О чем думает Лисёнок?

***

Мне пришлось сделать порядочный крюк прежде чем добраться до места встречи: сначала нужно было вернуться на парковку дома, где располагалась моя студия. Так как я вчера напился, машину пришлось бросить. Частая практика, что тут скажешь, и, безусловно бесит Марка, но его много чего бесит, так что переживет и перебесится. Когда добрался до тачки, ввел в навигаторе адрес, который оставил мне Тима и выдвинулся к нему. Жил он совсем неблизко, а точнее сказать, не в центре, где обитала вся наша тусовка. До места встречи ехал я минут сорок. Сегодня было достаточно тепло, и на мне были джинсовые шорты до колен, серая футболка с закатанными рукавами и белые «найки» из последней коллекции «айр». Это заслуга Никиты, он меня подсадил на эти кроссовки, хотя «конверсы» все еще оставались топом один. Это моя любовь с детства. Тима ждал меня в одной из кофеен популярной сети, где мы решили позавтракать. Когда я вошел, он встал из-за столика и встретил меня улыбкой милого котеночка. Я снова поразился тому, какой он хорошенький. На нем были черные объемные штаны карго, белая футболка без принта и красно-белые «найки» из коллекции «джордан». Прикольный стиль. — Привет, — я наклонился к нему и слегка приобнял. — Привет, — он ответно слегка коснулся моей спины. Мы сели за столик, и я принялся листать меню. — Ты не против, что я тебя в кафешку затащил? — я поднял взгляд на него. Он как и я внимательно рассматривал меню, подперев щеку рукой. — Нормально, — он бросил на меня быстрый взгляд, — тут вроде сырники прикольные. И карамельный раф. Наверное, их и возьму. А ты чего будешь? Быстро принимает решение. Ведет себя раскованно. — Хм… я кофе не пью, так что… — я еще раз пробежался по списку напитков, — буду чай и твои хваленые сырники. — Почему кофе не пьешь? — удивился Тима. — Не нравится запах, — я усмехнулся. — Ты, наверное, и не курил никогда? — предположил вдруг он. — С чего такие выводы? — Если уж тебе запах кофе не нравится, то от сигарет так вообще, наверное, воротит. Да? — Да, — коротко ответил я. А после спросил: — А ты? Куришь? — Да, — он пожал плечами, — и кофе люблю, — он широко улыбнулся. Ведет себя естественно, не пытается под меня подстроится. При этом знает кто я. Обычно все пытаются мне угодить, когда узнают мой статус, но он… другой. Будто знает, что делает. Я вспомнил как он вел себя, когда спалил нас с Ильей в туалете. Сказал мне, что я смешной и веду себя по-детски. Может в этом дело? Решил, что у него есть на меня компромат и теперь он может расслабиться? — Так ты реально хочешь научиться рисовать? — спросил я, когда мы сделали заказ и официант удалился. — Ага, — Тима крутил меню на столе и хитро смотрел на меня исподлобья. Ламинированное меню игриво скользило по лакированному столу и это зрелище увлекало меня. — Больше ничего? — Что именно? — Ты хочешь только этого? Он усмехнулся: — А что еще? — после чего быстро добавил: — Просто порисуем. Не беспокойся. Мне от тебя ничего не нужно. Это меня почему-то напрягло. Знает кто я такой, но все же… вошел ко мне в доверие и ничего не просит. — Я заплачу, не беспокойся, — Тима быстро приложил карту, когда официант принес счет. Этот жест тоже меня задел. Кто из нас миллионер? Кого он из себя вдруг возомнил? Но все же я смог вызвать его на эмоции, когда мы пришли на парковку, и он увидел мою тачку. — Ого! Это твоя? — он с восхищением рассматривал мою машину со всех сторон. — Это настоящий Jaguar? — Ага. F-Type. В прошлом месяце купил. Честно говоря, я не очень сильно любил сорить деньгами, если только это не касалось обуви и тачек. Это была моя слабость. Тима осторожно провел рукой по черному блестящему капоту машины. — Смотреть будешь или хочешь прокатиться? — усмехнулся я. — Права есть? — А? — он аж замер. — Есть… а что… можно? — Конечно! Лови! — я бросил ему ключи от машины. — Прокатишь меня.

