Трика

      — Это уже не попытки привлечь к себе внимание! Это ужаснейшее преступление и пренебрежение мной — королём! Братские чувства уже давно покинули его душу, и я не жду от него уважения, как к старшему в нашей семье, но никто не давал ему права идти против своего государя!       Рейнира заламывала пальцы, изредка поднимая взгляд на метающегося отца.       Кровь дракона дала о себе знать, и для хоть какого-то успокоения он расхаживал по залу Совета. В Визерисе бились ярость и отчаяние. Вместе с огнём, бушевавшим под кожей, сердце покалывало тонкими иглами. Каждый раз его брат заходит всё дальше и дальше: плюёт прилюдно на корону, что не может не огорчать короля.       Принцесса с тоской смотрела на отца. Каждый раз отец думал о Деймоне всё самое плохое и считал его вторым Мейгором. Это задевает и её.       — Если Деймон думал, что убийство приведёт его к трону и тебе, и что я настолько слаб и мягкотел, что закрою на это глаза, то он сошёл с ума!       — Пожалуйста, — принцесса прервала гневный монолог короля, — не делай поспешных выводов, отец. Он может быть и не связан с произошедшим. Леди Рея упала с лошади, это не редкость…       Но её слова оборвали:       — Рейнира! Только глупый человек будет отрицать причастность Деймона к смерти своей жены! Особенно сейчас! Когда он наконец-то получил шанс достичь трона. Любой, кто хоть немного знает моего брата, с уверенностью заявит, что это его рук дело. А если ты действительно веришь, что он здесь ни при чём, то ты наивна.       Рейнира пропустила это мимо и продолжила настаивать на своём:       — Отец, не бросайся обвинениями. Мы должны сначала выяснить все подробности произошедшего случая, прочитать письмо. Если ты не хочешь верить в непричастность Деймона, то хотя бы дай мне во всём разобраться и не спеши звать палачей.       Король готов был взвыть, но ограничился стоном.       — Рейнира… Я не могу поверить, что мой брат не имеет к этому никакого отношения. И я не хочу поручать «поиски правды» тебе, так как знаю, что даже если мои заявления на его счёт подтвердятся, ты сделаешь всё, чтобы скрыть это. И не нужно этого отрицать, возможно, я готов иногда поддаться отцовским чувствам, но не сейчас.       — Тогда поверь в Деймона хотя бы ради мамы! Она знает, какой он человек, и видела это своими глазами.       — Эймма?.. О чём ты?       Взгляд и тон короля изменились в одно мгновение при упоминании жены.       — Именно она вселила в моё сердце надежду, что я важна Деймону, когда, казалось бы, война полностью уничтожила во мне силу любить, и я потеряла веру в него, — поспешила объясниться Рейнира. Она наконец-то поднялась из-за стола. — Я прошу, не говори таких ужасных слов. Деймон уважает тебя, как брата, и чтит, как короля. Он способен на убийство, я не слепа к этому. Но стал бы он бросать тот шанс, который ты дал ему? Ему дали добро ухаживать за мной, так какой смысл ему избавляться от леди Реи, если это и так произойдёт, когда я выберу его своим женихом!       Горький смех сорвался с уст короля.       — Твои слова подобны детским книжкам про любовь, Рейнира. Но как я могу верить этим словам, когда действия Деймона показывают абсолютно другое?..       