Тайны ордена Гусу Лань

— Брат! — А-Чжань, не делай такое лицо, я всего лишь слегка порезался, — устало сказал Сичэнь, пытаясь мягко освободить руку из хватки Ванцзи. — Слегка?! — альфа чуть ли не насильно усадил старшего и принялся разматывать пропитанную кровью тряпицу. — Лань Чжа… — брат заткнул омегу на полуслове одним лишь злым взглядом.       Осмотрел порез, поджал губы и снова окатил Хуаня раздражённым взглядом исподлобья. — Ты чуть палец себе не отрезал и ради чего? — покосился в сторону недоделанной поминальной таблички.       Лань Сичэнь отвёл глаза и чуть поморщился от боли, брат обрабатывал рану очень аккуратно, но духовная сила почти не помогала, так что приходилось лечить, как обычного человека. — Вряд ли его душа в загробном мире, но… — Брат, он предатель. Он… — А-Чжань, не надо, пожалуйста, я сам всё знаю. Я всё, прекрасно, понимаю, — ломкая улыбка кривит губы и теперь глаза отводит Ванцзи.       Когда-то тёплая, светлая, ободряющая, поддерживающая улыбка померкла, исказилась. Вроде всё также, но теперь она скорее отталкивала, смущала. Возможно, всё дело было в пустом взгляде, или отсутствии какой-то энергии? Ауры? Что раньше окружала омегу, окутывая всех, кто находился рядом. — Я не знаю, помолится ли за него хоть кто-нибудь, вспомнит ли добрым словом. Его запомнят, как чудовище, но... В нём был свет, добро, об этом должны помнить. Я, должен. — Ты, ничего ему не должен. — Лань Чжань, что бы он не сделал, этот человек был мне дорог, чего ты сейчас от меня хочешь! — сорвался и тут же пожалел об этом. — Прости. — Я не обижаюсь, — вздохнув ответил Лань Чжань, подбирая валяющийся нож, которым Сичэнь вырезал надпись. — Давай сюда, я доделаю. — Не нужно, я сам. — С такой рукой? Ты неделю минимум резать не сможешь. — Хм. Так, что написал Цзян? — Я не спрашивал, но Вэй Ин был счастлив и просил передать тебе благодарность за письмо, — чуть улыбнулся, вспомнив своего омегу, и удобней переложил деревяшку, чтоб не скользила. — Слава богам, я рад, что всё хорошо сложилось. Вы уже решили, когда отправитесь в путешествие? — не зная чем себя занять, Хуань принялся заново перебирать и раскладывать мешочки с травами. — Через неделю. — Так скоро? — Брат. — Нет, нет, я не портив, просто думал, вы дождётесь весны. — Здесь не заметно, но эта зима обещает быть тёплой. — Да? — Мгм. — Это хорошо. — Зимой спокойней, а к февралю мы посетим башню Кои, Вэй Ин хочет быть рядом с Цзинь Лином, примерно во время становления. — С ним не угадаешь. — Да. — Думаешь, он ищет предлог навестить племянника и пообщаться с Цзян Чэном? — Угу, но сейчас для него рано. — Да, им всем нужно время. Надеюсь, всё наладится. — Мгм. Сычжуй с Цзинъи хотят полететь к Цзинь Лину, дядя против. — Скажи, я разрешаю, а с дядей сам поговорю, он должен вечером зайти. Услышав тяжёлый вздох брата, Ванцзи предложил: — Хочешь я, с ним поговорю. — Спасибо брат, я сам. — Он всё не успокоится? — Это же дядя. — Хах, да.       Лань Чжань вырезал имя, Лань Хуань закончив с травами, принялся наводить порядок в и так идеально чистом домике. — Готово. — Спасибо. — Я зайду перед уходом. — Хорошо. — Брат. — Всё будет нормально, обещаю. Альфа явно был не слишком убеждён, но всё же кивнул. — Не забудь менять повязки. — Конечно.