***

Когда мы вошли в студию, Тима был все еще под впечатлением от вождения. Это мне льстило. Все же я смог его впечатлить. А то пришел весь такой непробиваемый. Со мной такие фокусы не прокатят, я все-таки с Марком встречаюсь. А он-то знает как манипулировать людьми, и я на это порядком насмотрелся. — Какая необычная квартира, — заметил Тима, когда мы прошли в студию. — Была обычная, но родители ее переделали. Просто стены все снесли, — я улыбнулся. — Но колонны пришлось оставить, так как стены несущие были. — А где твои родители? — он осторожно взглянул на меня, продолжая осматриваться в моей студии. — Отец умер в автокатастрофе, — ответил я. — Давно уже… — А, да… точно… прости, что спросил. А ты ведь тоже в этой аварии был? — Да, — я внимательно посмотрел на Тима, размышляя о том, откуда он мог узнать, но быстро догадался, — Никита рассказал? — Ага, — он остановился перед одной незаконченной картиной, но смотрел не на нее, а на меня. И руки в карманы сложил. Марк тоже так постоянно делает. Но Тима и Марк совершенно не похожи. Тима вообще никого мне внешне не напоминал. Он бы новым образом для меня. Милый мальчик с секретом. Я знал, то он хочет не просто порисовать, ему нужно что-то еще… но что? Прикрыл нас с Ильей перед Марком, я предложил его поцеловать, но он отказался, сказав, что я дорог Марку. И вот теперь мы с ним наедине в студии, где вчера меня бросил Илья. Господи, что я сейчас вообще подумал? Какая-то путаница. Моя жизнь просто сплошной хаос. Ладно, нужно… Но мысли вдруг прервались. Тима стоял напротив, и я завороженно смотрел как сияют его голубые глаза. — О чем задумался? — спросил он. — Ни о чем… — тихо ответил я. Но думал я, конечно, о нем. И о том, что Илья бросил меня. И теперь… я хочу, чтобы Тима был вместо Ильи. Я думал об этом еще с того момента, когда утром прочел от него сообщение. Только вот план был хреновый, и я знал это с самого начала. Он не сможет мне заменить Илью. Никто не сможет мне заменить его. — А твоя мама? Где она? — тихо просил Тима. — Она живет в Европе, — как я не пытался изобразить равнодушие, Тима все же заметил, что этот вопрос расстроил меня. — Скучаешь по ней? — Да… иногда. На самом деле, я с семнадцати лет живу с Марком, так что уже привык… без родителей. — Ого! Вы так долго вместе? — Долго, — я выдержал паузу. — А ты? Где твои родители? Тима замялся, он отвернулся и прошелся к стеллажу, рассматривая баночки с красками. — Я живу один. Отец выгнал меня, когда узнал, что я гей, — он снова взглянул на меня и улыбнулся: — Тупая история, точно? — Точно, — поддержал я его. — Ну, я как-то справляюсь. Учусь, работаю, да и мама помогает, — он пожал плечами. — А сколько тебе лет? — А сколько дашь? — он хитро на меня посмотрел. — Восемнадцать? — Не угадал. Двадцать один скоро будет. В сентябре. — Какого числа? — Зачем тебе? Хочешь поздравить? — он усмехнулся. — Просто у меня тоже день рождения в сентябре. Двадцать пять исполнится. У меня, кстати, двадцать пятого. Двадцать пятого мне будет двадцать пять, — я улыбнулся. — Правда? — Тима искренне удивился. — У меня тоже! Тоже двадцать пятого! — Ого! Серьезно?! У нас в один день День рождения?! Круто! — Совпадение? — Тима игриво указал на меня пальцем и рассмеялся. — Не думаю, — ответил я и широко улыбнулся. И в этот момент я осознал, как мне с ним хорошо и спокойно. Он такой милый и простой. С Ильей когда-то мы также могли часами болтать обо всем и ни о чем. Но потом это стало чем-то другим. И это другое, походу, все сломало. Может мне и с Тимом… просто дружить? Только вот он такой… — Что ты делаешь? — возмутился Тима. И я вдруг осознал, что обнял его и прижал к себе. Мои губы прижались к его макушке, а руки гладили спину через ткань футболки. — Эй! Пусти! Давай уже рисовать! — Прости, просто ты такой миленький, — я сдавил его еще сильнее. От него так приятно пахнет. И волосы такие мягкие. — Задушишь же! Пусти уже! — он начал вырываться. — Ну, правда прости, — я его отпустил, подняв руки, изображая жест, что я его больше не трону. И тут же принялся устанавливать мольберт. — Просто ты мне кое-кого напомнил, — оправдывался я. И чего на меня нашло? Почему я так разволновался? — Кого? — буркул он, поправляя свою прическу. — Не скажу, — хитро бросил я, закрепляя холст на мольберте. — Больше так не делай, кого бы я тебе не напоминал, — он сложил руки на груди и, насупившись, смотрел в сторону. — Мне не нравится. — Ладно, не буду. Прости еще раз, — а после подошел к нему и, наклонившись к уху, прошептал: — Давай рисовать. — Дурак, отвали, — он резко дернулся и вытянул вперед руки, пытаясь от меня отгородиться. Его щеки тут же порозовели. Как мило, ведь явно засмущался. Интересно, как далеко может зайти наш флирт?

