Неправильные пчелы

      Просыпаясь, Лука завозился и вдруг резко распахнул глаза: Андрей, тихонько похрапывая, спал в его постели. Когда успел прийти? И почему он, обычно очень чутко спавший, не проснулся?       Лука прислушался к себе: лежать вот так, ощущая на талии расслабленную руку и на шее — горячее дыхание, оказалось приятно. Спине было жарко от прижатого к ней тела Андрея, но отодвинуться не хотелось. Впервые за много лет Лука думал о том, чтобы остаться в постели подольше. Прикрыв глаза, он сделал пару глубоких вдохов, смакуя новые ощущения, потом все же отстранился, осторожно выполз из-под обнимающей его руки и, перешагнув через ноги продолжающего крепко спать мужчины, слез с кровати. Когда вместо него Андрей, словно пытаясь заполнить образовавшуюся пустоту, сгреб покрывало, в груди у Луки приятно потеплело. Стараясь не разбудить, он оделся и вышел из комнаты навстречу новому дню.       Он успел переделать все утренние дела и возвращался домой с молоком от Матрешки, когда застал на кухне расположившегося у плиты Князева — тот уже проснулся и готовил завтрак. Из динамиков телефона, лежащего рядом с ним на столешнице, раздавалась незнакомая приятная музыка. Лука с гулким стуком поставил ведерко на стол, и Андрей повернулся на звук. Улыбнулся широко, шагнул к нему и обнял, прижимаясь губами к виску.       — Доброе утро, — сказал он чуть хрипло. — Извини, я тут похозяйничал немного.       — Все хорошо, — отозвался Лука, млея в крепких объятиях. — Мне приятно, что ты… эм… хозяйничаешь.       Князев немного отстранился, чмокнул его в губы — Лука опять поразился, как легко он это делает — и, потеревшись носами, сказал:       — Я сегодня отлично выспался, — и хитро так прищурился, ожидая реакции.       — Я тоже, — вспыхнув и опустив взгляд, тихо ответил Лука. Стрельнул глазами и снова — вниз. — Даже не слышал, как ты пришел.       — Не хотел тебя пугать. — Андрей водил ладонями по его спине, разгоняя тепло и легкое возбуждение по всему телу. — Долго уснуть не мог, а рядом с тобой сразу отрубился.       — Я не против, — кивнул Лука, серьезно посмотрел на него и признался: — Мне понравилось.       Князев стиснул его в объятиях, так, что кости чуть не затрещали. Уткнулся губами куда-то в шею, и Лука почувствовал, как возбуждение, блуждавшее по всему телу, стало концентрироваться в животе и ниже. Он тихонько охнул и отстранился, ощущая легкую вину: говорит, что не против, а сам каждый раз стопорит контакт. Посмотрел на Андрея, погладил его по груди, словно извиняясь, и виновато вздохнул. И, как всегда, не увидел в глазах мужчины ни капли упрека: тот смотрел на него ласково и мягко улыбался. Ладони Князева легли ему на лицо, он поцеловал его, едва прикасаясь губами, и буднично сообщил, что завтрак готов.

***

      Лежавший на столешнице телефон разразился трелью входящего звонка. Андрей выскочил из-за стола и, увидев на дисплее улыбающуюся мосю Котова, поспешил ответить.       — О! — воскликнул друг вместо приветствия. — Не сожрали тебя еще пчелы твоего пасечника? Живой?       — Лучше не спрашивай, — ответил Князев, трогая все еще припухшую губу.       — Мы выезжать собираемся.       — Куда?       — К вам. Сюрприиииз! — протянул Стас после заминки Андрея.       — О. — Князев немного растерялся, только что сообразив, что после того звонка Котову, когда он ехал от Луки в день их знакомства, — кстати, сколько дней уже прошло? Четыре? Пять? — они больше не общались. Совсем потерял счет времени. — Да, конечно, — наконец-то ответил Андрей, бросая взгляд на макушку Луки. — Помнишь, как к моим ехать?       — Да, вроде.       — Хорошо, я тебе метку скину.       Лука обернулся к нему и покосился через плечо: «Кто-то еще приедет?» — красноречиво говорил его вид. Андрей отключился и вернулся на место, провожаемый тревожным взглядом. Он сел, провел рукой по лицу и посмотрел на терпеливо ожидающего объяснений парня.       — Котов с семьей едут сюда, — сказал он.       — Котов? Это который «Кот» с форума?       — Да, мой друг. С женой и детьми… — Князев немного помолчал. — Прости, я забыл тебе рассказать, просто… это Катя, жена Стаса, помогла мне найти тебя. Она, ну, иногда видит вещи. Про огонь, например, про пожар то есть. А потом, когда я понял, что с тобой что-то случилось, сказала ехать к родителям. Так вот и совпало все.       — Надо же, — ошеломленно прошептал Лука. — В смысле, я не против, конечно. Пусть приезжают.       Андрей потянулся через стол и сжал его ладонь.       — Кошка может быть немного… прямолинейной, и энергетика у нее порой сшибает… Просто за меня прячься, если что, договорились?       Лука рассмеялся и согласился.       На самом деле Князев переживал, как пройдет знакомство Луки именно с Катей: на вчерашних посиделках он обратил внимание, что тот достаточно свободно разговаривает с мужской половиной семьи, но избегает общения с его сестрами — видимо, сказывался негативный опыт жизни с матерью, который сгенерировал некий блок на женщин определенного возраста.       Когда через три часа после звонка Стаса у ворот дома остановилась его машина, Андрей с Лукой как раз были во дворе — они только приехали от клиентов, возили продукты в коттеджный поселок. Князев открыл калитку, приглашая гостей, коротко обнялся с другом, поцеловал в щеку Катю и, подхватив на руки Майю, зашел во двор. Увидев сидевшего у ног Луки Бо, девочка сползла с рук и понеслась к собаке. Если бы животные умели закатывать глаза, Бо сделал бы именно так. Но вместо этого он завалился на бок, готовясь к атаке самой преданной поклонницы. Пока Котовы доставали из машины сумки, Майя самозабвенно тискала собаку, но в какой-то момент перестала, посмотрела на стоявшего рядом и с умилением глядевшего на них Луку, взяла его за руку и непосредственно, как это умеют делать только дети, пролепетала на своем детском языке:       — Пакази йасатку.       Лука растерянно посмотрел на Андрея, и тот перевел:       — Просит показать лошадку.       — Ох, простите, Лука, — к ним подошла Катя, хитро обернутая слингом, в котором спал Ромашка. — Это я ей по дороге рассказывала, что у вас есть лошадки, она так хотела их посмотреть.       — Да, конечно, — ответил хозяин и, обращаясь к девочке, сказал: — Пойдем? — и увел ее в сторону луга, по дороге пытаясь отвечать на вопросы, которые с невероятной скоростью задавала ему Майя.

