Сколько ни репетируй

Им повезло поймать последние теплые московские дни августа. Они устроились на пледе, Влад улегся на коленки Оли и смотрел на розово-сиреневые разводы на небе. Они собирались потом пойти в бар. Он застегнул посильнее куртку, чтобы не замерзнуть от вечернего ветерка. Влад соскучился по друзьям, по Москве, по бесконечным теплым вечерам и тусовкам, из которых состояло все прошлое лето. В этом году всем троим повезло с забитым съемками расписанием. Тома перебирала его волосы и рассказывала о съемках в проекте с новеллами, про ее любовный треугольник с парнем и девушкой. Треугольник разрешается нестандартно: они на эмоциональных качелях втроем, и когда героиня Насти уезжает на Бали искать себя, то и их отношения с Олегом рушатся. Она рассказывает, как по сценарию они с Настей лежат на пляже после эмоционального разговора, принимая мысль о том, что они могут сосуществовать вместе. И как невыносимо тяжело было ее не целовать, потому что у Насти такая красивая веснушка над губой и голубые глаза. И пахнет она приятно. — Сможете получить лицензию? Или сразу на Европу? – Дима тянул рядом очередное крафтовое пиво из яркой банки. — Поэтому и не поцеловались. А так хотелось. — Целоваться всегда хочется, — кивнул Дима. – особенно в августе. Влад жевал трубочку из-под лимонада, а мысли плыли вместе с темными пушистыми облаками. Он вспомнил, как они целовались с Верой, как это было сухо по-деловому, совершенно без эмоций, сколько не играй. Даже на плейбэке смотрелось криво. — Влад, у тебя когда выходит сериал? — Планируют в марте выпустить уже. — Ничего себе темп, — присвистнул Дима. — Сомнительно, что успеют. — Это ты с Рустамом Мосафиром, нашим режиссером, просто не знаком. — Зазвездишься, — щиплет его Тома. — Мне до тебя далеко. — А что там твой Костя? Так же перетягивает одеяло? Он вспомнил, как жаловался им после первых смен, когда они были в Питере. — Нет, он просто очень круто играет. И очень яркий, у нас разный темперамент просто. Это нормально. — Ты же говорил, что у него вообще нет опыта в кино, — скептически заметила Тома. Действительно, он это говорил. — Это и не важно. Он очень талантливый. Он почувствовал раздражение, что они так сходу слабо оценили Костю. Они даже не видели, какую магию он делал из образа. Как все ему просто давалось. Как на последних сценах, которые они снимали – в гостинице и на фестивале – от одного взгляда, от грима у Влада пошли мурашки по коже. Они не списывались уже дней десять: Костя еще снимал финальные сцены реальной части. И на последнее сообщение Влада ответил коротко, что очень устал. Влад вернулся мыслями на съемочную площадку. Вспомнил историю с хотдогом на фестивале пива, рэперскую кепку Кости, которую примерял, выстроившиеся в линию родинки на щеке Кости и пальцы на шее. — В какой бар пойдем? – Дима встал, собираясь. Он хотел только в бар недалеко от «Ленфильма», куда они заваливались пару раз после съемок, и слушать монолог Кости про Хаски или Кропоткина. Или… — Я поеду, пожалуй, — Влад приподнялся на локтях. — Вспомнил, что дела завтра. Надо было увидеть Матвея, тот умел приводить Влада в чувство. Он удачно нашёлся в баре на Мясницкой - выпивал с коллегами по новому проекту. Влад странно не чувствовал вины за то, что улизнул к нему от друзей. Два круга шотов — и вот Матвей близко к нему, руки на плечах. Хвастался, какой у него Влад красавчик — сейчас в крупном проекте про «Короля и шута» снимается в главной роли. Матвей залип, глядя, как он опрокидывает еще шот, и затем вытер подбородок Влада. — Поехали? — спросил Влад, чувствуя взгляды чужих людей. В такси Матвей сжал его коленку. Как раньше. Влад кайфовал от этого, от свободы, дерзости и наглости Матвея. Но сейчас уже нельзя. Внутри словно прозвучал голос Рустама в громкоговоритель «Влад, смотри, папарацци вокруг, ДиКаприо даже на яхте спокойно не может прокатиться. Подумай, нужна тебе такая слава?» Влад бросил взгляд на спину водителя и отсел к окну. Матвей шумно вздохнул: — Зазнался, получается. Вот уже домой подъезжаем. Домой. Они снимали несколько месяцев вместе, пока Влад не съехал. С Матвеем было весело: он делал по утрам свою фирменную шакшуку, пил ром с колой, смотрел весь местный артхаус и мечтал сняться у Серебренникова. Когда-нибудь. В другой России или в другой стране. Они начали сосаться в прихожей, переходя в спальню. Руки под футболкой, губы и толчки языком – такое все знакомое, почти инстинктивное. Последний раз они делали это еще в марте, когда нужно было переключиться от ужасов новостей и почувствовать, что все нормально. Что кто-то рядом. Матвей навалился сверху, стягивая с