***

— Тут тени не хватает. А здесь должен быть рефлекс. Свет отражается вот тут. Видишь? — Вот так? — Тима сосредоточенно вырисовывал блики света. — Ага. Неплохо выходит. Это основы светотени в рисунке. Без этого все будет плоским, понимаешь? — Ага, — Тима отошел на пару шагов назад и полюбовался своим творчеством. — А тут можно еще больше света добавить? — Нужно! Смотри угол падения света… видишь? Тут основной блик. Самое яркое пятно. Фигач белый от души. — Блин, круто! Без тебя я бы так не нарисовал. — Это всего лишь шар на плоскости. В следующий раз возьмем более сложную фигуру… ну, например, бюст Давида. — Это тот, который на полке стоит? — он кивнул в сторону большого гипсового бюста. — Ага. Любовь моя, — я засмеялся. — Когда мне одиноко, я его целую. — Ты явно больной, — Тима усмехнулся, кинул на меня осуждающий взгляд и продолжил рисовать. — Все гении немного того, — я пожал плечами и подошел к бюсту Давида. — Ну, привет. Скучал по мне? — после чего наклонился и прижался губами к его холодным белым губам. А затем придвинулся к его уху и начал шептать, но так, чтобы Тима тоже слышал: — Не слушай его. Мы то с тобой знаем, что ты настоящий. Просто заточен в камень. Однажды мой поцелуй расколдует тебя, ты превратишься в человека, а ему будет стыдно. Тима лишь фыркнул, но я видел, что он уже с трудом сдерживает улыбку. — А еще он просто завидует тебе, — продолжил я болтать с Давидом. — Тоже хочет поцеловать меня, но стесняется… — Ничего я не стесняюсь! — возмутился Тима. — Просто не целуюсь с чужими мужиками. — Ну и зря, — я направился к дивану, который стоял позади мольберта и уселся, откинув голову на спинку дивана. — Никто ведь не запрещает. — Может и зря, — Тима смотрел на меня, — просто мне не хочется быть одним из… а хочется быть единственным! — Моим единственным? — я указал на себя пальцем. — Не уверен, что меня интересуют ненормальные, которые разговаривают с бюстами, — усмехнулся он, а после быстро сменил тему: — Кажется, я закончил. Посмотришь? — Ладно, — я поднялся и подошел к мольберту. — Ну, в целом, неплохо для первого раза. — Неплохо? — он возмутился. — А что не так? — Штрихи. Видишь? Разной длины и ты где-то сильнее, а где-то слабее нажимаешь на карандаш. Получается тут линия толще, а тут тоньше. Но это с опытом придет. Еще раз двадцать нарисуешь такой шар и станет значительно лучше. — Двадцать? — возмутился он. — Может, тридцать, — я рассмеялся. — А ты думал, что сразу будешь рисовать как я? Я тебе даю только основы. Но они пригодятся тебе в любых твоих работах и в самых разных жанрах. Будешь стараться? — Буду, — он посмотрел на свои руки, которые блестели от карандаша. — У тебя уже руки художника. Иди отмывайся, а я пока что-нибудь перекусить закажу. Ты меня утром угощал, теперь моя очередь.

