Юньмэн
28 октября 2025 г., 12:45
— Тук-тук, можно? — Сичэнь замер на пороге кабинета Ваньиня.
Альфа оторвался от бумаг, которые просматривал, и поднял голову. Увидев гостя, он улыбнулся, и хмурая морщинка между бровями тут же разгладилась.
— Конечно, проходи. Что, сбежал с прогулки?
Хуань неловко усмехнулся и кивнул.
— Лодочные прогулки – это прекрасно, но, честно говоря, компания у нас подобралась довольно шумная. Мне нужен перерыв, перед вечерним походом в город.
— Хах, что ж, ты нашёл прекрасное убежище, располагайся. Чай?
— Нет, спасибо, я просто посижу тут тихонько. Может, тебе помочь с чем?
— Не нужно, отдыхай.
Цзян Чэн вернулся к работе, а Сичэнь просто сидел в кресле, прикрыв глаза и наслаждаясь покоем.
Ему нравилось здесь. Люди в Юньмэне были, в основном, приветливыми, весёлыми и доброжелательными, хотя и довольно шумными, нужно признать. Жизнь здесь бурлила, кипела и то и дело взрывалась разными событиями. О природе и говорить не стоит, она прекрасна. Сичэнь очень любил Облачные Глубины, для него родная резиденция вне конкуренции, но Пристань Лотоса совсем другая и, безусловно, обладает собственным очарованием. Хотя самое главное, конечно, что эти несколько дней он провёл в компании дорогих и любимых людей.
Дочь, которая первые несколько часов ещё пыталась соблюдать приличия и следовать правилам, но обилие впечатлений и новые знакомые, довольно быстро перевесили все заветы строгих учителей, а Хуань и не возражал. МинЧжу счастлива – это главное.
Брат, разумеется, бурных восторгов не выражает, но глаза выдают альфу с головой. А-Чжань счастлив быть здесь, рядом со своим супругом, который словно бы сбросил груз прошлого и вернулся в беззаботную юность. Он бегает с малышнёй, запуская воздушных змеев, проводит для учеников тренировки по стрельбе из лука и охотится вместе с Цзинь Лином, Сычжуем и Цзинъи, а на второй день к ним даже присоединился Цзян Чэн, мальчишек это немного смутило, а вот омега безумно обрадовался. Вэй Ин буквально светится изнутри, и Ванцзи впитывает этот свет, наслаждаясь им.
Младшие брали от предоставленной свободы всё, что могли, и даже то, чего им не разрешали, но на что, так уж и быть, закрывали глаза.
А он сам... Он тоже брал – всё. Благо, уж ему-то запретить, что-либо, точно никто не мог.
— Не спишь?
— Нет, — омега открывает глаза и с улыбкой запрокидывает голову, чтобы увидеть стоящего позади Ваньиня. — Надумал, что?
— Хм, нет, просто решил, что пора бы сделать перерыв.
Альфа чуть щурится, хитро улыбаясь, и, наклонившись, целует.
— Может, останетесь подольше?
— Хах, я бы с удовольствием, но дела не ждут.
— Послезавтра, — искушает Цзян, разминая плечи.
Лань жмурится от удовольствия, но не отвечает.
— Всего один день, — шепчет, наклонившись к самому уху.
Хуань усмехается, прикусывает губу. Молчит.
— Всего, — рука скользит по груди...
Вдруг, резкий рывок, короткий полёт. Цзян Чэн даже вскрикнуть не успевает, он вообще не понял – что случилось?! Но вот он стоял, а теперь сидит на чужих коленях, и его крепко обнимают, не давая пошевелиться.
— Глава Цзян, не балуйтесь, — шепчет омега, прикусывая мочку уха.
— Ха! А то что, накажете, Цзэу-цзюнь?
— Разумеется, моя обязанность учить младших хорошим манерам.
— Я буду примерным учеником.
— Да неужели?
— Конечно, только, глава Лань, позволите просьбу?
— Ум?
— Прошу, наберите немного мясца, а то у вас ужасно костлявые коленки, — ухмыляется Чэн, демонстративно ёрзая и морщась.
— Мясца, говорите? — пожалуй, он ещё ни разу не видел такой приторно-милой улыбки на лице Сичэня.
Закралось нехорошее подозрение, но всё же Ваньинь не привык отступать.
— Ага, оставайтесь, я тебя откормлю, а то как на досках сижу.
— Что ж, думаю, я дам вам шанс ... сравнить.
Хуань резко встал, и не успев среагировать, Цзян шлёпнулся на пол.
— Ну как? — заложив руки за спину, поинтересовался старший.
— Ссшш, готов признать, твои коленки мягче, — покаялся альфа.
