Колдотворец. Сказки крымского леса

- Как оказалось, очень даже правда. И мы обе - упертые и эгоцентричные. И даже с возрастом не легче, как видишь. Поэтому мы просто стараемся не пересекаться. Да, директор нас после той драки страшно отчитал, но от этого она не стала последней. И меня теперь в их компании принято называть гоблиншей за мои темные способности, - Дарима на секунду замерла, задумавшись, а затем кивнула сама себе и спросила: - Ну и как тебе история? - Впечатляет, - хмыкнула Тина. – И все-таки, зачем ты с ней продолжаешь драться, это же не правильно и так по-детски. - Ну во первых, она первая меня задела сейчас, я просто ответила, - откинула волосы назад Дарима. – А во вторых, что мне нужно делать? Терпеть? Так не пойдет. - Не драться же как собакам, ну в самом деле. - Что бы ты сделала на моем месте? - Отошла в другую лодку, - твердо сказала Тина. – К слову, мы это и сделали в конечном счете. - Сейчас отошла, потом еще немного потом уступила, да так на тебе очень долго можно паразитировать, раз не защищаешься. - Разные ситуации требуют разного решения. И между двухместной лодкой и потенциально разбитым носом я выберу двухместную лодку - не велика потеря. - Ты, кажется, не поняла, но если ты поставишь себя в слабую позицию, а именно это ты и сделаешь таким образом, они от тебя не отцепятся и продолжат бесконечно подбрасывать лягушек в суп. И плевать они хотели на увещевания учителей и директора. Школа обязана дать начальное и среднее образование, она в Крыму одна, поэтому, до восьмого курса их могут выкинуть только в тюрьму. - Если насилие – выход, то почему они от тебя не отстали и вы продолжаете драться по любому поводу? – после некоторых раздумий спросила Тина. - Я же говорю, мы стараемся не пересекаться, - цокнула языком Дарима и замолкла. Вереница лодок проплыла мимо горной гряды, отгораживающей замок с севера, и занырнула в устье неширокой речки. С обоих пологих берегов нависал над водой лес. Был почти обед, лодки примкнули к земле. Боевики достали заготовленный паек и, жуя, ходили по бережку, разминая затекшие ноги. Перевал был коротким, не более получаса, после чего путешествие продолжилось. Они плыли неспешно по журчащей зеленоватой речной воде. Она была совсем не такой, как в озере. В Лимни Вувос казалось, будто катишься по маслу: лодки бесшумно разрезали кормой прозрачную как хрусталь, стоячую воду. Да и дно там было столь далеко, что его не достигал солнечный свет, от чего глубина становилась темной и пугающей, будто сейчас резко высунется рука мавки и затащит под воду. Озеро пронизывала молчаливая и таинственная атмосфера. Казалось, оно напряженно замерло в театральной паузе. Речушка же была самая обычная, всего метров шесть в ширину. Она то и дело изгибалась, обтекая холмы: золотые, багровые, с каждым поворотом открывая все более захватывающие виды на окружающие развернутое пространство горные гряды. Кто-то из боевиков, из интереса подобрал на берегу длинную палку и ткнул ей в воду на середине реки. Дно оказалось совсем близко, возможно, Дарима даже могла бы просто стоять, держа голову над водой. Они все плыли и плыли. Время уже перевалило за полдень, завтра было первое ноября, осеннее солнце начало медленно клониться в сторону запада. Лодки покинули русло и свернули направо, проходя под низко свесившими ветви плакучими ивами, так, что приходилось пригибаться, заплывая в маленький залив. Пришвартовав их к берегу, боевики радостно устремились вглубь леса, предвкушая очередной перевал. Через минут сорок, может больше, казавшихся бесконечными, они вышли на окраину села Биюк-кой, со всех сторон окруженного лесом, холмами и далекой скалистой горой на западе. Большие дома в два-три этажа, с бетонным каркасом, отгороженные высокими сплошными заборами, вырастали из земли, образуя ровные длинные улицы, усыпанные щебнем. То и дело со дворов лаяли собаки. В глубине села возвышался изящный минарет с серебристой