***

Он злится, ненавидит, проклинает? Да. Он любит, скучает? Да. Он простил? Нет.       Лань Сичэнь не может разобраться в себе и эта дикая смесь эмоций душит. Особенно если учесть, что это касается только одного человека, а ведь ещё…       Медитации не помогают, точнее, он просто не может погрузиться в нужное состояние.       Омега сам не понял, как начал делать поминальную табличку для Мэн Яо. Осознав, хотел сжечь! Только вот что-то остановило.       Гуанъяо совершил много ужасных вещей, он никогда его не простит, но забыть всё то доброе, светлое, что их связывало, тоже не получалось.       Пещера за водопадом.       Казалось бы должно быть влажно и мрачно, но нет. Пещера идёт не вглубь скалы, а как бы поперёк. В самом конце, через разлом пробивается солнечный свет, благодаря чему, Сичэню не нужен был факел, или огненные талисманы. А ещё, благодаря этому, здесь росли удивительные, золотые цветы похожие на лилии, но ниже, мельче и запах не такой сильный, да и гораздо нежнее.       Сейчас они, конечно, спали, но начиная с конца марта и до середины октября, золотой ковёр устилал небольшую, полукруглую, пещерную залу. А-Яо здесь нравилось. Его никто не замечал. В какой-то степени он чувствовал себя духом. Не призраком, к счастью. "Жемчужинка." Лань Хуань стоит у окна смотря на дочь. Её освещает лунный свет. Девочка чему-то улыбается во сне.       Омеге было тяжело её оставить, но те несколько дней, что они провели вместе, после её возвращения с источников, ясно показали – иначе нельзя.       Он влиял на неё. Не осознанно, не желая, но она впитывала всё как губка.       Уже на следующий день, девочка отказалась покидать его даже на секунду. Она не смеялась, не играла, отказалась от сладкого.       Малышка пыталась рассмешить его. Вовлечь в игру. Накормить сладостями. Он правда старался, но она чувствовала фальшь и отказывалась продолжать. МинЧжу всё больше злилась, грустила.       День спустя ей начали сниться кошмары. После этого, Сичэнь окончательно понял, что пора уходить.       Он поклялся себе, что постарается справиться, восстановиться и вернуться как можно скорее, но пока, откровенно говоря, получалось очень плохо.       Вздохнув, Лань отошёл от окна, растворяясь в сизой ночи.       Его дорога пролегала в тайную секцию библиотеки. Благо, глава мог проходить куда угодно и ни одно охранное заклинание не реагировало на него.       В уединении он должен был обрести покой и Сичэнь собирался это сделать, найдя способ освободить душу Минцзюэ.       Скорее всего, Гуанъяо пойдёт в комплекте, но это его не беспокоило, скорее даже… Да, радовало. Пусть он тоже переродится и искупит грехи. А лучше, проживёт тихую, простую, счастливую жизнь.       Смерть искупает все прегрешения, ну или во всяком случае, не людям предъявлять счета.

***

— Лань Чжань, давай помедленней, я только недавно снова начал летать, имей совесть! — возмущался Вэй Ин, безуспешно пытаясь держаться вровень с мужем.       За прошедшие три месяца, Усянь неплохо продвинулся в развитии своего золотого ядра. Он твёрдо решил исполнить обещание данное Цзеу-цзюню, да и Ванцзи оказался отличным наставником.       Правда, они частенько отвлекались… Но позже он всё же упорно вспоминал печати, заговоры и как управлять мечом. Это вообще было его любимой частью тренировок.       Суйбянь соскучившийся по хозяину, в основном слушался его идеально, хотя иногда и показывал характер, мстя за годы пренебрежения.       И всё же, как бы омега не старался вернуться в прежнюю форму, на это явно понадобится гораздо больше времени.       Его золотое ядро уплотнилось, стало сильнее, но это по-прежнему был далеко не тот уровень, что он имел даже в свои семнадцать. — Я говорил, чтобы ты остался в башне, — недовольно ответил Лань, всё-таки замедляясь и подстраиваясь под супруга. — Как я мог, если у тебя было такое странное лицо?! — возмутился Вэй. — Да и мелкий уже в порядке, а слишком долго мозолить глаза Цзян Чэну пока не стоит, — усмехнулся Вэй Усянь. — Мм.       Они провели в башне Кои около трёх недель. Поначалу было, странно? Да, наверное именно так.       