Тайны ордена Гусу Лань

      Цзян Чэну снилась какая-то муть.       Вода, холод. Ему было страшно, тошно. Он был зол. — Всс-ххх, — альфа распахивает глаза, дёргается вскочить, но не получается, а крик замирает на губах.       В комнате темно, за окном гром и дождь стучит по крыше.       После дурного сна его немного морозит, но тепло дома и запах омеги, витающий в воздухе успокаивают, расслабляют.       Он уже почти снова заснул, когда услышал, как открылась дверь. Потом шорох и тихие ругательства. Неожиданно.       Ваньинь лежит с закрытыми глазами, Лань явно не рассчитывал на свидетелей своих ночных похождений. Интересно, куда его носило в такую погоду.       Он скорее чувствует, нежели слышит приближение омеги.       Сичэнь замер у его кровати, наклонился. Он не коснулся Цзяна, но тот почувствовал холод на щеке исходящий от его руки. — Простите меня, — еле слышный шёпот. "Простить? За что?"       Лань Хуань не стал ложиться в кровать. Он раздул затухающие угли и подложил дров в печь.       Как ни странно, альфа больше не слышал никакого шума. Вообще. "Неужели талисман. Когда только успел?"       Цзян Чэн поворачивает голову и видит, как омега сворачивается клубком на шкуре и подложив руку под голову, следит за огненным танцем. Вообще-то он не видит его лица, но отчего-то уверен, что Сичэнь не спит.       Тонкая, нательная рубашка не скрывает выступающих позвонков и лёгкой дрожи. Хочется накрыть одеялом, укутать. Обнять.       Но даже если бы Ваньинь мог встать, он бы никогда не позволил себе подобного. Это как-то слишком лично? По-хорошему, ему и смотреть не стоит. Не для него эта картина. И скорее всего, для него, никогда не будет.       Он потерял своего истинного много лет назад, так и не узнав – а какого это? Он не знает, были ли Не и Лань истинными, но они точно были идеальной парой.       Этого мог не заметить только слепой. Да и как оказалось, у них даже ребёнок есть. МинЧжу, красивое имя. "Интересно, на кого она похожа? Хах, лучше бы на Ланя, конечно."       Глава Не был красивым мужчиной, но… Он не мог представить его черты у девочки.       Омега. Его омега.       Странно. Нереально. Желанно.       Цзян Чэн не врал себе. Хотел бы он быть с Лань Сичэнем? Да! Как можно не желать этого?       Добрый, умный, сильный. Красивый.       Самый красивый человек, которого он когда-либо встречал.       Даже сейчас. Сильно похудевший, какой-то поникший, седой. Потухший. И всё равно, самый лучший.       Ваньинь никогда об этом никому не говорил и вряд ли скажет, но когда-то он был влюблён в этого мужчину.       Когда они встретились во время их с Вэем обучения, первый Нефрит Гусу Лань казался ему каким-то недостижимым идеалом, которым можно лишь любоваться издалека.       Но чувство возникло не тогда, позже, когда он был уже в бегах и носился, как безголовая курица, в поисках пропавшего Вэй Усяня.       Боги, как нелепо он себя тогда вёл. Пожалуй, если бы омега его так вовремя не перехватил, альфы уже и в живых не было.       Он до сих пор помнил ту отповедь, взгляд Сичэня, жёсткий тон. Тёплую улыбку после.       Лань обещал показать ему путь и он выполнил своё обещание, причём даже полнее, чем наверное думал сам.       Его вроде бы и воспитывали как наследника, но по-настоящему он понял, каким должен быть глава ордена, лидер, именно за время того путешествия до Нечистой Юдоли.       Это, конечно, не значит, что он сразу изменился, когда дошло до дела ему пришлось многое узнать на практике. Многому научиться, но основы были заложены тогда. Он обрёл понимание трудностей, что на него свалятся, хоть легче от этого и не стало, но помогло не сломаться.       Их разговоры дали ему больше, чем наставники за все прошлые годы. Именно тогда он осознал и наконец принял свою роль. "— Цзянь Ваньинь, научись наконец верить в себя, иначе, как в тебя верить другим?"       Эти тихие слова часто звучали у него в голове, каждый раз, как опускались руки и сомнения заставляли отступить, сдаться, они возвращали его в реальность и придавали сил.       А ещё, он помнил мелодии, которые играл для него Лань Сичэнь, чтобы подарить покой и счастье хотя бы во сне. Помнил, чувство единения в бою.       Те дни показали ему, что "бета" не безупречный нефрит, а живой человек. Тогда, он и влюбился.       Разумеется альфа не собирался признаваться в чувствах и даже не смел на что-то надеяться. А потом эта влюблённость и вовсе была погребена под грузом забот, ответственности, горя. И всё же, где-то глубоко, глубоко в сердце, она теплилась до сих пор.       И, кажется, само проведение толкает их друг к другу, но…       А ЕМУ, это нужно? Тем более сейчас.       Не Минцзюэ умер четыре года назад, казалась бы, прошло достаточно времени и можно попытаться…       Но если вспомнить октябрьские события. Лань Сичэнь по сути похоронил мужа второй раз и судя по его нынешнему состоянию, те события не прошли бесследно.       Может омеге и нужена сейчас поддержка, только вот…       Он уже давно не слабый, ёршистый мальчишка и всё же, вряд ли он тот, кто нужен ему.       Он грубый, неловкий, вспыльчивый, вечно не может подобрать правильных слов.       Да и поддержка из него если честно… Кто б его поддержал!       Цзян Чэн не знал, с чего боги решили сыграть с ними подобную шутку, но она явно не удалась.       Глаза начинали слипаться, а фигурка омеги расплываться. Он провалился в сон без сновидений.