***

Мы перекусили, и я отвез Тиму до дома. По пути в основном мы говорили только о рисовании. Я дал ему небольшое домашнее задание и посоветовал, что приобрести для начала, чтобы практиковаться дома. Когда мы припарковались, я все же спросил его: — Слушай… я ни к чему тебя не склоняю, но все же мне интересно, почему ты так настойчиво пытаешься держать со мной дистанцию? — Я уже говорил, — он нахмурился. — Не хочу быть третьим лишним. А может даже не третьим. Сколько там у тебя любовников? Серьезно? Вот какого он обо мне мнения. Я даже рассмеялся от его вопроса: — Выходит, я произвожу впечатление человека, у которого много любовников? Ха-ха. — Хочешь сказать, что это не так? — он посмотрел на меня с подозрением. — Я же видел как ты целовался с Ильей в туалете. — Ничего серьезного. Просто поцелуй, — я пожал плечами. — И ты с ним не спишь? — Не-а, — ну фактически я ему не врал. Мы же расстались. Спал когда-то, но теперь же не сплю, но об этом Тиме знать не обязательно. — И меня просто поцеловать хочешь? — Допустим, и что такого? — я облизнул нижнюю губу. Поцеловать Тиму я хотел с той минуты, как зашел в кафе утром и увидел его. — А Марк? — он с недоверием смотрел на меня. — Мы ему не скажем, — почти прошептал я и наклонился ближе к нему. — Он ничего не узнает. Давай? Поцелуешь меня? — нежно провел рукой по его щеке и убрал за ухо его длинную непослушную челку. — Или боишься? — Увидимся завтра, Дима, — Тима отстранился от меня, а после открыл дверь машины и буквально выскочил на улицу. Махнув рукой, он удалился в сторону подъезда. Ох, какой! Не ожидал, не ожидал. Признаюсь, я был уверен, что он сам будет проявлять инициативу. Я, что, не в его вкусе? Или все-таки… он хочет действительно чего-то большего? И тут я вспомнил себя самого много лет назад, когда мы с Марком только начали встречаться. Он был еще тогда с Леной, но уже спал со мной. И это было паршивое чувство. Все, чего я желал тогда — быть для него единственным и ни с кем его не делить. Хотя, в ситуации с Тимой, это ничего не значит. Ведь он даже ни разу не сказал, что я ему нравлюсь. И сам ни разу не проявил инициативу. Может быть, я заблуждаюсь, и он действительно просто хочет научиться рисовать? Но это же полный бред!

