Цвет платья твоего

— Ты сказал: «Два месяца!» А-Сюй! Два месяца! У нас ещё было время! Как ты мог так поступить со мной! Как ты мог оставить меня!       Вэнь Кэсин шептал лихорадочно, выплёскивая всю горечь и боль в злых словах. Он держал чжицзи за руку, вглядывался в спокойное бледное лицо. Казалось, что Чжоу Цзышу просто уснул, и Вэнь Кэсин, как мог, отгонял от себя слова «вечным сном». Он всю ночь простоял на коленях у кровати, надеясь, что а-Сюй откроет глаза и улыбнётся ему так, как умел только он один, скажет: «Всё в порядке, лао Вэнь, иди спать!»       Но время шло, за окном начинался рассвет, а Чжоу Цзышу так и не пришёл в себя. Вэнь Кэсин уронил голову на постель, прижался лбом к чужой прохладной ладони. Отчаяние захлёстывало его огромными волнами, он тонул в них без всякой надежды выбраться…       Наконец, Вэнь Кэсин сделал усилие над собой, тяжело поднялся и отошел к окну. Ещё было свежо, но день обещал быть таким же жарким, как и вчера. Золотистые лучи пробивались сквозь зелёную густую листву, гроздья лиловой сирени заглядывали в комнату, в воздухе плыл сладкий цветочный аромат. Весело перекликались птицы…       Как мог, как смел этот мир жить по-прежнему, как будто ничего не случилось?! Как будто а-Сюй не лежал там, на кровати, непривычно тихий и спокойный! Вэнь Кэсин вспомнил представление «Белого лотоса»: «Века пройдут, и нового свиданья наступит обязательно черед!» — Я не хочу! Не хочу ждать века, чтобы увидеть его вновь! Я хочу жить с ним здесь и сейчас! Зачем ты показываешь мне все эти зелёные листья, яркие цветы, блики солнца? Мне ничего не нужно без него! Ничего! Слышишь?!       Вэнь Кэсин резко выбросил руку вперёд. Ветки сирени срезало силой его ци, и солнечный свет затопил комнату, заиграл зайчиками на блестящих поверхностях высоких ваз, которые они с а-Сюем чистили ещё вчера утром… Мир не желал слушать Вэнь Кэсина, он был равнодушен к его страданиям. — Вэнь-шу! Вэнь-шу! — Чэнлин тихо звал его от порога, не смея войти в комнату. — Шифу не стало лучше? — Нет, — глухо ответил Вэнь Кэсин, по-прежнему глядя в окно. — Я… Мне кажется, я знаю, как ему помочь. — Правда? — устало спросил Вэнь Кэсин. — Вы слышали о технике Семи Гармоний?       Вэнь Кэсин резко обернулся. — Почему ты заговорил о ней? — Я… — Чэнлин смутился. — Когда мы отправились в Арсенал, то зашли в усадьбу госпожи Ло. Опекун дал мне книгу и велел выучить стихи из неё, а сам ушёл. Я хотел у него спросить… я не знал, как читается слово… я не специально, просто дверь была приоткрыта… — Что ты услышал? — нетерпеливо спросил Вэнь Кэсин, отмахиваясь от моральных страданий Чэнлина. — Госпожа Ло предлагала применить к шифу технику Семи Гармоний, она была уверена, что у вас все получится, но опекун сказал, что это плохая идея и велел о ней забыть.       Техника Семи Гармоний считалась мифической. Утверждали, что она вылечит любую, даже самую страшную болезнь. Но никто и никогда не видел, чтобы её использовали, поэтому рассказы о ней встречали с улыбкой. Вэнь Кэсин тоже в душе потешался над верящими в сказочки. А теперь выясняется, что двое его близких людей знали, что это не миф. — Он сказал, чтобы госпожа вспомнила про Чэнцина, — продолжал Чэнлин. — И она замолчала. Кто такой Чэнцин? — Это чжицзи опекуна, — мрачно пробормотал Вэнь Кэсин. — Он умер. Очень давно.       Опекун никогда не рассказывал про свою родственную душу, но однажды двенадцатилетний Вэнь Кэсин увидел, как тот положил на стол перед собой один из своих двух мечей и разговаривал с ним, называя его Чэнцином. Лицо у него при этом было такое, что Вэнь Кэсин побоялся спросить о таинственном Чэнцине и пошёл к тётушке Ло. Она погладила его по голове, прижала к себе и сказала, что Чэнцин был чжицзи опекуна, спас ему жизнь, но сам погиб, что меч принадлежал ему и что Вэнь Кэсин не должен тревожить опекуна расспросами. Тогда Вэнь Кэсин почему-то решил, что Чэнцин закрыл собой опекуна в бою, приняв удар на себя. Он живо представлял, как злобный враг в чёрном делает выпад, но Чэнцин стремительно бросается вперёд, и меч входит ему прямо в сердце. Опекун поражает врага и плачет над телом своего чжицзи. Впрочем, на этом моменте картинка начинала буксовать. Даже живое воображение Вэнь Кэсина не могло представить себе язвительного, ироничного опекуна плачущим. — Вы ведь можете попробовать, — с надеждой сказал Чэнлин. — Попробовать что? — горько спросил Вэнь Кэсин. — Разве опекун не обучил вас? — растерялся Чэнлин. — Я подумал… — Я ничего не знаю о технике Семи Гармоний, а тот, кто знает, ушёл неизвестно куда, и непонятно, где его искать. — Зачем меня искать? Я здесь.       Опекун спокойно вошел в комнату, сел на кровать, взял руку Чжоу Цзышу и нахмурился. — Давно он без сознания?       