Шепсология(сборник)

— Саш… Саш, ты дома?! — Олег переступает порог братской квартиры, вертя на пальце связку ключей; в глаза бросается обувь и еще одна связка ключей на банкетке — значит дома. — Сань! — Олег снова зовет брата. — Я тебе звонил раз двадцать, в мастерской ты не появлялся, — Крис всерьёз звонила в морг, но тебя там не видели, — слышишь, Сашка? — Олег улыбается своей же шутке, прислушивается, заглядывает в гостиную, суётся в кабинет, а затем шагает к двери хозяйской спальни. — Саш, ты спишь что ли? Темные шторы приглушают дневной свет максимально, и сперва кажется, что комната пуста, но Олег сглатывает и делает шаг вперед. Саша лежит поперек кровати, свернувшись калачиком, вперив глаза в стенку напротив; плед сбит в кучу, подушки валяются на полу, в воздухе отчетливо витают сигаретный дым и чувство, от которого тошнота подкрадывается к горлу. — Саш, ты… ты что? — Олег медленно садится рядом, но медиум даже не шевелится; в какой-то момент становится до жути страшно, и Олег медленно протягивает руку в попытке найти пульс на тонком запястье. — Никак не дождешься, да? — хрипло шепчет тот, кто называл себя Александром Шепсом. — Саш, ты чего пугаешь? Что случилось? Я звоню тебе, звоню. Миша до тебя не дозвонился тоже, в мастерской третий день не появляешься. — Олег скользит рукой по холодному лбу брата: — Ты заболел? Опять приступ был? Почему ты не позвонил? — Какого хера ты приперся?! — Саша сглатывает и снова зависает, слова даются ему с трудом. — В смысле?! — Олег хмурится. — Я переживаю, блять. Ты который день подряд везде вне зоны, что мне думать? — Проваливай, — Саша слабо шевелится и вновь затихает. — Пиздец, — Олег рывком поднимается на ноги и выходит за двери. Какого черта происходит вообще? Ответы находятся, едва только Олег переступает порог кухни. Гора окурков в пепельнице, немытые тарелки и чашки, которые Саша бы никогда не оставил, будь он в здравом уме, но он оставил их… грязными. В посудомойке. В холодильнике сыр российский скоропостижно обрел гражданство Франции и теперь воняет благородно, а в стакане кефира, оставленном на столе, завелась новая жизнь и, судя по всему, там уже планируют захватить жилище известного медиума. — Алло, мам, — Олег прислоняется к кухонной двери и берет телефон удобнее. — Я у Саши…да. Только… — Олег запинается и в следующие несколько минут пытается обьяснить, что у них тут вообще происходит, и почему Саша которые сутки подряд покрывается пылью веков. — Пройдет ,— доносится из телефонной трубки, и Олег замирает. — Что? — Перебесится, поплачет, вся дурь уйдет; придумал тоже, депрессия у него, ну, ничего, переживет, он уже на опыте, не впервой, — добрая мама и ее ценные советы, как выжить при депрессии, повергают Олега в тихий ужас, и он спешит попрощаться. Нужно что-то делать, только вот что? В квартире по-прежнему стоит оглушающая тишина. Олег обводит взглядом квадратные метры, прислушивается к своим ощущениям, а затем запускает посудомойку, выгоняет из угла робот-пылесос, окурки вместе с сыром и остатками кефира сгребает в мусорку и понимает, что уйти не сможет; вот так просто взять и уйти, оставив брата одного. Сделав пару звонков — один в мастерскую, второй улетает в Самару друзьям, — Олег вновь подкрадывается к спальне. — Сань, ты ел вообще что-то? Хочешь, закажем супчика какого-нибудь, а? Тишина. — Ты вообще вставал сегодня? Олег выдыхает и вновь переступает порог спальни. Телефон, посставленный на беззвучный режим, валяется в углу и посылает отчаянные сигналы бедствия. Экран мигает от пропущенных звонков и оповещений, а еще, судя по всему, грозит разрядиться, как и его хозяин. Шепс-старший стремительно перегорает как лампочка, как свеча, оставленная на столе. Саша лежит все так же, лишь мерное дыхание позволяет понять, что медиум жив, но, судя по всему, не совсем здоров. — Саш, — Олег медленно опускается на пол перед кроватью, — давай поговорим, хочешь? У тебя что-то болит? — Олег касается его руки, и длинные пальцы слегка вздрагивают. — Тебе плохо? — Уходи, — Саша наконец-то хрипло выдыхает. — Я не хочу… Ты не догоняешь, блять, что ли? — Что я не догоняю? Что ты тут трупом валяешься, загоняешь себя и не хочешь, чтоб я тебя таким видел, чтоб авторитет свой не потерять перед мной?