Тайны ордена Гусу Лань

— Да кто вообще давал тебе право вмешиваться?! Я бы сам прекрасно справился! — Цзинъи яростно толкает младшего в грудь и, кажется, вот-вот достанет меч. — Справился?! Видел я, как ты справляешься, всю неделю из-за этого урода по ночам рыдаешь! — красный от злости, орёт в ответ Цзинь Лин. — Не неси бред, и, что я делаю, не твоё собачье дело! — Да неужели?! Ты...       Сычжуй наблюдает за ссорой друзей со стороны, совершенно не зная, что ему делать. Он с трудом, но всё же смог увести их подальше от жилых помещений и оживлённых тропок, чтобы не устраивать представление у всех на виду, но вот как быть дальше, бета не представляет.       Он понимает позицию обоих. С одной стороны, это отношения А-Йи и совать нос в его личные дела неправильно. С другой, этот мерзкий альфа с его поганым языком... Если честно, не набей Лин ему морду сегодня, вполне возможно, это сделал бы Юань завтра, и, вероятно, не только он. Адептов Гусу Лань с детства учат сдерживать эмоции, но... всему есть предел, а у Цзинъи много друзей. Хотя, в драку бы они, наверное, всё-таки не полезли, есть способы тоньше и гораздо эффективнее.       Тем не менее, он не может осуждать альфу, но вот стоит ли вмешиваться теперь, или сделает только хуже? — Ты не черта, ммм...       Омега не успевает закончить фразу, как его губы склеиваются. Все дружно замирают на мгновенье, а затем оборачиваются к дальней тропке. — Глава Лань, — первым реагирует Сычжуй и кланяется. Цзинь и Цзинъи тоже отвешивают приветственные поклоны с опозданием на секунду. — Я смотрю, здесь кто-то давно правил не переписывал? Что за крики, да ещё и после отбоя? — сегодня у Сичэня было не лучшее настроение. — Простите, глава. Мы готовы принять наказание, — хором. — Непременно. Цзинъи, чтобы завтра до завтрака, был у меня. — Да, глава. — А теперь, вместе с Сычжуем идите спать, а вы, господин Цзинь, останьтесь, прогуляемся. Судя по всему, у вас сегодня слишком много энергии. — Глава, — хотели было возразить Лани, но под строгим взглядом главы, стушевались. — Глава, он... — Цзинъи всё же попытался заступиться, но старший омега приподнял бровь, и все слова застряли в глотке. — Спокойной ночи, глава, — бета поклонился и схватив друга за локоть, потащил прочь.       Цзинь Лин стоял прямой как столб, поджав губы и опустив глаза, пряча до сих пор плещущуюся в них злость. Лань Сичэнь замер напротив, заложив руки за спину и молча дожидаясь, пока двое мальчишек уйдут подальше. — Я неясно выразился? — негромко, словно в пустоту, поинтересовался Лань.       Тихий шорох неподалёку, хруст сломанной ветки под ногой, и ночная тишина окутала мужчину и подростка, застывших друг напротив друга. — Что ж, прогуляемся, — выждав ещё несколько секунд, омега развернулся и медленно пошёл по одной из едва различимых в темноте тропинок.       Цзинь Лин еле слышно цыкнул и пошёл следом. — Господин Цзинь, мы, ведь уже не раз с вами говорили, что драка не лучшее решение конфликта, и в последнее время мне казалось, что вы это неплохо усвоили, так что же теперь? — Да вы бы слышали, что этот урод нёс о Цзинъи! — Господин Цзинь! — Простите, — парень поджал губы и отвёл глаза, сжимая кулаки.       