Цвет платья твоего

      Вэнь Кэсин задумчиво разглядывал два абсолютно одинаковых светло-зелёных платья, лежащих на кровати. Вчера вечером они вернулись в город, сняли комнаты на постоялом дворе. Чжоу Сюй отказался от ужина и сразу ушёл к себе, а Вэнь Кэсин отправился в дом тётушки Ло. Там он нашёл Лю Цяньцяо. Все его поручения она выполнила в точности, в том числе привезла из Долины сундук со странными нарядами. Распорядившись, чтобы платья доставили на постоялый двор, Вэнь Кэсин спросил о Гу Сян. Как он и предполагал, та неплохо проводила время с синим кроликом, имя которого Вэнь Кэсин не удосужился запомнить. Значит, следовало навести о нём справки, что Вэнь Кэсин и поручил Лю Цяньцяо.       Утром в дверь его комнаты осторожно постучался слуга и сообщил, что сундук молодого господина прибыл. Едва дождавшись, пока его внесут и поставят у стены, Вэнь Кэсин откинул крышку. Он не ошибся. В сундуке лежало точно такое же платье, какое накануне выбрал для него в лавке Чжоу Сюй! «Я бы хотел увидеть тебя в этом!»       Поразмыслив, Вэнь Кэсин пришёл к выводу, что раз а-Сюй женат не был, а человек, подаривший ему шпильку, жив-здоров, и а-Сюй говорит о нем с такой теплотой, то вряд ли это могла быть его невеста, скорее всего, сестра. А к сестре глупо ревновать. Если она так же красива, как и а-Сюй, то немудрено, что восемнадцатилетний Вэнь Кэсин увлёкся. Он не вернулся, девушка, вероятнее всего, нашла другого, вышла замуж, а шпильку подарила брату. Но почему тогда а-Сюй делает вид, что они незнакомы? Сердится на таинственно пропавшего жениха сестры?       В дверь постучали. На пороге мялся хозяин постоялого двора. Вэнь Кэсин вопросительно поднял бровь. — Молодой господин! Сегодня в наш город приехал «Белый лотос». У меня есть два билета. Мы с дочерью собирались пойти, но она простудилась, сильно кашляет. Вы не хотели бы… — Что такое «Белый лотос»? — спросил Вэнь Кэсин.       Хозяин явно удивился. — Молодой господин, наверное, не из наших краёв. «Белый лотос» — это самая известная театральная труппа. На её выступления трудно попасть. Сегодня в полдень будет одно представление для горожан, а потом «Белый лотос» отправится развлекать благородных господ Озёрного двора.       Вэнь Кэсин, долго не раздумывая, купил билеты и ринулся в комнату Чжоу Сюя. Тот крепко спал, с головой закутавшись в одеяло. — А-Сюй! Просыпайся! Мы идём в театр! А-Сюй! — Сгинь! — пробормотал Чжоу Сюй, поворачиваясь к Вэнь Кэсину спиной. — Вставай! — Вэнь Кэсин потянул одеяло на себя. — Представление в полдень, надо ещё успеть позавтракать!       Не без некоторых усилий Вэнь Кэсину удалось сбросить одеяло на пол. Он присел на край кровати и потряс Чжоу Сюя за плечо. — Поднимайся! Сколько можно спать!       А-Сюй злобно попытался лягнуть его ногой, но промахнулся. Вэнь Кэсин рассмеялся. — Ну, ты и соня! — Не хочу я ни в какой театр! Даже в сам «Белый лотос»! — пробурчал Чжоу Сюй, потихонечку просыпаясь. — Даже в «Белый лотос» не хочешь? — лукаво спросил Вэнь Кэсин. — А я уже купил билеты.       Чжоу Сюй лёг на спину и широко зевнул. На его лице красовался отпечаток подушки, волосы спутались. Восхитительное зрелище! — Давай я помогу тебе причесаться? — предложил Вэнь Кэсин. Руки зудели от желания прикоснуться к этой густой блестящей копне. — Ещё чего! — Чжоу Сюй совсем невежливо спихнул его с кровати. — Выметайся!       