Их приняли, как положено. Поселили в роскошной комнате, были в меру приветливы, но Цзинь Лин явно не очень понимал, как относиться к Вэй Усяню. Хотя сначала, очень бурно отреагировал на его новую внешность, но потом смутился и ещё долго старался держаться подальше, впрочем, не забывая о своих обязанностях, как хозяина.       Цзян Чэн только хмыкнул при виде брата. "— Хах, теперь и вправду ты. Не скажу, что рад видеть твою физиономию."       Только выражение лица выдало его с головой – он был рад видеть Вэй Ина.       Им не удалось тихо отсидеться, нагуляться, прикрываясь статусом гостей. Как-то незаметно получилось, что они быстро втянулись в разборки с оборзевшей роднёй Цзиней и жаждущими власти старейшинами.       Цзян хоть и ворчал, но скорее по привычке. Он явно устал от всех этих свар и подковёрных игр. К тому же, зловещая репутация бывшего тёмного заклинателя и безупречная Хангуан-цзюня, стали прекрасной поддержкой. А ещё выяснилось, что благодаря рассказам брата, Ванцзи очень неплохо разбирался во внутренних делах Цзиней и знал, кому действительно можно довериться, а кто просто очень хорошо притворяется другом.       Благодаря этому, в будущем регентском совете поменялось несколько человек и его состав наконец определился окончательно. За это Цзян Чэн был готов проглотить свою давнюю неприязнь к альфе и терпеть его присутствие.       С Вэй Усянем, они тоже потихоньку налаживали отношения. До прежних, безусловно, ещё как до луны пешком, но всё же прогресс наметился.       Особенно братья сблизились, во время становления Жуланя. Мальчишка всё же определился альфой в феврале, но несмотря на все старания лекарей, несколько дней он промучился в лихорадке заставив дядю сильно переживать.       Другие этого не замечали, но Усянь достаточно хорошо знал Чэна, чтобы видеть его истинные эмоции за фасадом вечной угрюмости. Омега умело отвлекал и поддерживал альфу в эти дни и тот не мог не оценить его стараний. — Переходи ко мне, — не выдержав, сказал Лань Чжань, подлетая совсем близко. — Может наконец объяснишь, с чего мы так торопимся? — тихо цыкнув, омега перескочил на меч мужа, крепя свой на пояс.       Ванцзи придержал супруга, пока тот устраивался, но как только Вэй обнял его за талию, Лань ускорился. — Чувство плохое. — О, — Вэй Ин не стал комментировать слова альфы и вообще больше не лез с разговорами.       Он не сомневался, что предчувствие касается Лань Сичэня, а в мире заклинателей к таким вещам относились серьёзно.

***

      Всё бесполезно.       Он перерыл библиотеку сверху до низу сотню раз, перевёл десяток текстов с различных иностранных языков и даже снова отправил Ю с Юнксу в Меркатор, откуда в своё время они привезли ритуал для Минцзюэ. Ни-че-го.       Он понимал, что есть другие ордена, заграница. Вспоминая свои прошлые поиски, Сичэнь долго не хотел терять надежду, ведь тогда выход всё же нашёлся!       Да, они так и не успели исполнить ритуал, так что на самом деле он не знал, а сработал бы, но всё же.       Только вот в этот раз… Хуань не мог найти в себе достаточно сил для борьбы, веры. Он не хотел ждать! У него не было времени, на долгие поиски!       К тому же, если в случае Минцзюэ с Бася, это была их история. При неудаче пострадал бы только он, или Мин, а здесь…       Скорее всего придётся снимать печати, а это риск всплеска тёмной энергии, выхода в мир невероятно могущественного, злобного мертвеца. Никто не пойдёт на такое, а один он не справится. Это не реально.       Есть Хуайсан, он согласится, только вот бета умный, хитрый человек, но как заклинатель, не потянет. Из тех кто мог бы, как бы они ни любили Сичэня, Минцзюэ, они не станут и он не может их в этом винить.       Значит, нужно было искать способ провернуть всё самостоятельно, без снятия печатей, но в существование такого способа, омега верил всё меньше. А может, уже и нет.       Лань Хуань сжимал в руке свиток. Он не особо рассчитывал на успех, но это наверное самое близкое к искомому.       Единственное НО, не факт, что он переживёт этот ритуал, только вот омега уже дошёл до той точки, когда это стало не важно.       