Хуань глубоко вздохнул и, усмехнувшись каким-то своим мыслям, покачал головой. — Я понимаю, вам обидно за друга и вы хотели его защитить, но прежде чем пускать в ход кулаки, вероятно, стоило подумать – не сделаете ли вы хуже? — Хуже? Да он буквально напрашивался остаться без зубов, а Цзинъи... — он фыркнул и всплеснул руками, не в силах выразить всю бурю эмоций, что плескалась внутри, и при этом не выйти за рамки приличия. — Они оба скоро закончат обучение и станут полноправными адептами. Они взрослые альфа и омега, которые столкнулись с проблемами в своих личных отношениях. — Но... Сичэнь вскинул руку, призывая к молчанию. — Я не отрицаю, что господин Ван повёл себя недостойно, но, как по-вашему, выглядит ваше вмешательство? — Я заступился за друга и наказал хама!       Они дошли до обрыва над рекой, и Хуань присел на один из камней на краю, жестом предлагая младшему сесть рядом. — Вы всё ещё ученик, даже не младший адепт, но при этом вы уже альфа. Альфа, который бросил вызов другому из-за омеги. — Причём здесь наш вторичный пол?! Я точно также набил бы морду и бете, и омеге! — Рад слышать, — хмыкнул старший. — Я же не просто так, в смысле, если бы они заслужили. За дело, — чуть стушевался Лин. Сичэнь покачал головой и перевёл взгляд на звёзды: — Кроме выше перечисленного, господин Ван является младшим адептом Ланьлин Цзинь, ордена, чьим главой, пусть пока по большей части и номинально, вы сейчас являетесь.       Цзинь Лин вскочил на ноги, открыл было рот, но тут же его захлопнул. Потихоньку, до него стало доходить, к чему клонит глава Лань.       Сичэнь разгладил несуществующие складки на подоле ханьфу и посмотрел на Лина. — Ученик заступается за адепта. Альфа, прилюдно, дерётся за омегу. Глава ордена, при куче свидетелей избивает своего подчинённого, который не может ему полноценно дать отпор, ввиду разницы их положений, и всё это из-за адепта другого клана. — Из-за его свинского поведения, — буркнул парень, опуская глаза. — Жулань! — Да понял я, понял. Честно. Стоило поколотить его наедине.       А-Лин усмехается и смотрит на омегу. — Серьёзно? — приподняв бровь и чуть склонив голову к плечу, спрашивает Лань. — Ххмм, — Цзинь выдохнул и поклонился: — Простите, я правда понял, о чём вы говорили, и я был не прав. Но что тогда? Запретить ему, как глава адепту? Это было бы ужасно. — Согласен. На самом деле, прежде всего, тебе стоило поговорить с Сычжуем. — Я говорил, он сказал, чтобы я не вмешивался, и это не моё дело! — А вы уточняли, собирается ли он что-то с этим делать? — Да ничего он не делал! — Он давал время Цзинъи. Это его история, ему решать. — Но он ничего не решал. — Поэтому Сычжуй и остальные скоро бы вмешались, их терпение ведь тоже не бесконечно, хоть и подлиннее вашего. — И как же? — скрестив руки на груди, поинтересовался альфа. — Вызвали бы на дуэль, или унизили словами? — Скорее делами, — хмыкнул Лань, вставая. — Пойдёмте обратно, уже поздно. Я не знаю, как точно они поступят, но думаю, воспользуются соревнованиями, что пройдут в конце недели, в честь окончания обучения. Господин Ван очень сильно кичится своим мастерством и силой, так почему бы при всех не доказать, что он хуже Цзинъи, в адрес которого позволяет такие резкие слова, на которые, кстати, тот с успехом не обращает внимания. — Не обращает? Он пла..., кхм, то есть, хм. — Они его, безусловно, расстраивают, но кто об этом знает? — А, ну, да. Я понимаю. — Хорошо. — Но вы уверены, что его получится осадить? Ван действительно сильный заклинатель. — Значит, нужно узнать его слабости и грамотно ими воспользоваться. А вот после этого, вы бы уже и могли поговорить с ним как глава с адептом, наедине, разумеется. Хотя, если рядом будут его подпевалы, тоже неплохо. — Хм. Хорошо, я подумаю.       Какое-то время шли молча. — Глава Лань. — У?       