Вэнь Кэсин вернулся к себе. Он взял было своё привычное белое платье, но потом подошёл к сундуку и вытащил изумрудное пао. С нижним красным оно смотрелось… интересно. — Цвет платья твоего зелёный мне мил навеки, — тихо сказал чей-то голос.       Вэнь Кэсин стремительно обернулся, но в комнате он был один. Виски тут же начало ломить, голову будто стянули тугим обручем. Вэнь Кэсин отчётливо слышал тихий шорох дождя, хотя за окном светило яркое солнце. Он опустился на кровать, стараясь превозмочь накатившую дурноту. В дверь постучали, и раздался звонкий голос Гу Сян: — Хозяин! Вы здесь? Я заказала завтрак! — Почему вы не остановились в доме тётушки Ло? Я была там утром, и Лю Цяньцяо сказала, что вы ушли на постоялый двор. Вы, и правда, будете носить эти нарядные платья? Вы очень красивый в этом пао. Почему вы ничего не едите? У вас опять болит голова? — Да, от твоей непрекращающейся болтовни, — сердито сказал Вэнь Кэсин. — Кстати, куда ты дела кролика? — Какого кролика? — изумилась Гу Сян. — Синего. — Хозяин! — забеспокоилась Гу Сян. — С вами всё в порядке? Приготовить отвар? — Я говорю об этом адепте ордена… как его там? Жёсткого Дождя что ли? — Мягкого Ветра! — вспыхнув, сказала Гу Сян. — Вот, о нём! Куда он делся? — Он пошёл… начала Гу Сян, но тут же, гордо вздёрнув подбородок, перебила сама себя. — Я не знаю, куда он делся! Я за ним не слежу! — Вот как! — насмешливо отозвался Вэнь Кэсин. — А…       По лестнице спокойно и величественно спускался Чжоу Сюй. На нём было серое верхнее пао и белое нижнее. Этот простой наряд был ему настолько к лицу, так подчёркивал его чистую красоту, что сердце Вэнь Кэсина заныло. Заметив, что он замолчал и смотрит куда-то ей за спину, Гу Сян с недоумением обернулась. — Какой красавчик! — с восхищением сказала она. — Не то, что тот жуткий чахоточный, которому вы стихи читали!       Чжоу Сюй подошёл к их столу и сел рядом с Вэнь Кэсином. — Приветствую благородную госпожу! — сказал он, наклонив голову.       Гу Сян, раскрыв рот, глупо смотрела на него, потом, перегнувшись через стол, попыталась прикоснуться к его лицу, но Вэнь Кэсин легко отбил её руку. — А-Сян! Что ты себе позволяешь?! — Я хочу пощупать! Это тоже маска? -А-Сян! — Благородная госпожа может проверить, если хочет, — улыбнулся Чжоу Сюй.       Гу Сян опять потянулась к его лицу, но Вэнь Кэсин выразительно кашлянул, и она, надув губы, села на место.       Вэнь Кэсин никогда не видел театральных представлений, кроме ярмарочных балаганов, которые терпеть не мог за грубый юмор и ужасно размалёванные костюмы. И теперь ему было любопытно взглянуть на знаменитый «Белый лотос». Труппа сняла большой дом, в главном зале которого стояли низенькие столики с вином и лёгкой закуской. К одному из таких столиков проводили Вэнь Кэсина и Чжоу Сюя. — А-Сюй! Ты же уже видел эту труппу?       Чжоу Сюй утвердительно склонил голову. — Где? — В столице Белого двора, — неохотно сказал Чжоу Сюй. — Тебе понравилось? — Я небольшой любитель театра, — сухо ответил тот.       «Однако в театр со мной всё же пошёл!» — весело подумал Вэнь Кэсин.       Меж тем на сцене появился высокий худой мужчина в простом сером пао и, поклонившись, сказал: — Сегодня мы покажем уважаемой публике наш новый спектакль. Он называется «Родственные души». Просим вашего внимания.       