Отсутствие сна, бесконечные неудачи и постоянные мысли о задаче, которую он себе поставил, потихоньку подтачивали разум заклинателя. И наверное, он достиг своего предела, раз решился на подобное.       В этом месте лёд на реке уже подтаял, так что есть доступ к текущей воде, он развёл огнь, сквозь снег виднеется земля, воздуха в горах достаточно, а в середине печати лежит кусок самого чистого металла, что удалось найти.       Все стихии собраны, печать нанесена, духовные силы он вроде тоже подкопил. Должно получиться, а если нет, что ж, он об этом вряд ли узнает.       Он нашёл этот способ в одной иностранной книге, со сложным, певучим языком. Звучало красиво, но пока произнесёшь, язык сломаешь.       На самом деле, в описании говорилось об освобождении каких-то ангелов? Некие небесные создания, как он понял, которые попали в немилость какого-то бога. Ритуал должен был освободить их из заключения, отчистить души и подарить новые тела.       Если годится для неких ангелов, то и для Минцзюэ сработает. Ведь правда?       А бонусом, для ритуала даже не нужно приближаться к гробнице, достаточно хорошо представлять, как она выглядит. Он, очень хорошо представлял.       С каждым словом он чувствовал, как утекает жизнь. Это бы не сильно его беспокоило, если бы не осознание – ритуал не работает. Омега не знает откуда, но он чётко это чувствует.       Сичэнь хочет остановиться, только вот уже не может. Магия вышла из-под его контроля и теперь ОНА управляет им. — Оме!       Звонкий, детский голосок пробивается сквозь шум в ушах и заглушает потусторонний шёпот в голове. — Оме!       Лань Хуань резко оборачивается и сквозь золотые завихрения духовной силы видит МинЧжу.       Она бежит по обрыву, чуть выше того места, где стоит он. Капюшон слетел с головы, белый, тёплый плащ немного сполз и путается под ногами.       Этот кусок горы выпирает вперёд, а внизу проталины.       Девочка бежит к самому краю, потому что только там можно спуститься. А-Чжу наступает на полу плаща, спотыкается. Она пытается удержаться, но под руку попадается большая сосулька, которая обламывается и малышка летит вниз.       Всё происходит за доли секунды. Омега не успевает осознать произошедшее, когда бросается вперёд. Он чувствует, как магия окутывает его, тянет назад, но это не важно.       Он должен защитить дочь и это желание, знание, сильнее всего.       Заклинатель чудом успевает поймать МинЧжу, прижать к себе до того, как они оба падают в воду. Остатков духовных сил хватает лишь на то, чтобы окутать малышку защитным барьером. Он убережёт её от ледяной воды и даст возможность дышать, только вот укрыть и себя, Сичэнь не может.       Тяжёлый плащ намок и тянет ко дну, волосы разметались мешая видеть, а течение утаскивает дальше под лёд.       Детские ручки очень крепко обвиваются вокруг тела омеги. Девочке страшно и она жмётся к оме, что играет ему на руку, её не нужно постоянно держать и хоть на пару секунд можно задействовать обе руки. Отпускать дочь совсем, он не решается.       Лань Хуань всплывает, упираясь в толщу льда.       Ориентироваться сложно, но ему нужно добраться к берегу, там лёд тоньше. Только вот он почти не успел набрать воздуха, да и бороться с течением всё сложнее. То, что он может удержаться здесь, за счёт неровностей льда, уже прогресс.       Сичэнь складывает печать призыва меча. Пальцы слушаются плохо, но в конце концов ему удаётся.       В домике матери пусто.       Ванцзи выбегает на улицу, судорожно оглядывается, но брата нигде не видно. — Смотри!       Альфа резко оборачивается, Вэй Ин указывает в небо и Лань Чжань ещё успевает заметить бело-голубую вспышку. Он точно знает – это Шуоюэ.       Меч вонзается в лёд один раз, второй. Если бы у омеги были духовные силы, он смог бы разбить лёд, благодаря появившимся трещинам, но их нет.       Конечно он может снять барьер с малышки и использовать эту энергию, но…       Получится ли с первого раза? Сможет ли удержать? Удержится ли она? Не глотнёт ли воды от неожиданности? Не отпустит ли запаниковав?       