***

      Майя с первого взгляда покорила сердце Луки: она была такой славной, и по тому, как она общалась с собакой, и по вылетающим из нее вопросам он понял, что это невероятно любознательная девочка с большим сердцем.       Они пришли на луг, и маленькая гостья в восхищении уставилась на пасущихся лошадок. Лука рассказал ей, как их зовут, сколько им лет, как называется их порода и окрас. Поднял Майю на руки, разрешил ей погладить Юстру по носу, потрогать гриву, и, вручив морковку, которую по пути прихватил из специального бидона с лошадиными вкусняшками, предложил покормить. Лошадь нежно прихватила губами лакомство из рук девочки, и та радостно заверещала. За Юстрой к Майе потянулась и Стешка, и Лука стал свидетелем самой счастливой улыбки, которую когда-либо видел. Он спустил девочку с рук и отвел в сторонку, сел на траву, скрестив ноги по-турецки, и совершенно не был готов к тому, что его спутница тут же заберется к нему на колени. Он осторожно обнял ее, и вместе они стали наблюдать за лошадьми.       — Хочешь, я сплету тебе венок из ромашек? — спросил Лука Майю.       Та задрала голову назад и, смотря на него кверху ногами, несколько раз кивнула.       — Тогда давай собирать цветы.       Девочка срывала ромашки и приносила их Луке, тот молча плел веночек и, когда закончил, надел его на белокурую макушку.       — Я кйясивая? — спросила малышка, трогая руками венок и поправляя волосы.       — Очень, — совершенно искренне ответил Лука.       — Ты тозе, — Майя обвила его шею маленькими ручонками и, как могла, крепко обняла.       Он не успел ничего ответить, только приобнял ее легонько, когда услышал, как скрипнули дверцы ворот. Оглянулся и увидел маму Майи, Андрей вроде говорил, что ее Катей зовут.       — Не помешаю вам?       Женщина подошла ближе, и девочка, услышав маму, затараторила на своем детском языке о лошадках, морковке, веночке. И Лука воспользовался моментом, чтобы получше рассмотреть Катю. Она чем-то напоминала хиппи: длинная широкая цыганская юбка, свободная футболка, частично скрытая намотанным поверх то ли платком, то ли шарфом, в котором спал малыш, каштановые волосы сплетены в свободную косу, на запястьях — несколько браслетов. Лука подумал было, что не чувствует рядом с ней дискомфорта, который испытывал в присутствии других женщин молодого возраста, но, встретившись с ней глазами, понял, о чем говорил Андрей: его словно прошило током вдоль позвоночника от взгляда проницательных карих глаз, внимательно разглядывающих его сверху. Женщина молча смотрела на него, немного грустно, словно видя насквозь, чувствуя его многолетнее одиночество и тоску по родному человеку.       Протянув руку, Катя положила ладонь на его макушку, и этот простой жест что-то такое всколыхнул в Луке, что он качнулся и, прикрыв глаза, уперся лбом ей в бедро. Она нежно гладила его по голове, и эти прикосновения были так не похожи на прикосновения Андрея. Несмотря на то, что тот тоже всегда был нежен и осторожен, эта ладонь, накрывающая сейчас его макушку, была совсем другой. Она была женской. Материнской. Лука сглотнул ком в горле и поднял на Катю глаза.       — У тебя впереди еще долгий путь к исцелению, Лука, — сказала она ему, — но ты уже сделал большой шаг к нему. Доверься Андрею.