крышей, блестящей на солнце. Новопостроенные виллы плавно перетекли в одноэтажные старые домики с треугольными крышами и низкими окошками. Заборы стали деревянными и маленькими, в пол человеческого роста, с широкими прутьями, крашенными в зеленый или синий. Во дворах сидели люди с книжками, смартфонами. Полотые грядки, обязательно несколько цветочных клумб. Часто по эту сторону заборов копошились в земле куры, пугливо убегающие обратно на участки, завидев приближающихся волшебников. Обочины стали широкими, поросшими травой, кустами и деревьями. К одному такому стояла привязанной черная коза с облезлой бородкой, язвительно заблеявшая при виде магов. Из-за поворота резко вылетел мальчуган лет шести в ярко-красной спортивной кофте, глядя себе за спину, вероятно, убегая от кого-то, и врезался в Николая Клисеевича. - Ой! – не выдержал равновесия кареглазый мальчишка и шлепнулся на сухую пыльную землю. Затем поднял взгляд на затормозившего перед ним преподавателя и заулыбался. – Селям алейкум. - Алейкум селям, - ответил Николай Клисеевич и вздернул его на ноги. За забором показались друзья мальчика, истерично завопившие, завидев его, и тот бросился убегать, петляя между боевиками. Дороги стали мощеными и сходились к центру села. Несколько двухэтажных построечек, пара ларьков и красивая маленькая белокаменная церквушка с одним золотым куполом. Возле нее стояли, переговариваясь, две женщины. Дальше начинался небольшой парк, пестрый и ухоженный, в него боевики и вошли. Будто леса вокруг селянам было мало. То и дело встречались люди, женщины с маленькими детьми. Одна из дорожек вела в небольшую столовую или кофейню, часть практикантов сразу устремилась туда. - В шестнадцать ноль-ноль собираемся здесь же, чтобы никого не пришлось разыскивать! – объявил Николай Клисеевич и все разбрелись по разным углам парка, растащив обеденные пайки. Дарима с Тиной побрели по выложенным плиткой дорожкам в сторону мечети, туда, где виднелся минарет, выискивая Шторина и Рената. Остановившись близ выхода из парка, Тина устало опустилась на скамейку и развернула даденую консерву. Дарима присела рядом с ней, подтянув ноги к подбородку. Мечеть находилась за забором из белого кирпича. Посередине были металлические резные голубые ворота, над которыми на каменной арке выдавлена надпись по-арабски. Большой раскидистый купол одного цвета с ними, узкие арочные окошки самого строения украшала изящная лепнина. - Странно, да? – подала голос Тина. – С одной стороны парка мечеть, с другой церковь. - Бывает, - пожала плечами Дарима. Странным ей казалось то, что маги продолжают верить в бога в первоначальном виде, как это делают лнимсы, при том, обладая информацией, лнимсам недоступной. - Вот вы где! – подскочил Ренат. – Пойдем, пойдем, леди, поднимаемся, я тут живу недалеко, мы с Ваней идем ко мне в гости, а вы с нами. Дорожка в дом вела через огород, где под солнечными лучами прямо на грядках нежилась пятнистая кошка. Стены маленького двухэтажного здания были белеными, крыша скошенной, покрытой синей черепицей. С порога их встретил запах ванили и свежей выпечки. - Анака, анака*, Йинат пйисол! - завопила девчонка лет трех, завидев брата и вылетев ему навстречу. Тот подхватил малышку на руки и закружил в воздухе. - Добрый день, - выглянула с кухни в прихожую полная женщина лет сорока, с такими же кудрявыми каштановыми волосами, как у парня. - Добрый, - кивнул Шторин и согнулся, расшнуровывая туго затянутые берцы. Немолодая женщина была рада познакомиться с «молодежью», но не стала докучать своими разговорами и оставила их на маленькой кухоньке со столом посередине, в компании свежеиспеченных плюшек и большой кастрюли ароматного плова. Маленькая Севиля же наоборот не отлипала от брата, в конце концов усевшись ему на колени, и теперь сонно щурилась. Солнечные лучи опускались на стол через молочного цвета тюль. Маги с удовольствием приложились к еде, сосредоточенно замолкнув. Со