Уходи.

– Котёнок, я пошёл. – Так, стоять, – Юнги как обычно обнимает и проходится нежными поцелуями от ключицы до самых дорогих сердцу губ, – всё, теперь можешь топать. Время пролетело быстро, что никто и не заметил. С момента их признания прошло всего два месяца, но вещи Хосока уже успели переехать в квартиру Юнги, и сам Хосок вместе с ними. Чон не видел смысла тянуть, тем более, что хотелось быть с котёнком каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Так ещё и можно было не снимать квартиру, а просто разделять квартплату с Мином (который сначала был против, он всё-таки состоятельный мужчина уже, но Хосок отлично умеет убеждать). В быту они прекрасно сошлись во мнениях: Хосок просто делал то, что скажет Мин, и в этом весь секрет успеха. Слово котёнка – закон. Летом учёбы нет, но есть работа, которая Хосоку только в радость, ведь в конце смены за ним обязательно зайдёт Юнги, и они пойдут гулять, целоваться на дальней скамеечке в парке и смотреть на небо. Лучше жизни не придумаешь. А даже если и получится, то Хосоку она не нужна, у него есть своё счастье, своя любовь, своя надежда.

🌌

Неспешные прогулки в парке за руку – это очень здорово, но ведь за это время можно поднабраться сил и уверенности для чего-то большего, верно? Дверь с громким хлопком закрывается, пальцы в спешке ищут замок, нужно закрыть дверь, чтобы никто, абсолютно никто не посмел помешать. Губы резко впиваются в такие же нетерпеливые напротив, с каждым разом сминая их всё с большей силой. Чон никуда его не отпустит, пока не принесет умопомрачительное удовольствие, а Мин и не уйдет. Он запрыгивает на Хосока, пока тот подхватывает его под самую любимую, самую шикарную задницу на свете и несёт в комнату – обитель любви и страсти. Вообще, Хосок готов разложить Юнги прямо здесь, на этой тумбочке в прихожей, но он не хочет принести своему котёнку дискомфорт, он хочет видеть, как кофейные глазки закатываются от удовольствия, а изо рта льются самые сладкие стоны. Так и будет, Хосок уверен. Своя ноша не тянет, поэтому Чон, не чувствуя никакой тяжести, доходит с Мином до кровати, и укладывает того на неё, словно пушинку. Дарит ему несколько быстрых и нетерпеливых прикосновений, в то же время доставая из тумбочки лубрикант и презервативы. Желание затуманивает мозг. Юнги хватается руками за простыни, подушки, которые от неосторожных движений отлетают куда-то на пол, плед – за всё, что только подвернётся. – Сок-и, пожалуйста... Он всё понимает. Срывая напрочь рубашку, Хосок покрывает долгими мокрыми поцелуями шею, на которой остаются красные отметины – Юнги завтра точно будет работать из дома. Горячим дыханием опаляет грудь, подушечками пальцев массирует чувствительные соски, отчего Юнги выгибается на кровати, пытаясь уйти от прикосновений и одновременно получить больше. Хосок спускается ниже: пальцы от мягких грудных мышц перемещаются на кожаный ремень, это будет битва не на жизнь, а на смерть. Кто придумал ремни? Кому они нужны? Срывая элемент одежды, Чон быстрыми движениями полностью оголяет Юнги. Красиво. Его тело не сравнится ни с каким небом. Юнги божественен, восхитителен, он идеален. Хосок проводит ладонями по изгибам бёдер снизу вверх и наконец добирается до уже стоящего в полной готовности члена. У него самого та же ситуация, кажется одно движение, и ткань джинсов разлетится на маленькие кусочки, но удовольствие котёнка на первом месте. Они любят долгие прелюдии, но сегодня страсть разгорается в геометрической прогрессии. Хосок обхватывает член Мина и проводит подушечками пальцев по головке. – Котёнок, ты ведь хочешь, да? Хочешь, чтобы я входил в тебя по самые яйца и брал, как в последний раз, да? – Чон не ясновидящий, просто он выучил Юнги от и до, поэтому всегда улавливает настроение любимого. Произнося свои вызывающие речи, он медленно смазывает пальцы прозрачной, липкой жидкостью. – Хо...Хосок, хватит издеваться! Дава-а-а... – слово исчезает в протяжном стоне. Хосок ввёл первый палец. Подготовке Чон всегда уделяет особое внимание. Юнги – его драгоценность, и ему должно быть всегда хорошо и комфортно. К первому пальцу добавляется второй, они начинают расходиться на манер ножниц в поисках простаты. Добавляется третий, и комнату заполняет гортанный стон. Нашёл. Спустя какое-то время слышится шёпот: – Сок-и, давай, пожалуйста... Сок-и, прошу... – руки Юнги тянутся к ширинке Хосока и, заплетаясь, пытаются стянуть ненужную материю с крепких ног. Хосок не нуждается в повторении. Производит со своими штанами те же манипуляции, и откидывает в сторону. Юнги потом будет ругать за бардак, вклад в который он вообще-то тоже сделал, но это будет потом. Естественная смазка так и сочится, хочется скорее взять свою любовь и оттрахать до потери сознания. Но Чон находит в себе силы дотянуться до упаковки с презервативом. В каком бы состоянии ни был Мин, презерватив всегда надевает он. Ему нравится, он хочет касаться как можно больше и дольше. Поэтому трясущимися ручками он раскатывает латекс по стволу, так же медленно уводя руки назад. – Быстрее, Сок-и, ну быстрее! Глаза затмевает яркая вспышка и всё, что можно увидеть – бесконечные звёзды. Хосок вошёл резко и грубо, глубоко заполняя всё нутро Юнги. Поясница чуть ли не до хруста прогибается, а голос срывается от громкого, сладкого стона. Толчки Хосока быстрые, с каждым разом Чон увеличивает темп. Бешено, быстро, горячо. Им обоим это нравится. Юнги уже давно растаял и готов растечься лужицей по кровати, но Хосок, ухватившийся за талию до красных отпечатков, держит крепко. Он не отпустит, будет вбивать в мягкий матрас до потери пульса. Своего пульса, потому что если Юнги скажет прекратить, он, несмотря на свой разгон в 300 км/ч, остановится. – Хосок... Почти, я... Аа-ах. – Давай, котёнок, кончи для меня. Финишная прямая, свет в конце туннеля. Если в мире существует несколько небес, то Юнги сейчас подбросило до десятого, не ниже. Сперма выплёскивается наружу, глаза закатываются и кажется уже видно внутренности своей черепной коробки, голосовые связки способны только на тихий хрип. Юнги с прерывистым дыханием падает на кровать. Хосок, сделав ещё пару скорых движений, кончает в презерватив. Аккуратно выходя из обмякшего тела, он выбрасывает мешочек в урну и ложиться рядом со своим уставшим котёнком, перед этим зацеловывая милое, любимое личико. Некоторое время они молча лежат, приходя в себя и восстанавливая дыхание, но Хосок – не Хосок, если будет долго молчать: – Неплохая прогулочка вышла, да? – Боже, Чон... Ты невыносим! Хосок заливисто смеётся, но у Юнги нет столько энергии, сколько в этом неугомонном мальчишке. Одарив Чона вымученным взглядом, он последний раз шлёпает засранца по руке, и сразу засыпает. Знает, что Хосок позаботится обо всём, чтобы его котёнку утром было приятно просыпаться.

