Вторая эскадрилья

Летчики, окружив динамик, слушали, затаив дыхание. — Ну как у тебя там? Как у тебя там, Ласточка? — спросил комдив почти ласково. Ответа долго не было. Потом хриплый голос Анастасии: — Всё нормально…раздался грохот Чёрт… Меня подбили… Падаю… И все. И тишина. Долгая тишина на аэродроме… И лица летчиков, замерших у динамика… А лица Титаренко, Варнова и только что подошедшего Скворцова были белее мела. «Нет…» — пронеслось в голове у Алексея… Сердце Алексея заколотилось с такой силой, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Он не верил. Не мог поверить. Настя… Ласточка… Не может быть. Его Настя. Та, с которой они вместе мечтали о будущем… Всё оборвалось в одно мгновение. Тишина давила на уши, сжимала виски. Летчики стояли, словно окаменевшие. Никто не решался произнести ни слова. В глазах каждого читалась боль, страх, потеря. Они знали, что война забирает лучших, но когда это касалось близкого человека, друга, товарища — это было невыносимо. Первым тишину нарушил комдив. Его голос, обычно такой твердый и уверенный, дрогнул: — Подготовить поисковую группу. Живо! — скомандовал он, отвернувшись, чтобы никто не увидел его лица. Алексей почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо. Это был Скворцов. В его глазах стояли слезы. — Держись, Леха, — прошептал он. — Может, еще жива. Надо надеяться. Алексей кивнул, хотя надежды почти не оставалось. Он смотрел в небо, туда, где только что летала Настя, и шептал: — Живи, Ласточка… Живи…

***

Алексей словно окаменел, его взгляд прикован к горизонту, где небо сливалось с землей, где последний раз видели самолет Насти. Он не слышал ни слов комдива, ни ободряющего шепота Скворцова. В его голове звучало лишь эхо ее смеха, их общих планов, их обещаний друг другу. Он помнил, как Настя перед каждым вылетом улыбалась, говоря: «Вернусь, Леш, обязательно вернусь». Но теперь эта уверенность сменилась леденящим страхом. Поисковая группа ушла в небо, словно стая хищных птиц, и Алексей с каждой минутой ощущал, как надежда тает, как снег под весенним солнцем. Он стоял на аэродроме, словно привязанный к земле, не в силах сдвинуться с места. Вокруг него кипела жизнь: техники готовили самолеты, пилоты обсуждали детали предстоящих вылетов, но для Алексея мир словно замер. Вечером вернулась поисковая группа. Лица летчиков были мрачными. Они молчали, и это молчание было страшнее любых слов. Алексей все понял без слов. Он увидел в их глазах то, чего боялся больше всего — правду. Насти нигде нет. Алексей закрыл глаза, и перед ним вновь возник ее образ: улыбающаяся, смелая, любящая жизнь. Он поклялся себе, что отомстит за нее, за всех погибших, за все разрушенные мечты. Он будет летать, чтобы защитить свою землю, чтобы приблизить день победы, чтобы мирное небо стало реальностью, о которой они так мечтали вместе с Настей. Он будет жить за двоих.

***

Комната была залита тусклым светом лампы, её желтый отблеск скользил по стенам, словно нерешительный призрак. На кровати, покрытой грубым серым одеялом, лежала Анастасия. Её лицо, обычно такое гордое и смелое, сейчас было бледным, словно утратившим часть своей жизненной силы. Раненым было её тело, но не дух — это заметил оберстлейтенант Йозеф Фогель, стоявший на пороге. Комната гудела тишиной, прерываемой лишь прерывистым дыханием Анастасии. Йозеф шагнул внутрь, сапоги глухо стукая по половицам. — Долго продержалась, — голос его был низким, как ворчание далёкой грозы. Анастасия приподняла голову, и даже в полумраке её глаза сверкнули — два уголька в пепле. — Не настолько, чтобы сдаться, — прошептала она, сжимая окровавленную рубашку у раны на боку. Йозеф снял перчатки, медленно, словно давая ей время передумать. Его пальцы, шрамы на которых сливались с тенями, коснулись края одеяла. — Ты знаешь, зачем я здесь, — не вопрос, а утверждение. Она усмехнулась, и капля пота скатилась по виску, словно предатель. — Чтобы закончить начатое? Он наклонился ближе, запах железа и кожи смешался с душным воздухом комнаты. — Чтобы дать выбор, — его рука скользнула к её шее, не сжимая, просто чувствуя пульс. Анастасия замерла. Где-то за окном завыл ветер, будто предупреждая. — Какой выбор у раненой волчицы? — её голос дрогнул, но не от страха. Йозеф улыбнулся — оскал хищника перед прыжком. — Информация в обмен на жизнь — А если не соглашусь? — Тут мне кажется ответ очевиден, не так ли?