— Хах, а...
— Оме! — его прервал громкий детский крик, раздавшийся совсем рядом. — Оме... Ой, а почему дядя Цзян на полу?
— Дядя Цзян, на практике проверяет мягкость различных поверхностей, — с улыбкой ответил омега, беря дочь на руки.
— Зачем?
— Эмм, я... — поднимаясь с пола, начал было Ваньинь, но его оборвали.
— Решает, где и с... кхм, чем, спать удобней.
— Дядя Цзян, спите на кровати, с подушкой! — с очень серьёзным личиком выдала гениальное решение А-Чжу. — Это очень удобно, правда, оме?
— Действительно, глава Цзян, спите с подушкой, о-очень, мягко, — покосившись на любовника, с усмешкой покивал Лань.
– Ххх-кхм, благодарю за совет, — поджал губы альфа, шутливо кланяясь.
— Жемчужинка, а ты зачем пришла? Просто, или... — подавив смешок, Сичэнь обратился к дочери.
— Точно! Обедать пора, вас дядя Жань и Вэй, и Сычжуй, и...
— Мы поняли, — Хуань чмокнул малышку в щёчку, — нас все ждут, так что идём.
— Ага!
— Хах, идём, — усмехнулся Цзян Чэн. — А о подушках, мы ещё поговорим, — шепнул, наклонившись к самому уху.
Лань Хуань ничего не ответил, лишь приподнял бровь и бросил насмешливый взгляд на мужчину.
***
Поужинать решили в городе, а после прогуляться, правда, Цзинь Лин с младшими Ланями быстренько отделились от взрослых, у них на последний вечер в Юньмэне, были свои планы. Это был хороший вечер. Уютный. Четверо взрослых неспешно прогуливались по улочкам, переговариваясь о всяких мелочах. Иногда вспыхивали короткие перепалки, но быстро гасли, уступая место смеху и дружелюбным подначкам. То и дело их прерывали громкие восклицания маленькой девочки, которой было интересно всё на свете, и приветствия торговцев, норовивших угостить своим товаром главу Цзян и его гостей. — А-Чжу! — одёрнул дочь омега, заметив, что она тянется к засахаренным фруктам. — Зубы слипнутся, хватит. — Нуу, оо-мее. — Не нукайте, маленькая леди, — улыбнулся Сичэнь, — хватит на сегодня. — Дядя Цзян, вы же глава Юньми, юньмэ, этого ордена, — выкрутилась девочка, — значит, можете разрешить всё, что угодно. Было безумно сложно устоять перед взглядом этих тёмно-карих глаз, искрящихся золотом, но стоило встретиться с тёмно-золотыми, и ответ стал очевиден. — Простите, маленькая госпожа, но боюсь, в этом вопросе я бессилен. МинЧжу надула губки и, скрестив руки на груди, отвернулась. — Хахаа, А-Чэн, да ты кремень! — расхохотался Вэй Ин, хлопнув брата по плечу. — Не волнуйся, А-Чжу, мы с твоим дядей купим о-очень, очень много вкусностей, — присев перед надувшейся девочкой, пообещал омега, — и когда мы вернёмся домой, ты сможешь съесть их... — Кхм! Вэй покосился на старшего и быстренько поправился: — Сможешь есть, что захочешь, в разумных пределах. По чуть-чуть, даже вкуснее. — Честно-честно? — Обещаю! Они закрепили соглашение на мизинчиках, и уже через секунду, забыв все обиды, МинЧжу убежала к лотку с деревянными игрушками, таща за собой оме и Усяня. Оставшиеся позади альфы обменялись понимающе-насмешливыми взглядами. Они редко в чём-то сходились, но иногда чудеса всё же случаются. — Она очень похожа на Сичэня, — то ли вопрос, то ли констатация. — Мгм, — то ли ответил, то ли согласился. Пока омеги с малышкой рассматривали игрушки и украшения, альфы, не сговариваясь, пошли скупать все местные вкусности, которые могли храниться хотя бы пару дней. Скулёж, она точно слышит... — Оме. — Да? — Ты, что-нибудь слышишь? — Эм, тебя что-то беспокоит? — Ээ, нет. — Хорошо, точно это берём? — Ага, а ещё воон ту куклу! — О, ну конечно, — Сичэнь усмехнулся, потрепал дочь по голове и полностью переключился на продавца и их покупки. МинЧжу не могла точно сказать, что она слышит и точно ли, но... Она бросает мимолётный взгляд на оме, потом на Вэя, который высматривает в толпе мужа, и решает, что сбегать за угол соседнего дома может и сама. Это не займёт много времени. Вэй Усянь переводит взгляд вниз, как-раз вовремя, чтобы заметить маленькую