Уважаемая Шляпа, это какая-то шляпа!

      — Да ты клинический идиот, Поттер! Ты же не мог хоть на секунду подумать, что я стану в этом участвовать?! — Малфой неистовствовал. В его понимании, начальник окончательно спятил. Изначально дурацкой идеей было вести дружбу с этими сумасшедшими гриффиндорцами. На львиный факультет, по всей видимости, попадают только волшебники с серьезными бедами с башкой.       — Малфой, угомонись. Ничего страшного не случится, я ручаюсь. В конце концов, Вы же должны хоть как-то сойтись, у вас выхода иного нет!— Поттер забавно хмурил переносицу, отчего круглая оправа очков прыгала на лице, едва удерживаясь на месте.       — Ты предложил мне свободу в обмен на выполнение сделки. А сейчас говоришь, что выхода, кроме как влюбиться/жениться/родить маленьких грязнокровных детишек с безумной невыносимой женщиной, у меня нет?! — Драко зверел. Зверел буквально на глазах. Больше всего на свете он ненавидел сладкий эрл грей, который так любила Грейнджер, и когда его пытались водить за нос. Потому что пытаться провести Малфоя младшего, значит усомниться в его когнитивных способностях.       — Малфой! Хватит говорить про чистоту крови, ты же сам себе уже не веришь! Просто сделай то, о чем я тебя прошу! Просто доверься мне хоть один чертов раз! Я тебя спас, если ты не забыл. Помнишь ту аваду, от которой я прикрыл тебя собственным телом?! — Гарри подошел к оппоненту вплотную и с вызовом уставился снизу вверх в злые серые глаза.       — Я тебя умоляю, Поттер. Это было не дело, а дешевый цирк. Если ты помнишь, этим горе-грабителям не было даже шестнадцати. Самому старшему едва пятнадцать исполнилось. И вместо палочки он направил на меня кривую ясеневую ветку... — Драко немного склонился над аврором, обозначая внушительную разницу в росте.       — Да, но я же все равно тебя прикрыл! Если бы это была палочка, я был бы мертв!       — Но это была ветка, Поттер. Как ты вообще умудрился перепутать палочку и ветку? — Драко едко усмехнулся, скрещивая руки на широкой груди.       — Было темно. И это было начало нашей службы, я был еще юн и неопытен, — Гарри растрепал у себя на голове волосы и отошел наконец от напарника, усаживаясь устало в рабочее кресло. — У меня выхода нет. Я уже тебе все рассказал, потому что безгранично доверяю, аврор Малфой. И служба, и дружба обязывают. Ты не можешь меня сейчас бросить наедине с праведным гневом Джинни, которого я не переживу. Потому давай просто сделаем вид, что ты ни о чем не знаешь, и проведем вечер с удовольствием и пользой.       — Как ты себе это представляешь? Я просто войду с ней в спальню, вы запрете дверь заклинаниями, а дальше все сложится само собой? И сколько вы планируете нас держать там? Неделю? Месяц? Год? Да эта фурия глаза мне выцарапает скорее, чем начнет со мной нормально разговаривать. Тем более, когда поймет, что все это было продумано заранее. Да и я не настолько заинтересован в диалоге и конечной цели, чтобы рвать волосы на заднице и пытаться ее в чем-то убедить. Ваш гриффиндрский план, мистер Поттер, полное дерьмо, так и передай Уизлетте. И я не марионетка, чтобы плясать под дудку в ваших диких играх, — Малфой уже взялся ладонью за ручку двери, чтобы покинуть наконец своего белены объевшегося друга, но замер, едва Гарри открыл рот.       — Что ж. Тогда ты уволен. Отстранен от службы и уволен без права восстановления, — Поттер расслаблено откинулся в кресле и снял очки, устало потирая переносицу.       — Ты не посмеешь...       — Ты не понял, Малфой. Это не просьба. Это приказ. Не выполнишь — отстраню и уволю. И не подумаю дать слабину. Довольно! Я насмотрелся на ваши мытарства. Вы два бестолковых болвана, ты и Гермиона, из-за которых в перманентном стрессе живут все ваши друзья, родители, родители друзей, друзья родителей. Да вся магическая Британия уже столько лет ждет, навострив уши, когда же вы уже устанете воевать и поженитесь! Это предначертано Шляпой, пойми ты уже наконец. Вы делаете хуже всем: и себе, и людям. На Гермиону я давить не могу, она девушка. Хоть сильная и храбрая, но девушка. Еще и не в моем подчинении. А на тебя могу. Можешь расценивать это как превышение полномочий и пользование служебным положением. Но, правда, Малфой, остановись хотя бы ты. Помоги нам всем стать чуточку спокойнее в этом сумасбродном мире, — Поттер жадно вдохнул полной грудью, потому что к концу тирады воздух в легких полностью закончился.       