Как же она понимала сомнения отца, и от этого хотелось засмеяться самой. Не раз Чёрная королева задавалась подобными вопросами, когда видела, что сотворял Деймон Таргариен перед её глазами. Он говорил, что верен ей и называл королевой, но при этом ослушивался приказов и принимал решения сам. Он говорил о том, что они кровь Древней Валирии, и их связывает нечто большее, чем любовь… Однако его не было в день рождения Висеньи, даже когда Рейнира звала его.       Но таким был Деймон Таргариен.       Для него быть верным короне означает пойти в бой и сражаться под знамёнами Визериса или Рейниры, а чувство «нечто большее, чем любовь» значит быть готовым умереть за неё.       — Отец… папа.       Принцесса подошла к королю и взяла его за целую ладонь. Сжав чужие пальцы, она почувствовала тепло металла колец, в том числе когда-то принадлежавшего матери.       Светло-лиловые глаза дочери пристально смотрели на Визериса, и всё его нутро скручивалось от того, как сильно этот взгляд ему напоминал ту маленькую белокурую девочку в пышном розовом платье, которая слёзно просила у него вернуть дядюшку во дворец, а не отправлять в изгнание.       Сейчас губы Рейниры не надуты бантиком, носик не сморщен. Лишь её глаза напоминали о той крохе, которая стала радостью не только его сердца, но и сотни других. Нет. Она остаётся ею до сих пор.       — Пожалуйста, дай мне и ему время. Деймон любит свою семью, нас с тобой, но за долгие годы разлуки и одиночества он разучился показывать это. Не действуй сгоряча и понаблюдай за ним со стороны, тогда ты всё поймешь.       Король тяжело вздыхает и сжимает пальцы Рейниры в ответ, замечая пару незнакомых ему колец. Наверняка подарок лихого братца.       — Хорошо, — одно слово скинуло с плеч принцессы тяжесть разговора. — Сначала мы узнаем все подробности…       Визерис опустил голову и прошёл к своему месту за столом Совета, дабы рухнуть на него.       — Возможно, с Реей Ройс действительно произошло несчастье? Что говорилось в письме, отец? Когда она умерла? — рассуждала Рейнира, спрятав ладони в рукавах своего платья. — Можно я посмотрю на послание?       Небрежно взяв письмо, король подтолкнул его к дочери и откинулся обратно на спинку величественного кресла.       Принцесса подняла свёрнутую бумагу со вскрытой печатью. Глаза пробежались по тексту.

      «Королю Семи Королевств, Визерису Таргариену,

      Спешу оповестить государя и принца Деймона о кончине леди Рунного Камня, Реи Ройс. Леди Рею постиг несчастный случай на охоте. По словам свидетелей, скакун сбросил её при виде змеи. В то время они двигались по ущелью, в котором было много камней, и, к сожалению, леди Рея ударилась головой об один из булыжников. Мейстеры пытались спасти ей жизнь, но спустя несколько дней она всё же скончалась. Долина носит траур, но он будет омрачён разбирательствами о том, кто будет стоять во главе дома Ройс. От своего дома я приношу соболезнования принцу Деймону. Боюсь, сказать это лично не предстанет возможности, если, конечно, принц не решит посетить загон прекраснейших овец Рунного Камня, любовь к которым он так питает.

