Сколько ни репетируй

Четыре утра. На экране светится оповещение от «Влад Кн.» — аудио на три минуты. Они не виделись неделю: Костя снимал сцены с Дашей, а Влад уехал по делам в Москву. Костя вздохнул и положил телефон рядом на подушку. — Кость, привет, — протянул Влад пьяным голосом, на фоне вдалеке долбила музыка. — Мне такая мысль пришла важная. Я друзьям рассказывал про съемки концертов, как отпустил себя и по сцене катался. Но полностью не получается передать, если не прожил это. Что-то только мы понимаем, и тебе могу всё рассказать, — он замолчал на целую вечность. — Нет, все тоже не могу рассказать… — он снова замолчал, так надолго, что Костя проверил, не закончилось ли аудио. — И важно сказать, — продолжил Влад, его голос разливался теплотой по телу. — Нам так повезло, ну, мне то точно. С тобой так комфортно играть, приятно. Приятно даже не то слово. Вот у меня была мысль, да, что я тебе очень благодарен, что ты всегда меня поддерживаешь. Вот. Аудио закончилось. Костя потянулся, заворачиваясь посильнее в одеяло, нажал кнопку записи. — Ты мне решил записать голосовое в два часа ночи, чтобы сказать, какой я классный? Влад. Влад, — лицо растянулось в улыбке. — Я услышал. Я-то с первой встречи понял, что мы сработаемся. Это ты столько месяцев догонял. Напиши завтра, как проснешься. Ты, конечно, удивительный человек, Влад Коноплев. От того, чтобы поехать к Владу прямо сейчас, обнять и не то присоединиться, не то уложить спать, чмокнув в висок, его останавливали семьсот километров и смена в десять. Сна теперь не было ни в одном глазу, хоть звони напарнику с предложением двор вместо него поубирать. Но это вряд ли: сегодня они играли сцены ломки с «родителями» и Дашей. Их рабочие отношения с Дашей сильно отличались от работы с Валери. Та была дурашливая и смешливая, а Даша приехала с полным сценарием в заметках и сразу предложила перекроить диалоги Ольги. Добавить текст про работу, бэкграунд, чтобы было понятно, чем она жертвует. Рустама сложно уговорить, но у Даши получилось, на радость Диме Лемешеву — их главному сценаристу. Сценарно Миша должен повзрослеть лет на десять, и рядом с Дашей это происходило само собой. Когда на съемки приезжали его сериальные родители, Косте даже становилось неловко, что камера стояла по нему, а не по более опытным партнерам, которые в одном взгляде играют сразу все. Он впитывал их советы, и как будто сам становился старше. Больше никакого баловства, концертов, сказочек, пьянок в группе, рок-н-ролла. Здоровое питание и никакого алкоголя. Влад написал только к вечеру, отправил красноречивыми эмодзи с разными бокалами и эмодзи динозавра. Костя скучал по съемочным дням, когда все музыканты были на площадке. По тому, как они отрывались в пародии «Безумного Макса» и снимали сцены в автобусе. — Панки в тапочках, — разглядывал Костя шлепки для сцены в автобусе в Екатеринбурге. — В реальности были шлепки на носки. — Почему я не удивлен, что ты это знаешь, — Влад прилизывал волосы в зеркале. Он сидели в актерском вагончике Влада. — Можешь высказать свое возмущение костюмерам. — А если тапочки белые, то и халаты можно, — фантазия Кости сделала кувырок через себя. — Врачи на дом. Влад фыркнул, а затем засмеялся всем телом. Он часто так делал — ухахатывался с собственной шутки, еще не произнеся её. — Влад, тебе капельницу поставить? Прокапать? — Костя попытался пробить его шутку. — Ну что ты ржешь то? — Служба доставки героина получается. Передача бесконтактная, — Влад вытер глаза от слез. — А покажи еще раз, как ты играешь наркоманов. — Как смешно. Через неделю посмотришь. — Нет, НТВшных, — Влад повернулся и начал размахивать расческой, имитируя сцену. — Мое любимое, где нож достаешь внезапно. Творческий вечер Константина Плотникова. — Это самый печальный творческий вечер, на который пришел только один человек. — Зато какой человек. — Да, хороший был человек. Не чокаясь. — Не был, а есть, — нахмурился Влад. Костя вспомнил, что тот был верующим не только в Бога, но и в силу слов и намерений. — Прости, конечно, есть. Замечательный, самый лучший, самый талантливый и красивый Влад Коноплев. И еще опаздывающий на грим с утра, поэтому мы задерживаем всех. — Да они там еще свет не поставили. — Мы этого не знаем. — Знаем. Иначе нас бы уже позвали. Не нуди, расскажи лучше что-нибудь. Костя написал ассистентке Кате и, убедившись, что у них есть еще полчаса, начал во всех красках описывать работу аниматором на фестивале Здоровья. Влада снесло от истории про костюм сосиски так, что он почти задохнулся от смеха. Костя смотрел на него и жалел, что это единственный опыт аниматором. Знал бы, что пригодится в жизни — еще бы взял подработку. Поговорка «будет, что внукам рассказать» превратилась в «будет, что Владу рассказать». Он рассказал ему про свой спектакль и учебу в театральном, про просмотренную