***

— Глава Цзян, просыпайтесь! Просыпайтесь! — его бесцеремонно трясут за руку, а громкий, детский голос ввинчивается в мозг, вызывая желание спрятаться от него куда подальше. — А-Лин, сгинь, — сонно бормочет альфа, пытаясь натянуть одеяло на голову. — Я не Лин! — возмущённо.       И словно ему было мало криков, на грудь прыгает, кто-то тяжёлый и начинает бесцеремонно топтаться лапами по больным рёбрам. — Рык, а ну брысь! — кота хватают за шкирку и безжалостно скидывают на пол.       Тот возмущённо мякнул и удрал под стол. — А-Чжу, оставь главу Цзян в покое, я же просил не будить. — Ну оме-е, мне ску-учно, а ты всё не возвращался! — Скучно ей, иди умойся и выброси эту рыжую морду на улицу, пусть прогуляется. — Я уже умылась, а там мокро и холодно. — Не замёрзнет. — Ему потом нужно лапы мыть, а там шерсть, не удобно и Рыку не нравится. — Так, маленькая госпожа, а не вы ли мне слёзно обещали, что будете ухаживать за котом? — Я, — надувшись, буркнула девочка. — Вот и займись, — ущипнув дочь за круглую щёчку, улыбнулся омега. — Но умываться я не буду! — Руки, всё равно мыть придётся. — ХХхх, — тяжело вздохнув, малышка покосилась на Хуаня, но не найдя сочувствия в лице оме, медленно пошла к столу. — Хах! — не удержался от смешка Ваньинь, стоило девочке с котом, скрыться за дверью.       Продолжить спать он разумеется не смог и даже нашёл силы сесть, но Лани были слишком увлечены спором, чтобы обращать на него внимание. — Вы встали, — тут же обернулся Сичэнь. — Как себя чувствуете? — Хорошо, спасибо. У вас очень милая дочь, — улыбнулся альфа. — На вас похожа. — Кхм, благодарю, — отчего-то смутился старший. — Давайте я проверю вашу рану на боку, а повязку с головы, думаю можно уже снять.       Поспешил перевести разговор на насущные дела омега, оглядываясь, в поисках мази. — Перевяжу, а потом позавтракаем. — А что с боком, вроде не болит? — Вас задело жалом, яд я вывел, но рана осталась, к тому же, порез от меча. Видимо, когда ваш друг вас освобождал, не очень удачно вышло. — Там не до осторожности было, — резко. — Я же не обвиняю, — примирительно заметил омега, окончательно убирая повязку с головы. — Простите. — Ну вот, через пару дней, даже шрама не останется, — удовлетворённо заметил Лань, игнорируя извинения и присаживаясь на лавку.       Цзян надеялся, что не сильно краснеет. Ему было неловко сидеть перед этим человеком полуголым. Хорошо хоть ткань стягивающая рёбра, скрывала большую часть торса. — Глава Цзян, уверяю, вам нечего стесняться. Вы отлично выглядите. Видимо всё же покраснел. — Глава Лань! — возмущённо, но Хуань лишь рассмеялся и принялся разматывать повязку. — Ну, неплохо поджило. Сейчас смажу, вокруг, немного мази на рану и дня через три будете почти как новенький. — Спа… Ссс! — дёрнулся альфа от прикосновения ледяных пальцев к голой коже. — Простите! — сразу же одёрнул руку. — Больно? — Нет, просто у вас руки холодные, — отвёл глаза Цзян Чэн, стыдясь своей несдержанности. — О, — тут потупился уже Сичэнь. — Да, Мин тоже всегда… — он запнулся, так и не продолжив фразу.       Закусил губу, непроизвольно сжимая и разжимая пальцы в кулак, словно пытаясь согреть. — Вам самому будет неудобно, так что уж потерпите. — Конечно! Я просто не ожидал и… Не ожидал, — счёл за благо не углубляться в тему.       На самом деле, руки омеги не были такими уж холодными, как показалось в первый момент. А может упражнения помогли согреться, но теперь нежные, прохладные прикосновения тонких пальцев были приятны и совсем не приносили дискомфорта. "Интересно, почему он не носит ленту? Я его никогда без неё не видел."       Вчера это как-то прошло мимо него, и так было слишком много информации, а вот теперь, когда омега так близко.       Как же потрясающе от него всё-таки пахнет. Цзян не смог удержаться и вдохнул поглубже.       Лань Сичэнь сделал вид, что не заметил, но узел на повязке завязал как-то уж очень резко и туго. — Ну вот, теперь рубашка и можно за стол, судя по яростному ору Рыка, А-Чжу уже моет ему лапы. — Как вы его приручили? — Ваньиню и вправду было интересно, как это дикое существо попало в дом. — Где-то месяц назад, мы нашли его под порогом с прокушенной лапой. Подрался с кем-то, наверно. Лапа зажила за неделю, но уходить он не пожелал, — Лань помог ему одеться. — Он переловил всех мышей, да и дочь привязалась, так что пришлось оставить наглеца. Хм, к тому же, думаю ему будет сложно выжить самому, слишком яркая расцветка, трудно прятаться. — Да, я тоже об этом думал, — кивнул альфа, пытаясь встать. — Давайте помогу, — понаблюдав немного, Сичэнь подхватил младшего под локоть. — Ведёт он себя прям как домашний, — борясь с неловкостью от своего бессилия, Цзян Чэн старался не концентрировать на этом внимание. — Он очень умный, — согласился Хуань.       Кот вошёл первым, демонстративно останавливаясь через каждые пару шагов и отряхивая лапы, прошёл к печи и улёгся на край шкуры.       МинЧжу влетела следом, но как только увидела Чэна, сидящего за столом, чинно подошла и поклонилась: — Приветствую главу Цзян, рада, что вы проснулись. Я, Лань МинЧжу.       Воспитанников Гусу видно сразу и дело тут не только в налобной ленте. Идеальный градус поклона, безупречно прямая спина, чётко выверенные интонации. Старшие, младшие, не важно. — Приятно познакомиться, маленькая госпожа, — отвесил ответный поклон Цзян, стараясь соблюсти все приличия, хотя встать и не рискнул.       Ели молча. Он не понял точно из чего каша, но ягоды ежевики её спасли, иначе Ваньинь сильно сомневался, что смог бы проглотить хоть ложку.       Нет, во время обучения в Облачных Глубинах, он научился мириться с пресной, или сладковато-горьковатой едой, но здесь было что-то не то.       То ли сильно переварили, то ли сочетание круп неудачное, или добавили чего не следовало.       Нет, есть можно, если другого выбора нет, но лучше бы был. — Можете не доедать, если уж совсем плохо, — сжалился Лань Хуань, видимо заметив, как медленно и неохотно он ест. — Нет, нет, всё отлично! — поспешил заверить Цзян и запихнул в рот полную ложку. Зря. Хорошо на столе вода стояла. — Я не особо хороший повар, — повинился Лань. — Зато, каши оме больше не сгорают! — решила вступиться за родителя МинЧжу. — Правда? — откашлявшись, уточнил Цзян Чэн, косясь на покрасневшего Сичэня. — Да! — гордо подтвердила девочка.       Омега закрыл лицо руками, явно жалея, что не может провалиться под землю. — Это прекрасно, — кивнул альфа, с трудом сдерживая смех. —Нет, ты берёшь слишком много дыхания, давай ещё раз. — Не хочу больше играть, я устала! — МинЧжу. Два взгляда скрестились в упорной борьбе, но победил безусловно опыт. — Хмф, — девочка фыркнула, но вновь взялась за флейту.       Цзян Чэн, усаженный чистить рамбутан, усмехнулся, наблюдая за этой битвой характеров. Девочка явно многое унаследовала от обоих родителей.       Гордо расправленные плечи, вскинутый подбородок, упрямый взгляд. Дать ей в руки саблю и никаких сомнений – урождённая Не, несмотря на белую ленту с плывущими облаками.       А улыбнётся, начнёт играть, или увлечённо о чём-то рассказывать, в глазах запляшут смешинки и сразу понятно – дочь Лань Сичэня.       За окном бушует непогода, а в небольшом домике, затерянном где-то в горах, весело горит огонь, тихо потрескивают дрова, раскатисто мурчит рыжий кот. Омега учит дочь искусству заклинателей, а он сидит на скамейке и чистит фрукты, чтобы потом полакомиться всем вместе.       Ему хорошо, спокойно. Он бы хотел такой жизни.       Тёплый дом, прекрасный омега, очаровательная дочь.       Всё это не его. Он здесь чужой, но…       Что плохого, если он хоть ненадолго позволит себе поверить, почувствовать, что он на своём месте. Что это может быть его. Что…       Он просто хочет немного покоя и счастья, пусть и словно украденных, но ему хорошо.