фигурку в белом, что стремительно куда-то удаляется. Лань Сичэнь расплачивается с лавочником, попутно что-то с ним обсуждая. — И куда мы собрались, барышня? — уперев руки в бока, насмешливо спрашивает Вэй Ин, без труда догнав ребёнка. — Слышишь? — Эм, что слышу? — Ну вот же! Малышка озирается, прислушивается и бежит к дыре, под противоположной стеной. — Вот, здесь! Она опускается на колени, заглядывает в трещину. Вэй удивлённо вскидывает брови, но он заинтригован и идёт проверить – что же так заинтересовало девочку? В фундаменте дома, у самой земли, довольно широкая трещина, а под ней вырыта ямка. Из-под стены, действительно раздаётся странный звук. Ни писк, ни скулёж, ни рык, это что-то вместе и в то же время совсем другое. То громко, то почти замолкает. Усянь зажёг талисман и заглянул в яму. — Аа! — омега отшатнулся назад, чуть не перекувыркнувшись через голову. — Что?! — С-с-собака. МинЧжу хмурится и тоже заглядывает в трещину, благо зависший в воздухе талисман даёт достаточно света. — Это же щенок, какой маленький, — девочка тянется достать, но Усянь оттаскивает её. — Не трогай, может он, может... Он может укусить, или он заразный. Его трясёт, голос дрожит, и единственное желание – бежать. Бежать как можно быстрее и дальше. Лань Чжань. Ему нужен Лань Чжань. Сейчас! Но он не может уйти, он не может бросить малышку одну. — А-Чжу, идём. — Нет! Ему нужна помощь, он же совсем малыш! Она вырывается из его ослабевших рук и снова пытается засунуть руку в трещину, бормоча что-то успокаивающее, обращаясь к щенку. — А-Чжу, нет! — омега оттаскивает её назад, прижимает к себе. — Не надо. — Но дядя Вэй, ему нужна помощь! Он плачет, ты не слышишь?! Он сейчас вообще мало что слышит, кроме шума крови в голове, но... Вэй Усянь прикрывает глаза, глубокий вдох, выдох. Он взрослый, сильный заклинатель. Взрослый, мужчина. Он. Он может. Он справится. — Я... Я сам достану. Сам. Вдох. Выдох. Омега натягивает длинные, широкие рукава, пряча ладони и запускает руку в трещину. Если не думать, там просто нечто мягкое и пушистое. Мягкое и пушистое. Что-то даже приятное на ощупь. Что-то, кто дышит и, кажется, рычит. Усянь буквально выдёргивает щенка из щели, перехватывает второй рукой и, крепко сжав, держит на вытянутых руках, выглядя так, словно в обморок сейчас грохнется. — Дядя, Ин? — неуверенно зовёт девочка, переводя взгляд с жутко грязного щенка на пепельно бледного мужчину. — Что здесь происходит? — Оме! МинЧжу бросается к родителю: — Я что-то услышала, пошла, а там, а дядя Вэй и... А потом... — она сбивается, захлёбывается словами, и Сичэнь прикладывает палец к её губам. В целом, он уже и так понял, что произошло. — Всё хорошо, постой тут немного, ладно? — Ага. Малышка выглядит растерянной и очень расстроенной. Она понимает, что с Вэй Усянем что-то не так, и это из-за её настойчивого желания достать щенка, но она не понимает, в чём дело. Это же всего лишь маленький, грязный, пушистый щенок. Он уже даже звуков никаких не издаёт, так в чём же проблема? Омега видит, что дочь на грани слёз. Он улыбается, обнимает её и целует в висок. — Не переживай, всё нормально, я потом тебе обязательно всё объясню, а пока просто спокойно постой, хорошо? — Хорошо. — Умничка, — Хуань щипет девочку за щёчку и, улыбнувшись ей, переключается на так и не отмершего Вэй Ина. Он вздыхает, облизывает губы. Подойдя вплотную к младшему, кладёт ладони ему на щёки и, несильно нажимая, заставляет повернуться к себе. — Господин Вэй. Вэй Усянь, посмотрите на меня. ... — Вэй Ин! Усянь вздрогнул и наконец отмер. — Сс-соб-соб-собака. — Да. Маленькая, безобидная, пушистая собачка, которую вы спасли. Вы спасли живое существо. Детёныша. Вы молодец, господин Вэй. — Йй-я, я. — Вы справились, вы прекрасно справились, а теперь отдайте малыша мне, ладно. Разожмите руки, и я его заберу, — Лань осторожно убрал руки с лица омеги и перехватил