стены монотонно бубнил маленький плоский телевизор. - Это правда, что все жители села - маги? Оно такое огромное, - поинтересовалась Тина. - Нет, не совсем, - качнул головой Ренат и, не тревожа Севильку, потянулся к холодильнику, увешанному разноцветными магнитиками с открытками к новому году или из упаковок шоколадок. - Я бы даже сказал, что большая часть селян как раз не маги. - Как так? - удивилась Тина. - Лнимсы знают про магию и про свернутые пространства? - Ну да, часто маги женятся или выходят замуж за лнимсов, потом переезжают сюда, детей заводят. Лнимсы могут перевезти сюда и родителей, и друзей, просто подписывается договор о неразглашении с Министерством. Здесь хорошо - природа чистая, тепло, живописно, почему бы и не переехать. Поэтому многие дети здесь не волшебники, кстати. Но в основном все дорастают до десяти лет и уезжают на весь учебный год в школу, так что подростков и молодых здесь немного. - Чем тут вообще можно заниматься? - спросила Дарима. - Чаще всего чем-то лнимсовским. Тут совсем недалеко точка свертывания пространства, до города минут двадцать пять на машине. Там, конечно, парочка здешних человек может и работает не у лнимсов, а в местном отделе Министерства, но оно же совсем маленькое. Ну, или на лнимсовской удаленке прямо отсюда. - А кто это там у вас домиков понастроил дорого-богатых? - спросил Шторин. - Еще год назад, когда я у тебя в прошлый раз был, их не стояло. - Да вот новенькие. Понятия не имею кто, далеко отсюда. - А вы здесь давно живете? - Тина потянулась за второй плюшкой. - Давно, еще до революции семья жила,- кивнул Ренат. - А насколько эта деревня старая сама по себе? - Очень старая, насколько я знаю, стояла еще до открытия магии. - Это сколько? - округлила глаза Тина. - Ну, лет семьсот, может больше. В прошлом тут все подряд селились, и греки, и татары, и готы. Не только в этом селе, вообще с той стороны озера, вдоль рек и где близко точки развертывания. Тут вокруг много сел и деревень. Рядом с замком раньше тоже было много деревень, там, где сейчас лес. Стягивались к поместью, поближе к господам и их воинам. И никого не смущало, что тут какие-то странности, все просто относились к тому, что пространство разворачивается и сворачивается, как к должному. Затем сюда потянулись маги и стали селиться. И нечисть, кстати. Все волшебное, оно ж магию чует, вот и сползается к школе и Министерствам, а возле лнимсов встречается редко. Да и вообще, уникальное место здесь, сквозь века магией пропитано, колдуешь – а энергия сама в руки льется. Только подумать, сколько в этом лесу силы. Да и географически восхитительно, что сейчас, что в прошлом: с одной стороны генуэзцы, на севере крымское ханство, на запад-восток - княжество Феодоро. Столько всего здесь понамешено. А потом с приходом Османской Империи маги от греха подальше отгородились от лнимсов и скрыли точки развертывания пространства, создав здесь эдакую резервацию. Османы о волшебстве тоже знали, хоть и понимали его своеобразно. Особенно любили предсказательство, так что большая часть нашей школьной программы по этому предмету - их наследие. Сотрудничество было тайным и не особо тесным. С приходом Российской Империи это изменилось. Их маги работали на династию, хоть и тайно для народа. Как и у нас, их магия была классифицирована и описана. Волшебники ездили в Петербург обмениваться опытом. После революции сюда переехало много людей из России. В общем, интересная история. Дарима разглядывала скатерть-клеенку с подсолнухами в розовую клетку и, честно говоря, Ванин профиль. Его острый тонкий нос, который только подчеркивался вытянутой формой лица. Как будто было в парне что-то приятное и притягательное, хотя все по отдельности казалось обычным и неинтересным, будто намешанное из кучи ингредиентов тесто, превращающееся в итоге в прелестные булочки. Время близилось к четырем. Узнав, что брат уже уходит, Севилька разнылась. Ренат качал ее на