Драко молчал. Стоя спиной к начальнику, он до белых костяшек сжимал дверную ручку и думал. Желваки ходили на порозовевшем от гнева лице, а дыхание шумело рваными толчками.       У Поттера явно поехала крыша. Все это выглядит и звучит, как крайняя степень абсурда. И все же Драко не может отделаться от мысли, что мистер-которого-никто-не-спрашивал... прав? Словно собственная беготня от неизбежного кажется бессмысленной и бестолковой уже давно, просто Малфой не хочет сам себе в этом признаваться.       Что с ним сейчас происходит? Почему в его голове оседают такие мысли? Устал? Повзрослел? Смирился? Что вообще движет людьми в таких ситуациях?       Дыхание постепенно выровнялось. Звонкая тишина кабинета была едва задета щелчком дверного замка.       — Хорошо, — Малфой, заперший дверь, чтобы посторонние не могли нарушить важный разговор авроров своим визитом, вернулся к столу и, подвинув свое черное кожаное кресло едва ли не вплотную к креслу Поттера, вальяжно уселся, откидываясь на спинку. — Но у меня есть условия.       Не нравится играть в чужую игру — заставь других играть по твоим правилам. * * *       Есть три вещи на свете, которые делают среднестатистического человека счастливее. Это объятия любимого человека, звонкий смех ребенка и... Утро выходного дня.       Первых двух пунктов у Гермионы нет в списке планирования даже на ближайшие пять лет. Зато есть третий. Здесь и сейчас. А когда еще наслаждаться счастьем, как не здесь и сейчас.       Грейнджер давно отказалась от плотных тяжелых штор, поглощающих свет, в пользу легких тюлей, чтобы иметь возможность просыпаться вместе с лучами солнца. Пробуждение с рассветом всегда дается легче, чем в полной темноте, когда голова еще совсем тяжелая и мутная от глубокого сна.       Бросив взгляд на настенные круглые часы, Гермиона потянулась и довольно зажмурилась. День близился к полудню, и сегодня девушке наконец-то удалось выспаться. Вчерашний вечер в компании Тео и позже присоединившегося Блейза закончился достаточно бурно и поздно в одном из лондонских баров. Уставшая, даже измотанная Гермиона, вернувшись домой глубоко за полночь, лишь скинула с ног лакированные туфли, ремешки которых здорово натерли ноги, и бросила на пол свою любимую вместительную дамскую сумку цвета крепкого черного кофе, обессиленно рухнув на диване в гостиной. Рядом упал и бумажный брендированный пакет из модного бутика, в котором покоилось до праздничного вечера новенькое зеленое платье. Она честно уверяла себя, что вот сейчас пару минут она передохнет здесь и обязательно отправится в ванную комнату, чтобы умыться, переодеться, а затем доползет и до любимой большой кровати в спальне. Но так и сомкнула глаза в гостиной, свернувшись жалким калачиком на неудобном диване. Но даже несмотря на это, девушка чувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей. Настало время вершить великие дела.       Грейнджер неохотно поднялась, сначала усаживаясь на диване, а после встала и босиком прошлепала по полу до закрытого окна. Распахнув створки, волшебница выглянула наружу, щурясь от солнечного света.       Утро стояло прекрасное: редкое для Туманного Альбиона солнце светило ярко, нежно согревая кожу теплыми лучами. На улицах немагического Лондона кипела жизнь: прохожие торопились, автомобилисты наперебой били по клаксонам в пробке, зазывала громко вещал что-то под окнами про первоклассное обслуживание и горячий свежесваренный кофе в новой кофейне на углу.       