночник выложу, идиоты?!" Существо никогда не отходит на метр от корабля, не убедившись, что люк плотно задраен, а открывает его уже будучи прямо под трапом, футом ближе – и раздавит. Существо абсолютно обыденно разбирает себя на части, подкручивая и подвинчивая что-то, заменяя элементы механизма и оставляя в общем мусоре окровавленные хирургические тампоны. Небула ловит знакомое в деталях – реакции, жесты, интонации, хотя не должна, они всегда были противоположностями друг друга. Террористка и соратница Ронана Обвинителя и охотник за головами, вздумавший перейти на "сторону добра", беглая преступница и спаситель вселенной, одиночка без тыла и Страж Галактики – и, тем не менее, если она узнаёт, вспоминает, предсказывает чужие фразы и действия, то ничто не мешает ей присоединиться. Передать вовремя инструмент. Проложить маршрут. Прикрыть от огня. Или просто показать, что пора закинуть в себя какую-нибудь пищу. Это наконец-то будет её собственным решением. Может, однажды это трансформируется в "я рада, что выжил именно ты." Шансы ничтожны – но они есть.