Конец теням

Наутро, когда Адамс уже проснулась, Вещь рассказал о прошлом вечере, а так же дал почитать сборник стихов, оставленный Бернардом, который Уэнсдей решила оставить на потом и для начала выслушать Вещь. — Бернард Эрскин — это редактор мадам Уимс, — рассуждала Уэнсдей, — и говорили они об эпидемии в Восточном округе. Когда она приезжала в Гэмпшир, она успокаивала меня тем, что это лишь эпидемия туберкулёза. Но моя мать говорила, что это вранье, — голос Уэнсдей стал тише, — но что за эпидемия — никто из нас не мог сказать, — заключила Уэнсдей и посмотрела на Вещь, — теперь стало ясно, что это даже серьёзнее туберкулёза. Рука кивнула девушке и поднёс ей книгу со стихами. Уэнсдей лишь едва заметно фыркнула: — Я предвзято отношусь к прозе, — она закатила глаза, — но ради разгадки готова пожертвовать своими принципами, — она всё же взяла книгу и начала листать страницы со стихами. В них некий Винсент Севиль писал о Гайд-парке. — Раз он пишет об этом парке, значит, он проводит там много времени… — Уэнсдей продолжала листать, — Восточный округ… Похоже, он тоже интересуется ситуацией, — она захлопнула книгу. — Дальше листать нет смысла. Надеюсь, он будет на мероприятии у моей всеми обожаемой тётушки Ларисы, — она положила книгу на полку, а Вещь сел на кровать, будто ждал от Уэнсдей какой-то награды. — Что? — Вещь демонстративно отвернулся и продолжал ждать. Уэнсдей раздражённо вздохнула и посмотрела в сторону своего стола, за которым ещё вчера шила кукол. — Ты должен исполнять мои приказы, — в глазах девушки виднелось недовольство, когда она смотрела на Вещь, но тот был невозмутим. Уэнсдей в итоге сдалась первой. — Спасибо. Ты это хотел услышать? — с долей гнева, но, похоже, подчинённому Уэнсдей этого хватило, раз он тут же повернулся к девушке с таким видом, будто обыграл её в шахматы, — но не зазнавайся. Уэнсдей вышла из комнаты, а Вещь, если не считать последней фразы, был всем доволен. Девушка шла к столовой, где уже стояла горячая еда и её аппетитный запах. — Уэнсдей, — сказала ей улыбающаяся тётя, отрываясь от чтения очередной книги, — ты сегодня рано. Проходи, — приглашающий жест к столу не заставил себя ждать. Адамс со своей дежурной кислой миной села напротив мадам Уимс и принялась уплетать завтрак. По мере того, как она ела, она пыталась понять, с чего лучше ей начать разговор: с Восточного округа или с Винсента Севиля? Выбор, все-таки, пал на поэта: — Мадам Уимс, — начала Уэнсдэй и Лариса отвлеклась, — вы знаете что-то о Винсенте Севиле? Синие глаза Ларисы немного забегали в разные стороны, но она быстро собралась и ответила: — Он начинающий поэт, — уверенный ответ, как и всегда, — кстати, Бернард Эрскин имеет на него взгляды. Откуда ты знаешь? Видела его сборник? — Я видела книгу с его именем в оранжерее. — Вот как, — Лариса повернула голову в сторону окна: сегодня, хоть и довольно облачно, но светило солнце, и город уже не казался таким хмурым и серым, как раньше, — у него очень старомодные стихи. Тем не менее, мистер Эрскин всё равно нашёл их цепляющими. И я тоже. А ты, Уэнсдей? Думаю, если ты спрашиваешь о нём, значит ты тоже заинтересована, — мадам Уимс улыбалась девушке, а её карие глаза, по обыкновению выражали недоверчивость. — Не могу не согласиться, что эти стихи показались мне старомодными, — начала Адамс, — но это не моё. И я никак не заинтересована его творчеством. Меня больше интересует тот факт, что он проводит много времени в Восточном округе, — Уэнсдей улавливала напряжение и серьёзность мадам Уимс. Женщина отложила книгу: — Тебя как-то заинтерсовала эпидемия? — Да. Я слышала, люди страдают вампиризмом. По-другому назвать я это не могу. Лариса издала что-то вроде короткого истерического смешка. — Уэнсдей, — начала она, — кто тебе это сказал? Энид? — В газете прочла, — решимости девушки можно было позавидовать. Лариса тяжело вздохнула и ответила: — Это не может быть вампиризмом. В природе этого в принципе не существует, — Лариса повернулась к Уэнсдей, — вижу, ты все-таки заинтересовалась Лондоном. Но не так, как ожидалось. — Жаль вас огорчить, но да, меня интересует лишь эпидемия. Лариса посмотрела на девушку: — Ты пока не знаешь, с чем связываешься, милая. Восточный округ опасен не только эпидемией, но и людьми, живущими там. Уэнсдей это прекрасно понимала. Но что она могла сделать со своим любопытством? — Мадам Уимс, я могу за себя постоять. Я не боюсь людей, — в голове промелькнула мысль, что это её стоит бояться. Такая мысль заставила её едва заметно на пару секунд улыбнуться. — Я бы не была на твоём месте так самоуверенна, дорогая, — Лариса прожигала её своими синими глазами. — Надеюсь, ты одумаешься. Женщина вышла из столовой в неизвестном направлении. Теперь Уэнсдей понимала, что её, скорее всего, будут держать под замком. Или, как минимум, мадам Уимс усилит контроль над девушкой. Выкрутиться из ситуации можно было только при помощи тех, кто тоже интересуется Восточным округом и эпидемией. Или хотя бы тех, кто не против помочь девушке с осуществлением её гениальных идей. Возможно, таковых она найдёт на чаепитии