руках, обещая вернуться совсем скоро, на осенних каникулах, а она крепко вцепилась в него, роняя слезки ему на китель и лопоча что-то на ухо. Затем выбежала провожать во двор и долго смотрела вслед удаляющимся школьникам. Ренат поцеловал ее на прощанье в лоб и больше не оборачивался, направившись прочь от детского пронзительного взгляда. - А кладбище? – расспрашивала Тина, пока боевики снова шли на север вглубь леса. – Кладбище сельское? - Да, - кивал Ренат. – Старое-престарое. Интересно будет походить-поразглядывать могилы. На нем, когда изучали некромантию, много ритуалов проводили, поэтому теперь место это неспокойное, защитными барьерами отгороженное, и лучше просто так туда не соваться. Но, конечно, мы с пацанами в детстве лазили, - широко улыбнулся парень. – Лучше тебе не знать, как на меня после этого орал папа. Они с мамой у меня не волшебники, я в бабку такой, поэтому для них «нежить и нечисть» - что-то из страшных сказок и фильмов ужасов, а главное, неясно, как с этим бороться. Но вообще-то он был прав кое в чем. Хочешь, расскажу? - перешел на заговорщицкий тон парень. - Только ты потом ночью спать не сможешь. - Ну давай рассказывай, я в принципе вряд ли возле кладбища усну, - пожала плечами Тина, бросив на него заинтересованный взгляд. Ренат и на занятиях любил потравить байки, получалось у него это искусно. Во многом, именно его истории вдохновляли на работы. - В общем, дело было летом. Я только закончил первый курс, вот нам с друзьями по двенадцать и мы идем искать приключения. Мы ведь не в первый раз ходили на это кладбище. Можно сказать, это у нас ритуал был такой: мы всех новых мальчишек перед тем как принять в нашу компанию заставляли просидеть в одиночестве пол часика между рядами надгробий, а сами прятались в кустах рядом и караулили чтоб те не сбежали и не обманывали. Не смотри на меня так осуждающе! - усмехнулся он. - Это даже не я придумал. И вот сидим мы в кустах, метрах в десяти от забора. А наш подопытный сел на землю посреди прохода и сидит. Вечер ясный, солнце светит, жарко. Ну мы в нашем тенечке и уснули. Меня разбудило громкое карканье. Я еще подумал - с чего вдруг тут вороне взяться, никогда же не было. Рядом друзья спят. Приподнимаюсь на локте, выглядываю из-за зелени. Вижу: стоит рядом с тем мальчишкой какой-то мужик сорокалетний, одет по обычному, неброско. Разговаривают. Пацан смеется, отвечает что-то. А на заборе сидит седой ворон и каркает, протяжно так. Я на птицу глаза вытаращил - быть такого не может: огромный и абсолютно серый, только клюв крючком чернел. Дядька, что с пацаном разговаривал, кивнул в нашу сторону, мол, иди к ним уже. Я тогда подумал: "заметил, может, как я на ворона из кустов таращусь". Мальчишка распрощался с тем дядькой и пошел к воротам. Я на встречу к нему, что уже скрывать, ворона бы только рассмотреть получше. Завидев меня, пацан мне радостно рукой замахал. А я за спину ему смотрю, на ворона седого. И тут прямо у меня на глазах тот мужик растворяется в воздухе. Только голову в мою сторону повернул, до сих пор помню взгляд его: глаза насмешливые, но очень серьезные. Занавес, - театрально замолк парень. - Я как шаг сделал, так и замер. Новоиспеченный приятель ко мне подбежал, хвастается, как он смело высидел положенное время, а я двух слов связать не могу, как корова только мычу и на кладбище головой киваю. А потом он непонимающе оглянулся и как понял! Мы вдвоем вцепились друг в друга и завизжали на всю округу, как девчонки. Только пятки сверкали. А за спиной, клянусь, надменное: - Кар-р-р, пр-роваливайте, п-р-р-роказники! Как мы перепугались, аж зубы клацали. Я потом сам себя отчитывал: "ты же боевик, ты должен держать себя в руках, тебе с такими персонажами работать!", но простое человеческое все равно берет вверх. Причем всегда. Хороший боевик тот, кто сначала пугается, а потом лезет твари зубки пересчитывать. Плохой боевик тот, кто пугается, а потом тварь зубками