Леди Джейн Аррен»

      На лице принцессы проскользнула улыбка. Леди Джейн была молода и близка по возрасту к Рейнире, но несмотря на родственную связь и возраст, они не виделись до войны. Аррены не успели прибыть на похороны королевы Эйммы, а на свадьбу короля и «девчонки-Хайтауэр», как было написано в письме, приезжать тем более не собирались, сочтя это оскорблением.       Получив шанс прожить жизнь во второй раз, Рейнире стоило бы начать чаще искать компании с кузиной. Как минимум одна тема для обсуждения у них уже есть. Деймон Таргариен.       — Мейстеры боролись за жизнь леди Реи несколько дней… Это письмо написано уже после её смерти. Ещё и сколько времени займёт путь от Долины до Королевских земель, особенно, если письмо было отправлено через посланника… Деймон ушёл всего неделю назад, он не может стоять за этим, — принцесса пыталась рассуждать вслух и опустила послание обратно на стол.       — Деймон мог нанять убийцу или человека, причастного к этому «несчастному случаю», — воспротивился король, уже держа в руках кубок из драконьего стекла.       Это предположение она не могла опровергнуть.       — Конь леди Реи увидел змею и скинул её с себя. Мы живём в жестоком мире. Несчастья случаются с каждым и могут настигнуть даже нас.       Визерис всё же отступил.       — Надеюсь, мой брат не пошёл на убийство своей жены… В его же интересах, чтобы это оказалось лишь случайностью.       Мирное окончание разговора о дяде не может не обрадовать принцессу, но всё же она помнила, о чём планировала поговорить с королём этим утром. Времени осталось не так много, тянуть уже некуда, завтра Отто Хайтауэр покинет Красный замок, а ей так и не удалось снова посетить Башню десницы, из которой мужчина ещё, к счастью, не выехал.       Визерис ожидал, что после окончания разговора дочь оставит его наедине, но эта знакомая сжатая поза уже сказала ему многое.       — Рейнира, ты желаешь ещё о чем-то меня попросить?       Неужто это было так заметно?       Принцесса поджала губы и подошла ближе к королю. К чему растягивать всё это?       — Отец, я хотела также поговорить с тобой о… О недавней ситуации, которая произошла между мной и Отто.       Государь нахмурился.       — Когда вы встречались? Что между вами случилось? Сир Отто позволил что-то в твоём присутствии? — голос короля выражал искреннее беспокойство.       — Нет, но это… Тяжело. — Рейнира и вправду не знала, с чего стоит начать рассказ. — Когда я только пришла в сознание два месяца назад, то ещё путалась в собственных мыслях, постоянно думала о разном. Так вот, я написала свои размышления о прошлом, кое-какие пометки насчёт тех или иных людей и… Недавно я обнаружила пропажу этих записей. Когда я встречалась с Отто в последний раз, он ясно дал понять, что знает об их существовании, и, похоже, они сейчас у него. Я не знаю, что делать. Вдруг он решит воспользоваться тем, что там написано? И я не знаю, что делать…       — Ох, Рейнира… Ты должна была рассказать мне всё сразу. И об Отто, и о своих записях. Раз уж они несут такую ценность, то я бы нашёл для них достойное хранилище. Всю самую важную письменность от моей руки я отдаю на хранение.       — Я думала, что спрятала их хорошо в своих покоях.       Проходы Мейгора были мало изучены и известны не всем Таргариенам. Она не знает, известно ли о них Визерису, но пока она хочет сохранить это в тайне.       — Неужто Отто рыскал в твоих покоях?.. Дочка, не волнуйся. Я постараюсь что-то придумать на этот счёт, выдохни.       На лице мужчины появилась добрая улыбка. Крупная ладонь несколько раз похлопала принцессу по руке, а затем взяла за пальцы.       — Лучше сходи отдохни и обязательно поешь! Я же вижу, как ты исхудала. Что стало с твоими щёчками? Смотри-ка, сегодня специально спрошу у твоих служанок, сколько ты поела!       Рейнире впервые хотелось поверить отцу на слово, а забота, пусть и излишняя, дала ей некое чувство спокойствия.       На этот день и вечер. Но не после.       Эта ночь натолкнула Рейниру на размышления. Её всё ещё преследуют собственные крики из сна, которые смешались с истошными воплями другой женщины. Если бы она не слышала голос матери и это не напомнило о том, каким он был, то Рейнира бы решила, что они принадлежат ей. Но нет.       