Слишком много – но, для того чтобы решиться. Только вот содранные, замёрзшие пальцы уже почти не чувствуются и скоро он соскользнёт дальше по течению.       Можно попробовать выбросить МинЧжу наверх. Силы от удара меча и прочности защитного барьера должно хватить, чтобы…       Только как оторвать её от себя и при этом удержаться на месте?       Его бьёт ударной волной, лёд рушится, мелкая крошка смешанная с водой ослепляет, кусок побольше чиркает по лицу и их буквально прибивает ко дну оглушая омегу, но уже в следующий миг иллюзорное щупальце тянет наверх.       Бичэнь срывается с места и Усянь еле успевает на него запрыгнуть, судорожно цепляясь за мужа чтобы тут же не упасть. Они без труда находят меч Сичэня, клинок явно пытается разбить лёд на реке. — За… — омега так и не задаёт свой вопрос, сам находя ответ, духовное оружие может вести себя так странно, только выполняя приказ хозяина, или пытаясь к нему добраться, а значит, — Боги.       Лань Чжань перехватывает Шуоюэ на лету, когда тот в очередной раз набирает высоту, чтобы вонзиться в лёд.       Складывает печать и взрывает ледяной панцирь, только вот вкладывает слишком много силы.       Вэй Ин быстро сориентировался доставая Чэньцин. Мелодия поиска, смешенная с захватом, как удачно, что он повторял её совсем недавно, и вот над водой уже показался старший Лань. Постойте… — Гули меня побери, — выругался заклинатель, когда отнял флейту от губ.       Сичэнь уже на берегу и теперь точно видно, что он обнимает маленькую девочку, окружённую барьером. — Брат, А-Чжу! — Лань Чжань бросается к ним, чуть не навернувшись на скользком камне, когда спрыгивает с меча.       Омега без сознания, а лица малышки не видно, но светящийся голубым барьер должен был защитить её от любых травм, разве что сильно испугалась. — Соберись! — Вэй встряхивает растерявшегося альфу и положив ладони ему на щёки, заставляет смотреть себе в глаза. — Кровь, из-за царапины на щеке и он просто наглотался воды. Для начала, сними барьер, а потом помоги брату! Ванцзи выдыхает и кивает, показывая, что уже в порядке. — Хорошо.       Лань Чжань рисует руну и магия Сичэня, признав его силу, спадает, позволяя забрать ребёнка. — Оме! Дядя, я… — она рыдает, цепляется за альфу и в то же время тянется к Хуаню. — Всё хорошо. Не плачь, всё нормально, — быстро прижимая к себе девочку шепчет Ванцзи и тут же передаёт её мужу, чтобы помочь брату.       Вэй Усянь подхватывает малышку, обнимает, прижимает к себе и только сейчас понимает, как бешено бьётся его сердце. Он уже и не помнит, когда так пугался в последний раз. — Оме! Это из-за меня! — Тшш, солнышко, ну что ты, что ты говоришь? С твоим оме всё в порядке, дядя о нём позаботится. Омега гладит девочку по голове, целует в висок. — Возвращаемся, — Лань Чжань, поднимает брата на руки. — Сможешь сам долететь? — Конечно, не так быстро, но мы доберёмся, — успокаивающе улыбается Усянь.       Супруг колеблется секунду, но всё же кивает и становится на подлетевший Бичэнь. — А мы следом, угу, — бормочет Вэй Ин не до конца уверенный в своих силах, но отступать поздно. — Оме, ххм, — А-Чжу уткнулась личиком в мех его капюшона из-за чего её голосок был еле слышен. — Я обманула дядю Тао и сбежала, я хотела найти оме. Ххм! — Ты соскучилась, это нормально.       Вэй поглубже вдохнул, выдохнул и стал на меч. Суйбянь, словно чувствуя волнение хозяина, взлетел очень плавно и вообще слушался его безупречно. — ... что-то делал на берегу, было много магии, я бежала, хотела спуститься, но упала! Оме меня поймал и мы, мы… Дальше слов было совсем не разобрать из-за слёз и всхлипов. — Тшш, всё хорошо. Маленькая моя, всё хорошо. Не плачь, пожалуйста. Ну, не плачь.       Омега гладил её по спинке, слегка укачивая и судорожно пытался вспомнить, а как он успокаивал Вэнь Юаня? Тот ведь был примерно возраста МинЧжу, когда они жили вместе. Вспомнил, и тут же отверг этот вариант.       За такие методы в отношении любимой племянницы, ему супруг лично голову открутит, а уж если старик Лань узнает. Вэй Ина аж передёрнуло, стоило об этом подумать.