***

Еще когда поднимался в квартиру, размышлял о том, говорить Марку о Тиме или нет? Если скажу, будет докапывать меня как с Ильей типа у нас мутки какие-то. Не скажу — если вдруг узнает, начнет допрос, почему я промолчал. А с другой стороны, рассказывать и нечего, просто порисовали и поболтали. Блин… что за мысли? Выходит, если будет что рассказывать, я сразу все выложу? Ладно, не буду ничего говорить. Себе дороже. Когда вошел в прихожую, у меня зазвонил телефон. О! Илья! Неужели, наконец, осознал, что поступил как мудак и хочет извиниться? — Але, привет! — сразу ответил я. — Привет! Что делаешь? — Только домой зашел. — Есть пара минут? — Говори, — я стянул кроссовки, прошел в гостиную и, скинув на пол сумку, направился к дивану. — Ты как? Не обиделся на меня за вчерашнее? — А ты сам как думаешь? — веселый тон моего голоса заметно похолодел. — Прости… только вот, ты же сам понимал, что это не навсегда. Мы по-прежнему друзья. Дим, давай не будем… — Не понимал я! И понимать не хочу! — А что ты хочешь? — Чтобы все было как прежде, ясно тебе?! — И тебе плевать на мои чувства? — Также как и тебе на мои! — В общем, я дам тебе время. — его голос снова стал холодным как лед. — Давай пока вообще не будем общаться. Сделаем паузу. — Ненавижу тебя! В этот момент открылась входная дверь и вошел Марк. Он явно слышал мою последнюю фразу. — Так ненавидишь, что хочешь со мной никогда не расставаться? — тихо спросил Илья. — Именно так… — я сглотнул подкативший к горлу ком и сжал губы, чтобы сдержать эмоции. — Я тебе позвоню через пару недель, ладно? — Пару недель… да пошел ты? Вообще мне не звони! — крикнул я в трубку и сбросил звонок. — НИКОГДА! Я оглянулся через плечо. Марк стоял за моей спиной, облокотившись об стену и молча смотрел на меня. — Не спрашивай… — буркнул я и, отвернувшись, подтянул ноги к себе и обнял колени. Я услышал его шаги, которые направлялись в сторону кухонной зоны. Он остановился и тихо спросил: — Почему ты всегда кидаешь сумку на пол? Я снова посмотрел на него и увидел, как он наклонился и поднял мой черный шопер, а после подошел к стойке и повесил его на спинку высокого стула. — Это ритуал освобождения, — ответил я, прижавшись щекой к коленям. — Ритуал освобождения? От чего? — он усмехнулся. — Ты не поймешь. — Ну ты постарайся. Объясни мне. Доебется же все равно. — Ладно. Типа… я домой пришел… и теперь отдыхаю. Психологическая смена обстановки. Если сумку повесить на стул или положить в определенное место, то в этом нет нужной мне экспрессии. Но когда я ее кидаю, я освобождаюсь от забот прошедшего дня. Сбрасываю их, понимаешь? — Ну ты и завернул. Просто скажи, что ты свинтус, — он открыл холодильник и начал изучать содержимое. — Ритуал освобождения… тоже мне. — Я же говорил, что ты не поймешь… — я скинул ноги с дивана и потянулся. — Ты, Марк, ограниченный. Никакой фантазии. — Так и с кем ты там ругался? — он достал из холодильника готовую еду и поставил в микроволновку. Все-таки спросил. — Просил же не спрашивать, — я снова подтянул колени, сложил на них руки и уперся подбородком. — С Ильей? — Отвали, — сухо ответил я. — Сказал же, что не хочу об этом говорить. — Чего вы там не поделили? — он усмехнулся. — Кто из вас в следующий сверху будет? — Ха-ха-ха, как смешно, — я закатил глаза и встал с дивана. — Куда пошел? — резко спросил он. — Наверх. Хочу побыть один. — Сядь обратно, — приказал он. — Ну, что? — я послушно вернулся на диван и посмотрел на него. — Нотации я твои слушать не хочу. Не в настроении. Марк вышел из-за стойки и направился ко мне. Он встал напротив и строго на меня посмотрел: — Самому еще не надоело? — Что? — я сжал зубы и шумно дышал через нос. В глаза ему даже смотреть не пытался. — Вести себя как мудак? — Быть мудаком меня вполне устраивает. А теперь можно я пойду? — я быстро поднял взгляд и тут же опустил его. — Нет. Нельзя, — он подошел ближе и, схватил меня за лицо. — Только потом не жалуйся и не ной. Понял? Ты сам напросился. Я почувствовал как по телу пробежала волна страха. Сразу догадался, что будет дальше. — Раздевайся. — Л-ладно, — меня начало трясти. Это значило, что мое тело было уже в предвкушении. Я снял футболку, а после поднялся и принялся снимать шорты вместе с трусами. Не дожидаясь команды, я опустился перед ним на колени. — Не здесь, — он схватил меня за предплечье и поднял одним рывком, — идем наверх.