Цзинь Лин остановился, прикусил губу. Тяжело вздохнув, открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же захлопнул.       Сичэнь нахмурился, шагнул ближе и сжал плечо парня: — Цзинь Лин? — Нет... Я... Нет, ничего, — мальчишка дёрнулся назад, старательно не встречаясь взглядом со старшим. — А-Лин? — Всё в порядке, простите, я... — Ты хотел поговорить о Гуанъяо? Парень замер с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. — Я... Откуда? — В октябре была годовщина, через пару дней вы с Сычжуем и господином Вэнь посещали гробницу. Я ждал, что ты захочешь поговорить. К тому же, сейчас конец поминальных дней. — Он... — нахмурился. — Хм, конечно нет. Просто нос не дорос, для тайных вылазок. — Кхм, да, но... Там охрана, все эти заклинания и... На самом деле, мы и близко не подошли. Я... Пойдут разговоры, если меня там увидят.       Мальчишка резко замолчал и отвернулся. — Я знаю, что он натворил много ужасного. Его поступки непростительны, но... — Но он был вашим дядей, который вас воспитывал и очень любил.       Лин опустил голову, не поворачиваясь, и шмыгнул носом. — Отчасти, он приложил руку к смерти моих родителей. Он убил дедушку, Рю Сона, господина Не, из-за него тётя... Он причинил боль стольким людям, но... — Он вас любил, и вы его тоже.       Цзинь вытер глаза рукавом и резко обернулся: — Вы его ненавидите?       Хуань замер на секунду, смотря в покрасневшие глаза Лина. — Да, — наконец смог ответить он. — Я ненавижу А-Яо. — Я знаю, что это глупо, скорее всего, его душа там и... Но я... Простите. Я не должен был... Простите. — Всё хорошо, я понимаю. Цзинь Лин нахмурился. — А-Лин, никогда не извиняйся за то, что тебе больно, и за то, что ты любишь и скучаешь по человеку, который, по мнению остальных, этого не заслуживает. Ты имеешь право любить, ненавидеть, скучать. Не извиняйся за то, что чувствуешь. — Я просто... Ххм, кхм, ххм, я сжёг для него ритуальные деньги, но...       Сичэнь прикусил губу до крови, крепко, крепко зажмурился и резко выдохнул: — Я не поведу тебя в гробницу... — Я понимаю... Лань прервал его положив руку на плечо: — Я покажу тебе одно место, возможно...       Цзинь Лин совершенно не понимал, куда его ведёт Лань. Сначала, они прилетели к водопаду, за которым оказался вход в пещеру, теперь идут по коридору. Пещера природная, но здесь явно бывают. А ещё, здесь очень приятно пахнет, какими-то цветами и ... благовониями? — Проходи.       Огненный талисман озарил небольшую, круглую залу, наверху, сбоку, дыра, сквозь которую пробивается лунный свет, на земле редкие золотые цветы, как маленькие лилии. Наверняка, когда тепло их больше, сейчас же остались самые стойкие. А посреди залы...       Лин неверяще распахивает глаза и подходит ближе, неосознанно опускаясь на колени и протягивая руку к деревянной табличке. — Вы...       Он резко оборачивается к застывшему у входа омеге, а затем снова к низкому столику, на котором стоят чаша с рисом, в которую воткнуты догоревшие палочки благовоний, и поминальная табличка, на которой крупно и аккуратно вырезано имя – Мэн Яо. — Не Цзинь Гуанъяо, прости. Я не смог. — Нет, я... — в горле стал ком. — Если хочешь, можешь сюда приходить. Мы не знаем... где он сейчас, но... Здесь, ты можешь поговорить, или просто вспомнить. Может, так станет легче.       Сичэнь отошёл в угол и достал пару палочек из неприметной шкатулки. — Возьми, только не задерживайся. Ты можешь прийти в любое время, но сегодня пора спать. Я подожду у выхода.       Цзинь Лин появился минут через двадцать. — Спасибо.       