пересчитывает ему ребрышки. Если тебе интересно, - словно невзначай обронил он. - И что? - завороженно спросила Тина. - Пересчитал зубки? Что это было такое? - Ну если я тебе это расскажу, то ты точно спать не сможешь, - сопереживающие похлопал ее по плечу парень и не дожидаясь вопросов продолжил: - "Чагвар" - знакомо тебе это слово? Так называют дух последнего похороненного на кладбище. Считается, что он охраняет живых от мертвых. - И он правда есть? - А как же. Но появляется он лишь иногда, когда нужным считает. Чагвар есть не на всех кладбищах, только на самых энергетически заряженных. Да не волнуйся ты так, - тряхнул ее за плечи Ренат. - Это всего лишь очередная разумная нечисть, как русалки или кикиморы. Видела у нас русалок в озере? - Видела, - кивнула девушка. - А ворон что? - Крыжатник это. Седой говорящий ворон. Вот такие почти на каждом кладбище есть. Сидят себе скрытно, за порядком наблюдают. Тоже нечисть обыкновенная, разумная. Дарима краем уха слушала их болтовню. Лес вокруг был смешанный. Пахло сосновой смолой. Через пол часика остановились и стали разбивать лагерь. Из выделенной школой сумки с наложенным заклинанием невидимого расширения, той же, в которой лежал провиант, старшекурсники растягивали палатки, снова галдя и споря. И все же Дариме досталась двухместная. Ренат по поручению Николая Клисеевича ускакал собирать дрова для костра, а Шторин услужливо вызвался помочь поставить девушкам палатку. Тина, завидев это, тут же куда-то смылась. Наверное, опять думает, что ничем помочь не сможет. - Вы уже были здесь на практике? – Дарима, придерживая каркас палатки, нависла над согнувшимся парнем, забивающим колышко в землю. - Я – был, в прошлом году брали с другими старшекурсниками, - прокряхтел он. – У них вообще система такая, что все боевики должны сюда съездить, это только сначала самых лучших берут. - И что, думаешь, я поеду сюда еще раз потом, но уже с Леной и Аланом? - Скорее всего, - ответил парень. – А что, без них скучно? - Ну, честно говоря, с Тиной скучновато. Вроде живем в одной комнате уже два месяца, а поговорить будто не о чем. - Так бывает, что люди разные и нет общих интересов, - разогнулся Шторин и глянул на Дариму, поправляя воротник кителя. – Ну, я пойду, - будто вопрошающе произнес он. - Если хочешь, - пожала плечами Дарима. Ей-то как раз совсем не хотелось, чтобы он уходил, поэтому сейчас она судорожно перебирала все варианты, чем можно его задержать. - Шторин! – окликнул его сзади один из боевиков. – Тебя некромант зовет. Парень кивнул Дариме и все-таки ушел. Она слегка раздраженно поджала губы и направилась на поиски Тины. Начало шестого, солнце скоро сядет, а значит им нужно быстрее заканчивать с лагерем и идти практиковаться. Это только в фэнтезийных романах чернокнижники колдуют над могилами по ночам. Нет, конечно, есть определенные ритуалы, которые нужно проводить в свете полной луны или в полночь, но в большинстве своем, развлекаться с упырями и зомби комфортнее днем. По программе в школе они занимались с фантомами и только на старших курсах, на практиках, знакомились с настоящими представителями этой пакости. Однако, естественно Дарима уже была у могильников и поднимала зомби. И не раз. Интересно, сколько раз таким занимался Ваня, не просто же так он один из лучших учеников школы. Дарима не очень хотела признаваться себе, что он ей понравился, потому что тогда следовало бы ответить на вопрос «а чем именно?». Приятной внешностью? Разве что, потому как общались они всего-то пол дня, а до этого пару раз на переменах. Ну и надо оно, признаваться в том, что себя можно так просто очаровать? А ведь понравился же, чего скрывать. Это так по-подростковому, но как есть. Конечно, Дариме не льстило представление о себе, как о влюбчивой и импульсивной девчушке, но что теперь? Страдать что-ли? Уже достаточно страданий на одну их комнату. Тининых по этому клоуну Леше. Жаль ее, конечно. Лениных по Сане. С