… Саш не неси хуйню, по-братски. — Олег похоже невольно озвучивает молчаливые мысли брата, так как Саша бурчит через мгновение: "Заткнись", — и укрывается пледом с головой, ограждая себя от болезненного сеанса психотерапии с младшим братом. — А хочешь пиццу закажем? Хорош одним дымом питаться. А помнишь, я, когда маленький был, заболел, маме нужно было уйти, и ты кормил меня супом? — еще одна попытка вывести брата на разговор оказывается провальной. Саша молчит, упрямо, отчаянно молчит и больше не говорит ни слова. Олег так и остается сидеть на его кровати и, видимо, начинает дремать, а просыпается он от глухого удара тела о пол. Сашу трясёт на полу в конвульсиях от очередного эпилептического приступа. Он в миг оказывается рядом, переворачивает деревянное тело на бок. Саша хрипло стонет, изо рта идёт пена, а Олег держит его голову, чтобы тот не захлебнулся, затем дотягивается до прикроватной тумбочки туда, где хранятся лекарства, рвёт зубами упаковку. Приступ, длившийся мгновения, кажется вечностью, Саша, вздрагивая поминутно, затихает в его руках. — Тише, все хорошо, тише, — шепчет он, вытирая лицо брата влажными салфетками. Через мгновение Саша слабо шевелится, приходя в себя, и Олег помогает ему, ослабевшему, перебраться обратно на кровать, поправляет плед, возвращает обратно подушки, даёт воды, придерживая его голову, затем трогает губами теплый лоб, не удержавшись, тычется носом в висок лежащего, на миг замирая. — Все хорошо, спи, спи, я рядом. Под действием успокоительного лекарства Саша мерно засыпает, а Олег дергает створку окна, впуская в комнату воздух, только сейчас осознавая, как же он испугался. За окном сереет рассвет, когда Олег, тяжело дыша, открывает глаза: он так и уснул рядом на соседней половине кровати, держа брата за руку. Саши в комнате не оказывается, смятый плед валяется рядом, а из коридора тянется полоска света. — Саш, — Олег испуганно вскакивает с кровати: страх вновь обнаружить брата без сознания от очередного приступа накрывает жаркой волной с головы до ног. — Саша! Саша обнаруживается на кухне, его силуэт, на фоне сереющего за окном рассвета, выделяется очень четко. В этот самый момент закипевший чайник щёлкает, отключаясь автоматически. — Ты здесь …как ты себя чувствуешь? — Олег расслабленно выдыхает, а затем молча тычется лбом ему в спину, крепко-крепко обнимая. — Я заебался, — Саша выдыхает, не оборачиваясь. — Думал выгребу… как всегда бывало… но... блять, - Саша запинается, голос предательски дрожит, и он, как можно скорее, мажет ладонью по своей щеке. - Если бы не ты... Это похоже на благодарность, неуклюжую, но всё-таки благодарность. И Олег молча сжимает его плечи. — Не пугай меня так больше, пожалуйста. — Не обещаю…братец — раздаётся хрипло ироничное, и Саша оборачивается, попадая в еще более крепкие объятия младшего брата. Александр Шепс, похоже, снова вернулся, да не один, а напару со своим неразлучным сарказмом. — Сука какая, а, — беззлобно шепчет Олег, крепко обнимая старшего брата, который молча утыкается лицом ему в плечо. — Прости, — раздаётся в ответ настолько тихое и искреннее, что может показаться, что показалось. Но в этот момент Олег готов простить ему все на свете…