щенка, большими пальцами поглаживая словно сведённые судорогой ладони Вэя. — Всё хорошо, отпустите. Вэй Ин резко разжал пальцы и рывком прижал руки к груди, а Сичэнь забрал щенка, прикрывая его рукавом. — Ну вот, всё хорошо. — Дядя Вэй, — робко позвала МинЧжу. Усянь вдохнул, выдохнул и наконец смог натянуть дрожащую улыбку. — Всё хорошо, прости, я напугал тебя, иди ко мне. — Что здесь происходит?! Картина и вправду странная. Глава ордена Гусу Лань сидит на земле, что-то прижимая к груди и явно с этим чем-то воркуя. Бывший тёмный старейшина, тоже на земле, при этом он обнимает вцепившуюся в его одежду А-Чжу, а самого тем временем очевидно трясёт. — Дядя Цзян, дядя Жань, а дядя Вэй спас щенка! Отлепившись от омеги, гордо заявляет малышка. — Чего он сделал? — опешил Ваньинь. — Вэй Ин! — Лань Чжань уже рядом с мужем и крепко-крепко его обнимает. — Хм, у нас найдёныш, — улыбается Хуань и, удостоверившись, что младший омега полностью поглощён заботой супруга, демонстрирует альфе приникшего к нему малыша, предположительно щенка, теоретически белого цвета. — Боги. Цзян Чэн присаживается на корточки и рассматривает ком шерсти. — Ээй, малыш, хоть морду покажи. Аккуратно поглаживая щенка одним пальцем, просит Чэн. — Какой красавчик, эм, или красавица? — Цзян осторожно забирает притихшее животное. — Красавец, всё же. — Вы заберёте его? Дядя Цзян, вы же его не бросите? — Хах, ну, что уж делать. Заберу, конечно, раз уж так получилось. Щенок зевает и тихо поскуливает. — Ой, у него язык чёрный! Оме, он болеет? — Не чёрный, а тёмно-синий. Это сунши-цюань, синий язык, особенность породы. — Да, на самом деле, он выглядит довольно здоровым, но в любом случае давайте возвращаться, уже поздно, а его ещё нужно помыть и накормить. Рядом с супругом Вэй Ин чувствует себя в безопасности и довольно быстро успокаивается, хотя и старается держаться подальше от Ваньиня, который несёт пса. Мальчишки обещали вернуться до десяти, и поскольку Сычжуй с ними, на это можно смело рассчитывать, так что в Пристань возвращаются не задерживаясь. — Дядя Цзян, а как вы его назовёте? — Эм. Альфа рассматривает комок пуха, что пригрелся у него на руках и теперь сопит, свернувшись пушистым шариком. — Как насчёт Облачка? — Точно, он и похож на облако! Ну, будет, когда мы его искупаем, — радостно соглашается МинЧжу. — Хахх, — не удержался Вэй. — Ты что-то имеешь против? — сурово поинтересовался Цзян Чэн, бросая хмурый взгляд на Вэй Усяня. — Что ты, что ты, прекрасное имя, — поспешил заверить омега, старательно пряча улыбку за плечом мужа. Цзян недобро на него косится, но молчит. Писк, визг, крики, смех. Спать разошлись ещё не скоро, но вот пёс искупан, накормлен, а дети всех возрастов отправлены по кроватям, и наконец можно расслабиться. Ну, почти. Уже почти утро, а Цзян Чэн сидит на полу своей спальни рядом с небольшой корзинкой, в которой спит белый, невероятно пушистый щенок, что всю ночь не позволял альфе уйти. Стоило ему убрать руку с края корзины, как это, казалось бы, спящее существо мгновенно просыпалось и начинало скулить. Очень, очень громко скулить. Сердце сурового главы Цзян не могло выдержать такой пытки. Немного скрашивало ситуацию то, что рядом с Ваньинем, положив голову ему на плечо, сидел Лань Сичэнь и тихонько что-то напевал себе под нос. — Нн-да, не так я представлял себе нашу последнюю ночь. — Хах, — усмехнувшись, омега поднял голову и поцеловал Чэна в щёку, — думаю, у нас будет ещё много ночей. — Вы улетаете утром и когда мы ещё увидимся. — Нуу, ты можешь сопроводить к нам учеников. — А ты, прийти через месяц, чтобы лично подписать пустяковый договор, — хмыкнул Цзян Чэн. — Потом зимние праздники, и ты непременно придёшь проведать племянника. — Хахаа, да уж, весело. — Справимся, — улыбнулся Хуань, снова укладывая голову на плечо мужчины. — Куда уж денемся, — усмехнулся Цзян, прислоняясь щекой к макушке омеги.