***

— И кто кого учит? — насмешливо спросил Лань Хуань, садясь на лавочку. Лавка вышла кривая, но зато крепкая, Сычжуй и Цзинъи очень старались. — Хах, — Лань Чжань только усмехнулся, наблюдая за тем, как племянница объясняет его супругу, где тот ошибся в исполнении мелодии.       Она путала, коверкала сложные слова, какие-то вообще показывала жестами, но очень старалась.       Собственно предполагалось, что учить будет Вэй Усянь, но что-то пошло не так, как только они дошли до управления водой.       Юань и Йи сидели на ветках дерева, что росли параллельно земле и тихо посмеивались над старшим. Он обставил их в импровизированном соревновании по меткости боевых мелодий и теперь они могли вдоволь позлорадствовать. — Брат, ты уверен? — спросил Ванцзи.       Он не смотрел на старшего, следя за мужем, который решил устроить небольшое представление для молодняка, с помощью духовных сил, чтобы восстановить свой авторитет старшего, после неудачи с мелодией.             Трое Ланей с удовольствием наблюдали за небольшим шоу, аплодируя и иногда подначивая. — Мне здесь спокойно, да и А-Чжу нравится. Вот потеплеет, научу её плавать.       Сичэнь что-то тихо шепнул и листья, которые Усянь заставил танцевать в воздухе, окрасились в разные цвета, что вызвало бурный восторг у всех четверых. — Твои духовные силы восстанавливаются, — с лёгкой улыбкой заметил альфа. — Потихоньку. — Хорошо.       Та история с неудавшимся ритуалом и падением в реку, неожиданно принесла положительные плоды.       Пережитый ужас отрезвил, привёл омегу в чувства, избавил от навязчивой идеи.       Нет, он не отказался от своего желания найти способ освободить Минцзюэ, но…       В своём слепом стремлении спасти мужа он чуть не потерял жизнь, дочь и при этом даже не приблизился к результату. Как глупо, нелепо.       Он вёл себя как одержимый и так больше не могло продолжаться.       А ещё, этот случай чётко показал омеге, что он больше не может и не хочет оставлять дочь.       Сичэнь не злился на Тао, прекрасно зная какой хитрой может быть его малышка, когда ей что-то нужно. Он злился на себя.       Он ушёл от неё считая, что это пойдёт ей во благо и ошибся. Больше такой глупости Лань не сделает.       Если его состояние плохо влияет на девочку, значит нужно меняться, выздоравливать и как можно быстрее, а не убегать и прятаться.       Лань Хуань знал место, где ему точно станет легче. Он не ушёл туда с самого начала, потому что не хотел быть далеко от библиотеки, от источников сильной духовной энергии, но теперь приоритеты сменились.       Ему нужно место, где они с дочерью смогут вести спокойную, тихую жизнь. Где их никто не потревожит и он сможет восстановиться. Подальше от мира заклинателей.       Лань Чжань не сразу оценил идею брата. Ему не нравилась мысль, что тот хочет уйти так далеко от Облачных Глубин, но обдумав всё, поговорив с Вэй Ином, понял, что так наверное действительно будет лучше и согласился помочь.       Переезд был назначен ближе к концу марта, когда чуть потеплеет и погода установится.       Изначально, лететь должны были Сичэнь, Ванцзи, Усянь и МинЧжу, но об их планах узнали Сычжуй с Цзинъи и отвертеться от этих двоих уже не получилось. Как оказалось, к лучшему.       Старая сторожка была ещё крепкой, но для жизни она всё-таки не предназначалась.       Командование по обустройству будущего жилья взял на себя Вэй, всё же у него был опыт обживания "дикой" местности. Два года жизни на горе Луаньцзан не прошли даром.       Правда то, что он стал своего рода командиром по ремонту и наведению порядка, совсем не означало, что омега не попытался отвертеться от ручного труда.       Первый день был посвящён уборке: проветриванию, сушке шкур, одеял, мытью посуды, полов, чистки печи и т.д. А вот второй…       Раздав всем указания: починить порожек, расчистить поляну позади сторожки, проверить крышу, промазать стены и т.д и т.п       Вэй Усянь взял с собой МинЧжу и смотался на рынок, под предлогом закупки долго хранящихся продуктов. Улетели они рано утром, а вернулись уже поздним вечером. Справедливости ради, ближайший городок действительно был не близко, но и не настолько далеко. О чём всем громко напомнил Цзинъи, у которого под вечер руки отваливались и спина еле разгибалась.       Привезённая Усянем пряная курочка, смягчила его страдания. 《— Господин Вэй, не сочтите, что я не благодарен вам за труды, но зачем нам столько редьки? — Лань Хуань вытащил из мешка продолговатый, белый овощ. — Глава Лань, это очень, очень ценный и полезный продукт, — тут же заявил омега, взмахивая рукой в которой была зажата куриная ножка. — Вы даже себе не представляете, сколько блюд из неё можно приготовить. — Нн-да? — скептически приподнял бровь старший. — Конечно! Вот например… — Учитель Вээй, — простонал Сычжуй, прикрывая глаза рукой, пока Усянь бодро рассуждал о преимуществах недооценённого продукта.》       На третий день, все вместе навели последний лоск, посветив остальное время играм, соревнованиям и "учёбе".       Утром четвёртого, гости вернулись домой, оставив омегу с дочерью обживаться в их новом доме.