Колдотворец. Сказки крымского леса

- Лена, это повлечет очень серьезные последствия. Очень серьезные, - Ваня ходил по комнате из стороны в сторону, взявшись за голову. - Нам нужно организовать эвакуацию детей. Это было сказано почти прямо. - Почему Николай Клисеевич не мог сказать это совсем прямо? - А ты не видел, что его не выпустили с нами поговорить, чтобы он «совсем прямо» ничего не сказал? – Лена откинула с лица несколько локонов. - Ты вообще представляешь, что нам за это будет? Хрен с ним, со Злюкой, что нам будет от их родителей? Ты понимаешь, что нас буквально могут посадить за это? - Либо мы сейчас, и прямо сейчас, выводим детей из замка, либо, с огромной вероятностью, многие из них погибнут. - Что ты... где они, по-твоему, погибнут? - ВВС будут в замке завтра. Значит, военный совет тоже будет со дня на день. Ставки высокие, и что бы ни скрывал Мутинев, вероятность того, что он объявит военное положение, слишком велика. Вань, нас с тобой, и Дариму тоже, запрут в школе вместе с боевиками, и мы будем держать оборону, защищая «конституционную власть». А детей здесь хотят оставить, чтоб стрелять по нам было более стыдно, вот и все. Парень бессильно опустился на кровать рядом с Леной и уставился себе под ноги. - И как ты себе это представляешь? – после долгой тишины подал голос он. - У нас нет автотранспорта, поэтому вывезти детей можно будет только через Приозерные села. Во-первых, у нас очень мало времени. После введения военного положения, велика вероятность, что они попытаются заблокировать, или уж точно начнут контролировать все входы в наше развернутое пространство. Если еще не делают этого сейчас. Это значит, в Приозерном местечке все дети должны быть уже сегодня вечером, чтобы за ночь и утро их смогли забрать родители. - Если вмешать в это родителей, Злюка тут же узнает об исполнении приказа, которого он не отдавал. - Согласна, нужно обдумать, как провернуть эту часть с минимальными рисками для нас. Во-вторых, необходимо сделать это организованно и очень тихо. Как тихо собрать около двухсот человек и провести их мимо охраны в лес? - Сколько для этого придется задействовать людей... мы же все останемся виноватыми. - Выбирай тех, кто не настучит. Пока не введена военка, все ученики могут свободно покидать школу. Это конституционное право о свободе передвижения. Затем выход формально будет закрыт только боевикам старше шестнадцати лет и призванным целителям. - Что делать с тем, что мы распоряжаемся несовершеннолетними, не имея на это права? - Погоди, разве вы совсем не имеете права? – внезапно вклинилась Дарима. – Ты же староста. Совет старост, по школьному уставу, имеет право в экстренных ситуациях принимать решения по поводу порученных детей вместо преподавателей. - Точно! – восторженно выдохнул Ваня, подняв на нее глаза. - Да, я не помню какой это пункт, но там это точно было. Меня заставили перечитать устав три раза в наказание за кхм... кое-что, когда мне было десять. - Значит, собирай старост, Вань, - скомандовала Лена. - Сделай так, чтобы ни один родитель не узнал об этом до того, как они уже будут в Приозерном. А мы с Даримой подумаем над тем, как сделать так, чтобы об это не узнал ни один мундир. ... Митя вприпрыжку поднимался по ступеням директорской башни. Новость о теракте в министерстве будто подсекла ему ноги. Все утро он тщетно пытался дозвониться до мамы. В голове плотно засели самые худшие мысли. Теперь его вызвали к директору. Сердце колотилось так, что гул в ушах заглушал остальные звуки, а тревога свернулась неподъемным комом в груди. С каждой ступенькой тяжесть лишь усиливалась. Нужно быть готовым к худшему, нужно подумать о дальнейших действиях. О том, как себя успокоить. Его последней надеждой было услышать, что мама в госпитале. В тот вечер они все находились в зале, в огромной толпе. Пусть ему объявят, что она получила ужасные травмы и теперь останется инвалидом на всю жизнь, только бы живой. Кадры штурма главного зала в министерстве возникали перед глазами вновь и вновь. Огневые вихри по толпе. Разящие молнии, боевые, колющие... Митя не знал названий, все же не на боевом учится, но ясным было подозрение, что применять такое в толпе просто запрещено. Он остановился возле директорской двери, нервно