***

— Как ты умудрился?       Ваньинь сидел на краю кровати и осторожно поглаживал забинтованную от лодыжки до бедра, ногу Сичэня, который полулежал, откинувшись на подушки, с крайне недовольным видом. — Упал неудачно, и это мелочь, а господин ХэнЧан перестраховщик. — Два перелома – мелочь? Усянь сказал, что целители даже об ампутации думали! — Цзян наконец сорвался. «      Вчера утром он спокойненько прогуливался по зимней ярмарке и присматривал подарок для МинЧжу, ведь через пару дней собирался наведаться в Облачные Глубины. Ничего не предвещало. Лёгкий снежок, солнце, рядом бежит, иногда радостно повизгивая, подросший Облачко. Жизнь прекрасна! Как вдруг тело прошила такая боль, словно на него тонна камней рухнула и раздробила все кости.       Благо, Ту Муян с мужем, тоже бывшие на рынке, быстро среагировали на испуганный лай пса и подоспели как раз вовремя, чтобы не позволить ему свалиться посреди улицы. А Лей, к тому же, будучи помощником целителя, понял, что проблема не физическая, и перекрыл духовные каналы.       Осознание того, что это не его боль, а отголоски, что передались по связи, сильно огорошило альфу. Он бы с места сорвался в Гусу, но друзья остудили пыл. — А ну стоять! — Муян прижал его к стене дома, в проулке, где они укрылись от любопытных глаз. — Без духовных сил, ты быстро не доберёшься, да и куда идти не знаешь. Успокойся и включи голову наконец! — Значит, разблокируй, — почти рык. — Глава Цзян, — голос Лея был тихим и спокойным, — я понимаю ваше желание действовать, только для вас, связь истинных в новинку, вы ещё не умеете ей управлять. Если, глава Лань пострадал, ему точно не нужен рядом человек, плохо контролирующий свои духовные силы и эмоции. — Я!       Лей вздохнул, прикрыв глаза. — Глава, я могу разблокировать ваши духовные каналы, но подумайте, сможете ли вы подавить боль и передать Ланю поддержку, силы, или он получит от вас гнев, страх и в добавок к своей, ещё вашу боль?       Эти слова быстро отрезвили альфу, и, выдохнув, сквозь крепко сжатые зубы, он похлопал друга по руке, показывая, что тот может его отпустить. — Ты прав, я не очень понимаю, как эта связь вообще действует, так что, наверное, действительно скорее наврежу. Давайте возвращаться, пожалуй, в Облачные Глубины я наведаюсь пораньше. — Хорошее решение, — кивнул Ту и, подняв жавшегося к ногам Ваньиня щенка, всучил ему в руки: — Неси, перепугал малого, да и самому спокойней будет, если руки заняты. — Хмф, — Цзян фыркнул, но возражать не стал.       Тяжёлый, пушистый пёс, сопящий в ухо, действительно успокаивал.» — Ты хоть понимаешь, как я испугался, когда почувствовал всю эту боль и понял, что она твоя?! — уже вскочив на ноги бушевал, Цзян Чэн. — Прости, — тихо-тихо.       Альфа замер на полуслове, повернулся к Хуаню и сдулся, вмиг растеряв весь запал. Он снова сел на кровать и, накрыв ладонь омеги своей, сжал. — Это ты прости, но я действительно испугался и... Прости меня, — он поднёс чужую ладонь к губам, поцеловал и прижал к щеке. — И всё же, как? Насколько я понял, вы уже уничтожили снежного тролля, когда ты упал. — Хм, глупо получилось, — хмыкнул Сичэнь, пытаясь лечь поудобнее. Заметив, Чэн поспешил помочь. — Спасибо. Это была простая тренировка. Ученики практически сами справились с троллем, а потом... Мы уже уходить собирались, когда Гён поскользнулся, а там обрыв был. Я дёрнул его к себе, чтоб не упал, потом треск. Я ничего понять не успел, просто оттолкнул его подальше, а потом облако снега и я уже внизу на камнях. Такая нелепица.       