Молись

Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Екклезиа́ста 1:9

      Наруто снимал ботинки, спотыкаясь, — улыбка так и не сошла с его лица. Минато сначала смотрел недоуменно, а потом решил сам для себя, что сына, скорее всего, себе просто девчонку завел. Вот и ходит все время с улыбкой от уха до уха. Подтверждать свои домыслы не посчитал нужным.       — Вернулся бы на пять минут раньше, встретился бы с Пейном.       — Ага, — мыслями Наруто находился далеко не здесь. Хотелось быстрее добраться до ноутбука и найти, куда бы им пойти завтра. Разговор вел просто на автомате. — Как себя чувствуешь?       — Уже намного лучше. Поешь хоть, в холодильнике мясо осталось.       — Я не голоден.       Узумаки скинул вещи в стирку, а обувь закинул в пакет.       «Надо будет выбросить».       — Ладно я спать. — Минато в последний раз кинул на него взгляд и понял, что давно не видел того таким оживленным, счастливым.       — Спокойной ночи.       В интернете Наруто нашел много мест: кафе, ресторанчики, квесты, выставки, новые блокбастеры в кино. Что-то он уже успел посмотреть, посетить, а из остального ничего не приглянулось.       Он пролистал несколько десятков предложений и только на двадцатом сайте решил остановиться. Подъем на гору, шестьсот метров. Фотки были с лета, но вид, в принципе, должен быть таким же. Высокие ели, редеющие к верхушке, и голая земля, а на ней — красно-белая вышка. Это место было не в черте города — в ста километрах.       Он немного задумался: не хотелось бы заставлять Саске два часа быть за баранкой, а потом подниматься вверх. Наруто посмотрел, как можно еще добраться. Можно будет электричкой, если Учиха не будет против.       В комментариях сайта кто-то писал, что совсем недалеко есть заброшенный населенный пункт. Узумаки отметил это факт у себя в голове. Залезать куда-то не обязательно, можно ведь посмотреть со стороны.       Он достал телефон и настрочил Саске — время встречи и прочие подробности. Ответ пришел незамедлительно.       Наруто поставил на всякий случай будильник — выходить не рано, но мало ли. Ему снились что-то непонятное и разрозненное. Золотистый песок, сетчатое небо, изгородь, увитая плющом, и разбивающееся стекло на тысячи осколков, высокие деревья и черные глаза.       В комнате — мучительно ярко, незашторенные окна блестели и сверкали под лучами жаркого солнца. Наруто встал за десять минут до будильника, мышцы — расслабленные и мягкие. Он мял запястья.       Потом проверил телефон и, не найдя в нем новых сообщений, пошел в душ. Через двадцать минут он сидел на стульчике и жевал хлеб с джемом. На столе — стакан с апельсиновым соком и свежая газета, которую уж точно никто не будет читать. Узумаки всегда задавался вопросом, зачем отец постоянно проверяет почту, а потом забирает квитанции вместе с газетками и рекламами. В их век технологий это все еще кому-то было нужно? Поколение, выросшее еще до компьютеров, не в счет. Им дай бог не забыть, как включить мобильник.       — Доброе утро. — На кухню зашел Минато — под глазами провисшие мешки, и сам он выглядел немного бледным. Но перед окружающими всеми силами пытался показать, что все еще огурчик. Но инсульт подкосил и восстановление будет долгим.       — Доброе.       Минато достал из шкафчика пакет молока.       — Сейчас Пейн зайдет.       — Что-то он к нам зачастил, — настроение немного испортилось.       Отец равнодушно пожал плечами. Он, в принципе, не против, если племянник будет появляться чаще нужного. Хозяйской доброты хватит на всех.       Наруто закинул остатки в рот и залпом выпил сок. Если быстрее собраться, то ему может посчастливиться и он не встретиться с Пейном. Натянул на себя свободные штаны, ветровку, а сверху пуховик. На плечах — легкий рюкзак с паспортом. Все надежды накрылись медным тазом, когда он уже натягивал на себя берцы.       — Что уже уходишь?       Минато был в своей комнате, поэтому Пейн мог не прикидываться. Он толкнул Наруто к шкафу и крепко стиснул его руки. Шкаф шатнулся из стороны в сторону.       — Блять. Отьебись, — сквозь плотно сжатые зубы.        — Не-а.       — Опять хочешь меня отпиздить?       — У меня есть идея получше. Как думаешь, что скажет твой отец, когда узнает, что его сын пидор?       