Вторая эскадрилья

...И сразу - хата второй эскадрильи. За ситцевой в крапинку занавеской - тени моющихся и переодевающихся летчиц. За этими тенями наблюдают "желторотики". Кузнечик шагает по комнате и как опытный ас рассказывает: - После тяжелых и изнурительных боев, когда идешь в атаку лоб в лоб, когда перед глазами мелькает перекошенное лицо немецкого аса, когда видишь... - потрогал пальцем крапинки на ситце, - заклепки на вражеском самолете, нам, истребителям, необходима эмоциональная разрядка, и в этом нам помогает музыка. Ибо все преходяще, а музыка вечна, - процитировал он Маэстро - И, как сказал Шекспир в восемнадцатом сонете... - и поперхнулся, вытаращив глаза, и стал точь-в-точь кузнечик полевой. Два ордена Красного Знамени на груди у Зои. На плечах - погоны капитана. У Маши - лейтенантские погоны и тоже орден. Все "желторотики" смущены и растеряны. - Здрасьте, мальчики, - улыбается Маша. - Здрасьте, девочки, - хрипло сказал Иван, застегивая воротник гимнастерки. - Так что сказал Шекспир? - строго спросила капитан Зоя. - У-у-а-а... - выдавил Кузнечик. - М-да - И не в восемнадцатом, а-а... в девятнадцатом? - спросила капитан. - В девятнадцатом, - подсказала Маша. - В девятнадцатом сонете Шекспир сказал... гуляй, Вася! - Хм, - улыбнулась Маша. - Потопали, - тихо скомандовал Кузнечик. И "желторотики" направились прочь. - Э-э, ораторы! Вы куда?- внезапный строгий голос раздался по комнатке, ребята сразу же встали по стойке смирно. Опираясь на дверной проем, в проходе стояла капитан Кобзаренко. - Это мы так встречаем гостей? - Ну и дисциплинка. Куда же вы без разрешения старшего? Тем более - из собственной хаты. Где же ваше традиционное гостеприимство, истребители?! - спросила Зоя. А в блиндаже командира полка начальник разведки армии докладывал по телефону. - Да, товарищ первый, подтвердилось. Обнаружили. Там, где и предполагали. Нет-нет. Точно летал. Сколько раз летал? - спросил у Титаренко. - Четыре раза летал. По головам ходил, - бросил устало Алексей. Как же он сейчас хотел оказаться в объятиях своей любимой. - Четыре раза летал, - говорит в трубку начальник разведки армии. - Там еще впереди танков наглец такой... на белом коне, генерал такой ехал..., - продолжил капитан. - И погоны успел рассмотреть? - поинтересовался комдив. - Да, низковато шел, - ответил Титаренко. - Да, вылетаем немедленно. Василий Васильевич, поехали, первый ждет, - повернулся начальник разведки. - А ты, Маэстро, готовь гимнастерку,- ткнул пальцем комэска в грудь. И пошли. - Ну, Ваня, давай мы батиного "Казбека"... - взял папиросу из коробки Титаренко. Был он весь взмокший. - Ты знаешь, по-моему, Прохоровка у меня есть на аэрофотосъемке. Сейчас пойду в лабораторию проверю, по-моему, точно есть, - и вышел. Вошел комполка. - Ну, как хозяева принимали? Сиди, сиди. - Да нормально. Но наг-ле-цы! - А все ты мне, милый друг, доложил? - Все... Табак хороший... - Хороший... А дальше? - Хм... Да ты представляешь, как в оперетте: танки, а вот этот, на белом коне, мне вот так ручкой... - Ну и ты... - Ну и я разочек махнул! Слушай, ну надо же было наказать! Это же не сорок первый!.. - Тебе было приказано не раскрывать себя. - Да хрен с ним!.. А чего ж он, гад, на белом коне еще так... - Я тебе эту белую лошадь еще вспомню. - Разрешите идти? - встал Титаренко. - Что, так и пойдешь, сам? - как-то криво улыбнулся комполка. - Не понял. - Ну и люди пошли. Не пригласишь боевого друга и командира? - Куда? - не поняв, спросил Алексей. - Да сейчас же весь полк рвется во вторую эскадрилью!