***

      Следующим утром, его пробуждение было гораздо спокойней, хотя снова не обошлось без усатой сволочи.       У Ваньиня было сильное подозрение, что кот его за что-то невзлюбил и теперь пакостит при любой возможности.       Кажется, Рык понял – ему не приятно, когда давят на грудь. Значит нужно прыгать именно туда! А альфа привык спать на спине, так что все кости в лапы.       Сичэнь сменил повязку, потом завтрак.       Рисовая каша была почти съедобна, но всё же готовка явно не относилась к сильным сторонам омеги. Хотя, справедливости ради, суп он приготовил довольно неплохой и запечённые овощи на ужин, почти не превратились в угли.       Скорее благодаря Цзяну, но это мелочи.       После обеда, Лань Сичэнь, удостоверившись, что альфа в состоянии дойти до уборной и вернуться самостоятельно, ушёл не объясняя куда, только наказав Ваньиню позаниматься с МинЧжу чтением.       В конце концов, Цзян проводил много времени с племянником, так что дети не должны были его смущать.       Не должны.       Но одно дело рявкнуть на своего обалдуя, а другой вопрос это маленькое чудо с огромными, тёмными глазами с мерцающими искорками золота.       Она посмотрит, улыбнётся и вот, вместо того, чтобы заставлять девочку читать, Чэн вспоминает легенду о Лотосовой богине, что рассказывала им в детстве мама. — А вы её видели? — Нет, мы с… эм, с моим другом много раз её караулили, но нам так и не повезло. — А чтобы вы загадали, если бы она подарила вам золотой лотос?       Почему-то, этот простой вопрос застал Цзян Чэна врасплох. Он прикрыл глаза и попытался улыбнуться, соврать что-нибудь по-быстрому, но в голову отчего-то ничего не лезло и горло сдавило.       Чтобы он попросил, если бы кто-то мог исполнить его самое заветное желание?       Чтобы ему вернули мать, отца, сестру… брата. А может, чтобы не было той проклятой войны. Чтобы… Чтобы все… Его вдруг обняли за шею: — Дядя Цзян, не плачьте, пожалуйста. — Я не…       Он коснулся пальцами щеки и почувствовал влагу. Неверяще отнял руку, поднял её на уровень глаз и вправду, плачет.       Альфа не позволял себе этого многие годы, так с чего бы вдруг? — Хотите, я принесу засахаренные кольца лотоса? У нас ещё остались. — Хм, хочу. — Я быстро!       Пока девочка бегала в небольшую кладовую, что примостилась с боку сторожки и куда можно было попасть только с улицы, Ваньинь поспешил вытереть лицо и постарался взять себя в руки. Что-то он размяк, нельзя же так.       Не Саньду Шэншоу, а размазня обыкновенная. "Соберись!" — Вот! — МинЧжу вернулась с довольно приличным свёртком. — Нам их дядя Вэй привёз, а ещё, семена, но мы их быстро съели. — Вэй Усянь? — Мгм, муж дяди. — Ну конечно. Нн-да, Вэй Ин большой любитель семян лотоса. — Вы его знаете? — Мы… мы росли вместе. — Ааа, а правда, что из коробочек со стеблями, семена вкуснее?! Она явно хотела спросить о другом, но сдержалась. Цзян Чэн рассмеялся: — Он до сих пор рассказывает эту чушь? — Ага. А почему чушь? И что это такое? — Это значит – неправда. Семена одинаковые на вкус, что со стеблями, что без. С ними просто удобней и дольше хранятся. — Хм. — А-Чжу, я как-то так и не спросил, а сколько тебе лет? — В марте, четыре исполнилось, — гордо заявила малышка, даже продемонстрировав четыре пальца, для убедительности. — Четыре, в марте, — в голове что-то щёлкнуло. — А, какого числа? — Одиннадцатого. "Боги. Серьёзно? Она родилась в день смерти главы Не?!"       Это, конечно, многое объясняло. Почему Ланя тогда не было на совете, почему не посетил похоронную церемонию. Почему мелодию играл Цзинь и …       Это многое объясняло, но делало ситуацию ещё страшнее. — Глава Цзян! — А? Прости, ты что-то сказала? — А что у вас за кольцо? Я хотела посмотреть, когда оме вас принёс и снял его, но он мне не разрешил. — Это, — Ваньинь поднял руку, позволяя ребёнку лучше рассмотреть кольцо, — Цзыдянь, семейный артефакт моей матушки. Осторожно.       Он чуть отодвинул руку и заставил фиолетовые молнии танцевать на украшении. — Вау, красиво. — Красиво, но это оружие, которое слушается только хозяина, поэтому посторонним его действительно лучше не трогать. Разве что в крайнем случае, но делать это очень осторожно. — Понятно. Вам его мама подарила? — Да, это был её прощальный подарок. — Она? — Её больше нет с нами. Уже давно. — Вы скучаете, по маме? — Конечно. — Моего отца тоже нет, но я по нему не скучаю. Это плохо?       Цзян Чэн немного растерялся. Не он должен вести этот разговор, совсем не он, но что поделать. — Нет, не плохо. Просто, ты его совсем не знала. — А вы? — Не очень хорошо. Твой отец был сильным, храбрым, честным, справедливым человеком. Когда-то, когда я был очень молод и попал в беду, он мне сильно помог, за что я ему всегда буду благодарен. — Хм. Оме очень по нему скучает. Он иногда с ним разговаривает, думает, что я не слышу. — Они были вместе, очень, очень много лет и думаю сильно друг друга любили. — Тогда лучше не любить!       Как они к этому пришли?! Он не умеет вести такие разговоры. Что он должен сейчас ей сказать?! — Это не так. Любовь. Любовь это не плохо. Твой дядя любит своего мужа и они счастливы. Ты любишь оме и это делает счастливым его. — А кто любит вас? — Эм… племянник, надеюсь, — почти не слышно закончил он. — А-Лин? Вы вчера приняли меня за него? — Хах, да за него. Когда он был маленьким, любил меня будить. — А почему вы так долго спите? — Эм, долго? — Нужно вставать в пять, только маленьким детям и больным можно спать дольше. А-а! Вы же болеете! — Э, да, но вообще-то вставать в пять и ложиться в девять, это правило Облачных Глубин. В моём ордене такого нет. — А во сколько у вас? — В Юньмэне нет расписания отбоев и подъёмов. — А сколько у вас правил? — Ум, я если честно сейчас не вспомню, но точно гораздо меньше, чем у вас. — Расскажите о своём ордене! — Ну хорошо…       Лань Сичэнь не был уверен в своём решении оставить дочь с Цзян Чэном наедине. Причём он не мог решить, за кого волноваться больше. Но ему просто необходимо побыть одному. Подальше от альфы. — Глава Цзян. Ваньинь. Чэн. — Хм, А-Чэн.       Тихо, тихо проговаривает омега, словно примеряясь. Прислушиваясь к звучанию. — Цзян Чэн.       Он хороший человек.       Лань Сичэнь знал, видел его недостатки: вспыльчивый, грубый, может быть неоправданно жесток. Он не пытался этого отрицать, но…       Альфа всё же справедлив, если дело не касалось тёмных заклинателей, конечно. Смелый, добрый, хотя и пытается это скрывать. Любит детей, животных.       Он не доверяет людям, ему сложно с ними сходиться, но если кого-то впустит в свое сердце, то это навсегда. Его сильно ранили.       