Цзян Чэн прикрыл глаза и упёрся лбом в плечо омеги, поглубже вдыхая его запах. — Я чуть не потерял тебя из-за этой нелепицы. — Но всё хорошо, через пару недель нога заживёт. — Заживёт? Не смеши, это на пару месяцев минимум. — Ну, может, месяц, максимум. — Хахаа, — альфа рассмеялся и поцеловал вредничающего любовника. — Чтобы слушался целителя, понял? — Хах! Его не послушаешься. — Вот и хорошо. Ладно, нога, рёбра, а с шеей, что? Ты морщишься постоянно. — Всё в порядке, я легко отделался, нога да пара рёбер, а так, просто синяки. — Да уж, — буркнул младший. — Кстати, у тебя есть что-нибудь почитать о связи истинных, а то... — Да, конечно, я, кстати, собирался отдать тебе свитки. Вон, на нижней полке лежат, возьмёшь. И, может, завтра, или послезавтра, покажу, как перекрывать связь. Прости, нужно было раньше. — Сичэнь, — Цзян закрыл ему рот ладонью. — Во-первых, хватит извиняться, во-вторых, меня прежде всего волнует не как перестать тебя чувствовать, а как помочь и не сделать хуже, если вдруг что.       Лань Хуань как-то грустно улыбнулся. — Хорошо, но на самом деле, как закрыться всё равно нужно узнать в первую очередь, это основа, а остальное уже... — Лань не договорил.       Голова потяжелела, глаза закрывались сами собой. — Лекарства действуют, давай, помогу лечь. — А-Чэн. — Ум? — Пойдёшь на праздник в город со всеми. МинЧжу сильно расстроилась, а тебе она будет рада. — А ты? — Чэн поправляет одеяло и резко одёргивает руку, спасаясь от когтей потревоженного кота, который спал под боком у омеги. — Я сплю, и со мной Рык, — сонно улыбнулся Сичэнь. — Ну раз Рык, я спокоен. Спи. — Уум. — Хм.       Цзян Чэн убеждается, что Хуань заснул, и сползает на пол, утыкаясь лбом в кровать. Жив, боги. Жив.

***

— Мне очень понравился вчерашний праздник! — Нн-да, особенно забег Рыка с Облачком по столу. — Хахаа, было весело! Особенно, как Фея их остановила и потом воспитывала!       Сичэнь улыбнулся и покачал головой, вспоминая вчерашний переполох. Хотя, нужно признать, действительно вышло очень забавно. — Оме, а давай отмечать мой день рождения два раза в год, или даже три. Тогда, я быстрее повзрослею, а ещё, у нас будет больше праздников! — Хах! — омега усмехнулся и отставив трость, присел на ветку, усадив дочь рядом.       К огромному разочарованию Хуаня, Цзян Чэн тогда оказался точнее в своих прогнозах, месяцем, всё не обошлось. Лань Сичэнь, конечно, уже ходил, но нога всё ещё болела. — Жемчужинка, к сожалению, день рождения только раз в году, хотя с возрастом ты поймёшь, что это к лучшему. — Почему это, я буду взрослая-превзрослая и буду тебя защищать! — Хахаа, моя защитница, — рассмеявшись, Хуань притянул дочь к себе на колени и, обняв, чмокнул в макушку. — Солнышко, пожалуйста, не спеши взрослеть. Лучшее, что ты можешь для меня сделать, это наслаждаться детством и быть счастливой. Хорошо? — Ххх, ну-у, ла-адно, — девочка прижалась к родителю. — Оме, а мы пойдём на свадьбу дяди Сана?       Сичэнь прикусил губу. Ему не особо нравилась идея брать с собой А-Чжу, но...       Он прекрасно понимал, что скрывать дочь вечно не получится, да и глупо это. Сейчас, на самом деле, не плохое время, чтобы представить МинЧжу свету. Хуайсан утвердился на своём месте и женится вот. Родственнички притихли, Не Дзинь теперь почти отошёл от службы, плотнее занялся делами клана и держит их в ежовых рукавицах. Да и Минцзюэ не то чтобы забыли, но...       В общем, представить её сейчас хорошая возможность, но ему совсем не хочется этого делать. Совершенно. Жаль, главы, особенно, Великих орденов чаще вынуждены поступать как нужно, а не хочется. — Конечно. Послезавтра привезут ткани, выберешь какие понравятся. — А можно я сама придумаю платье?! — с горящими глазами повернулась к нему дочь. — Хах, можно, только не слишком фантазируй. — Ага, и для тебя я ханьфу тоже придумаю! — А-Чжу, — попытался хоть немного приструнить энтузиазм девочки омега, но она явно была уже далеко в своих фантазиях и совершенно не обращала внимания на оме, бурно делясь идеями.       Сичэню оставалось лишь с улыбкой слушать и надеяться на терпение швей.

