Без тебя не умею (ещё жив)

      Кирилл сидел на моих коленях, уткнувшись лицом в плечо. После сказанного у него совершенно не осталось сил, поэтому я осторожно пересадил его на себя, придерживая за талию. Я надеялся, что самая страшная и тяжёлая часть истории осталась позади.       Эмоции разрывали меня на части. Мне хотелось собственными руками придавить этих мразей, которые посмели надругаться над Кириллом, и одновременно с этим душа рвалась окутать своего мальчика нежностью, теплом и заботой. А ещё руки чесались надавать самому себе хороших таких подзатыльников.       Кир немного поёрзал на моих коленях и устроился поудобнее. Я откинулся на спинку кухонного стула, позволяя ему расположиться на мне по своему усмотрению. Постепенно дрожь перестала его колотить, он замолчал и только тихо дышал мне в шею. — Кир… Твои знают? — Только мама. Мне пришлось ей признаться… Потом, когда… Ну, в общем… Всё имеет свои последствия. Меня они тоже не миновали.       Внутренне я похолодел. Мне было страшно спрашивать, о каких последствиях он говорил, но тут уж деваться было некуда. — Что случилось? — Я приехал к родителям и соврал, что у нас на лестнице ремонт, и стоит жуткая вонь от краски. Не знаю, поверили они мне или нет, но не возражали, чтобы я пожил у них. А потом я почувствовал неладное. Наверное забавы с Денисом не прошли для моего организма бесследно, а его последняя выходка с бутылкой стала последней каплей. Мне пришлось пойти к врачу. Ты даже не представляешь, насколько мне было стыдно на приёме… Мне пришлось рассказать не только о том, что произошло в последний раз, но и о других моментах… Говорить вслух о том, что я позволял с собой делать… Проще было бы удавиться… Можно я воздержусь от подробностей? Это слишком… Слишком физиологично… Не хочу, чтобы ты, смотря на меня, представлял себе эти… Нюансы. Короче, мне понадобилась операция. Нужно было восстановить функции сфинктера пока не стало слишком поздно. И я был в таком состоянии, что не удержался и рассказал маме. Конечно я не стал рассказывать ей в подробностях! Частично. Но и этого хватило. — И как она отнеслась? Ну, к тому, что ты с мужчиной…       Мне было важно услышать это. Мои вот меня не приняли, наши отношения практически прекратились, но родители Кирилла ещё в школе казались мне более адекватными, чем мои собственные. — Мама… Она давно знала о том, что я не такой. Я признался, что мне нравится парень ещё когда мы ездили с ней в Москву пробовать подать документы. Я не планировал, но как-то слово за слово и вот… Ей было трудно принять меня. Думаю, что она всё ещё надеется… Я не хотел кому-либо рассказывать, что меня изнасиловали дважды с перерывом в несколько дней. И что оба раза это произошло у меня дома. Но в такой ситуации мне очень была нужна поддержка… Кого-то, кто не станет смеяться… С кем можно поговорить…       Как же я отчаянно жалел, что не встретил Кирилла раньше, чтобы стать для него этой так необходимой ему опорой! Я крепче прижал любимого к себе, глубоко вдохнул и спросил. — И? — Ну, не я первый, не я последний. С подобной проблемой обращаются и мужчины, и женщины. Потребовалась куча разных анализов, потом операция, реабилитация. Сейчас я здоров, но врач настоятельно рекомендовал соблюдать осторожность. Только его слова были излишни — я вообще зарёкся пихать в задницу что-либо толще пальца.       