Пренебрежение отца, мать, не способная показать свою любовь, ужасы войны и бесконечные потери. Огромная ответственность, что свалилась на плечи семнадцатилетнего мальчишки.       Он выстоял, смог двигаться дальше, только вот закрылся. Одел броню, что очень сложно пробить, да так в ней и остался.       Несмотря на всё пережитое, Цзян Чэн хороший человек и возможно при других обстоятельствах, в другое время… Хах! В другой вселенной.       Зонт мало помогал, но плащ защищал от воды и он всё же добрался до грота не промокнув.       Снял плащ, поставил зонт у входа. Течка совсем скоро, хоть бы дождь закончился поскорее. Прилетит брат с господином Вэем и заберут Цзяна, да и МинЧжу заодно. Она давно не виделась с дедушкой, друзьями. Дочь скучает по ним, хоть и упорно это отрицает.       Малышка проведёт в ордене месяц. Ему будет лучше побыть одному.       Отсылать дочь на совсем он разумеется не станет, не рискнёт, да и не сможет, но месяц. Этот месяц ему необходим и ей нужно с другими детьми общаться, а то, что здесь? Он, да лесные духи, ну и Рык ещё, конечно. Куда уж без этой усатой заразы.       А-Чжу вроде и нравится, особенно плавать, до этого она разве что в совсем мелких заводях бултыхалась, не решаясь идти глубже, а тут, разгулялась. И всё же, нельзя так.       Он сел на плоский камень, сосредоточился. Нужно освободиться от мыслей, забот, но в голову упорно лезли образы прошедших дней.       Он случайно оказался у реки, утром МинЧжу оставила там свою любимую игрушку и ему пришлось бежать за ней, несмотря на снова начавшийся ливень, потому что – Ну оме, дракоша же промокнет!       Омега зацепил фиолетовую вспышку краем глаза, подошёл ближе и обомлел.       Лицо было закрыто волосами, но не узнать "подарок" реки сложно, особенно если учесть, что на пальце человека, фиолетовыми молниями, сверкало кольцо.       Если честно, Сичэнь сильно испугался. У него почти не было духовных сил, а без них – справится ли?! Справился, к счастью.       Правда, вечером его ждал ещё один, не сказать чтобы сюрприз, он ожидал этого, знал, что так будет, но всё равно было грустно.       Отсылать сообщение в Юньмэн, не лучшая идея, их искать будут дольше, чем глава Цзян восстанавливаться, а куда брата с супругом занесло в их путешествиях, Хуань без понятия, так что призвал своего пернатого друга. Птица и сильный дождь плохо дружат, но уж на простенькое заклинание защиты от воды, для такой крохи, Сичэнь ещё, слава богам, способен. Он точно сообщение доставит, только вот…       Ласточка прилетела, отведала угощение, но прежде чем взять записку защебетала и легонько клюнула его в ладонь, а улетая, мазнула крылом по щеке. Прощался.       Сичэнь понял, они больше не увидятся. Даже магия не может подарить бессмертие.       Цзян Чэн пришёл в себя через три дня, он был очень рад.       Альфа не настаивал на обсуждении того, что они оба чувствовали и Хуаня это устраивало, хотя он и понимал, что им придётся поговорить, но надеялся, что всё же нет.       Ваньинь выздоровеет и уйдёт от них. Из его жизни. "Они с МинЧжу так мило смотрятся. Жемчужинка ему даже свою куколку берегиню подарила и так стеснялась." Омега невольно улыбнулся, умилительному воспоминанию. "А Вэй Усяню не отдала, интересно, с чего бы вдруг?" "Минцзюэ дети тоже любили. Странно, грозные, хмурые альфы, а малышня к ним тянется. Мин…"       Вчера был хороший день. Уютный, но… Сичэнь не мог избавиться от мысли, что на месте Цзяна должен быть другой. Тёмные глаза отливающие пурпуром, то и дело заменяли темно-карие, черты лица крупнее, грубее, да и голос…       Он понимал, знал, что так не правильно, это даже как-то не честно по отношению к Ваньиню, но ничего не мог с собой поделать.       Хотя… всё было не так однозначно, ведь сегодня во сне ему…       В какой-то момент сна, знакомая до мельчайшей чёрточки фигура сменилась другой. Совсем ненадолго, ведь он сразу проснулся. Только вот сон запомнился и как к этому относиться, омега, так и не понял.       Медитация не удалась, а вот в свои мысли он погрузился основательно, только выдернули его из них весьма не аккуратно. Полоснули по руке лапой с выпущенными когтями. — Айщщ, Рык! — Ммряу! — Что ты… Темнеет уже, как я не заметил. Спасибо, но мог бы и поласковей.       Сичэнь почесал кота за ухом и встал. Рыжий терпеливо дождался пока тот оденется, но когда омега собирался выйти под дождь, требовательно мякнул. — Я не понесу ни тебя, ни кролика. — Не смотри на меня так, убивец. — Не смотри. … — Ну ладно, ладно. Сделал доброе дело на свою голову.       Тяжело вздохнув присел, взял зверя на руки и поднял тушку кролика за уши.       Зонт пришлось оставить, так что Сичэнь всё же промок, когда разыгравшийся ветер сбросил капюшон, а обе руки оказались заняты. — Не вздумай в дом тащить!       Лань Хуань захлопнул дверь перед наглой мордой и только успел развернуться, как в него врезался маленький ураганчик. — Оме, ты вернулся! А чего такой мокрый?! — Глава Лань, давайте плащ и возьмите полотенце. МинЧжу, отходи скорее. — Оме, мы тебя ждали ужинать. — Зачем, нужно было… — наконец заговорил Лань, но его оборвали. — Дядя Цзян рассказывал мне о лотосах и своём ордене! — Правда?       Плащ, полотенце, его куда-то тянут, забирают мокрую ткань, суют в руки сухую, дочь в захлёб рассказывает о своём дне, а перед носом ставят жареные овощи.       Омега теряется от такого напора и не сразу включается в происходящее. — Ужин? — Дядя Цзян умеет готовить! — Это громкое заявление, просто сестре когда-то на кухне помогал, кое-что отложилось, — отмахнулся альфа, подавая ему прогретую лепёшку. — Спасибо. Только не слишком ли вы активно начали двигаться, господин Цзян, вы ведь ещё не совсем здоровы, — мотнув головой, словно прогоняя наваждение, Сичэнь вернулся в реальность. — Я прекрасно себя чувствую, не волнуйтесь. — Оме, а мы поежем в Пистань Лотофа?! — Не говори во время еды. — Но вы же… — МинЧжу! — неожиданно оборвали её сразу оба взрослых.       Переглянулись, неловко улыбнулись друг другу, отвели глаза и дружно уткнулись в свои тарелки. — Кстати, как твои успехи в чтении? Далеко продвинулись? — поинтересовался Сичэнь за чаем. — Ээм… Рыка нужно пустить! — мгновенно ретировалась девочка. — Глава Цзян?       Тот сразу же опустил голову, очень внимательно рассматривая кружащую чаинку в напитке. — Господин Цзян? — Мы скорее изучали мифологию и растительный мир. — Кхм, ну что ж, это тоже полезно, — кивнул Лань, пряча улыбку за чашкой.       На следующее утро, Цзян Чэна неожиданно разбудил луч солнца. Он даже в первый момент подумал, что это продолжение сна, но нет, действительно солнце! Только вот, так ли он его ждал?