почесал нос, набираясь сил, и постучал. Получившийся звонкий стук ворвался в голову автоматной очередью, настолько внезапно, что Митя вздрогнул и зажмурил глаза. - Проходите, пожалуйста, - перед ним сама собой приоткрылась дверь, и голос Николая Клисеевича позвал внутрь. Кабинет выглядел холодным и неуютным. Геннадий Сергеевич сидел за своим столом. Он оторвал взгляд от кипы бумажек и сухо посмотрел на парня. - Пестренников, садись, - кивнул он на стул перед собой. Митя неуверенно дернул головой в знак приветствия и, присев, замер в ожидании. Николай Клисеевич встал рядом, выражение его лица было максимально серьезным. Помимо них в кабинете были охрана и какой-то министр, тихо сидящий слева от директора. – Как ты знаешь, в Министерстве в эту ночь произошел теракт, - Геннадий Сергеевич попытался прозвучать спокойно и располагающе, но что-то армейское все же делало его образ грубым и бесчувственным. - Вы позвали меня по поводу моей мамы? Что с ней? – не выдержав от напряжения, перебил парень. - Дима, - коротко обратился Николай Клисеевич, склонив голову, будто оборвав его, одним словом сказав больше, чем мог бы долгой речью выдавливать из себя Геннадий Сергеевич. Зазвенело в ушах. Митя поднял полный ужаса взгляд на некроманта, отрицательно качая головой. Этого не может быть. Инвалидность это тоже трагично. Они не могут... - Нам очень жаль, - директор протянул ему, не отрывая от стола, какую-то бумажку. Парень трясущимися пальцами приподнял ее и тут же глаза впились в первую строчку «заключение о смерти». Что-то сорвалось с обрыва и упало в пропасть. Оно летело вниз почти вечность, желая поскорее разбиться. - Может воды? Принесите воды! – послышался голос министра сквозь гул в голове. Перед глазами стояла пелена. Где-то на периферии звучал встревоженный вкрадчивый голос Николая Клисеевича, спрашивающего про самочувствие и еще про что-то. Принесли воду. Про опеку что-то сказали. Митя не слышал. Его больше не было. Он истекал кровью, доживая свои последние минуты. За огромным окном виднелись заснеженные вершины гор, чистые и холодные. Скоро он станет таким же. У людей есть родители. Или семья. У гор нет. ... - Леночка, миленькая, мы все придумаем. У нас все получится, - пыталась успокоить подругу Дарима. - Значит так, - дверь отворили с ноги с громким хрустом. В комнату вбежала Даша, выставив палочку перед собой. – Куда ты с твоим дружком волочите мою сестру?! - Как невежливо с твоей стороны, - стальным голосом проговорила Лена, и так находясь на нервах. Прошло около двух часов, а у них до сих пор не было стройного плана по обезвреживанию караульных. Если сделать это резко, в стиле грабителей, то арестуют. На какие-то мелочи они не отвлекутся, только если устроить крупную заварушку. Настолько крупную, чтобы успеть провести столько человек за их спинами, м-да. – Врываться в чужую комнату, угрожая волшебной палочкой, Даша! – произнесла девушка с интонацией матери, отчитывающей своего ребенка, нарочно сбивая с настроя. - А я лучше так, - прошипела та в ответ. – Так, чем доверить мелкую таким как вы. - Мы их спасаем, вообще-то! – подняла голос Дарима. - Ах, спасаете, - наливалась яростью Даша. – И от чего же? - Если ты не заметила... - Дарима, помолчи, - резко оборвала ее Лена. - А что такое? – Даша переключила взор на нее. – Большой секрет для маленькой компании? - Да. Если бы ты хотела знать, могла бы спросить вежливо, – Лена сделала глубокий выдох, попытавшись успокоиться. – Я понимаю твой страх. Поняла бы. Пойми и ты нас. Сейчас ситуация из ряда вон и меня не радует перспектива тратить время, которого и так нет, на ругань с тобой. - Кто сказал, что мы будем тратить время на ругань? – плавно, но с нажимом произнесла Даша. От ее тона с кончиков пальцев к голове пробежали мурашки. – Вы просто расскажете, куда вы собрались тащить детей? Стало невыносимо тревожно, будто накатывала паническая атака. На терпение не оставалось никаких сил. Появилось невыносимое желание сорваться, забыв все обязательства, и просто накричать ей прямо в ухо про эвакуацию, президента и все остальное. Лена принялась медленно дышать, приводя сознание в порядок. - Дарима? – не убирая палочки, Даша приблизилась к ней, чуть склонив голову. - Мы эвакуируем детей из