документалку о его любимом Джиме Керри, который вжился в роль так, что терроризировал всю съемочную группу. И про любимые песни Хаски, передавая свой наушник в перерывах «и еще вот эту послушай». Влад бросил, что Хаски больше перфоманс, чем рэп, и Костю понесло. — Я просто восхищаюсь такими талантливыми людьми. Ты вот в тетрадке свои мысли пишешь, а там целые тексты. Это космос. — Ты пахнешь как цветы, как первая любовь… — Что? — Скриптонит. Космос. — А, респект, йоу. Я хочу зажечь это снова, как летом ноль-седьмого. Словились, как говорил Влад. Да, что, словились — спелись, сыгрались, подключились к одной радиоволне. Наше радио для них двоих. Михаил Козырев разрешил занять все строчки Чартовой дюжины. Июль перетек в август, близился запланированный перерыв в съёмках. Костя с трудом представлял, как это он почти две недели не будет вставать в шесть утра, завтракать, под плейлист «Короля и Шута» ехать на грим, разбирать сцену с Рустамом и брать в захват Влада вместо приветствия. — Какую одну роль из Ди Каприо ты бы хотел сыграть? — спросил Костя, пытаясь отвлечь Влада, Он уже десять минут наглаживал футболку и брюки, придирчиво оглядывая результат в десятый раз и возвращая обратно на доску, переделывая. — Одну? Это тяжело. «Что гложет Гилберта Грейпа» гениальное кино, но я не уверен, что смог бы. «Авиатора» — да, это мне близко. А ты? — Я пока тут еще не сыграл, может после этого и не будет никаких проектов. — Это твои неоправданные страхи. Тебя любой режиссер возьмет: я же видел, как ты играешь. А понравится зрителям или нет, это уже ты не можешь контролировать. Только принять и пойти дальше. Влад поражал своим разбегом от юношеской наивности, которая умиляла Костю, до мудрости нового поколения, прямоты и здоровой самооценки. Почему ты такой нормальный, Влад? Или почему он думал, что все актеры должны быть сломленными? Костя хотел впитать эту ясность, открытость и уверенность в будущем. Глядя на Влада, он думал, что не весь негативный опыт делает тебя сильнее. Иногда можно и без него прожить, оставляя себе юношеский оптимизм. — Я бы на месте любого режиссера тебя снял, и не только в роли наркомана. — А ты набираешь? — Да, у нас тут группа, давай к нам, будем делать панк-рок. Не хватает только Д’Артаньяна. Эту сцену они сыграли целую вечность назад — в самом начале. Он еще не знал тогда, что Влад не любит сладкое, только орешки с васаби, что мечтает сыграть в серьезной драме, и что считает загоном свою тягу к тому, чтобы раскладывать все аккуратно по своим местам. Влад закончил с глажкой, потянул из трубочки лимонад, поставил его обратно и рухнул на кровать к Косте. За окном моросило, и в такую погоду хотелось валяться и болтать ни о чем, а не снимать сцену встречи с Агатой в поезде. Ничего против Веры Костя не имел, да и рилс у неё смешные, он подругам переслал, но было странно спустя месяц от начала съемок впускать ее в их мир. Он решил, что это просто накладывается ревность Миши. Это вполне нормально, главное разделять. Влад бросил подушку ему на колени и улегся сверху. Костя подцепил пальцем цепочку на шее Влада и стал крутить кулон. — Ты знаешь, что я легко могу сейчас свернуть тебе шею. — То есть к наркоманам прибавляем еще амплуа убийц. Договорились, кусай сюда. — Сдвинул и показал на шею. — Будет твоя проба на «Вампиры средней полосы», у тебя типаж. — Какой типаж? — Кровопийцы. А что, ты бы легко сыграл. Кровь из трехлитровой банки пить, стоя босиком на холодном кафеле, вытирать руки об майку-алкоголичку. — Если только ремейк «Дозоров» будут делать. — Я не смотрел. — В смысле? — Костя шлепнул его слегка по щеке. — Ты что говоришь? Может ты еще «Брата» не смотрел? Под «Руки Вверх» не целовался? Коктейль «отвертка» из банки не пил в тринадцать лет? Как много я о тебе не знаю. Влад хитро прищурился, обнажая свою щербинку. — Хоттейк: второй «Брат» лучше первого. — Ты испорченный человек. Давай, выкладывай все свои темные секреты. Удиви меня, Влад Коноплев. Пять фактов о себе, поехали. У Влада в глазах чертики, и в груди отдается так, словно стучит барабанное интро в начале концерта. — По секрету, — начал Влад, заставляя Костю наклониться ближе. — Я никогда не сосался с партнерами без языка. Костя прогоняет услышанное в голове несколько раз, пытаясь понять смысл. — То есть? — Вера вчера спросила, как я предпочитаю — с языком или без. Что ей без разницы, но она за активное согласие. И я только тогда понял, что получается, что какие-то актеры делают вид, что сосутся, но без языка. — Это очень интересный факт, Влад. Буду знать. За окном стучит дождь, усиливаясь. Он старается думать о чем угодно, кроме того, как сегодня Влад с Верой будут сосаться с языком. И что активное согласие — это важно. И что хочется остаться на площадке, когда они будут это снимать. Но последнее он себе позволить не может.