***

— Эта жара сведёт меня с ума, — Цзян откинул голову на скамейку и ещё активней принялся обмахиваться веером.       Вчера вышло солнце и, кажется, лето решило наверстать пропущенную неделю с удесятерённой силой. Палило так, словно стремилось высушить каждую капельку воды существующую на земле.       Из-за активно испаряющейся влаги, на улице была настоящая баня. С альфы сто потов сошло, а Лани… Эти…       У него слов не находилось, чтобы описать эту мировую несправедливость!       Пока он медленно таял и не знал куда себя деть, двое его соседей вели себя так, словно ничего не чувствуют! У Лань Сичэня даже капельки пота на лбу не выступило. Может он всё же из нефрита?!       А малышка бегала и играла ещё больше чем раньше, ведь теперь можно спокойно носиться на улице.       У них точно должна быть какая-то секретная техника охлаждения, или ещё что-то в этом роде, потому что так просто не бывает!       Он изнывает от жары, а они спокойненько идут в лес, ягод собрать и духов проведать. Серьёзно?!       В Облачных Глубинах по полгода зима, да и летом жары не бывает, в отличие от Пристани Лотоса, где летом, днём тренировки проводят, только в наказание и то, быстро прощают. Никому неохота выслушивать от целителей, после того, как им придётся откачивать полуобморочных учеников. Так что по логике, должно быть наоборот, он бодрячком, а они страдают, но против фактов не попрёшь.       Если бы не охлаждающий купол, которым он накрыл домик, Цзян Чэн точно там и помер бы, но единственным, кто разделял с ним мучения был Рык, забившийся под лавку и выползающий только попить. — Господин Цзян, я всё понимаю и сочувствую, но не могли бы поменьше силы вливать, здесь скоро всё льдом покроется, — поёжился Хуань. — Льдом?! Вы смеётесь?! — Холодно же!       Ваньинь выглядел искренне преданным, после такого заявления МинЧжу, но делать нечего, пришлось сбавить силу плетения. — Может, пойдём поплаваем? У водопадов попрохладней, — после обеда предложил омега, не в силах больше наблюдать страдальческую мину на лице альфы. — Да! — дочь обрадовалась.       Цзяну понравилась идея, но он невольно поморщился, руку к боку прикладывая. — Болит? — Нет! — слишком поспешно. — Вам плавать нельзя, ну хоть ноги помочите. — Я вполне… — хотел было поспорить Ваньинь, но споткнулся о строгий взгляд. — Доберётесь до целителей и делайте, что хотите, а здесь обойдёмся без экспериментов.       Сичэнь вроде улыбался, но…       Что-то с его улыбкой было не то, Цзян Чэн заметил это ещё в первый день, но никак не мог понять – что именно?       На лице омеги, сколько он его знал, часто играли улыбки. Они были очень разные, Цзян давно это подметил и иногда, во время советов, пытался угадать, что скрывается за очередной, подаренной тому, или иному человеку. Хотя проверить свои выводы, он чаще всего и не мог.       У него была и любимая. Лёгкая, с хитринкой, но такая тёплая. Правда, ему она редко предназначалась. А сейчас…       Сейчас, они были словно бы не настоящие? Наверно.       Будто Лань помнил как, знал когда уместно, но это всё равно было фальшиво.       По-настоящему, искренне, он улыбался дочери, с ней он словно становился прежним, привычным, только ненадолго и лишь для неё.       Нет. Альфа не сомневался, что о нём беспокоятся, хотят помочь. Доброта Ланя настоящая, только вот…       Что-то не так. Чего-то не хватает. Но он не может до конца понять – что и чего? "Где брат?! Уже второй день солнце светит, пора бы и прилететь."       Размышлял Лань Хуань, идя чуть позади Цзян Чэна с А-Чжу и вполуха прислушиваясь к их разговору.       Они снова говорили о Юньмэне и дочери явно нравились рассказы альфы. "Ещё пару дней общения и она сбежит в Пристань." "Реки, лотосы, фестиваль. Подумаешь! У нас тоже есть праздники… Ну, мы можем спуститься в город." Недовольство росло, но сказать он ничего не мог.       Вчерашнее молчание Цзяна, плавящегося из-за жары, ему нравилось больше. Малышка и так пока они по лесу гуляли, все уши ему о лотосах и гулях прожужжала. "Это ж надо было додуматься, рассказывать ребёнку об охоте на гулей и их злодеяниях!"       Настроение портилось и Лань всё чаще косился на небо.       Это ни правильно, ни честно, не справедливо, но…       Они так хорошо ладят, что это раздражает!       В голову даже лезли совсем бредовые мысли из серии – а что если она назовёт его отцом?!       Сичэнь не просто так с ума сходил и злился.       Ночью ему снова снился сон и в этот раз, Цзян Чэн не просто мелькнул в нём на пару секунд, а стал главным героем.       Изначально, всё было прекрасно, они с Мином и А-Чжу гуляли по какому-то волшебному саду, альфа играл с дочерью, смеялся, а потом... Он подхватил малышку на руки, повернулся к омеге, но это был уже не Не и почему-то Хуаня, это совсем не смутило. Они как-то само собой перенеслись домой, уложили дочь спать и…       Лань Сичэнь мотнул головой. Он не собирался вспоминать это – "И". Ни-ко-гда!       Только вот видя общение альфы с дочерью, в голове всё равно слишком чётко звучало – "Отец" и "Мой супруг", сказанные не тому человеку, пусть даже лишь во сне. Ему это не нравилось, он этого не желал! Но где-то в глубине души… "Это всё, проклятая течка!" Да, да, именно так.       Цикл сдвинулся, она начнётся позже чем должна бы, да ещё и медитации… Иногда ему удавалось настроиться, погрузиться в нужное состояние, но в последние пару недель, его постоянно преследовали неудачи и вряд ли станет лучше, даже когда он останется один. Собственно в этом была ещё одна причина и для отправки дочери в орден, и для недовольства.       Ванцзи до сих пор нет, а он не знает точно, сколько времени осталось.       