Уважаемая Шляпа, это какая-то шляпа!

      День икс, то есть вечер встречи выпускников, неумолимо приближался. Дату «25 августа» Гермиона обвела в календаре красным маркером и каждый раз, когда взгляд падал на черные цифры в ярко-алом кружке, невольно вздрагивала, ощущая комок тревоги в груди.       Идти не хотелось ровно настолько же, насколько хотелось. Увидеть в сборе всех своих старых знакомых, учителей, друзей казалось радужным событием. Но вот видеть, а уж тем более танцевать с Малфоем, означало пытку с самого начала и до победного конца. Снова будет поток нескончаемых оскорблений, острот, сарказма и просто ледяного презрительного взгляда.       А уж после того, что он услышал в дверях ее кабинета — идти не хотелось подавно. Черт с ним, с Драко, она нелицеприятно высказалась о его родителях. А это мало того, что не было хорошим тоном, учитывая то, что она не видела их, казалось, уже тысячу лет. Так еще и откровенно скверно влияло на взаимоотношения с ее нареченной парой. Хотя куда уж хуже.       Как ни странно, Поттер отстал от нее на какое-то время с поручениями Аврората, но на душе от этого было только темнее. Вот если бы Малфой зашел сейчас в кабинет и хоть что-то изрыгнул из своего надменного, вечно искривленного недовольством рта, Грейнджер непременно бы нашла в себе силы и сдержанно извинилась за слова про его родителей. Уж кто-кто, а Драко сам виноват в своих поступках и делах, приплетать сюда Люциуса и Нарциссу было не лучшей идеей. Да, безусловно, его дурное поведение — это следствие воспитания родителей. Но, как могла судить сама Гермиона по многочисленным статьям и колдографиям в журналах и газетах, семейство Малфоев немало средств жертвовало последние годы в фонды помощи полукровкам и магическим существам. Искренними были их порывы или же исключительно коммерческими и лицемерными, она не знала. Но верить хотелось в лучшее.       Дверь, как назло, глухо молчала, оставаясь предательски закрытой, но не запертой. Даже коллеги по работе на заходили проведать хмурую Грейнджер. Все вокруг сговорились, что ли?       В оконное стекло звонко постучались. От неожиданности задумавшаяся девушка едва сдержала вздох испуга.       С уличного карниза на нее смотрела желтоглазая полярная сова, держа в клюве белоснежный конверт.       Письмо от Поттера? Это что-то совершенно новое. К чему столько официоза? Мог бы послать патронус или отправить мальчика на побегушках с ядовитым взглядом.       Грейнджер приоткрыла окно, забирая послание из острого клюва хищной птицы. Та гулко пискнула, требуя угощение взамен.       — Прости, Букля, но у меня нет ничего для тебя, — Гермиона ласково погладила подбородок совы пальцем, от чего та довольно забухтела.       — Ты работаешь в министерстве, Грейнджер, и у тебя нет угощения для сов? Чем ты вообще занимаешься? Я думал, что ты что-то вроде местного секретаря, — она совершенно не заметила, как дверь за спиной открылась и в кабинет вошли.       — Блейз! Тео! Святые угодники, каким ветром вас сюда занесло? — Гермиона приветливо распахнула объятия для друзей, которых не видела уже два года.       С Теодором Ноттом Грейнджер нашла общий язык еще на четвертом курсе Хогвартса. Особо, конечно, они дружбу не водили, чтобы лишний раз не злить ледяного принца слизерина. Но общались все равно очень тепло и искренне. С Забини дружба построилась как-то сама собой, когда Гермиона, по окончании Хогвартса, начала частенько пропадать вместе с Тео. Блейз жутко ревновал, пока наконец не понял, что отношения между Ноттом и Грейнджер исключительно подружайские. Тем более первый год после выпуска для девушки стал особенно тяжелым — Живоглот погиб под колесами автомобиля, испуганно сбежавший во время их совместного переезда в новую квартиру. Джинни была занята подготовкой к Ж.А.Б.А., Поттер пропадал в Аврорате сутками напролет, а Рональд посвятил себя подготовке к высшей лиге квиддича.       В общем, Тео и Блейз стали спасением для раздавленной горем Грейнджер. Днями они вместе гуляли по выставкам, посещали обычные маггловские библиотеки, а после, ведомые нытьем Забини о том, какие они скучные книжные черви, к вечеру собиралась на тусовки в небольших, но уютных барах под кружечку-другую сливочного пива. А иногда и огневиски.       — Ну, рассказывайте всё, что видели в своей кругосветке, где были? — Гермиона выпустила друзей из объятий, продолжая держать обоих за руки.       — Герм, Тео писал тебе два раза в неделю все два года, ты хочешь еще раз все это переслушать? — Забини позволил себе развалиться в кресле Грейнджер, лениво потягиваясь.       — Ой ну ты и нудло, Блейз, — Нотт махнул рукой, обращая все внимание на подругу. — Но в чем-то все-таки он прав. Все, что было интересное, я тебе уже расписал. Ну расскажи лучше, как ты сама? Есть сподвижки?       — Гермиона, милая, семья Поттеров… Зачеркнуто. Уизли… Зачеркнуто. Поттеров-Уизли с радостью приглашает тебя на праздник, посвященный дню рождения Джинни Уизли одиннадцатого августа, который пройдет у нас дома. Дети будут гостить у бабушки, так что алкоголь присутствовать будет. Постскриптум, Малфой тоже будет, надень что-нибудь сексуальное. Целую, Джинни. И Гарри, — Забини покрутил листок в руках, бросив распечатанный конверт на стол.       — Блейз! А если это что-то личное?! — Грейнджер вырвала листок из его рук, перечитав послание еще раз. И недовольно скривилась, дойдя до части про белобрысого негодника.       — Ясно, сподвижек нет, — Тео огорченно выдохнул, обнимая подругу за плечи.       — И не будет. Вы пытаетесь свести антилопу со львом. И делаете это так открыто и бестактно, что мне последнее время хочется сжечь все документы и сбежать куда-нибудь от всех вас, — Грейнджер уткнулась в грудь Теодора носом. От дорогой черной рубашки ненавязчиво пахло элитным парфюмом, в которых гриффиндорка различила нотки зеленого яблока и сладкой черешни.       — Ну-ну, дорогая, все будет хорошо, ты со всем справишься, — Нотт ласково погладил девушку по макушке.       — Но сексуальное что-нибудь все-таки надень.       — Блейз! — хором рыкнули Гермиона и Теодор. * * *       Поттер устало потянулся в домашнем кресле, протягивая ноги на рядом стоящий бархатный пуфик. День был тяжелым. Да и в целом вся трудовая неделя выдалась не без эксцессов. Сначала недовольный всем и вся Малфой, хмурый даже больше, чем обычно, нарвался на выговор со стороны вышестоящего начальства за дерзкое и грубое поведение. Потом еще и дело навалилось на них обоих достаточно серьезное и опасное. Поимка контрабандистов никогда не проходит гладко. Конкретно эти ребята торговали на черном рынке серебряной скорлупой яиц окками, которым в последнее время грозило вымирание. Информации авроры нарыли целый вагон и маленькую тележку. Осталось устроить облаву и задержать нарушителей закона.       Гарри видел, что дела Драко идут из рук вон плохо. Их с Грейнджер отношения застыли на мертвой точке и если куда-то и двигались, то исключительно в пропасть непонимания и конфронтации. Поттер их не понимал. От слова совсем. Ну были перепалки в школе, но в Хогвартсе воюют целыми факультетами. Зачем делать из этого трагедию масштаба третьей мировой? И дело здесь совершенно не в обиде. А в трусости обоих и неумении вести хоть какой-то диалог. Вечно рассудительная и собранная Гермиона даже на минуту не может поверить в то, что Драко изменился. А он изменился, уж кому, как ни Гарри, это знать.       С Малфоем ситуация обстояла еще хуже. На чистоту крови всем было уже все равно, даже его собственным родителям. Проблема в том, что Драко оставил этот пункт своей собственной ширмой, за которой прятал себя — уязвимого, открытого, способного на чувства и поклонение. Порой Гарри даже казалось, что слизеринец боится свою пару. Или боится, что она отомстит за все обиды и оскорбления.       Но Грейнджер никогда не была мстительной. Всепрощающей, снисходительной и доброй — вот какой считал ее Поттер. Но втолковать это Малфою было выше его сил.       — Опять задумался? — Джинни тихо подошла сзади и накрыла плечи мужа ладонями. — Тебе не помешает легкий массаж. Ты уже придумал, что мне подаришь?       От голоса любимой женщины Поттер таял, как воск в лучах солнца. Он довольно зажмурил глаза, когда Уизли принялась аккуратно разминать его затекшие мышцы и едва слышно промурлыкал:       — Думал, ты сама мне скажешь, что я хочу тебе подарить.       — Самое важное и дорогое у меня уже есть, любимый, — Джинни склонилась и чмокнула Гарри в растрепанную макушку.       Мужчина поймал хрупкую руку и аккуратно поднес к губам, целуя.       — Ты уверена, что твой план сработает?       — О, да, дорогой. Только бы потом кучерявая ведьма не разнесла наш дом и всех нас, когда обо всем узнает, — Джинни заговорщецки усмехнулась, усаживаясь на колени мужа.       — Ты хотела сказать если узнает.       Согревая друг друга в нежных объятиях, супруги приглушенно рассмеялись.