***

Мадам Уимс в своей привычной манере ведёт урок по этикету. Прошло несколько дней, но никаких изменений в поведении Ларисы Уэнсдей не заметила. Разве что Анна стала заглядывать к девушке чаще. — Уэнсдей, — начала Энид разговор, — давай в танцах попрактикуемся вместе? Энид улыбалась во все 32 зуба и светилась как солнышко, пока Уэнсдей как-то предвзято её оглядела своими подозрительными карими глазами. — Я лучше повешусь, — тихий, но строгий голос Адамс, хоть и опечалил Энид, но не давал ей растерять веру. — Да ладно тебе, это не так уж плохо. Просто постарайся получить от этого удовольствие. — Получи удовольствие от убийства своего кота, — в голосе девушки уже чувствовалась злоба, которая передалась и Энид: — Не смей приплетать к этой ситуации моего кота! Ты не совершаешь ничего криминального, просто танцуешь со мной, — Синклер слегка покраснела от возмущения. — Не понимаю, зачем это нужно, — Уэнсдей смотрела на мадам Уимс и столпившихся вокруг неё девушек, — и не понимаю, как это нам пригодится. — Нам это надо, чтобы не чувствовать себя неловко в присутствии других знатных людей, — объясняла ей Синклер. — Давай! Возможно, тебе понравится. Ты не узнаешь, пока не попробуешь. — Мне это уже не нравится, — возмущение Адамс не знает границ. — Как это может мне пригодиться? — Возможно, с помощью этих танцев ты познакомишься с новыми людьми или даже будущим мужем, — Энид взяла Уэнсдей за руку. — Давай, всего один раз. Мне не с кем, — Уэнсдей смотрела на Синклер недоверчивым взглядом, — пойдём. — Эй, Адамс, — окликнула её Бьянка, — не танцуешь, потому что отказали ноги? — её подруги начали хихикать. Бьянка перевела взгляд на Энид, — или потому что твоя подружка тебе не по душе? Хотя, я тут с тобой согласна, — она смотрела на Уэнсдей, которая уже пылала от злости и готова была достать нож из кармана. — Куда с таким чучелом идти позориться? Её подруги заливались смехом. — Следи за языком, Бьянка, — возмутилась Энид. — А то что? — А то я его отрежу, — сказала Уэнсдей и поднесла руку к карману. Она начала медленно доставать нож, и Бьянка это увидела. Её сердце ускакало в пятки, но она быстро привела себя в чувства: — Ты не посмеешь! — Уэнсдей, не надо! — Хочешь проверить? — смотрела Уэнсдей с вызовом на Бьянку. Её подруги не видели ножа, поэтому они просто тихонько перешептывались и заливались смехом. "Ненормальная", — сказала Бьянка про себя и презрительно оглядела Адамс. Она развернулась и ушла вместе со своими подругами. Уэнсдей провожала её ненавидящим взглядом, а испуганная Энид не знала, что говорить. — Пошли, — вдруг сказала Уэнсдей. — Чего? Но ты же не хотела! — Уже передумала? — девушка потащила её в центр зала. — Ты же хотела. — Я просто в шоке, — неуверенно ответила ей Синклер и поспешила добавить, — но я всё ещё хочу. — Тогда давай. Для первого раза у них неплохо получилось, хотя, Энид иногда наступала на ноги Уэнсдей, за что получала косой взгляд девушки. Иногда Адамс ловила на себе гневный взгляд Бьянки, но лишь одаривала её в ответ своим высокомерием и быстро отворачивалась. Естественно, всего этого Энид не замечала, ведь она была сосредоточенна на том, чтобы не наступить на ноги Уэнсдей снова. — Ну скажи, это же не так неприятно, как тебе показалось на первый взгляд? — спросила воодушевлённая Энид. — Это было бесполезно, — ответила ей Уэнсдей, — зато Бьянка раззует глаза и поймёт, что с ногами у меня всё в порядке. Энид грустно посмотрела в сторону. — Скажи, — начала она, и Адамс повернулась к ней, — я правда чучело? Уэнсдей смотрела на неё пару секунд, затем ответила: — Не советую думать о её словах, как об истине последней инстанции, — девушка взяла книгу и прошла к концу зала, а Энид медленно последовала за ней, — тем более, что умом она особым не отличается. Дверь за девушками захлопнулась, а обнадеженная Энид снова светилась от счастья. Она не могла сдержаться от того, чтобы взять за руку Адамс. Затем заметив, что зашла дальше, чем надо, виновато улыбнулась и отпустила её руку. Она вышла из дома, весело попрощавшись с Уэнсдей. Адамс лишь проводила её взглядом до кареты и отправилась к себе в комнату. — Вещь, — девушка позвала своего раба , — мадам Уимс точно что-то знает, — рука медленно зашагала по полу прямо к своей начальнице. — Ты должен проследить за ней. Вещь принял приказ Уэнсдей и тут же пошёл его исполнять, а Адамс снова рассматривала газету. «По всей видимости мне придётся собирать их, — рассуждала Уэнсдей, — осталось найти того, кто сможет мне их приносить». Девушка полагала, что с этим не должно возникнуть проблем, ведь у неё были предположения, кто может ей в этом помочь.