Проникновенно зазвучали струны пипы. Зал наполнила печальная нежная мелодия, и зазвучали стихи: Два дерева стоят года, Но друг от друга в отдаленье, Соединяет на мгновенье Их только ветер иногда. Деревья будто незнакомы, Но под землей, в кромешной мгле, В тугой клубок сплелись их корни, Невидимые на земле.       «Белый лотос» славился своими музыкальными пантомимами. Вэнь Кэсин даже не мог себе представить, что можно так свободно разговаривать без слов, используя язык тела, жесты, мимику. Две родственные души встретились в зрелом возрасте, уже связав свои судьбы с другими людьми. Всё, что они могли позволить себе, это нежные взгляды и лёгкие прикосновения кончиками пальцев. Вэнь Кэсин, забыв обо всём, напряжённо следил за действием. В этой жизни близким людям не дано было соединиться, но боги пожалели их и дали им одновременную смерть. Они встретились у моста Найхэ, чтобы вместе отправиться на перерождение. На сцене не было никаких декораций, но Вэнь Кэсин отчётливо видел мост Найхэ и чувствовал трепет родственных душ, когда они взялись за руки и сделали первый шаг по мосту. Кружит осенний ветр, задев жемчужный полог. Холодная луна глядит через створ резных ворот. На крыльях трепетных парит вещунья-птица, И запада Бессмертная Царица нефритовую чару подает. Пред ней склонюсь, сказав слова прощанья, Века пройдут, и нового свиданья наступит обязательно черед!       Они вышли из полутёмного зала на торговую улицу, залитую ярким солнечным светом. Воздух звенел людскими голосами, кругом сновали мальчишки-разносчики, у дверей лавок стояли зазывалы, расхваливающие товары. Торговали не только в лавках, но и прямо на улице. Повара готовили лапшу, ловко замешивая тесто, бродячие продавцы сладостей предлагали засахаренные фрукты на палочках. На высоких столиках у самой дороги были разложены яркие украшения, детские игрушки, изысканные гребни. И внезапно Вэнь Кэсину вдруг захотелось всего и сразу. Он бросился к лотку с пирожными, выбрал два, одно себе, одно а-Сюю, но тот отказался: — Я не люблю сладкое. — Мне больше достанется, — засмеялся Вэнь Кэсин. У пирожных оказался мягкий сливочный вкус, они просто таяли на языке. — Господин! Господин! — забеспокоился продавец. — Сначала заплатите, а потом ешьте! — Он заплатит! — Вэнь Кэсин кивнул на Чжоу Сюя. -Что?! — брови а-Сюя изумлённо приподнялись, но Вэнь Кэсин уже схватил с соседнего прилавка паровую булочку с мясом и откусил сразу половину. — Как вкусно! А-Сюй! Она несладкая! Попробуй!       Чжоу Сюй отрицательно мотнул головой. — Зря! — укорил его Вэнь Кэсин и ринулся дальше, к столику с украшениями, попутно прихватив у мальчишки-торговца палочку засахаренного боярышника. — А деньги? — пискнул тот. — Идут сзади! — махнул палочкой Вэнь Кэсин. — Напомни, когда это я нанимался платить за твои прихоти? — сердито сказал ему в спину Чжоу Сюй. -А-Сюй! Не будь таким мелочным! Сегодня ты заплатишь, завтра я! — Завтра?!       Было так забавно дразнить его! Вэнь Кэсин пребывал на седьмом небе от счастья, как вдруг в толпе он увидел знакомое темно-зелёное пао и высокую шапку призрака Перемен. Почувствовав на себе тяжёлый взгляд, призрак Перемен обернулся и вздрогнул. Лицо Вэнь Кэсина не обещало ему в ближайшем будущем ничего хорошего. Призрак торопливо поклонился хозяину Долины и скрылся за углом.