***

      Ванцзи остановился, не дойдя пары шагов до брата, и, с незаметной для посторонних усмешкой, наблюдал, как старший методично, лист за листом сжигает свитки и конверты в ярко-алом, магическом, бездымном огне. — Пять. Боги. Ей. Всего. Пять, — медленно, цыдя каждое слово сквозь зубы, тихо, но очень зло проговорил Сичэнь, бросая очередное, вычурное послание в огонь. — Новые предложения о браке? — Убью. Следующего посланца, что явится к нашим воротам я лично обезглавлю и отправлю его голову с засунутым в рот предложением, Хуайсану. — Брат, — сдерживая смешок, Ванцзи подошёл ближе и положил ладонь на спину омеги, на уровне золотого ядра. — Я в порядке! — дёрнулся Хуань, требуя убрать руку. — И не смей смеяться, между прочим, это твоей племянницы касается! — И я никогда, никому не позволю ей навредить, или к чему-либо её принуждать, но брат, ты слишком кровожаден. Мы ведь знали, что так будет. — Так?! — Сичэнь взмахнул рукой с зажатыми в ней, оставшимися конвертами и бросил их в огонь все разом, отчего пламя взметнулось, заискрило и потухло, не оставив и следа. — Хотя ты прав, причём здесь посланцы, я лучше сразу А-Сана придушу, в конце концов, это всё из-за него! — Мм? — "Знакомьтесь, это моя любимая племянница! Правда красавица растёт?" — удивительно похоже передразнил Незнайку омега. — Жениху с невестой на свадьбе положено смирно принимать поздравления и изображать мебель, а он целое представление устроил! — На МинЧжу и так обращали внимание, — справедливости ради, заметил Ванцзи.       Лань Хуань одарил младшего сердитым взглядом, но был вынужден признать его правоту. Вдох. Выдох. — Я всё понимаю, просто... Для них она не ребёнок, а всего лишь выгодная партия. Слетелись, как коршуны на кусок мяса. Гадко. — Тоже самое было и с нами. — Я хочу, чтобы у неё было лучше. Чтобы её не касалась вся эта грязь. Похоть, интриги, чьи-то ожидания. — Ты не сможешь оградить А-Чжу от всей мерзости этого мира. — Я знаю. ХХхх, знаю.

***

      Сичэнь очень старался сосредоточиться на бумагах. Только он уже раз десять перечитывал один и тот же договор, но не мог понять ни слова. Точнее, слова-то он понимал, но они не складывались в связный текст, проскальзывая мимо его внимания и растворяясь, не запомнившсь.       За окном лил дождь, и стук капель с редкими раскатами грома, совершенно не помогали сосредоточиться. Октябрь в этом году выдался крайне неприятный. Постоянные дожди, холод. Из-за размокших дорог задерживались поставки, а до зимы уже рукой подать. Старейшины ворчат, что-то вечно требуют.       Лань Хуань откинул лист и вскочил на ноги, спешно подошёл к двери, распахнул. Никого.       Снова, никого. "Когда же они уже придут?!"       Омега с грохотом захлопывает дверь и прикусывает ноготь большого пальца. Он пытается взять себя в руки, успокоиться. Бесполезно.       Хорошо, МинЧжу сегодня ночует у Юшенга с Тао. У них летом родилась дочка, и девочке очень нравилось возиться с малышкой. Несмотря на то, что А-Чжу ещё сама была совсем крохой, она очень ответственно относилась к обязанностям няни.       Сичэнь возвращается к столу, хватает зачитанное до дыр письмо и снова перечитывает. Потом ещё раз и ещё.       Он не хочет тешить себя пустыми надеждами. Два года прошло, за это время ему не раз и не два казалось, что они нашли выход. Что вот в этот раз обязательно получится, но...       На месте храма Гуаньинь по-прежнему гробница. Она всё также защищена сотней заклятий. А в том проклятом гробу, всё также запечатан Не Минцзюэ, без права на перерождение.       Он уже ни во что не верит, но надежда. Эта проклятая надежда!       