***

      Андрей провел Стаса до конца участка к выходу на луг, но выходить не стал, оперся локтями об ограду и попросил у друга закурить: его сигареты остались в машине, последний раз он «травился» еще вчера, кажется. Лука с Катей сидели спиной к ним почти у самой реки и не видели их. Со стороны парня, конечно же, примостился Бо. Кошка, судя по позе, кормила Ромчика, а Лука, смотря на другой берег, о чем-то ей рассказывал. Майя бегала рядом и собирала букетик из полевых цветов.       Князев с Котовым затянулись и стали наблюдать за ними.       — Ты когда домой собираешься? — спросил Андрея друг после недолгого молчания.       — Мне кажется, что мой дом теперь здесь, — ответил он, смотря на спину любимого.       Тот, словно почувствовав его взгляд, обернулся и, улыбнувшись, помахал рукой. Князев махнул в ответ, прислушиваясь к зачастившему сердцу: надо же, минут двадцать не виделись, пока Стас осматривал Запорожец во дворе, а уже соскучился.       — Я зашиваюсь, Дрю, — сказал Кот. — У нас фестиваль на носу, мужики спрашивают, будет ли ежегодный заезд, ты же знаешь, это нужно заранее согласовывать. В сервисе тоже полно работы.       — Прости, блин… Просто я… — Андрей опять посмотрел на Луку: ну как сейчас уехать? — Дай мне еще пару дней, ладно? Костик должен людей прислать конюшню новую строить, я их организую тут и приеду.       — Хорошо, — Стас перевел взгляд на фигуры у реки. — Я тебя понимаю и рад, правда, просто… нужно будет что-то придумать.       Он легонько сжал плечо Князева, словно говоря ему: «Я на твоей стороне, просто сейчас мне нужна твоя помощь и твое присутствие», — и Андрей его услышал.       Лука с Катей встали и направились к ним. Князев быстро затушил сигарету и, дождавшись, пока они с ними поравняются, цапнул Луку за локоть и крепко обнял. Принюхавшись, тот сморщил нос и, отстранившись, заглянул ему в глаза.       — Ты курил, — констатировал Лука.       — Прости. Соскучился по тебе. — Андрей, уже знающий о скорой разлуке, заранее затосковал.       — Что-то случилось? — подозрительно прищурившись, спросил Лука.       Котовы ушли в сторону дома, и никто не мешал им поговорить, поэтому Князев сразу признался:       — Мне нужно будет уехать.       — Когда?       Лука нахмурился, и Андрей тут же ощутил дискомфорт в груди: как же не хотелось расставаться со своим Маленьким Принцем.       — Дня через три. Работы много скопилось.       — Я понимаю.       Лука попытался улыбнуться, но Князев сразу почувствовал его отчаяние и страх. Снова притянул к себе и крепко обнял.

***

      Лука был так оглушен известием о том, что Андрею придется уехать, что хозяин из него получился никудышный: он был рассеянным, постоянно зависал в пространстве, представляя, как будет скучать после того, как Князев уедет в Москву, и тонул в сомнениях, вернется ли он обратно и когда. Он лип к Андрею, постоянно напрашиваясь на контакт, словно впрок хотел запастись этими касаниями, поцелуями и объятиями. Мысленно он понимал, что Андрей вынужден уехать, в конце концов, у него работа, обязательства, но как же он привык за эти несколько дней к его присутствию, казалось, что так было если не всегда, то уже очень-очень долго.       Поздно вечером, когда семейство Котовых уютно устроилось в комнате дедушки, Лука увидел, что Андрей начал стелить себе на диване в гостиной. Он подошел к нему, взял за руку и решительно повел в свою спальню. Лука не знал точно, чего хочет, не знал, как далеко готов зайти, просто чувствовал, что настало время перейти на новый уровень в их отношениях.       Плотно прикрыв дверь, Лука шагнул к стоящему посреди комнаты Андрею, набрал в грудь воздуха и потянулся за поцелуем. Целовал не очень умело, но так отчаянно, что сам смутился от своего напора, отстранился и опустил голову, чувствуя, как краска заливает лицо.       Андрей подцепил пальцами его подбородок и мягко заставил смотреть на себя. В темноте невозможно было рассмотреть выражение лица, поэтому Лука ориентировался на дыхание и голос Князева.       — Лучик, — прошептал тот ему почти в губы, — ты меня с ума сводишь. — И начал медленно целовать, постепенно углубляясь.       Лука мявкнул, вцепился руками в ворот Андреевой футболки и передал инициативу ему. Все тело покалывало в предвкушении, в груди распирало от переполнявших эмоций. Лука медленно развернул их и попятился к кровати, утаскивая Князева за собой. Ткнувшись ногами в матрас, опустился на постель, потянул Андрея на себя, и тот, не разрывая поцелуя, плавно опустился сверху.