чего вдруг? И пошла бы призналась, так нет, «ты же видишь, я его не интересую, это может разрушить нашу дружбу». И так последние два месяца. Не то, чтобы Лена вообще говорила об этом, кроме одного раза, но само положение удручало и Дариму. Совсем не хотелось быть следующей. Надо как-нибудь это побыстрее разрулить. Получить отказ и не мучиться. А может даже и не отказ. Главное не питать больших надежд, в том числе и на вечную любовь с парнем, с которым общаетесь сутки. Но все-таки Ваня был волшебный. В раздумьях Дарима вышла из леса и наткнулась на Тину. Та стояла на краю небольшой возвышенности и с тревогой смотрела вниз. Лес порос все окружающие холмы, а там, внизу, в долине, распласталось на несколько квадратных километров огромное кладбище. Долгие века сюда свозили всех мертвых из приозерных селений, отсюда и название. Спуск к нему был резкий, метров пять. Последний ряд стволов плавно покачивался за спиной. За ними метрах в пятнадцати, начинались круглые ряды палаток, сходившиеся к большому, еще не зажженному костру посередине. - Мы что, будем ночевать прямо возле кладбища? – со страхом в глазах посмотрела на Дариму Тина. - Да, на нем специально поставленная защита, тебе же сказали. Да и с чего вдруг здесь чему-то происходить? - Эй! – вылез из леса Ренат. – Там некромант уже всех собирает, говорит, сейчас будем спускаться. - Как думаешь, я могу нравиться Ване? – крутила Дарима на пальце прядь. Они с Тиной сидели на одном из старинных надгробий, но чистом и отполированном, будто свежее. Маги хорошо следили за этим кладбищем и постоянно обновляли и улучшали защиту. На плите несколько коротких надписей на неизвестном языке. Боевики тем временем третировали несколько могил метрах в десяти. Справедливости ради, жители этих самых могил сами решили позаниматься вредительством и восстать, а маги лишь загнали их обратно под землю, теперь доставая при любом удобном случае. Солнце клонилось к горизонту, от чего холодало, и начинали мерзнуть ладони. - Нравиться? Можешь, - безучастно ответила Тина и тяжело сглотнула при виде плавно поднявшегося зомби. Зрелище не из приятных, к созерцанию такого действительно сложно привыкнуть. А это она еще не чуяла их запах - сейчас они сидели слишком далеко, чтобы насладиться им. – Дарима, это так отвратительно! – прошептала девушка, отвернувшись. - А мне кажется, в этом даже что-то есть, прям как в экстремальном спорте. - Никогда не пойму ни то, ни это, - скривилась Тина. - Расслабься и дыши глубоко, - улыбнулась Дарима. – Посмотри, вон, какой закат красивый. - Красивый, - протянула девушка, глядя на наливающееся красным небо и резко вздрогнула, прикрыв рукою рот и нос: - Меня сейчас стошнит! Кажется, я почувствовала как оно пахнет! - Только не на надгробье, Тин, - брезгливо свела брови Дарима. Тина же закрыла глаза и посидела в своих мыслях еще пару минут. - Тин, - позвала Дарима. - Что? - Почему ты такая хрустальная? – девушка с любопытством ждала реакции. - Для чего мне быть каменной? – посмотрела ей в глаза та. - Жить легче, - пожала плечами Дарима. - Думаешь, все счастливые люди – каменные? - А ты – счастливая? - На жизнь не жалуюсь, в целом. - Знаешь, просто если бы я была такой хрупкой, как ты, я бы давно сломалась. И тебе невероятно везет по жизни, раз никогда не была в ломающих обстоятельствах. - Может, - пожала плечами Тина. – Наверное, мне действительно повезло по жизни. Но у меня тоже есть свои проблемы. А ты? - Что я? - Ты рассказывала во время ритуала в лесу. - Ну да, - Дарима посмотрела себе под ноги. Разговор свернул в неприятное русло. Про дом Дарима вспоминать не любила. Здесь она была в другом, волшебном мире, далеко от тех кровоточащих на сердце ран. - Ну, ты как вообще? – не знала как спросить Тина. - Хочешь меня пожалеть? - Правду сказать? – вдруг выдала она. – Хочу понять, как такие люди живут и что у них в голове и на душе. Исключительно в теоретических целях, из