Я вдруг вспомнил свой давний визит в сексшоп, где Роман показывал мне разные дилдо, один из которых произвёл на меня совершенно неизгладимое впечатление. А потом те съёмки порно, на которых я увидел, как у пассива вываливается наружу кишка. Свой шок по этому поводу и тот факт, что именно это сподвигло меня подставиться под член Романа, чтобы узнать каково это быть снизу. Должен ли я признаться в этих вещах Кириллу? Поразмыслив немного, я решил, что это будет перебором. Ведь он мог испугаться, что я на поверку окажусь таким же мудаком, что и этот урод Денис. Да и какая, нахер, разница, по каким причинам я наложил для самого себя табу на секс с такими последствиями! И вообще… — Кир… — М? — Давай-ка ложиться спать. — Да, точно. Уже так поздно. Спасибо, что выслушал. Знаешь, я впервые вот так откровенно рассказал о себе. Ну, я конечно говорил с врачом и мамой, но вот чтобы абсолютно всё… Я тебе благодарен, Руслан. За этот день и вообще за всё. — Кир? Почему у меня такое чувство, что ты так прощаешься со мной? — Ну… Руслан, зачем я тебе такой? Посмотри на себя — молодой, красивый, здоровый. Квартира, машина — всё при тебе. А я? Фактически инвалид. Ты найдёшь себе мужчину или женщину, с которой создашь семью и родишь ребёнка. Я только буду мешать тебе. — Охуел? Посмотри на меня, — я схватил Кирилла за плечи и немного встряхнул. — Красивый и здоровый? Может быть. Вот только в моей жизни нет ничего и никого кроме работы. Знаешь, чем я собирался заниматься в эти выходные? Сидеть в Excel и до умопомрачения долбить таблицы. Это судьба, понимаешь? Я сегодня проспал и опоздал на работу. Услышал о себе дохуя неприятных вещей от коллеги, а до кучи у меня сорвалась встреча с потенциальным клиентом. И ты не представляешь как сильно я был зол на всё это дерьмо, но поверь, Кир, я бы прошёл через это ещё сотню, тысячу раз, только бы каждый раз встречать тебя. Провести с тобой время, Кир. Говорить с тобой. Касаться тебя. Привести тебя домой. Ты первый, кто переступил порог этого дома, Кир. Я только сейчас рядом с тобой понял, как же здорово просто жить! Я так давно не жил, а существовал. Словно автомат, робот, блядь. Я не могу отпустить тебя. Не могу снова остаться один. Я прошу, прости меня. За всё. За то, что ушёл тогда и больше не позвонил. Что не искал тебя и не боролся. Хочешь, я всему свету расскажу, что люблю тебя? Хочешь, поедем в Америку и поженимся? Только не бросай меня, Кир. Я не могу без тебя. Не хочу больше без тебя.       Я сам не заметил, как у меня началась форменная истерика. От одной мысли, что Кир уйдёт из моего дома, и я снова останусь один на один со своими глубоко запрятанными воспоминаниями, мне становилось так тоскливо, хоть вой. Зачем я живу? Для чего? Зачем мне эта работа? Место заместителя начальника отдела? Выплатить ипотеку, а потом? Для чего мне всё это, если приходя домой меня встречают пустые стены? Если мне не с кем обсудить прошедший день? Некому сварить утром чашку кофе. Если в моей жизни нет никого, кому я был бы хоть немного нужен? Если некому сказать: «Привет» или «Спокойной ночи»? Разве это жизнь? Забивать время работой, потому что ничего другого в ней нет и не предвидится? — Разве это не судьба, Кир? То, что мы встретились? Что ты увидел меня и не прошёл мимо? Кир, я прошу останься. Хочешь, я дам слово, что не трону тебя? Только останься со мной.       Я и не понял, когда Кирилл оказался снова рядом, теперь уже успокаивая меня. — Ну, что ты, что ты. Я не оставлю тебя. Я же тоже… — Переезжай ко мне, а? Вот прямо завтра перевезём твои вещи! Ты же видишь, у меня дохрена места, ты можешь заполнить его собой.       Никогда раньше я не понимал людей, засоряющих своё жильё ненужным хламом, а сейчас отчаянно желал видеть в своём доме вещи любимого человека. Пусть это будут безделушки, которые ему дороги. Книги, фильмы, которые мы будем смотреть вечерами. Пусть наполнит этот дом собой. Я был готов стать для него убежищем, крепостью, сторожевым псом, лишь бы только не остаться вновь пустой и никому не нужной оболочкой. Глупо? Самонадеянно? Или жалко? Может быть и так, но мне было всё равно, даже если Кирилл никогда не полюбит меня. Ведь он ни разу не сказал мне о своих чувствах, значит их и не было. И я был готов смириться даже с таким положением вещей, лишь бы он не уходил. — Руслан, ты серьёзно? Ты готов впустить в дом едва знакомого человека? Такого, как я? — Как ты можешь говорить, что я едва тебя знаю?! Ты для меня… Кир, я хочу этого. Засыпать рядом с тобой и просыпаться тоже. Спешить домой, как все нормальные люди, потому что там меня встретит любимый. Даже если ты никогда не сможешь полюбить меня… Просто останься. На сколько сам захочешь. — Глупый, — он запустил руку в мои волосы.       