Стук в дверь заставляет Ланя вздрогнуть. Он резко выдыхает. Кладёт письмо на стол и поворачивается к двери. Вдох. Выдох. — Войдите. — Глава, — в цзинши вошли двое. — Ю, Юнксу, с возвращением. Вы в порядке? — Да, благодарим, — кивнул Чжан. — Путешествие выдалось довольно спокойным, — чуть улыбнулся Синь. — Прекрасно, чай? — боги, он забыл заварить чай. Они же только вернулись, там такой холод, а он даже не удосужился... — Благодарим, не стоит. Так получилось, что мы только недавно поели. — Что ж, хорошо. И так? — омега жестом предложил гостям сесть. — Мы нашли эту "ведьму", о которой писали вам ранее. И пока разыскивали, проверили слухи, — Ю рефлекторно потёр шрам на щеке. Он уже давно его не беспокоил, но привычка осталась. Явный признак нервозности. — Она точно заклинательница и очень сильная, только вот... — альфа запнулся, подбирая слова. — Тамошние люди... Они не называют себя заклинателями, не практикуют медитации, путь меча. Они...       Лань Сичэнь слушал о чужих богах и странных магах. Об их обычиях и практиках. Ему казалось, что адепты рассказывают какую-то сказку, но он слишком хорошо их знал, чтобы сомневаться в правдивости этих историй. — Она на наших глазах, буквально воскресила этого мужчину. Он был уже за гранью, я точно это чувствовал! — Удивительно. — Она правда очень сильна, но, как по мне, звание – ведьма, ей подходит лучше, чем заклинательница. Её методы... Это что-то за границами понимания людей, — впервые в рассказ вклинился Юнксу, молчавший всё это время. — Так, она может помочь? — Мы всё ей подробно рассказали, она ответила, что может сказать точно, только после того, как лично посетит гробницу. — И, когда она придёт? — Госпожа Яли... Ярлии... — Чжан цыкнул, недовольный тем, что не может произнести чужое имя. — Яро-мира, — медленно, чуть запнувшись, проговорил бета. — Точно! Госпожа сказала, — альфа не рискнул повторять, — что она примерно представляет, какой ритуал понадобится, но проводить его под зиму, или зимой нельзя. Там что-то с тёмными богами связано, простите, я всех тонкостей не запомнил. Сложно у них всё. Она придёт в начале весны, их торговцы как-раз к нам поедут, к первым ярмаркам, вот с ними и прибудет. Мы предлагали сопроводить, или хотя бы встретить, но она заявила, что сама к нам придёт.       Лань Хуань прикусил щёку изнутри. "Неужели правда? Может ли эта ведьма..." — Думаете, возможно? Альфа поджал губы и опустил глаза. Он не знал, что ответить. Эта женщина безусловно была невероятно сильна, и она точно имела связь с миром духов, да такую, что ни одному смертному не снилось, но... Сможет ли она помочь? У него язык не повернётся обещать подобное. — Глава, — слово взял Синь Юнксу, — мы не знаем, сможет ли она помочь, но, честно говоря, я думаю, что она единственная, у кого есть шанс.       После ухода Ю и Юнксу, омега ещё долго сидел, прокручивая в голове разговор.       До весны так далеко, но... А если она действительно сможет? Если, эта Яромира совершит чудо и душа Минцзюэ наконец будет свободна? Его альфа сможет уйти на перерождение и они... Они наконец смогут выполнить своё обещание. Они смогут встретиться в следующей жизни. Минцзюэ...       А если нет? Если она откажет, или ритуал не сработает? Если уже слишком поздно? Если...       Сичэнь быстро подошёл к шкафу, открыл и достал с самой верхней полки, запрятанный в глубине свёрток. Опустившись на пол, он аккуратно развязал ткань, развернул бумагу и замер на миг, рассматривая чёрную ткань. Грустно улыбнувшись, омега осторожно, еле её касаясь погладил и поднял, утыкаясь в мантию носом. Даже отголоска не осталось. Ни солнца, ни хвои, ни полыни. Ничего.       Хуань крепко-крепко прижал мантию мужа к себе и, сжавшись в комок, разрыдался.