любопытства. - Живут долго, а в голове бардак из вины и обвинений. А душа что? Душа, наверное, где-то тихонько плачет и ноет в груди. Это хочешь услышать? - Если бы ты могла сделать с ситуацией что угодно, что бы ты сделала? – вкрадчиво спросила Тина. «Забыла бы их, забыла бы его» тут же проскочило в голове у Даримы. Нет, неправда. Нельзя просто взять и забыть то, что является частью твоей личности. Неправильно. Да и больно при такой мысли – больше никогда не помнить отца. Лучше бы просто убежать и не возвращаться, или возвращаться только по праздникам, чтобы дать ране затянуться. Не возвращаться из школы домой. Но вот еще четыре года, это всего двенадцать месяцев лета дома, из которых три будут заняты практиками на старших курсах, и свобода. Только потерпеть бы. - Ничего не сделала бы, - негромко произнесла Дарима. – Я слишком нестабильная, чтобы принимать серьезные решения, я не понимаю к чему они приведут. Это не значит, что меня все устраивает, просто я считаю, что мне нужно время, чтобы обдумать мою ситуацию. - В каком плане обдумать? - В прямом. Вот ты думаешь, как ты такая, совсем не глупая, вроде, а внезапно осознаешь, что все это время не замечала происходящего у себя под носом. Не замечала, что что-то не так. Я ведь не в какой-то маргинальной семье живу. Мои родители – абсолютно нормальные люди. А как только я заметила вот это вот, в голове у себя конкретизировала, мне стало хуже. До этого ничего не болело, а теперь болит. Наверное, от осознания беспомощности. Толку от твоих вопросов «все или ничего», если это лишь пустые философствования? У меня в голове такая каша из чувств и эмоций, что мне кажется, она скоро польется наружу. - Пробовала вести дневник? - Нет, я заброшу. - А ты пиши, когда накатывает. По своему опыту советую. Я так делаю – легче становится. Тина поморщилась от нахлынувших воспоминаний. Бумага помогала разложить эмоции по полочкам, собрать обрывки воедино и посмотреть на получившуюся картинку со стороны. Многие проблематичные вещи имеют незаметные причины. Недавно она думала про свою самооценку в контесте внешности. Тина вспоминала все, что она вообще знала о себе. В голове всплывали фразы мамы про "недостаточно красивую фигуру для этого платья" и "слишком круглые ноги для этих джинсов". Такие вещи принято произносить заботливым тоном, но на самом деле они отравлены ядом. Девушка пыталась понять, откуда этот яд взялся. У счастливых людей не возникает потребности говорить гадости. Нереализованность и внутреннее ощущение ущербности обычно движут оскорбителями. Если человек не знает цену себе, то думать о ценности других у него просто не получится. Бедные, бедные люди, не сумевшие это осознать. Выход был один: возложить на себя ответственность за самовосприятие, выйти из легкомысленной позиции и стать для себя опорой, прекратив искать ее в окружающих. Вообще-то в шестнадцать лет главной опорой должны оставаться семья и родители. Но как-то так вышло, что слишком часто взрослеть в мире инфантильных взрослых приходится раньше. - Дарима! – позвал девушку Николай Клисеевич, прервав их разговор. Она поднялась, отряхиваясь зашагала к перерытым могильным рядам. Действо предстояло не из легких: сначала поднять зомби, что не сложно, затем завладеть его разумом, заставить исполнять приказы, после чего натравить на Мерьем с девятого курса и сделать все, чтобы она не смогла отбиться. С тем, чтобы поднять монстра, проблем не возникло, а вот со следующим пунктом плана... Упыри – абсолютно самостоятельная нежить и, хоть живым сложно судить о мышлении мертвых, все же как-то они думали, поэтому воспользоваться ими было практически невозможно. Зомби же бывают подчиненными, то есть, когда их разумом владеют маги, и неподчиненными. Что происходит с ними в тот момент, когда они самостоятельные, было неясно никому. Только на практике можно было убедится, что все же они как-то мыслят, проникая в их пустое сознание, то и дело до тошноты