Мне ведь не послышалась нежность в его голосе? — Если ты действительно этого хочешь, то я останусь. Ты тоже дорог мне, и мне было так плохо без тебя. Всё это время. И если ты примешь меня такого…       Я не дал Кириллу договорить. Какого, нахер, такого? Он самый лучший, самый-самый! Я прижал его к себе, и понял, что не смогу больше отпустить. Как много изменилось для меня за сегодняшний день! Ещё утром я матерясь, как сапожник, опаздывал на работу, а сейчас я целую самого дорогого и любимого человека, который вернулся в мою пустую жизнь так внезапно. И его губы раскрываются навстречу моим, он позволяет мне забираться под его одежду, трогать обнажённую кожу, упиваться запахом. Похуй на всё и на всех. Мы были нужны друг другу, как никогда раньше. Каждый наш шаг приближал нас; словно двойные звёзды мы притягивались во времени и пространстве и не могли разорвать эту связь. Чем бы она не закончилась в будущем, мне было всё равно. Единственным, что было важно, это Кирилл, лежавший на моей кровати и позволяющий снимать с себя одежду. Смотрящий на меня с надеждой. Отвечающий на мои поцелуи. Стонущий в прижатую ко рту ладонь, когда я втягивал его член, забирая максимум длины. Я сам был готов стонать и спустить в штаны только от одного его вида. Казалось такие давно забытые навыки снова вспомнились. Словно у моих пальцев была своя собственная память, и они сами знали, где и как прикоснуться к этому телу, чтобы заставить раскрыться, податься мне. Теперь Кир, раскинувший ноги, смотрящий затуманенным взглядом и тянущийся ко мне, дрожал от возбуждения. Истекающий смазкой член пачкал его живот, дыхание стало сбивчивым. Мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы не сорваться. Я должен был беречь своего мальчика, как самую хрупкую вещь на свете. Словно посреди лютой стужи в моих руках оказалось маленькое беззащитное живое существо, которое только я мог сберечь и спрятать от холода и боли окружающего мира. — Рус… Лан…       Моё имя, сорвавшейся с его губ, звучало музыкой. Я ласкал Кирилла изводяще медленно. Мне хотелось заставить его забыть себя. Чтобы метался по постели, сжимая простынь, выгибая спину и умоляя взять его. Я скользил губами и языком по ярко розовой головке, облизывая венчик и дразня уздечку. По стволу стекала смесь слюны и смазки, которую я собрал пальцами и размазал по колечку мышц. Я не мог видеть результат перенесённой Кириллом операции, но даже после слов о выздоровлении я всё равно был осторожен. Но и лёгкими касаниями я старался доставить Киру наслаждение. Как когда-то давно. Как в своих мокрых снах, которые вдруг воплотились в реальность. Опять я осторожно исследовал его изнутри, давая привыкнуть к моим пальцам и лёгкому натяжению. Я немного раздвигал в стороны тугое кольцо и при этом не отрывал взгляд от лица Кирилла. Мне были нужны его эмоции, которые я впитывал, словно губка. Лёгкий румянец, разлившийся по щекам. Приоткрытые губы, которые он всё чаще облизывал. Скользящий вверх и вниз кадык на длинной шее. Острые ключицы. Кажется я забыл, что нужно моргать и дышать. Кирилл снова в моей постели, в моих руках. Я задвигал рукой ритмичнее, выбивая очередной стон. Я снова забыл о своём возбуждении, утопая в тех эмоциях, что считывал с Кира. Он выгнул спину, приподнял бёдра, двигаясь в такт моим толчкам. — Руслаааан… Не томи… Возьми уже меня.       