Голубые глаза расширились — чувство страха, скрытое под слоем злости. Пейн приблизился. Под бледной кожей играли желваки.       — Ты такое разочарование.       Узумаки не мог вырваться, его держали в тисках. Бешеный пес, у которого отобрали кость, и теперь он будет мстить всем и вся. Не хватало только утробного рыка и порванной цепи на шее. Пейн резко отпустил и отошел, когда из дальней комнаты послышались шарканье тапок.       Наруто воспользовался временной свободой и вылетел в подъезд. Ноги подрагивали.       «Разочарование»       Он мог думать только об отце — порожки и лестницы мелькали под глазами, и он не разбился только чудом.       Саске подъехал ровно в тот момент, когда тот вышел на улицу.       — Привет.       — Привет. — Узумаки не подавал виду, сжимал кулаки и прятал их в карманах.       Он не испортит Саске день, будет в любом случае давить из себя улыбку. И, более того, Пейн ведь может промолчать, ничего не рассказывать. Может, он решил его просто попугать, как делал это десятки раз? И Минато тоже может не поверить. Главное, не вспоминать о том, что было минутами раньше.       — На вокзал? — Саске чиркнул зажигалкой и затянулся сигареткой, он не ожидал того, что Наруто не опоздает. Весь дым выдыхал в открытое перепачканное чем-то окно.       — Ага.       Машину Учиха припарковал в соседнем дворике, чтобы не платить за стоянку. Погода теплая, даже, можно сказать, жарящая. Он расстегнул куртку и закинул шапку в маленькое отделение в рюкзаке.       Они купили билеты в кассах, потом далеко не с первой попытки нашли нужный путь. Сильно пахло соляркой. Пришли вовремя, серая электричка как раз отправлялась. Серая металлическая махина, работающая на электричестве.       В это время тут на удивление практически никого не было, на весь вагон человек пять от силы, для дачников не сезон. Сели на бежевую лавку у выхода, Наруто придвинулся поближе к окну. Большое прямоугольное отверстие со скругленными углами из уплотнительного жгута. Из окна он видел локомотив во главе поезда и людей, стоящих под бетонной крышей.       Электропоезд тронулся, издавая слабое «чух-чух». Между вагонами ходил сквозняк из-за незакрытых дверей.       Все пространство залил мягкий оранжевый свет, казалось, что он оседает на полу, стенах и фигурах окружающих. Хотелось его пощупать, потянуть косые лучи, словно за веревочку. Вот солнышко коснулось грузной женщины через три скамьи, она недовольно свела реденькие брови к переносице, прижав ближе к груди тяжелую сумку.       — Любишь поезда, электрички?       Саске долго не отвечал, и Наруто пришлось повторить свой вопрос. Он успел задремать.       — Равнодушен.       — А я больше по электричкам, — Узумаки отвернулся. — Не так долго и как-то попроще.       Про себя добавил: не заправляешь матрас постельным, нет маленьких детей, верещащих по ночам. Не шатаешься по проходу с кипятком.       Город быстро сменился на лес, какие-то пустующие поля, маленькие домики дачников. Он не отводил взгляда, перепрыгивающего со столба на столб. По картам Наруто посмотрел, что сейчас будет их станция. Саске свесил голову на его плечо.       — Просыпайся, — тихо, едва слышно.       Раздвижные двери с алой облезлой краской «Не прислоняться» медленно отодвинулись. Это была пустая платформа — все, что на ней есть, это трансформаторная будка и расписание следующих поездов. Их путь лежал через лес, где трава практически доходила до колен.       — У тебя здесь ловит интернет? — Саске заглянул в его экран, у самого сеть отсутствовала.       — Не особо, но карту, то я могу посмотреть.       Через толстые ветви деревьев не видать солнечного света.       — Дальше будет поляна, а там, — он кинул в воздух указательный палец. — Подъем в гору.       — Как скажешь.       Земля рыхлая. То тут, то там проглядывали длинные корни, за которые Наруто пару раз зацеплялся.       Огромное пустое пространство, вытоптанное сотнями людей, называлось поляной. Отсюда можно было повернуть налево и напороться на заброшенные домики, но заглянуть туда решили попозже.       — Тебе легче забираться или спускаться? — Наруто шел впереди и бубнил себе что-то под нос. До этого момента Саске не особо прислушивался; под ноги надо глядеть. Тропа узкая, бугристая, с сыплющимися камнями. Дальше она была еще более крутой.       — Спускаться. Что за вопрос?       — Не все люди думают так же, как и мы. Например, в Китае, наоборот, они считают, что подниматься легко, а спускаться трудно.       — Кубарем слети и все. Что сложного? — дыхание сперло, и Учиха остановился. — Ты откуда это знаешь?       — В интернете прочитал. — Наруто тоже остановился; они стояли на небольшом выступе, идти осталось недалеко.       — Херню читаешь.       — Я хотя бы что-то новое узнаю.       Они глотнули воды из бутылки и молча продолжили идти на верх. Саске с уверенностью мог сказать, что лет десять не бывал где-то еще, кроме их города и прилегающих к нему окрестностей. Тогда и жизнь была другой…       И вот такие походы не являлись редкостью.       Поэтому, когда они встали под вышкой, чьи железки были укрыты под высоким сводом неба, у него заметались глаза. Не знал, куда смотреть и на что. Ближайшие километров десять-пятнадцать — как на ладони. Наруто переплел их пальцы:       — Нравится? Фотки были именно такими. Сюда рекомендуют зимой или летом. Зимой мы посмотрели, осталось летом.       «Простор и свобода, а еще ощущение какая — же ты маленькая букашка по сравнению с этим миром. Но это не пугало. Напротив, желание везде успеть и все посмотреть».       Узумаки несколько раз щелкнул виды, а заодно Саске. Тот этого даже не заметил.       — Ну что обратно?       — Подожди. — Саске стянул с себя верх и постелил на более-менее ровный участок, а следом потянул на него Наруто. Тот беззвучно смеялся и обнимал.       — Заболеешь.       Они спустились обратно часа через два. Уставшие, но довольные. До электрички еще оставалось время, и они пошли в сторону заброшек. Ряд пятиэтажек и несколько домов повыше. Все серые и блеклые.       Оторванные водосточные трубы. Сварные швы видимо не выдержали. Выбитые стекла, осколки валяющиеся по всему двору, детская площадка, на которой все — ржавое. Место страшное и давно забытое. С крыши одного из домов висела белая тарелка и только богу известно, как она еще не оторвалась с этого тонкого провода. Саске приземлился на бортик песочницы — когда-то она ей и была. В голове гуляла мысль: что заставило жителей отсюда сбежать?       — Давай не пойдем.       Наруто присел перед ним на корточки и посмотрел в его лицо, такое чистое и красивое.       — Почему? Я думал тебе тоже интересно. Запах сырых обоев. Чьи-то брошенные вещи.       Учиха отрицательно качнул головой и придвинулся ближе.       — Не сегодня.       Узумаки тоже пододвинулся, и их обветренные губы соединились. Медленно и нежно.       Электрички днем и вечером очень сильно отличались. Днем ты чувствуешь дух приключений и неуемной силы, вечером — это спокойствие и умиротворение. В вагоне включили свет — белые прямоугольные лампы.       Они держали руки под рюкзаком, чтоб не выслушивать в свой адрес череды оскорблений и унижений. А еще — мерзкое слово разочарование.       Когда вышли с вокзала, обнаружили белый джип, перегородивший им дорогу. Саске позвонил по указанному номеру на бумажке, всунутой между лобовым стеклом и дворниками. Молоденькая девушка сразу же выбежала из ближайшего магазина с тонной покупок. Она извинялась.       Саске вывел машину на главную дорогу. Он и хотел, и боялся произнести следующие слова:       — Может ко мне?       — Да. Давай, — рука свисала над дорогой, он по-глупому лыбился.       Узумаки отвык от церкви, от приглушенного освещения и вечного запаха ладана и парафина.       Мазать губами по чужой мягкой коже приятно. Изменения в Саске были разительными.       Совсем недавно вел себя так робко, препятствовал любым проявления симпатии. Сейчас же он зажимал его в кровати и болезненно кусал за шею. И им даже не понадобился алкоголь, как это бывало обычно. Они были в комнате Саске, пока что очень холодной; обогреватель включили только сейчас.       — У тебя смазка есть?       Саске заколебался. В паху давило, но решиться сложно. Пока еще можно было остановиться.       — Нет.       — А что-то вроде этого?       — Что именно? — собственное незнание начинало раздражать.       — Вазелин?       Учиха отрицательно махнул головой. Ощущал себя прыщавым подростком, впервые дорвавшимся…       — Я сейчас. — Наруто слез с матраца.       