Конец теням

Вещь выжидал, пока мадам Уимс соберётся по своим делам. Она поправила своё зеленое платье, украшенное бантами и искусственными цветами возле зеркала. Рука лишь закатила глаза на то, как она с уверенной улыбкой это делала. Тем временем в комнату зашла Анна. — Мадам Уимс, ваша карета готова, — спросила немного уставшая Анна. — Пожалуй, стоило выйти пораньше, — оторвавшись от зеркала, ответила женщина, — А не то могу вернуться только к ночи. Мадам Уимс подошла к служанке и сказала: — Помнишь, о чем мы говорили? — она смотрела внимательно на девушку. — Да, — кивнула Анна. — Лучше будет, если она ничего не узнает. Мадам Уимс вышла из комнаты. За ней последовала и Анна, а затем еле успел выбежать Вещь. Он быстро спрятался за горшком с высоким растением. Женщина медленно спускалась по лестнице, а Анна, судя по всему, решила заглянуть к Уэнсдей. Рука побежала за женщиной прямо к карете и они тронулись с места. К вечеру, хоть было и облачно, но выглядывало солнце, которое постепенно катилось к горизонту. И хоть до того, как станет совсем темно, было еще примерно полтора-два часа, но фонари уже начали зажигать. Трамваи мирно шли своим ходом, освещая дорогу перед собой, а небо было окрашено в оранжево-малиновые оттенки. Последние лучи падали на просыпающуюся листву и дома, давая ещё немного времени мирным жителям, чтобы скрыться от вселяющей ужас и нагнетающей обстановку в Лондоне ночи. Мадам Уимс уже успела доехать до места, куда она и отправлялась. Она подошла к дому и постучалась. Вещь поплелся за ней и, когда мадам Уимс, мило улыбаясь какой-то женщине, открывшей дверь, зашла, слуга Уэнсдей быстро проскочил в дверной проём и спрятался за каким-то шкафом. — Мадам Уимс, я так рада вас видеть, — сказала благородная хозяйка дома. Она улыбалась и, похоже, действительно была рада визиту Ларисы. — Да, я тоже рада вас видеть, — ответила ей Лариса. Они прошли, по всей видимости, в гостиную. На столе уже стоял горячий чай и какие-то сладости, которые раньше Вещь не видел. — Мадам Уимс, вы прекрасно знаете ситуацию, — начала хозяйка дома. — Да, знаю, — подхватила Лариса, — и не только мы. Однако, надо держать всё в равновесии, дабы никто не начал паниковать. — Да, понимаю. Но как же газеты? Вы же не можете запретить им издаваться. — Спокойно, — жестом Лариса как бы попыталась отбросить сомнения собеседницы, — там не напечатают, что это может распространиться и на нас. И потом, там работает Бернард Эрскин. Он знает своё дело. — Бернард, — фыркнула благородная дама, — слишком скользкий человек, — она отпила глоток чая, а Лариса вздохнула: — У нас нет другого выхода, кроме как довериться ему, — с ноткой решимости и непоколебимости сказала Лариса. — Но ему не выгодно разводить панику, по крайней мере, сейчас. — Никогда не знаешь, что у него на уме, — похоже, собеседница тоже не отступала, — представьте, что пишут в этих газетах. И что говорят аристократы. Многие просто повторяют написанное! Представьте, какую власть он имеет над людьми. И что он контролирует ситуацию. Лариса задумчиво отписала чай. Она стучала пальцем по столу и периодически вздыхала. — Да, Элизабет, мы ничего не можем с этим поделать. Я всё это вижу и каждый день читаю все эти газеты. Однако, не стоит забывать, что если он решит сделать что-то не то, — голос Ларисы стал ниже, — то получим не только мы. — Знаю, — пожала плечами женщина, — а если правда вскроется? — Не вскроется, — синие глаза со значительной серьёзностью смотрели на Элизабет, — и потом. Даже если всё прояснится, то нам за это ничего не будет. У нас достаточно аргументов, — Лариса вновь отпила чай, — я вот о чем хотела поговорить. — Да? — У нас скоро мероприятие в честь открытия сезона, ты знаешь, — Элизабет кивнула, — мою племянницу надо бы выдать замуж. И я присмотрела ей Джесси… Собеседница охнула. — Вы очень метко целитесь, мадам Уимс. Но он же высокомерный и… Знаете, если его не привлекли умнейшие дамы, что были в прошлом году… — Хоть у Уэнсдей с этим проблемы, — усмехнулась Лариса, — но попытать счастье стоит. — Согласна, — Элизабет посмотрела в окно, — что-ж, я попытаюсь вытащить его, но ничего не могу обещать. — Это понятно, Элизабет, — Лариса улыбнулась, — и всё же, спасибо за старания. Они продолжали разговаривать до тех пор, пока на дворе не наступила ночь. Вещь лишь на остатке разговора скучающе лежал и ждал, пока дамы наговорятся. Наконец, когда женщины перестали разговаривать, Лариса попрощалась с Элизабет и вместе с Вещью они отправились домой.