Гермиона любила эту сторону своей жизни. Ей никогда бы не хотелось отказываться от любимой квартиры в шумном маггловском районе и ограничивать свое существование только магической частью Британии. Люди, лишенные волшебства, тоже умеют делать много хорошего и полезного. Например, ее любимые шоколадные круассаны, которые в пекарне в соседнем квартале к семи вечера продают со скидкой перед концом рабочего дня. Грейнджер с удовольствием забирает последние две или три штуки практически даром по пути с работы домой, а потом под чашку горячего сладкого ерл грея с наслаждением уминает их, сидя на оранжевом стуле в своей крохотной, но такой уютной кухне и кутаясь в пушистый сиреневый плед.       Гриффиндорка задумалась. Мало кто знает ее такой. Вполне возможно, что совершенно никто не знает. Никто не видел, как замечательно она поет в массажную расческу после душа песни Селин Дион, параллельно пытаясь феном высушить копну непослушных волос. Никто не знает, что дома она предпочитает носить высокие полосатые гольфы, чтобы ноги были в тепле. А в особо прохладную погоду вообще полностью залезает в теплый костюм-кигуруми и весь вечер пересматривает старые диснеевские мультфильмы или выпуски БиБиСи про динозавров и подводный мир, удобно устроившись на диване с чашкой горячего какао.       Тяжелый вздох Грейнджер получился таким судорожным, что был больше похож на всхлип.       И это она-то должна стать миссис Малфой? Ходить, как Нарцисса, с вечно прямой спиной, будто палку проглотила, заботиться об огромной фамильной оранжерее и встречать постоянных вычурно-одетых гостей?       У нее же совсем не будет времени на чтение книг, просмотр фильмов, встречи с друзьями. У нее не будет времени на себя. На настоящую себя, такую простую и взбалмошную, а не жену известного волшебника-аврора с многомиллионным состоянием.       Мерлин, они же с Малфоем такие разные! Их жизни, окружение, воспитание, интересы, мироощущение — все разное. Невозможно ужиться вместе, будучи такими полярно непохожими.       Девушка тряхнула головой, прогоняя удручающие мысли. Сейчас совершенно неподходящее время для раскисания и жалости к себе и своей несправедливой судьбе. Через несколько часов Грейнджер необходимо явиться на праздник дня рождения своей лучшей и самой любимой подруги. И выглядеть Гермиона будет на все сто, чтобы нравиться в первую очередь себе. А о других думать ей попросту не хочется. * * *       — Ты уверен? — Малфой недовольно сдвинул брови к переносице. Джинни уже раз двести настоятельно попросила его не раскачиваться на стуле за праздничным столом, но Драко сейчас, честно говоря, было не до ее бубнежа.       — Да. Мистер Чински прислал патронус с объявлением. Дело дрянь на самом деле, Малфой. Мы явно вышли на правильный след, судя по тому, что происходит. Но мне кажется, что мы разворошили осиное гнездо, — Гарри вяло поковырял вилкой салат в тарелке. За столом с напарником они были одни — остальные гости еще толком не собрались. Судя по голосам, кто-то раздевался в прихожей и поздравлял именинницу с праздником.       — Я говорил, что это хреновая идея — брать тех троих. Нужно было подождать и проследить. Вышли бы на след рыбы покрупнее. А теперь они знают, что мы у них на хвосте. Будут пытаться устранить сразу нас или воздействовать через близких, — Малфой зло воткнул вилку в запеченную индюшачью ножку и поправил манжету белоснежной классической рубашки тонкими длинными пальцами.       — Хорошо, что мы с Джинни уже отправили детей к Молли и Артуру. У них сейчас отпуск, поэтому мелкие могут оставаться там достаточно долго, пока мы разбираемся с ситуацией. За Джинни я присмотрю сам, в конце концов она работает у меня под носом. Что делать с Гермионой, Драко? Строите вы отношения в данный момент или нет, она является ключевым рычагом давления на тебя и твое будущее. К тому же, она моя дорогая и любимая подруга. Только вот я за ней присмотреть не могу никак. Ты должен забрать ее в Малфой Мэнор. Или переселиться на время в ее квартиру, — Поттер немного перегнулся через стол и перешел на шепот. Красно-коричневая рубашка как-то особо контрастировала с его зелеными глазами, и Драко подумал, что это выглядит слишком смело и эстетично для четы Поттеров-Уизли...       — Нотт с Блейзом вернулись? — Малфой с неудовольствием скривил рот. Его друзья, его одногруппники даже не оповестили его о прибытии, а Поттеру уже успели сделать подарок?       — Что? Причем здесь сейчас они? — Гарри растерянно ухватился пальцем за ворот рубашки, немного оттягивая его от шеи.       — Рубашка. Прослеживается умелая рука Теодора в выборе фасона и цвета. Да и ткань не из тех, что ты привык носить, аврор Поттер. А то, что ты сейчас тискаешь воротничок, лишний раз подтверждает мои догадки. Но не суть. Как ты себе представляешь все это, умник? Что я должен сказать Грейнджер? Привет, детка, не пустишь пожить к себе, а то тебя могут убить в ближайшие дни? Слава Салазару, хоть ваш цирк можно отменить на сегодняшний вечер, — Малфой звонко прохрустел суставами пальцев, разминая их. Голоса, судя по нарастающей громкости, приближались, а значит, диалог о работе пора было бы закончить, чтобы не разводить панику.       — Я сам все устрою, главное, как обычно не ставь палки в колеса и держи язык за зубами. И да, наш цирк, как ты выразился, не отменяется. Ты останешься сегодня с Гермионой. Она вообще не должна знать, что находится в опасности, — Поттер встал из-за стола, приветствуя теплым рукопожатием сначала Блейза, потом Теодора, заканчивая перешептывания с другом.       — О чем это вы тут сплетничаете, господа авроры? — Теодор обезоруживающе улыбнулся, протягивая раскрытую ладонь Малфою для рукопожатия. Драко отметил, что Нотт выглядел свежо и безупречно. Впрочем, как и всегда. Законный супруг Забини умел стильно одеваться и правильно подать себя в любом обществе. Блондин будто вскользь пробежался взглядом по темно-зеленой рубашке друга, задержавшись взглядом на крохотном изумруде в сережке-гвоздике, которая неприметно сверкала в мочке левого уха. Небрежная прическа на чуть отросших каштановых волосах была едва уложена гелем, что в общей картине предавало Нотту какой-то особый мальчишески-разгильдяйский шарм, особенно с учетом того, что слизеринец выглядел достаточно моложе своих лет.       — О том, что новая рубашка Поттера ему очень идет, Тео. Милан? Париж? — Малфой крепко пожал руку друга, ехидно щурясь.       Нотт картинно ахнул, прижимая ладонь ко лбу. Хищный малфоевский оскал был его личной слабиной, которую он даже Блейзу не озвучивал. Всегда уверенный в себе и стильный Драко вполне мог бы завоевать любое сердце, если бы в конце концов перестал бороться со своим собственным.       — Не скажу. Ты свой подарок получишь обязательно тоже. Но только после того, сам знаешь чего, — Нотт деловито сложил руки на груди, разглядывая Драко: высокий, широкоплечий. Белая ткань рубашки эстетично подчеркивала рельеф мышц на руках и груди. Кожа молочная, даже бледноватая. Растрепанные платиновые волосы, колючие серые глаза. Об этот взгляд порезаться проще простого.       — Красивый, но такой бестолковый...       — Ты думаешь вслух, Тео, — Малфой цокнул языком.       — О, я даже не пытался это скрыть. Гермиона, дорогая! — Теодор обогнул слизеринца и заключил в объятия любимую подругу. — Великолепно выглядишь, я в восторге.       Малфой обернулся на звонкий голос гриффиндорки и замер, словно громом пораженный.       Гермиона стояла рядом с Теодором, мягко приобнимая его тонкими хрупкими руками в приветствии, что давало Драко достаточно времени, чтобы рассмотреть девушку в деталях. Образ для праздничного вечера был по-настоящему изысканный и сексуальный, и бедному Малфою не оставалось ничего, кроме как растерянно смотреть на Грейнджер и буквально пожирать силуэт глазами.       Зеленая ткань дорогого платья выигрышно контрастировала с оливковым тоном кожи плеч, а глубокое декольте буквально приковывало к себе взгляд. Непослушные волосы были уложены во вполне упорядоченный водопад, волнами струящийся по ровной спине. Легкий макияж и тонкий шлейф парфюма с нотами зрелой сливы довершали по истине аристократичный образ ведьмы.       