Поначалу, омега не собирался плавать. Они взяли с собой фруктов, для перекуса, небольшую циновку, чтоб не сидеть на траве. Солнце вроде всё просушило, прогрело, но под деревьями, у воды, могло быть влажно, да и земля прохладная. А у них раненый, как-никак.       Он планировал посидеть с Цзяном на берегу, или на камне у воды погреться, но не тут-то было. А-Чжу было скучно плавать одной! Ну и что тут поделаешь? Пришлось составить компанию, разумеется.       Благо, хоть нижние одежды коричневые, просвечивать не должны.       В тени у озера, действительно было очень комфортно. Тепло, свежо, шумит небольшой водопад, где-то вдалеке громыхает высокий. Птицы поют, смех ребёнка, редкие фразы омеги. Красота.       Цзян Чэн расслабленно привалился спиной к стволу дерева и наблюдал за Ланями. Малышка наконец уговорила Сичэня поплавать и тот наскоро скрутив волосы в пучок, пошёл с дочерью прыгать с водопада.       Альфа в первый момент даже возмутился, пусть не так высоко, но девочка слишком мала! На него глянули со снисходительной насмешкой и весь запал пропал, сменившись чувством собственной дурости. Нашёл кого учить, ей боги.       Как оказалось, МинЧжу, разумеется, никуда не прыгала. Омега брал её на руки, крепко прижимая к себе. Выглядело всё равно опасно, но судя по счастливому визгу и громкому смеху после, этот трюк проделан не раз и волноваться не о чем.       Хотя, изначально было глупо. Ваньинь видел, Лань скорее мир вырежет, чем позволит малышке пострадать.       Много позже он узнает, что такое развлечение появилось не спроста. Так омега боролся со страхом дочери, после ужасного, зимнего происшествия.       Подробностей ему так и не открыли, но в целом всё прояснилось.       Альфа достал сливу и в очередной раз покосился на воду. Лань Хуань с малышкой ныряли, всё было прекрасно, только вот…       Он нервно покрутил фрукт в пальцах и отбросив в сторону встал. Снова вгляделся в воду. Подошёл к самой кромке. Сколько они уже там?       Ваньинь поднялся на камень, торчащий из воды недалеко от берега. Огляделся. Не смешно.       Плюнув на всё, сбросил верхний халат на камень и прыгнул в озеро. Вода вроде чистая, прозрачная, но в глубину сверху не досмотришь, зато подводой видимость отличная, а Ланей по-прежнему не видать.       Цзян был превосходным пловцом, добраться до дна не проблема, только вот рана даёт о себе знать очень не вовремя. Не важно, терпел и хуже.       Наконец, он видит очертания тела. Одного, в тёмном. "Это вода, или в глазах мутит?" Ваньинь плывёт быстрее. "Нужно вытащить."       Единственная мысль, которая заслоняет всё и не позволяет понять, что Сичэнь сидит. Он явно не тонет, но…       Боль, страх, они мешаются внутри и мешают ясно мыслить.       Альфа хватает омегу за шиворот, тот вздрагивает, распахивает глаза, оборачивается.       Его тянут вверх, рубашка врезается в подмышки, неудобно. Вырываться и устраивать борьбу подводой глупо, Лань Хуань отталкивается от дна ногами и старается плыть наравне со "спасителем". — Какого гуля?! — Какого демона?! — Оме, дядя Цзян!       Все три восклицания звучат одновременно и на несколько секунд повисает оглушительная тишина. — А-Чжу, всё хорошо, иди переодеваться! — первым приходит в себя Сичэнь. — Ага!       Цзян Чэн уже отпустивший старшего оборачивается и видит маленькую девочку. Живую и невредимую. На берегу.       Видимо она выплыла, пока он по дну ползал. Мелькает здравая мысль, но как-то замедленно. — Господин Цзян, вы с ума… — начал было омега, но увидев выражение лица Ваньиня и подметив неестественную бледность, осёкся. — Давайте к берегу. Сможете? Кивок.       Лань Хуань поджимает губы, резко выдыхает, но молчит.       Они уже на мелководье, воды по пояс, когда Цзян оживает: — Я думал, вы утонули! Какого гуля так долго?! — он хватает омегу за плечи, встряхивает.       Сичэнь хочет возмутиться, заявить, что они всегда так делают, тренируют дыхание и вообще, какого демона этот Цзян себе позволяет?! Но смотрит в глаза напротив и слова застревают в глотке. — Простите. Я должен был предупредить, просто привык, что некого и не подумал. Простите.       Ваньинь тяжело дышит, жмурится и с видимым трудом разжимает пальцы. — Простите, — еле слышно. — Идёмте на берег, нужно вашу рану осмотреть, перевязать. Кивок и глаза в сторону. — Вроде бы всё хорошо, — Сичэнь отстранился, закончив с перевязкой. — Жаль, сменной одежды нет, но ваш халат сверху не вымок, в воде был только подол, оденете его. — Простите, я погорячился, — одевшись, снова извинился альфа, твёрдо смотря на Хуаня. — Вам не за что, это и вправду была моя ошибка, — омега встал, поправил чужой ворот. — На самом деле, вы поступили смело и я благодарен вам. Несмотря на рану, вы бросились спасать меня и А-Чжу. Спасибо. — Вам, это было не нужно. — Но вы, этого не знали. Они стояли почти вплотную.       Лань Хуань быстро облизнул губы, хотел что-то сказать, но не нашёл слов. — Глава Лань, я… — Ой, Лань Чжань, мы кажется не вовремя!       Двое отскочили друг от друга, словно ошпаренные. Сичэнь резко обернулся. У берега стояли широко улыбающийся Вэй Усянь и Ванцзи, буравящий Цзяна недобрым взглядом. — Пришли наконец, — улыбнулся омега. — Простите, глава Лань, мы немного припозднились. — Раскаянье так и прёт, — усмехнулся Ваньинь. — Цзян Чэн, как я скучал по твоей мрачной физиономии. Думал лежишь, помираешь, а ты тут купаешься.       Вэй улыбался, но по глазам было видно, какое облегчение испытал, увидев альфу живым и на своих двоих. — Дядя Жань, Ин! — Жемчужинка, — омега присел, подхватывая девочку на руки. — Вы пришли за мной? — И за тобой тоже, — подмигнул Усянь. — В Пристань сообщили? — Да, — ответил как ни странно Лань Чжань. — Ты А-Лина перепугал, с нами всё лететь собирался, еле удержали. — Где он? — Вернулся в Облачные Глубины. — Хорошо, так спокойней. — Идёмте домой, есть пора, там и поговорим.