🌌

Хосок был в клубе всего пару раз, и примерно столько же с Чимином. Но с Паком чуть больше, потому что тот готов хоть каждый день устраивать истерику. Бросить его Чон просто не может. Что-то останавливает, хотя лучше котёнка нет никого... Но разве телу объяснишь? Ему мало, а Юнги не резиновый, он устает от иногда слишком жёстких напоров Хосока. Чимина в свои отношения он не посвящает: они любовники и не больше. Настанет день, и Хосок отпустит Чимина в свободное плаванье, но не сейчас. Сейчас ещё слишком трудно совладать с собой, а шастать по задницам кого попало он не хочет, мало ли какую заразу подцепит. И он переживает совершенно не за себя, а за котёночка, которому, как надеется Хосок, эта часть жизни никогда не откроется. Как говорят: «Всё тайное становиться явным», но Хосок верит, что сумеет сохранить их счастливую жизнь. Не слишком ли самоуверенно? Возможно, но надежда умирает последней, а сейчас она жива. Через полчаса закрытие, а значит, совсем скоро его придет встречать котёнок. Это всегда так приятно, Хосок ждёт с нетерпением. Но планы как-то резко изменяют свое направление. В кофейню залетает радостный Чимин и бежит обниматься. Что он тут забыл? Их «свидание» только через три дня. – Привет... А ты чего тут? – Чон нервничает и в упор смотрит на часы. – Хоби, я соскучился! А ты скучал? – Ага, да. Прости, Чимин, я уже сейчас закрываться буду, поболтаем в следующий раз, окей? – Но Хоби... Может сходим куда-нибудь? Развеемся? – Прости, Чимин-и, я спешу, всё давай-давай, беги домой, а то поздно уже. Он почти выталкивает Пака за дверь, пока тот на прощание вешается на него с новой порцией объятий. Юнги подходит к кофейне и ловит неожиданное дежавю. В голове всплывает момент, когда он уже видел этого парня, только в прошлый раз он кричал на Хосока, а сейчас крепко обнимает, даже как-то слишком крепко. Мин успел забыть о произошедшей ситуации и парне, но сейчас обязательно расспросит о нём. Когда Мин доходит, парень скрывается за углом. – Привет, Сок-и. – О, привет, котёнок, как дошёл? – Нормально, а кто это был? Выражение лица Хосока резко меняется: вечно уверенный в себе, улыбающийся Чон, переводит взгляд с одного предмета на другой, не находя себе места и явно переживая. Это на него не похоже. – Это... Это одногруппник мой. На парах иногда пересекаемся, – Хосок резко выдыхает и смотрит в пол, хотя обычно его взгляд прикован к кофейным глазам. Не очень они, конечно, на одногруппников смахивают, но ладно. У Юнги нет причин не доверять своему небесному мальчику, он самый честный и искренний. – Понятно, а ты чего нервный такой? – Я? Я нет, просто день трудный выдался, – и ведь Чон почти не врёт, сегодня правда было много посетителей. – Тогда пошли домой, тебе нужно отдохнуть, – Юнги нежно улыбается. Ждёт пока Хосок заберёт свои вещи и закроет кофейню. Берёт за руку и они спокойно идут домой. Или не совсем спокойно. Сейчас оправдание сработало, но надолго ли это?