Я наклонился и утянул любимого в поцелуй. Я целовал его жадно, словно пытался насытиться после длительного голодания. Его влажный язык встречался с моим, губы сминались моими и отвечали с той же страстью. Я не забывал толкаться в ту самую точку, которую нашёл интуитивно, по памяти, словно и не было этих лет разлуки. Словно мы снова два школьника, только начавшие приобщаться к этой тайной и такой притягательной стороне взрослой жизни. Кир выгнулся дугой и выстрелил тугой струёй семени, запачкав свой живот и даже попав на меня. Я сел между его разведённых ног, так и не вынув пальцев из жаркого ануса, провёл пальцами второй по сперме и облизал её. — Сумасшедший. — Ещё нет. — Я хочу тебя внутри, слышишь? — Не думаю, что сейчас самое время. Ты должен сначала привыкнуть. — Издеваешься? — Самую малость.       Я подцепил край постельного белья и вытер им грудь и живот Кирилла. — А теперь на живот. Давай, давай.       Он зарделся, как маков цвет, но перевернулся и приподнял задницу вверх.       Сегодня мой день. Словно судьба решила извиниться за всё плохое, что случилось в моей жизни, сделав такой роскошный, просто-таки королевский подарок.       Я прижался губами к нежной коже ягодицы, немного прикусил её и рассмеялся, услышав шипение. Словно рассерженный котёнок. — Если почувствуешь неприятное сразу скажи, хорошо? — Хорошо.       Я расстегнул ширинку и приспустил джинсы и бельё. Член сочился смазкой, пачкая ткань, и я быстро передёрнул кулаком вверх-вниз. Дырка Кирилла немного растянулась, являя мне свою влажную поверхность. Я не заметил каких-то больших шрамов на коже, но если подумать, то я не имел ни малейшего понятия как должен выглядеть сфинктер после операции и реабилитации.       Я приставил головку и надавил. — Ты обещал сказать. — Блядь, Руслан, я не нежная фиалка. — Ты лучше. Ты самый нежный. Самый красивый. Самый блядски откровенный и желанный. Самый чувственный. И я безумно хочу тебя.       Под аккомпанемент своих слов я медленно входил в растягивающееся отверстие плотно обнимающих меня мышц. Тесно, не смотря на мои усилия растянуть его. Кирилл прогибался в пояснице, начиная подмахивать мне, а у меня рвало крышу от вида его сжимающих простынь пальцев. И это его тонкое запястье, на которое я мог залипать часами. И ложбинка позвоночника, по которой я провел языком, собирая испарину, потому что не мог отказать себе в удовольствии. Давно забытый вкус. — Кииир… Как же я… Соскучился… Как же я… Люблю тебя… — Даааа…       Я сорвался. От этого тихого стона. От сжимающих член мышц. От поджимающихся на ногах пальцев. Я вколачивался в Кирилла размеренно, словно поймав ритм самой Вселенной. Отключив мозг и отдаваясь моменту. Напряжение внутри нарастало постепенно, зарождаясь где-то глубоко и разливаясь по всему организму, затапливая его, пульсируя и рождая сотни микровзрывов под веками. — Кииир…       Я кончил, заливая его кишку спермой, ловя кайф от нашей пульсации в одном ритме. Я упёрся руками по обеим сторонам его головы. Меня потряхивало от перенапряжения и отступающего оргазма. Я прижался лбом к затылку Кирилла и почувствовал, что он тоже дрожит. — Кир… Ты как?       Блядь, я же пытался сдержаться. Я же не хотел сразу. Я ведь думал ещё разок простимулировать его пальцами и всё. Но один вид его задницы заставил здравый смысл уехать в ебеня, даже не попрощавшись. А если ему было больно? Если он испугался мне сказать? Почему его так трясёт? Триггер? — Кир, прости меня, я не смог сдержаться. — Ещё скажи, что ты больше так не будешь. — Не буду. — Ну и дурак. Мне понравилось. — Правда?       Я обрадовался, как первоклассник первой пятёрке. Ему понравилось. Ему! Понравилось!!! Я упал на Кирилла сверху, вдавливая его в кровать и просовывая руки под него, обнимая. Зарылся носом во влажные волосы. — Я люблю тебя, Кир. Очень сильно люблю. — Я… Я… — Не отвечай. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я буду любить тебя до конца своих дней.