Вернулся с бутылкой оливкового масла, которое могло заменить естественную смазку. Он кинул бутылек на подушку и придвинулся к Саске. Стаскивали одежду и кидали куда-то на пол. Руки и ноги у обоих ледяные, любое касание — как по раскаленной печи. Жгуче и приятно.       Полностью не разделись; бедра были скрыты под слоем одежды, как последний блокпост.       Наруто сел на его бедра, такие горячие. Саске затаил дыхание, на бледных щеках краснота смущения была слишком явной.       Учиха трогал его мягкую кожу: руки, маленький шрам на боку (как воспоминание), выступающие позвонки на спине, ноги. Немного худые, но не тощие.       Он подтянулся и лизнул яремную впадинку, потом еще выше и, наконец, губы. Новый поцелуй, и они стукнулись зубами.       — Хочу тебя. — Узумаки опустил руку на темный треугольник, над напряженной плотью.       Саске глубоко вздохнул сквозь зубы. Мышцы напряглись. И он кивнул.       Наруто взял масло, заменяющее смазку, и открутил крышку. Руки не слушались, когда снимал с себя белье. Страшно. Он налил полную ладонь, и опустил ее вниз, минул промежность и коснулся своего сжатого отверстия. Наверное, лучше бы погреть масло немного в руках, но он торопился. Первый палец, второй, третий. Не больно, а просто неприятно. Он покрылся капельками пота, челка облепила лоб.       Саске сидел рядом, смотрел на Наруто затаив дыхание, смотрел на красную, маленькую дырку, уменьшающуюся, а потом снова расширяющуюся.       — Может… помочь?       — Не-а. — Наруто достал мокрые пальцы. — Уже… можно.       Саске закусил губу и положил руку ему на грудь, опуская. Сейчас он очень жалел, что у него не было защиты. Сомневался, что продержится долго, а опозориться не хотелось. Наруто подложил под себя подушку и раздвинул ноги. Чувствовал себя шлюхой; сам попросил, сам соблазнил, сам все сделал. И сейчас эта шлюха, боялась быть порванной, потому что у клиента слишком большой.       От противных бредень отошел только после того, как нашел себя рассматривающим дощатый потолок.       «Все хорошо».       Саске обмазал свой член маслом и направил к гладкой дырке. В помещении был дубак, но ему-то душно.       Вошел далеко не с первого раза. Тянуло и давило. Узумаки царапнул его лопатки короткими ногтями. Словно на две части разрывает.       — Медленнее, и вот так двигайся. — Он показал рукой движение, напоминающее качающуюся лодочку.       — Прости.       Он постарался двигаться так, как ему сказали, но это было сложно. Внутри так узко и влажно. Он не мог ясно мыслить, будто все его существо опустилось до примитивных потребностей, и сейчас только думал, что «толкаться». А еще — трудно видеть распластанного Наруто, обычно такого шумного и даже в чем-то раздражающего. Сейчас же покорного… и всхлипы, тихие, короткие всхлипы.       Саске резко вышел.       — На… живот.       Наруто непонимающе на него уставился, а потом повернулся. Учиха лег сверху, придавив всем своим весом и втиснулся внутрь. Двигаться стало намного легче, тело под ним стало более расслабленным. Чувствовал, что на грани, но пытался оттянуть этот момент.       «Навсегда».       Он поднял руки и переплел их пальцы вместе.       — Тебе приятно?       — Не знаю, — Узумаки сипел.       Его пах терся об жесткую наволочку, а сзади чувствовалось странное давление. Даже самому себе он боялся признаться, что ему хорошо.       Кровать скрипела в такт толчкам, с каждой секундой в комнате становилось все громче. Пошлые шлепки кожи об кожу.       Саске сходил с ума, ему хотелось залезть под чужую кожу и там раствориться. Чтобы они стали одним целым.       — Блядь. Это так хорошо, — он шепнул эти слова ему в ухо. Наруто сжался сильнее обычного и под ним стало мокро, по-настоящему мокро.       Учиха толкнулся бедрами в последний раз, его член запульсировал. Внутри Наруто разливалось тепло, и от этого ему не было мерзко или противно. Наоборот.       Саске слез с него только после того, как пульс пришел в норму, и он мог нормально ощущать свое тело. Тело, а не вату.       Он накинул на их вспотевшие тела одеяло. Наруто выглядел сморенным, он лежал, притянув к себе подушку и вырисовывал на постели какие-то узоры.       Наступил откат и оба не знали стоит ли обсуждать, то что произошло, да и слова такие найти сложно. «Мы просто делали друг другу приятно».       