простреливающее вдоль позвоночника. Говорят, у некоторых предсказателей есть способность читать мысли, а главное – залезать в сознание и подменять их. Редчайший дар. Дарима думала, настолько ли им мерзко, когда они занимаются подобным. Так или иначе, в голове что-то зазудело и связь между ней и зомби установилась. При небольшом мыслительном усилии тот, покачиваясь, развернулся и посмотрел сквозь Мерьем своими заплывшими глазами, на которые то и дело садились мухи. Вот бы можно было приказать ему не вонять. Шаг вперед, достаточно ловкий для полуразвалившегося мертвяка без руки, поворот, прыжок, выпад. Дарима мысленно сокращала те же мышцы, что должны были в теории сработать у зомби. Да, у него не было мышц, но ведь как-то же оно работало. Неловкий шаг, монстр цепляется за надгробную плиту и не успевает увернуться от пущенного Мерьем белесого упокоевающего заклинания. - Неплохо, - похвалили девушек Николай Клисеевич. – Тина, подойди сюда. Он притащил ее на кладбище, чтобы показать ей монстров. Но ведь их прекрасно видно и со стороны, с того места, где они сидели. Дарима почуяла что-то неладное и поудобнее перехватила палочку. Некромант никогда не предупредит о правилах игры, только если так не положено по правилам игры. К некоторому сожалению, на его занятиях приходилось играть в его «игры», у которых таких правил не было. Тот действительно резким широким жестом развел руки в разные стороны и повернул ладони вверх. Тут же отовсюду повыскакивала разного вида нежить, до этого хоронившаяся кто знает где. К Дариме привязался крепкий желтовато-трупного цвета упырь, не обыкновенный, а третьего класса, с черепом, похожим на собачий. Самый настоящий, который точно может убить и который никто не испарит в последний момент, в отличие от фантома. Сердце бешено заколотилось. - Ardeato! - бросила по привычке Дарима. Тварь ловко отскочила в сторону, огненный шар проехался по земле и потух. Упырь пытался зайти в тыл, обходя с лева. - Exirto! – метнула новое заклинание Дарима. Снова промах. Упырь, разозлившись, запружинил на своих рука-ногах, готовясь к прыжку. Если запустить что-то огненное в момент прыжка – можно обгореть самой и остаться без волос, потому что на полное сгорание уйдет несколько секунд, за которые пылающий монстр успеет повалить на землю. Можно отбросить в сторону щитом или чем-то еще, но от этого не будет пользы, ситуация повторится. Если метнуть обездвиживающее, он налетит на Дариму по инерции и снова повалит на спину. Совсем не хотелось находиться к этой твари ближе, чем на три метра. Упокоевающее заклинание. К обыкновенному упырю – простое, а для третьего не совсем заклинание, а скорее заклятие – длинная бормоталка. Оно успеет развеять монстра прямо в полете, но сможет ли Дарима выплести его до конца перед тем, как он прыгнет? Время пошло и пошло на секунды. Девушка попятилась назад, проговаривая строки заклятия, зазубренные и закрепленные по многу раз. Упырь медленно наближался, волоча задние конечности и гадко по-паучьему перебирая передними. А затем прыгнул. – En bin trakino in pace! – истерично выкрикнула Дарима последние слова заклятия, выставляя палочку перед собой. Монстр прямо на лету издал звук, похожий на писк кипящего чайника, и развеялся дымом по ветру. Вокруг все бегали: сначала боевики с агрессивными и самоуверенными криками за шокированными таким напором монстрами, а затем оскалившиеся и утробно рычащие монстры за матерящимися и петляющими между надгробиями боевиками. На каждого оказалось ровно по одному. Тина с Николаем Клисеевичем стояли в стороне под крышей расписного входа в склеп. - Лучше бы люди кремировали друг друга после смерти, - сказала Тина подошедшей Дариме. - Проблему упырей это бы не решило, - передернуло Дариму при воспоминании о полусгнившей трупной коже с кучей дырок-гнезд с копошащимися личинками. - Зато хоть проблему зомби решило бы, - уверенно произнесла та. * Анашка(крымскотат.) - мама.