себя футболку, и начал расстегивать его джинсы. В голове – сцена драки в квартире у Горшка, когда Костя неожиданно оседлал его в одном из дублей. Они сначала «дрались» по-другому, и он должен был столкнуть с себя Костю, оставив его на кровати. Но завис от неожиданности, руки на поясе у Кости, глаза – на его улыбке за нависшими волосами. Кто-то хлопнул, и Костя сполз с него. Влад тогда остался лежать, чувствуя разочарование и холод. И мысль – сделает ли Костя так еще раз. — Подожди, — Влад столкнул Матвея с себя. — Прости. Не могу. Матвей перевел дыхание: — Сам же написал. — Да, хочу. Хотел. Тупо получилось. Они замолчали. Матвей лежал, касаясь пальцами бедер: рядом, но при этом так далеко, что хотелось выть. У Влада — задернута футболка до пупка, у Матвея джинсы полуспущены. Ему раньше все это в Матвее нравилось: как он рычал, когда Влад залазил ему языком в пупок, как сплевывал на член и растирал. Как хныкал, когда Влад выцеловывал ему внутреннюю часть бедра, подбираясь к члену. А сейчас… — Кажется, я влюбился. — Надо полагать, не в меня? Они помолчали еще пару минут. Влад думал о других широких плечах, о стертых грубых пальцах, не то что у Матвея — мягкие. — Ладно, пельмени будешь? – Матвей направился на кухню, натягивая обратно футболку. – Вискарь есть. Послушаю твою печальную историю. Пельмени испортить было сложно, а вот настроение – запросто. Матвей внимательно слушал о его внезапном краше в Костю и качал головой: — Он натурал? Четко и по делу – за это он ценил Матвея. — Думаю, да. — Тогда прекрати общение вне съемок. Скажи, чтобы не распускал руки. — Не хочу ничего говорить. — Так и скажи, что тебе просто нравится страдать. О, есть идея. Давай запишем и отправим, типа случайно. — Дурак что ли? Матвей взял со стола его телефон: — Доверься мне. В худшем случае – у тебя будет алиби. — Какое алиби? — Отстанет он от тебя. Честно говоря, Влад не уверен, что хотел этого. Матвей обнял его и наставил фронтальную камеру на них двоих: «Кать, привет. Влад тут признался, что, похоже влюбился. Я думал, что в меня. Наконец, спустя столько лет дождался. А не тут-то было. Так что девочки и мальчики, теперь без шансов». И передал телефон Владу с довольным лицом, возвращаясь к своим пельменям. Влад с ужасом смотрел на то, как кружочек загрузился в его переписку с Костей. — Ты прям ему отправил? — А кому надо было? Режиссеру вашему? Одна галочка. Две галочки. Загорелись синим. Он уставился на окно с диалогом, смотря на него как в жерло вулкана – сейчас его снесет лавой. Сейчас, вот-вот. Еще секунда. Костя ничего не писал. Появилось «Костя Плотников Горшок печатает»… и исчезло. Влад пялился несколько секунд, потом психанул и удалил кружок «у всех». И всё, и как будто ничего не было. Отправил сообщение: «Прости, не тебе было». Костя ответил: «ничего», и все. Больше ничего. — Помог, конечно, — встал из-за стола Влад, вызывая такси. Кажется, стало еще паршивей, чем было. — Если хочешь, — сказал тихо Матвей, когда он уже был в дверях. — Разрешаю представить его на моём месте. Я могу подыграть. Влад почувствовал, будто ему влепили пощечину. Он мотнул головой и вышел. Стало тоскливо. Влад пытался рационализировать. Посмотреть со стороны. Он всегда придерживался правила: любой опыт – это хорошо. Для него, как для актера, все — практическая фактура для будущих ролей. Теперь он знает, каково вкрашиться в партнера по съемкам: вполне нормальная практика даже в Голливуде. Вот только непонятно, кем быть лучше — Джоли или Питтом. В конце концов, Питт спился, а Джоли та еще стерва. Это нормально – влюбляться в партнера. Тело и мозг не всегда могут понять, что это игра, что все не по-настоящему. Тем более, что у них такие персонажи. Он завис. Может написать Андрею: «привет, ты сох когда-нибудь по Мише? Хотел его прижать к кровати и поцеловать? Или трахнуть прямо во время концерта, чисто на адреналине? Хотел поцеловать его родинки? Хотел облизать его палец, так, чтобы у него расширились зрачки от твоих хлюпающих звуков? Представлял, как было бы хорошо, если бы ты дрочил ему, а он изгибался бы под тобой?» Такое нельзя спрашивать. А ему бы очень помогло. Мне для роли, Андрей. Чисто для исследования. Пытаюсь понять, как тебя играть. Влад заперся дома один и дрочил быстро, представив лицо Кости между своих ног, приоткрыв рот; представил как Костя накрыл бы его и закусил бы мочку уха, передергивая обоим, и стонал в унисон без всяких репетиций. И как он тянул бы «Вла-а-а-а-а-ад». В комнате тихо, только за окном орут и сигналят какие-то пацаны. Влад перевернулся, свернулся клубочком и обнял подушку. Как он влип. Впереди еще тридцать смен.