Наруто сидел, прижав к груди ноги. Все тело — потное и противное. Тряпка, которой он обтерся, не могла помочь, а затапливать баню не было ни желания, ни сил. Саске заварил чай с какими-то травами, оставшимися с прошлого лета. Что-то вроде сушеного бергамота с листьями мяты.       — Сахара? — он обернулся и потряс перед ним тяжелым пакетом.       — Да, две ложки.       С улицы послышались чьи-то возгласы, а потом кто-то застучал в дверь.       — Ты кого-то ждал? — Наруто стушевался и рывком слез с обеденного стола.       — Нет.       После небольшой заминки стук повторился, но теперь и по стенам, и в маленькое зашторенное окошко. Рой взбешенных пчел, которых кто-то растормошил. Звуки были похожими на те, когда начинается конец света, и куски мяса на ножках обезумели.       Саске прошел по темному коридору, обронив кадило. Позолоченный подсвечник упал, прокатившись до противоположной стены.       Он открыл дверь.       Перед ним стояли последователи Джашина.       Человек пять, очень суматошных.       Учиха окаменел, он не смог ни закрыть перед их рожами дверь, ни заорать, ни прогнать, вообще ничего.       Их лица перемешались в его голове, превратившись в бесформенную мешанину.       — Парень, позови Орочимару, — пробубнил какой-то тощий мужик, стоящий рядом с Хиданом. Он постоянно поправлял свои обноски и смотрел на него глазами, полными безжизненности. Глазенками дохлой рыбы, давно выброшенной на берег.       Учиха порывался ответить, но голос пропал. Он пытался открыть рот и что-то прохрипеть.       — А он вам кто? — сказали сзади.       — Друг.       — Умер ваш Орочимару. — Наруто стоял, съёжившись в одеяле. Слова дались слишком просто.       — Как это умер?       — Пневмония, — слово глухо ударилось об стены.       Какая-то женщина всхлипнула. Ее сухие, как солома, волосы практически закрыли полную шею с несколькими подбородками и крупной бородавкой с прослеживающимися волосками, длинными и жесткими.       — Он умер… а потом и наша очередь.       Кто-то пихнул ее в бок.       — Заткнись.       В голове у Хидана мелькнуло, что, похоже, многие знали этого Орочимару. Но он сразу об этом забыл. Проблемы остались и их нужно было как-то решать.       — Давно это случилось?       — Может год назад. — Наруто пожал плечами.       — Тут похоронен? — Он махнул рукой на кладбище.       — Да.       — И храм теперь?       — Наш. — Узумаки преградил ему путь, закрыв собой Саске.       Наступило выжидательное молчание, казалось, каждый знал, что последует дальше.       — Вы это… идите, темно уже.       Наруто в последний раз обвел их взглядом и уставился на главного.       — Прошу прощения за беспокойство. — Хидан отвесил шуточный поклон.       Он замахал руками, подзывая к себе остальных. Ушли быстро.       Наруто захлопнул дверь и подошел ближе к Саске, в темноте было сложно прочитать его эмоции. Вблизи оказалось, что их попросту нет.       — Эй, ты чего?       Саске покусывал губы и щеки. И отмахнулся от чужой ладони, когда к нему попытались прикоснуться. Быстро ушел на кухню, а Наруто за ним. Учиха протянул ему чашку, с практически кипяточной водой.       За окном загулял ветер, погода резко изменилась и упала градусов до пяти. Уличного термометра не было, приходилось гадать. Храм будто ожил и начал скрипеть и дрожать. Слышалось все, даже как на втором этаже забегали крысы. Стеклянное окно задребезжало, грозясь выпасть.       — Ну и ебнутые же дружки были у Орочимару. Ты знал?       Саске глубоко вздохнул и подошел к нему тяжелым шагом.       — Уходи, — тон ровный.       — Чего? Это шутка?       — Нет, не шутка. Ва-ли, — с расстановкой. Он встал над ним, возвышаясь, как фонарный столб, от которого начинают чесаться глаза.       — Может нормально объяснишь.       — Убирайся! — Саске с силой толкнул его в грудь. Спина больно ударилась о холодильник. Весь чай расплескался: что-то попало на одеяло, что-то — на голую грудь.       Наруто не помнил себя, когда собирался и уходил не попрощавшись, также не помнил, как вернулся домой. Не заметил настороженности в поведении отца, проигнорировал все его вопросы и переживания. Напрочь забыл утренний инцидент в коридоре, а ту красивую россыпь деревьев в завитках белых облаков подавно.       Только горькую обиду и невыносимое унижение.       Чем-то он был очень похож на Пейна, такая же брошенная собака.