***

Уэнсдей, тем временем, снова сидела за написанием детектива. К ней за всё это время несколько раз заходила Анна, по всей видимости, чтобы проверить, не решила ли девушка снова что-то вытворить. Но Адамс, как может показаться, мирно писала свой роман. За окном уже было темно, лишь фонари и проезжающие трамваи освещали улицу, но не настолько хорошо, чтобы можно было моментально сориентироваться на местности или заблаговременно увидеть, кто и зачем решил тебя внезапно съесть. Под покровом ночи отлично продумывался роман и план по убеждению Энид приносить ей газеты, чтобы хоть немного понимать, что творится в Восточном округе. В принципе, Уэнсдей прекрасно понимала, что там скажут лишь половину, а то и меньше, правды, но тем не менее, в данный момент это был единственный способ оценить опасность ситуации. Так же понять, стоит ли эпидемия того, чтобы оставаться в Лондоне ради разгадки её причины. Всё же, Адамс пока не решила точно, стоит ли ей тратить на это своё драгоценное время. Внезапно в окно к девушке кто-то постучался. Уэнсдей моментально среагировала и увидела перед собой Вещь. Она открыла своему рабу окно и он зашёл в комнату. — В этот раз ты выбрал странный и нелогичный способ пробраться ко мне в комнату, — сказала ему Уэнсдей, и тут Вещь начал активно жестикулировать. — Хочешь сказать, он был самым быстрым и удобным? Я бы поспорила, хотя, эта версия имеет место быть, — девушка закрыла окно за своим подчинённым. Вещь начал бурно рассказывать о том, что он услышал из разговора Ларисы и Элизабет. — Ничего нового я не услышала, — сказала девушка. — Всё, что ты рассказал, можно додумать, если расставить причинно-следственные связи. Но тут есть опасность, — на пару мгновений Уэнсдей задумчиво замолкла, а затем снова продолжила. — Если мы все-таки решим продолжить это дело и раскроем его, то это моментально распространится в массу. А это значит, что наша правда будет значительно отличаться от того, что пишут в газете. Значит нас, скорее, убьют, чем станут слушать, — закончила девушка. Вещь, хоть и испугался, попытался ободрить Адамс, но та, немного улыбнувшись, ответила. — Я не боюсь умереть. Но если я умру из-за эпидемии, причинами которой окажутся банальные вещи вроде голода людей и антисанитарии… То будет невероятно печально в любом случае. Уэнсдей убрала в стол записи своего романа и присела на кровать. Вещь моментально оказался рядом с ней, а она, тем временем, скрестила руки на груди и задумчиво смотрела на шкаф, стоящий возле стены напротив. — Думаю, — начала она, по всей видимости, выйдя из потока своих мыслей, — можно поинтересоваться эпидемией у Энид. А сейчас нет смысла продолжать об этом думать. Стоит лечь спать. В комнате воцарилась тишина и темнота. Многое было непонятно, но, тем не менее, процесс постепенной разгадки давал свои плоды.

***

Никогда ещё в жизни Уэнсдей так сильно не ждала занятий по этикету. Она с нетерпением ждала Энид, которая во время подоспела к занятиям мадам Уимс. — Уэнсдей, — счастливая Синклер кивнула соседке, — ну как тебе моё новое платье? — Как и всегда, очень броско, — сказала непроницаемая Адамс, на что Синклер слегка расстроилась. — Энид, есть дело, — девушка немного оживилась, — ты сможешь приносить для меня газету? — Зачем? — непонимающе спросила Энид. Уэнсдей немного подумала, что ей ответить, а затем сказала: — Хочу больше знать о том, что происходит в Лондоне. И о светском сезоне. Может, мы сможем пересечься не только на чаепитии, — радостная Энид прикрыла от восторга свой рот. — Да это же прекрасная идея! Все обернулись на Энид, даже мадам Уимс обратила на девушку внимание. Ученицы закатили глаза, а Лариса снова прочла лекцию Синклер по поводу её эмоциональности и неумении держать себя в руках. Она лишь сидела с едва поникшей головой и чуть ли не после каждого предложения Уимс извинялась за свои манеры. Всё же, дело было в шляпе: газеты Энид будет передавать Уэнсдей, на чаепитии Адамс узнает больше подробностей об эпидемии, возможно, даже найдёт тех, кто тоже интересуется ситуацией в Восточном округе. Но оставался лишь один момент. — Только делай это незаметно, — сказала Уэнсдей, — а лучше оставляй газеты возле книжного шкафа. — Почему? — Моя тётя не очень любит газеты. И потом, — продолжила Уэнсдей, смотря на свою тётю, — мне будет намного спокойнее и интереснее, если мадам Уимс ничего не узнает.