***

— Я проведу завтрашний день здесь, а послезавтра сам вернусь в Юньмэн. — Цзян Чэн, мы не кусаемся и доставим тебя домой в целости и сохранности, — Вэй Усянь развалился на шкуре, запустив пальцы в густую, рыжую шерсть. — Боюсь я, не могу гарантировать тебе того же, — оскалился Цзян. — А-Чжань, меня оби… забыл, — вздохнул омега опомнившись.       Братья Лань вышли на улицу, официально, чтобы обсудить дела ордена, а реально... — Могли бы посекретничать и здесь, всё равно все их разговоры где-то на уровне взглядов, — фыркнул Вэй. — Ты свой любопытный нос везде сунешь. — Ха! Хватит ворчать, лучше скажи, почему ты хочешь остаться? — поинтересовался Усянь, бросая на альфу хитрый взгляд. — Я уже объяснил. — Да, да, да, я слышал. Восстановишь силы и вернёшься в орден самостоятельно, бэ-бэ-бэ, — скорчил рожицу. — А если честно? — Вэй Ин! — Молчу, молчу, — усмехнулся омега. — Ты понравился А-Чжу, — подметил Усянь, жестом указывая на куколку берегиню, что до сих пор висела на поясе Ваньиня, куда её прикрепила девочка, рядом с колокольчиком. Цзян Чэн невольно прикрыл соломенную куколку рукой. — Это просто пожелание здоровья, а вот эта рыжая сволочь, от тебя в восторге. — Коты тянутся к хорошим людям, — улыбнулся, почёсывая Рыка за ухом. — Коты тянутся к нечисти, — язвительно заметил Цзян, — или к тем, кто их спасает и кормит, — быстро добавил он, чтобы опередить уже открывшего рот братца. Да, пожалуй всё же брата. — Ты явно не из вторых. — Злой ты, — притворно надулся Вэй. — Брат. — А-Чжань, тебе не о чем беспокоиться. — Глава Цзян… — А-Чжу, не убегай! Он уйдёт и всё будет как раньше. — Но ведь… — А-Чжань! —Как скажешь. — Я улечу послезавтра, сам. — Глава Цзян, — настойчиво. — Сегодня я не смогу лететь на Саньду, а с… этим, — тычок в Вэй Ина, — я не полечу. — Ага, такая ответственность, вдруг что?! Я ещё не очень в полётах, — неожиданно поддержал его омега. Вариант с Лань Чжанем как-то даже не рассматривался. — Что ж, я по-прежнему думаю, что вам было бы лучше уйти сегодня, вместе с Ванцзи и господином Вэем…       Хуань глянул на хмурого брата. Он знал, что может настоять и у Цзяна не останется выбора. В конце концов, один кивок и А-Чжань унесёт его отсюда пусть даже силой.       С другой стороны, ну подумаешь, всего один, ну два, если считать сегодня, дня. Это мелочь. — Но если вы считаете, что так будет лучше, оставайтесь.       Прощание вышло каким-то слишком шумным и комканным. А-Чжу не хотела улетать, потом передумала. Усянь внёс свою лепту в неразбериху, зачем-то решив собрать цветов на венок для мужа и племянницы. В общем, к обеду ушли.

***

      Сегодня солнце сжалилось над миром, так что проводив супругов с малышкой, Цзян Чэн и Лань Сичэнь занялись домашними делами. Омега возражал, но Ваньинь настаивал. "— Я столько дней пользовался вашим гостеприимством и не люблю оставаться должным. К тому же, простите, но вы ужасно колете дрова. — Мне не так часто будет нужен огонь. — Отлично, теперь я буду думать, что вы собираетесь голодать. — Колите уже дрова!"       Небо окрасил закат, запели сверчки и цикады.       Сичэнь занёс последнее одеяло в дом и ушёл купаться. Сначала он хотел помочь альфе с ужином, но здраво рассудил, что лучше не вмешиваться. — Спасибо, было очень вкусно. Всё же у вас талант, — улыбнулся Хуань, но наткнувшись на пристальный взгляд Цзяна, поджал губы, опуская голову. — Кхм, не за что, — коротко улыбнулся и поспешил собрать посуду, чуть не расколотив чашку. — Давайте я, вы ведь готовили, — не смотря на собеседника поднялся Хуань, быстро собирая посуду.       Цзян Чэн ненадолго потерял контроль, засмотревшись на старшего. Простое, чуть выцветшее, синее ханьфу, растрёпанный пучок на голове, по-прежнему идеально ровная осанка, аккуратные, изящные движения. Можно снять ленту, белые одежды и притвориться простым человеком, но воспитание никуда не денешь. Это сочетание внешней небрежности и выверенных манер, его очаровывало и очевидно, омега заметил. Неловко вышло. — Прогуляемся перед сном? — Хорошая идея. — Красивое место, — прервал молчание Ваньинь. — Как вы его нашли? — Его нашёл Минцзюэ, он же привёл в порядок заброшенную сторожку. — Глава Не… — прикрыл глаза и тихо хмыкнул, пожалуй это было очевидно. — Здесь хорошо, спокойно. — Да и как ни странно, не бывает посторонних. — Хах! Так я ваш первый нежданный гость? — Хм, — Сичэнь хмыкнул, но промолчал.       Они долго шли в тишине вдоль реки. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда Лань нарушил тишину: — Зачем вы остались? — он резко остановился и вскинув голову, впился взглядом в альфу. — Я говорил. — Сегодня вы были очень активны, простите, но я сомневаюсь, что вчерашнее купание нанесло вам такой уж серьёзный вред. Да и к тому же, брат с господином Вэем вполне могли задержаться на пару дней, пока вам не полегчает, но вы настояли, что полетите один.       Цзян Чэн посмотрел на воду, помолчал пару секунд, хмыкнул и встретился глазами с омегой: — Нам нужно поговорить, разве нет?       Лань Хуань потупился, отступил, но не ушёл. Вдох. Выдох. — Нужно, но я надеялся, что обойдёмся без… — он зажмурился, прижимая к груди левую руку и поглаживая запястье, словно пытаясь унять боль. — Вы повредили руку? — Ваньинь давно обратил внимание, что из-под рукава то и дело выбивается край повязки, но раньше как-то не спрашивал, Сичэнь никак не показывал, что рука болит.       Лань выдохну, грустно улыбнулся и с трудом закатав узкий рукав, размотал тряпицу.       Широкий, белый, нефритовый браслет плотно облегал предплечье. Было ощущение, что камень сам выступил на коже, пробившись изнутри узорами Цинхэ Не. Такая тонкая пластина и так плотно прилегает, что не понятно, как его одели. — Вы знаете, что это?       