Слизеринец не сразу взял себя в руки. Что с ним вообще? Пялится как мальчишка, хорошо, что хоть слюни не текут.       — Малфой, — Гермиона обозначила приветствие с ним легким кивком головы. И до того оно казалось холодным и отчужденным, что парень непроизвольно поежился.       — Грейнджер, — не выдать интереса. Небрежно скривить уголок губ в конце, будто имя на языке отзывается горечью, желчью. Все что угодно, лишь бы не сдаться первым в этом противостоянии. И по взгляду ее он понял, что свое смятение ему удалось вовремя скрыть. * * *             Вечер проходил тепло и непринужденно. Ребята много смеялись, вспоминая счастливые годы учебы в Хогвартсе. Периодически звучали наполненные искренностью тосты, бокалы звенели, шампанское искрилось. Девушки прилично захмелели в процессе застолья, парни не отставали, особенно Блейз, который ближе к полуночи услужливо предложил исполнить по-настоящему горячий стриптиз прямо на праздничном столе.       К большому сожалению друзей, Рональд не смог приехать на день рождения сестры из-за подготовки к предстоящим соревнованиям по квиддичу. Панси и Гойл ждали первенца. Первая беременность слизеринки проходила не идеально, посему врач запретил ей перемещаться по каминной сети и самолетом в принципе. Что уж говорить о трансгрессии.       Но несмотря на то, что компания по итогу получилась небольшая, всем было весело и совершенно не скучно. Кроме Малфоя. Он задумчиво крутил в руке стакан с виски, не сделав за вечер из него ни единого глотка.       Ситуация с контрабандистами не давала ему покоя. Он никак не мог нащупать верную мысль, ему казалось, что они с Поттером что-то упускают. А дело меж тем набирало серьезные обороты угрожающе быстро.       Что если кто-то из его окружения действительно пострадает от рук преступников? Гарри в силах защитить себя сам, Джинни под его протекцией безоговорочно. Тео и Блейз достаточно самостоятельные, чтобы позаботиться о себе. Остается Грейнджер.       Драко украдкой посмотрел на сидящую напротив девушку. Гриффиндорка порядочно захмелела: румянец на щеках предательски выдавал ее. Она о чем-то беседовала с Джинни, открыто улыбаясь, и Малфой на мгновение задержался взглядом на ее красивом лице. Высокие скулы, тонкий аккуратный нос, пухлые сочные губы, которые Гермиона часто обкусывает в задумчивости. Он смотрел на нее и взаправду находил ее привлекательной, но совершенно не мог зацепиться мыслью за то, что притягивает его взгляд, как магнит. Малфой видел множество красивых лиц, вкушал множество безупречных тел, но почему-то глядя сейчас на нее, не мог понять, почему он просто не может перестать смотреть. Почему не может оторвать взгляд?       И в это мгновение Гермиона посмотрела на него. Открыто, обезоруживающе. Веселая улыбка еще не успела сойти с ее нежного лица, и Драко словно открылось откровение. Он почувствовал себя прозревшим.       Искры в глазах цвета гречишного меда. Вот что заставляет его смотреть на Гермиону.       Он словно ребенок, впервые прижавшийся к окуляру телескопа, смотрит на таинственную россыпь звезд и галактик в ночном небе, увлеченный неизведанным, неизученным. Ребенок, чувствующий себя первооткрывателем и созерцателем чего-то великого, фундаментального.       — Малфой, с тобой все в порядке? Выглядишь странно, — наваждение схлынуло. Грейнджер смотрела на слизеринца перед собой словно на чужого человека. Кем он по сути ей и приходился.       — Ох, ну ладно, пора бы и честь знать, — Блейз, слегка пошатываясь, поднялся из-за стола. — Мне еще мужа трахать укладывать. Ой... Спать.       — Оговорка по Фрейду, считай, не оговорка, — Теодор поднялся следом и придержал супруга за локоть, — Пойдем, великий трахальщик. Тебе бы еще до дома добраться в таком состоянии и не уснуть по дороге. Может кто-нибудь вызвать такси?       — А что, камины уже закрыты? Комендантский час? — Блейз, довольный шуткой, приобнял мужа за шею.       — Ты со своим заплетающимся языком точно не попадешь домой. Ищи тебя потом по всем каминам магического мира.       — Я вызову, — Поттер поднялся из-за стола и вышел на кухню из гостиной.       Тем временем Джинни куда-то повела Гермиону под аккомпанемент шуточной перепалки пьяных друзей, и Драко остался за столом один. Слизеринец облегченно выдохнул, потому что у него внезапно появилось время наконец-то взять себя в руки.       Во-первых, предстояло избавиться от наваждения, связанного с Грейнджер. Если он и дальше продолжит пялиться на нее, как мальчишка, то совершенно неизвестно к чему это приведет. Зная Гермиону, она может воспринять все это как харассмент.       Во-вторых, разработать тактику поведения минимум на ближайшие сутки. Нужно оставаться рядом с Грейнджер, держать ее буквально на виду, при этом не вызывая подозрений и всплесков ее упрямства. Потому что делать что-то наперекор гриффиндорке — все равно что спорить с бараном, кто кому уступит место.       Кто-то ненавязчиво тронул Драко за плечо и склонился к уху, выводя из раздумий.       — Птичка в клетке, агент. Осталось захлопнуть дверцу, — от Джинни здорово несло алкоголем. Малфой лишь вымученно закатил глаза, мотая головой.       — Цирк, — Драко поднялся из-за стола. — Ты же понимаешь, что она уничтожит тебя и Поттера после?       — Милый, о чем ты? Я ничего не знаю. Я уже уснула пьяная в своей постели, пока мой супруг провожает гостей, — Джинни нависла над праздничным столом, дотягиваясь до недопитой бутылки с шампанским, и опрокинула в себя пару щедрых глотков алкоголя прямо из горла, — Комната на втором этаже. Крайняя дверь слева. Как только ты войдешь, автоматически наложатся заглушающее и запирающее заклинания. И на дверь, и на окно.       Малфой устало выдохнул и, пока не потерял уверенность в своих действиях, развернулся в сторону лестницы. И уже сделал пару шагов, когда голос Уизли догнал его спину.       — И, Драко... Не слушай ее отказы. Вы оба стоите друг друга. В головах одно, на языках другое. Я видела, как ты смотришь на нее весь вечер. Попробуй синхронизировать слова с мыслями. Может, она тоже сможет. * * *       Когда Малфой переступил порог комнаты, сразу ощутил как свежо в ней было. Окно было приоткрыто весь вечер, судя по температуре внутри помещения. Но тело предательски бросило в жар.       Гермиона стояла к нему спиной, уперевшись ладонями в подоконник и разглядывая пейзаж за окном. Она совершенно не ощущала его присутствия, и слизеринец мог без украдки рассматривать волны каштановых волос, расплескавшихся по прямой спине; изгибы ее талии, облаченной в зеленый гипюр; стройные загорелые лодыжки и даже милые розовые пяточки, которые бесшумно оторвались от пола, когда Грейнджер приподнялась на носочках, чтобы выглянуть в окно.       Половица под ногой слизеринца предательски скрипнула под следующим шагом, и девушка испуганно обернулась, отпрянув от окна.       — Малфой?       Дверь с громким хлопком закрылась за его спиной. Тут же захлопнулось и окно, заставив Гермиону испугаться еще больше и сделать шаг по направлению к палочке, лежавшей на прикроватной тумбочке.       — Что происходит?       Драко поднял перед собой раскрытые ладони, чтобы обозначить свои намерения девушке. Он не причинит ей вреда. Более того, постарается даже не оскорблять и не кричать, если выведет его из себя.       — Нам нужно поговорить.       — Зачем ты запер дверь и окно? — Гермиона осторожно подошла к тумбочке, не теряя зрительного контакта с мужчиной, и, взяв в руку палочку, направила ее на Малфоя.       — Это не я, — Драко пожал плечами и опустил руки. А затем спокойно прошел мимо Гермионы и по-хозяйски уселся на постель, расстегивая манжеты. — И убери уже палочку, я похож на насильника?       — Если нет, то зачем ты снимаешь рубашку?! — Грейнджер и не подумала выпускать оружие из рук. Она вообще моментально протрезвела от происходящего.       — Чтобы лечь спать? — Малфой выгнул бровь в недоумении, — Ты удивишься, но я еще и брюки с носками сниму.       — Ты что, собираешься ложиться спать со мной в одну постель?! — Гермиона захлебнулась в возмущении. Она плотно сжала губы и стиснула руки в кулаки, отводя от цели палочку. — А ну убирайся!       — Не могу. Мы заперты, — Драко аккуратно сложил рубашку и положил ее на прикроватную тумбу, принимаясь расстегивать ремень на брюках.       Грейнджер смотрела, на извилистый путь вен на его руках, на соблазнительный изгиб сильной шеи, на платиновую челку, чуть спавшую на опущенное лицо. А когда он поднял голову и посмотрел на нее открыто в ожидании, она смогла лишь в ответ приклеиться взглядом к сильной рельефной груди и судорожно выпустить вздох через приоткрывшиеся губы, не обнаружив на его молочной коже никаких следов растительности.       Малфой не мог не заметить. Довольная ухмылка разрезала красивое лицо, и это, вкупе с накатившим стыдом, стало спусковым крючком для гнева девушки.       — Ты! Ты! Мерзкий, подлый, самовлюбленный индюк, быстро открой эту чертову комнату, я не собираюсь здесь спать с тобой!       Гермиона кричала. Вопила во весь голос, становясь пунцовой от стыда, гнева и... волнения, смешанного с возбуждением. Очень трудно оставаться непоколебимо спокойной, когда рядом с тобой находится настолько уверенный в себе и красивый мужчина, которого тебе еще и подсунула в своё время Распределяющая Шляпа. Который так нагло ухмыляется, демонстрируя свое превосходство, что хочется вмазать по смазливой роже, а потом хорошенько укусить за горячую нижнюю губу. Чтобы до крови, чтобы показать, кто на самом деле здесь главный. Чтобы ни в коем случае не посмел думать, что Гермиона может позволить ему подчинить себя.       Она подумала на мгновенье, что секс с ним был бы похож на лесной пожар, уничтожающий все на своем пути. На конфликт, на битву на арене, где никто бы не желал уступать друг другу. Где шлепки сменялись бы укусами и зализываниями горячих языков, где на утро было бы не сосчитать царапин и синяков на коже.       Малфой поднялся с постели во всю внушительную высоту своего роста, делая шаг к разгоряченной девушке. И Гермиона почувствовала, как вспыхивает пламя внизу живота и обдает горячей волной дрожащие бедра.       — Твой язык обманывает тебя же. Помолчи хоть минуту.       Его рот нагло и уверенно накрыл ее, обжигая горячими, сухими губами. Гермиону буквально парализовало. Тогда Малфой, положил ладонь на ее пунцовую щеку, аккуратно надавил большим пальцем на девичий подбородок, приоткрывая рот. И сразу же нырнул напряженным языком внутрь, беззастенчиво касаясь кончиком ее онемевшего языка.       Грейнджер почувствовала, как внутри груди что-то гулко ухнуло и обрушилось вниз к самым кончикам пальцев ног, похожее на мощный электрический разряд. Неужели поцелуй может быть таким острым?       Вторая рука Малфоя по-хозяйски легла на талию и притянула женское тело ближе, буквально вжимая в горячую обнаженную грудь.       Гермиона вцепилась пальцами в напряженные Малфоевские плечи и несдержанно простонала в его рот, когда почувствовала лопатками холод стены, к которой он прижал ее спиной. Мужское колено скользнуло меж ее бедер, и девушка чуть подогнула ноги в коленях, прижимаясь влажной промежностью к сильной мышце его бедра.       Малфой утробно рыкнул, зубами прихватывая ее припухшую от поцелуев нижнюю губу.       Внезапно дверь в комнату распахнулась. Гермиона вздрогнула всем телом, но от Малфоя не отстранилась. Лишь как-то жалобно хныкнула, утыкаясь носом в изгиб его шеи, когда Драко медленно повернул голову в сторону двери и ощутил, как клокочут в глотке раздражение и гнев. Неуместный коктейль эмоций повел пытливый ум Малфоя к неизбежной догадке.       Поддатливая Грейнджер, собственная несдержанность, злость за несостоявшийся половой акт.       Амортенция?!       На пороге показался испуганный Гарри, а за его спиной стояла взвинченная Джинни.       — Гермиона! Твоя квартира горит...