Вэнь Кэсин молчал, мрачно глядя на опекуна. — Со вчерашнего вечера, — тихо ответил за него Чэнлин.       Опекун сжал запястье Цзышу, и внезапно тот пошевелился. Вэнь Кэсин бросился к кровати. — А-Сюй! А-Сюй!       Чжоу Цзышу поморщился. — Не кричи так, лао Вэнь.       Он открыл глаза и обвёл взглядом присутствующих. — Что случилось? — Шифу! Вы потеряли сознание, — робко сказал Чэнлин. — А-Сюй! Как ты себя чувствуешь? Хочешь что-нибудь? Есть? Пить?       Вэнь Кэсина трясло, как в лихорадке. Цзышу внимательно на него посмотрел. — Пожалуй, я выпил бы бульона. — Я приготовлю!       Вэнь Кэсин выскочил из комнаты и обессиленно стёк по стене на пол. Следом за ним вышел опекун. — Он надолго очнулся? — глухо спросил Вэнь Кэсин — Я дал ему истинную ци. Думаю, что до вечера хватит. Вставай! — Опекун протянул ему руку. — Нам надо поговорить. — Я познакомился с Чэнцином в маленьком городишке. Его загнали в какую-то хибару и хотели сжечь живьём. Толпа орала, что Призрак отравил воду в колодце и наслал на город проклятие. А я всегда был против самосудов, над Призраками в особенности. Насмотрелся, как люди сваливают на них вину при каждом удобном случае. Чэнцин жил один в лесу, иногда приходил в город, чтобы купить необходимое. Последний раз он заспорил с торговцем по поводу цены на сапоги. А затем в городе началась эпидемия, умерло порядочно народу. Стали говорить, что болезнь наслал обиженный Призрак. Из этого городишки мы ушли вдвоём и больше никогда не расставались. Он был удивительным, я никогда таких больше не встречал. В каждом старался найти что-то хорошее. Даже в тех ублюдках, которые пытались его убить. Говорил, что они были напуганы, потеряли близких, плохо понимали, что делают. Я-то, наоборот, считал, что они отлично всё понимали. Мы были абсолютно разными во всём, как волна и камень. Но рядом с ним я чувствовал себя, думаю, ты меня поймёшь, по-настоящему живым. Чэнцин мечтал создать место, где Призраки жили бы, никого не опасаясь. И мы основали Призрачный двор. Я обучил чжицзи владению мечом, но ещё лучше он владел головой. Он придумал рецепт супа забвения, утверждая, что иногда не помнить ничего — это благо. Он создал технику Семи Гармоний. Чэнцин уверял, что она будет работать, если люди очень близки, если они родственные души. Но у него не было возможности проверить эту технику. Его единственным близким человеком и родственной душой был я, и со мною всё было в полном порядке… А потом меня укусила гадюка… Лекарь сказал прямо, что яд вывести невозможно и через три дня я умру в страшных мучениях. И тогда Чэнцин уговорил меня. Я не верил, что техника сработает. Но для него это было важно. И я согласился. «Не бойся, чжицзи! Ты выживешь!» — сказал он мне. И оказался прав. Я выжил. А он умер у меня на руках. Ты знаешь, что я не восприимчив к магии Призраков. Это результат техники Семи Гармоний. Человек, к которому её применили, будет неуязвим для любой магии и любого яда. Он проживёт очень долгую жизнь в полном здравии, практически не старея и не болея. Но ценой этого станет потеря его родственной души. Я надеялся, что мы сможем помочь Чжоу Цзышу, не используя технику Семи Гармоний. Опыт и знания верховного шамана поразительны. Я послал за ним, но, кажется, у нас совсем не осталось времени. Ты хочешь что-то спросить? — Белые одежды… Ваши белые одежды — это вечный траур по чжицзи? — Я не совсем понял, что за технику ты хочешь использовать? — Старый монстр нашёл её в Арсенале. Не бойся, а-Сюй, у нас всё получится. — Я не боюсь, лао Вэнь, но если все же что-то пойдёт не так, не смей ни в чём винить себя. Встреча с тобой — это лучшее, что случилось в моей жизни. Ты столько дал мне… Без тебя я никогда бы… — А-Сюй! Ты слишком много разговариваешь. Побереги силы. Скажешь всё, что хочешь, потом, когда поправишься. Закрой глаза и дай мне свои ладони. Вот так. — А как называется эта техника? — Техника Семи Гармоний. — В Тянчуане были какие-то записи о ней. Что-то смутно припоминается… Она рассчитана на чжицзи… — Мы и есть чжицзи. Разве ты сомневаешься? Сейчас постепенно ты потеряешь способность двигаться, зрение и слух, но потом всё вернётся, ты проснёшься здоровым. — Я вспомнил! Эта техника… Лао Вэнь, отпусти меня! Прекрати! Эта техника опасна! Выживёт только… Ла… — А-Сюй! Я знаю, ты меня ещё слышишь. Ты сказал, что я много дал тебе. Недостаточно много. Сегодня я отдам всё, что у меня есть. Ты проживёшь долгую жизнь. Возродишь свою школу, воспитаешь новых учеников. Может быть, создашь семью, заведёшь детей. Я бы хотел этого. Я тебя люблю. Ты знаешь, голубой цвет тебе очень к лицу. Не носи по мне траур, чжицзи! Живи ярко! А я подожду тебя у моста Найхэ…