Конечно он знал. После войны, многие одели подобные украшения, правда попроще, чаще всего просто белые кольца, да и не из дорогущего нефрита, но смысл от этого не менялся. Во время свадебной церемонии, супруги обмениваются красными браслетами, пусть даже это просто крашеное дерево, или плетёнки из ткани. Если же один из супругов умирает, второй одевает белый и снимает его, только если встретит новую любовь. — Знаю. — Я никогда его не сниму. Вы прекрасный человек, господин Цзян. Многие были бы счастливы стать вашей парой и я уверен, вы встретите человека, который сделает вас счастливым, но… Я не знаю, зачем боги сыграли с нами эту шутку, но у меня уже есть… был истинный, но главное, любимый человек. — Возможно затем, что наши истории немного похожи.       Сичэнь вопросительно вскинул брови, а Цзян Чэн усмехнулся, только вот весело ему совсем не было. — У меня тоже был истинный, а потом, мой брат превратил его в лютого мертвеца. — Призрачный генерал? — Лань разумеется догадался и выглядел искренне поражённым. — Хм! Мы с Вэнь Нином не установили связь, да и любви между нами не было. Мы были почти не знакомы, но… — Ваньинь прикрыл глаза и заложив руки за спину, развернулся к реке. — Я безумно злился на Усяня, ведь своим поступком, он привязал его к этой жизни. Не позволил переродиться и каждый раз видя его… — он покачал головой, не находя нужных слов.       Помолчали немного. Цзян опустился на траву и Сичэнь сел рядом. — Я часто думаю – а что если бы? Если бы я был решительнее во время учёбы, если бы не отвернулся после победы, если бы поддержал Вэй Ина и пошёл с ним освобождать Вэней? Если бы… Хм, если бы прожить жизнь заново. Я не знаю, как избавиться от этих вопросов. А ваша история страшнее, я не представляю, как вы это пережили. Вы очень сильный человек. — Пережил, это громко сказано, если бы не МинЧжу… Они оба смотрели на реку, любуясь её серебристым, в свете луны, полотном. — Мы много лет мечтали о ребёнке, но я не мог забеременеть. Это было из-за моей глупости, беспечности. Я был виноват, а он твердил, что любит и будет любить, даже если никогда не смогу подарить ему дитя. Ему становилось всё хуже и вдруг произошло чудо. Мин был так счастлив. Я не мог ему больше играть и убедил довериться человеку, которому он никогда не доверял. Я закрыл нашу связь и не почувствовал беды. Я ведь нашёл ритуал, способный его спасти, но из-за беременности не смог исполнить, думал ещё есть время, но его у нас отняли, а я даже этого не заметил. Когда он умирал, все барьеры слетели и я чувствовал его каждую секунду, пытался помочь хоть и понимал, что не смогу. Я слышал его последний вздох и вместе с ним моё сердце остановилось. Наши лекари спасли меня и первое время я ненавидел их за это.       Шмыгнул носом, прикусывая костяшку пальца. Вдох. Выдох.       Ваньинь молчал, внимательно слушая, но несмотря на Хуаня и не пытаясь поддержать. Понимал, ему это не нужно. Хотя очень хотелось обнять, прижать к себе покрепче. — А-Чжу наше чудо, радость. Я очень люблю дочь, но не могу не думать – а что если бы? Не забеременей я тогда, смог бы играть и дальше, не перекрыл бы связь, исполнил ритуал. После него, скорее всего у нас бы никогда не было детей, но он был бы со мной. Минцзюэ был бы жив. Я смотрю на дочь и проклинаю себя за эти мысли, но… Что если бы? Ха! Хмм, господин Вэнь, ещё может обрести покой, я не думаю, что он пожелает пережить Сычжуя, или господина Вэя. Мне жаль, что у вас так сложилось, это несправедливо, но возможно, вы сможете всё исправить в следующей жизни. У меня на это надежды нет. — Возможно есть способ. — Возможно, и я буду искать его пока жив. Буду искать… Ваньинь, у нас на двоих слишком много – если бы, но я уверен, что вы сможете быть счастливы. Вы ещё можете найти доброго, светлого человека, что подарит вам покой и счастье, а я… Что я могу дать, кроме горя, страхов и сожалений? Уходите, бегите от меня, я перекрою связь, чуть позже у меня будут на это силы, а пока сделайте вы и забудьте. — А если я не хочу? — Цзян Чэн! — Я не хочу!       Они уставились друг на друга, меряясь злыми, упрямыми взглядами. — Я не буду с вами. — Я ничего от вас не требую, просто не закрывайтесь, не избегайте меня. Дайте нам обоим, хотя бы призрачный шанс. — Ваньинь… — Я понимаю, вы до сих пор любите мужа, хотите найти способ перерождения для него и я не стану мешать. Я не претендую на то, чтобы стать единственным в вашем сердце, просто… Просто, не рубите с плеча. — Зачем вам это? — Вы говорите – я встречу своё счастье? Я пытался, правда. Однажды, мне даже казалось, что нашёл ту самую, но мои деньги и титул её интересовали больше. Хах, я пытался найти своего человека, но мне тридцать четыре и я до сих пор одинок. Боги выбрали нас друг для друга, как второй шанс на счастье, так может, хотя бы попробуем? — Господин Цзян… — По имени мне нравилось больше. Я ничего не обещаю и не требую, просто, давайте дадим себе шанс?       Лань Хуань встал, подошёл к реке и присев на корточки, опустил руки в воду. Белый нефрит словно светился в лунном свете и притягивал взгляд.       Цзян Чэн остановившийся за спиной, невольно сосредоточился на браслете, где как-то слишком уж чётко выделялись очертания герба. Украшение было очень тонким и казалось, будто бы на руке печать, или клеймо, окаймленное белым камнем. "Отпусти его. Прошу, отпусти."       Омега поднял руку, провёл по браслету тонкими пальцами, оглаживая узор. — Вы никогда не будете на первом месте. — Я знаю. — Я не подарю вам наследника. — Хорошо. — Я не сделаю вас счастливым. — Возможно, мы сможем сделать друг друга. Когда-нибудь. — Я ничего не обещаю. — Я не требую и не даю обещаний в ответ. Сичэнь встал и обернулся: — Вы пожалеете. — Посмотрим.