школы для их безопасности, иначе они могут погибнуть, – злобно прорычала Дарима сквозь зубы. – Как Лена считает, мы получили тайное поручение от... - Даша, подожди, - окликнула ее Лена, твердо посмотрев в глаза. - Прекрати, я сама расскажу. - Что прекратить? – подняла брови та. - Не придуривайся. Прекрати ментальное давление. - Не говори глупостей, я ничего не делаю! - Ты сейчас кого обмануть пытаешься? – прищурившись, разглядывала ее Лена. Под ее пристальным взглядом Даша рассержено фыркнула: - Ну, допустим, - вздернула подбородок она. - Давай, Власевская, рассказывай! Лена отвернулась лицом к стене, сложив ладошки и поднеся их к губам. Вот оно. - Мы действительно спасаем детей, - не оборачиваясь, протянула девушка. – Их хотят использовать, - она принялась медленно и без подробностей пересказывать ей то, что сказала Ване. Даша слушала, не перебивая, и лишь тяжело дышала. Лена резко развернулась и глянула в девушке в глаза: – Нам очень пригодиться твоя помощь. - Что? – возопила Дарима, тут же подорвавшись с кровати, и, подскочив к Лене, встряхнула ее за плечо: - Хочешь, чтобы она занималась этим с нами? Издеваешься, что ли?! - Моя помощь? – цокнула языком Даша, но задумалась. - Если ты говоришь правду... - К чему мне врать? – усмехнулась Лена, не обращая внимания на истерику подруги. Им предстояло серьезное дело, от которого зависели десятки жизней, все личные терки могут подождать до конца дня. – И куда мы, по-твоему, хотели деть такое количество детей? На органы продать? Повисла долгая пауза. Дарима скрестила руки на груди и сердито пыхтела, глядя на Дашу. - Что я должна сделать? – в конце концов выдала та. Ленины уголки губ медленно поползли вверх. Наверное, это выглядело зловеще со стороны. - То же, что и всегда, - многообещающе сказала она. Лена ходила по коридору их второго этажа, то и дело нервно поправляя волосы. Если ее план сорвется, это будет всем слишком дорого стоить. Очень кстати, Леша, узнав, что это поручение некроманта, вызвался помочь довести детей до лодочной станции. Их было ровно сто шестьдесят восемь человек. Все нужно было сделать быстро и тихо. Через один проход вести всех было не вариант, поэтому старосты разделили детей на две группы, и те, что постарше, лет тринадцати-четырнадцати, должны были обойти почти всю школу по верхнему этажу, пройти внутрь крепостной стены и вылезти из окна. Тут возникала первая проблема: в этой операции нельзя задействовать много людей, иначе кто-нибудь обязательно настучит директору. У них было всего одиннадцать человек, включая Лену, из них семь – старосты. Да, караульных из ВВС на верхних этажах не было, но и «разведки» тоже не было, поэтому идти они должны были толпой почти вслепую. Вторая половина выходила через черный ход общежития. Здесь образовывалась вторая проблема: между выходом из корпуса и проходом в крепостной стене оставалось метров двенадцать. Отвлечь караульных, отведя в сторону, было недостаточно, ведь за их спинами предстояло провести толпу, состоящую из шумных детей. К тому же, от них останутся следы на снегу... - Чего это ты тут с ума сходишь, Лена? - она почти споткнулась об огромного черного кота, как всегда возникшего абсолютно внезапно. Он цокнул языком, - Ишь, какая невнимательная! Это твои друзья там детей упаковывают? - Баюн! – восторженно шепнула Лена. – Да, мои. Мои! И нам очень нужна твоя помощь, я уверена, ты можешь помочь. Мы выполняем поручение некроманта. Лена сидела на заднем дворе и старалась успокоить колотящееся сердце. Все кусты и деревья сейчас были покрыты большим слоем снега. Расчищенные дорожки, выложенные плиткой, вели в корпус, директорскую башню и к выходу в крепостной стене, а все остальное огромное пространство скрылось под сугробами. По дорожкам, болтая, прогуливались школьники. Человек пятнадцать на весь задний двор - в обычные дни здесь гораздо шумнее. Они даже не подозревают, что им сейчас предстоит увидеть. Лена взглянула на экран смартфона – четырнадцать двадцать. Время пошло. Через секунду из дверей корпуса вышла Дарима в белоснежном платье. На фоне побелевшего мира ярко чернели ее темные волосы и глаза. С другой стороны двора из-за кустов выплыла Даша. Они сцепились взглядами и стремительно направились навстречу друг другу.