***

— А-а-а… агх… а-а… — я извивался под Марком, все сильнее и сильнее натягивая путы на моих руках. Кожа уже буквально горела. — Ну что ты, — он усмехнулся, — расслабь уже свой зад. — Больно… с-с-с… а-а… больно! Марк! Не надо! — лицо щипало от слез, а горло болело от криков. Он погрузил в меня свой член, а после засунул туда же силиконовый фаллоимитатор, а теперь пытался вставить еще один. Черт если он меня порвет… — Три члена в одной дырке, это возбуждает, — ему, наконец, удалось вставить второй фаллоимитатор, — тебе нравится? — Да… очень нравится… — Как ощущения? Приятно? — удерживая во мне искусственные члены, он стал двигать своим. — Приятно… а-а… — я стиснул зубы от боли. Тогда он плотно прижался к моему заду и стал буквально долбить. Одной рукой он держал меня под грудью, а второй стал надрачивать в ритм. И вот в момент, когда мы были готовы кончить, он впился мне зубами в плечо и прокусил кожу до крови. Эта боль заполнила все мое тело невероятным кайфом, сливаясь с моментом оргазма. Господи, как я ненавидел Марка за то, что он так по-зверски издевается надо мной. Но как я благословил его за эти секунды непревзойденного кайфа, будто только ради этих секунд и стоит жить! Все остальное не имело больше никакого значения. Несколько минут спустя. Я сидел на кровати полубоком, опираясь на руки и часто дышал. Марк только освободил меня от пут, сесть на задницу я не мог, там все горело. С моего лица падали капли пота, и затуманенным взглядом я смотрел, как они впитываются на когда-то идеально белую простынь. А потом стали падать красные. — Кровь? — Плечо, — сухо сказал Марк, — я тебя укусил. — Больно… — я стиснул зубы. — Терпи, — он схватил меня за руку и потащил с кровати. — Не беси меня так больше, ладно? В такие моменты я себя не контролирую. — Ай… — я зажмурил глаза и по щекам покатились слезы. — Блядь… давай быстрее, — он стал толкать меня в ванную. Я открыл глаза и увидел, что моя грудь уже вся в крови. Столько крови… — Черт, — Марк быстро омывал меня водой из душевой лейки, — потом помог выйти из ванны и дал чистое полотенце. — Прижми. Жди меня здесь, я за аптечкой. Не в силах стоять, я опустился на колени. Одну руку прижимал к плечу, второй опирался о пол, где был постелен большой бежевый пушистый коврик. Коврик тоже стал окрашиваться в красный. — Что за?.. — Дурак, — Марк быстро вернулся, сел на пол и схватил меня за руку, на которую я опирался. — Давай забинтую, тоже до крови все стер. Чего так дергался? — Больно было… — мои губы дрожали. — И что? — Вот и дергался… — я снова начал всхлипывать и стал шумно хлюпать носом. — Ладно, Дим… прости, — он закончил бинтовать руку, наклонился ко мне и поцеловал в мокрые щеки, а потом несколько раз чмокнул в губы. — Соленый на вкус, — он улыбнулся, а потом обнял и погладил меня по голове: — Прости меня… ладно? Я так тебя сильно люблю… Я продолжал плакать, хотя и пытался сдержаться, но, когда он так нежен, меня начинают распирать эмоции. — Так ладно, давай плечо посмотрим, — он аккуратно убрал полотенце, — и откуда столько крови? Ранка совсем небольшая. Сейчас помажем и заклеим и будешь как новенький, — он принялся мазать меня мазью и аккуратно дуть на рану. — Больно… — я снова стискивал зубы. — Обезбол сейчас дам. Хорошо? — Да… — я с обидой поджал губы и посмотрел в его глаза. Впервые за этот вечер я, наконец, осмелился сделать это. — Что? — спросил он с ухмылкой. — Получил, что хотел? Или мало тебе было? Я ничего не ответил, просто отвел взгляд и после опустил голову. Он слишком хорошо меня знает.

***

На следующее утро. — Боже… — я с трудом приподнялся с кровати, взял с тумбы таблетки и стакан воды. Как больно… Когда я принял лекарство, в спальню вошел Марк. — Почему ты дома? — тихо спросил я, снова устраиваясь в постели. — Взял отгул, — он присел рядом и нежно провел рукой по моему бедру, параллельно стаскивая одеяло и обнажая мое тело. — Из-за меня? — с недоверием спросил я, а после схватил одеяло и натянул на себя обратно: — Какого хрена? — Любуюсь тобой. Что такого? — он снова схватил одело и, откинув его в сторону, перевернул меня на спину, широко раздвинул ноги и, опираясь на руки, завис надо мной. — Я еще, может быть, не закончил? Мм? — Иди на работу! Ты, что хочешь из меня калеку… аа-ах… — я даже договорить не успел, так как он опустился ниже и погрузил мой член в свой рот до основания. — Ненормальный… ах… Боже, как приятно… Никто не делает настолько охуенный минет, как Марк. Только вот странно, что я тут с Марком трахаюсь, с Ильей, моим лучшим другом, я в ссоре и должен бы переживать об этом, только вот мои мысли заняты совершенно другим человеком. Этот Тима… чем же он меня так зацепил?