Лейна.       Нет ни испуганных вздохов, вскриков или резких подъёмов. Принцесса разлепляет глаза и видит перед собой всё те же знакомые рамы, которые отгораживают спальню от гостевой.       Сон сыграл с ней злую шутку и напомнил о старом страхе Рейниры, о котором она давно уже не думала и не придавала значения. После свадьбы, спустя пару месяцев, её всё же одолели не лучшие мысли. Всю свою жизнь Рейниры никому не было достаточно. Она была заменой сына, которого Визерис не смог получить от своей первой жены, и вот, уже в возрасте двадцати восьми лет, она боялась, что стала заменой Лейны.       Этот страх не уходил даже после разговоров с Деймоном, в которых он и словами, и действиями, доказывал важность Рейниры и их связь, которой дядя не имел с любой другой женщиной.       Этот сон… был пустышкой. Она давно отпустила подобные назойливые мысли, и такие видения лишь вызывали неприятный осадок.       Но всё же на некоторые мысли навели.       Она не чувствовала страха: «Что, если Деймон захочет сделать шаг к Лейне Веларион». Не захочет. Даже не потому, что сама Рейнира этому не позволит произойти, а из-за самого Деймона.       Он не сбегал со свадьбы Рейниры и не бежал к Лейне из-за влюблённости.       Она узнала правду того дня после валирийской церемонии и не могла сдержать слёз.       А правда заключалась в том, что во всём была виновата только сама Рейнира. В том, что Деймон ушел к Лейне, была виновата она. В том, что они разлучились на десять лет, была виновата именно она, как бы дядя ни пытался её переубедить.       Это Рейнира пожалела отца. Это Рейнира сделала шаг к тому, чтобы стать женой Лейнора прямо в тронном зале, не дожидаясь недели. Она не знала, что Деймон готовился взять её с собой на Драконий Камень, поэтому исчез во время потасовки, но у неё была уверенность, что он снова сбежал. Ему нужны были люди, которые помогли бы им добраться до драконов. Она не знала, что он видел, как Лейнор стал её мужем и они закрепили клятвы скромным поцелуем. Она не знала, что ему больно.       Он действительно хотел забрать её. Подготовил всё на Драконьем Камне, а Рейнира… Она решила сделать всё, как велел отец, но привело ли это к миру? А к милости от Веларионов?       Всё могло быть по-другому. Её детей не называли бы бастардами, никто не обзывал бы наследницу шлюхой, Харвин был бы жив, Эймонд не потерял бы глаз и не озлобился на Люка, Лейна не умерла бы.       Но всё это случилось, ведь она не подождала несколько мгновений, так как сжалилась перед болью отца.       Рейнира издаёт протяжной стон и проводит ладонью по лицу.       Она не хочет вспоминать всё это. У неё новая жизнь, и в ней нет места Лейнору, Харвину и Лейне, и лучше Веларионам принять это, ибо тогда никакие угрозы не спасут их от гнева Чёрной королевы.       Принцессе принесли письменное послание от короля.       Она задалась вопросом, почему отец не отправил кого-то с новостями или просьбой, кто мог бы озвучить их вслух, или же не попросил явиться дочь лично.       «Рейнира, прошлый вечер я провёл за размышлениями, как помочь тебе. Сегодня я пригласил Отто к себе в покои, а за время нашего разговора верные мне люди попытаются раздобыть то, что принадлежит тебе».       Он… Он отправил людей в Башню десницы?       Последующие часы Рейнира провела в томительном ожидании, когда же отец явится или отправит за ней подручного. Не запамятовал ли он, не решил ли отложить разговор с дочерью, а пока отдохнуть? Принцесса держала себя в руках и старалась сменить своё внимание на что-нибудь другое. На изящно вырезанной тумбе с зеркалом стояло несколько книг о растениях и деревьях, которые пылятся с того самого дня, когда она ходила в библиотеку искать информацию о драконах. Она хотела не выбрасывать все свои идеи после насмехательства бывшего десницы, а наоборот доработать их.       Ей хотелось бы иметь больше книг о Вольных городах. Прочитать, как они устраняют стойкий запах отходов в городе, как они озеленяют город. За тридцать шесть лет жизни Рейнире так и не удалось побывать в Эссосе, пусть её сундуки и ломились от драгоценностей и дорогих тканей с тех земель.       Возможно, в этот раз у неё появится шанс посетить города, в которых побывал дядя.       Рейнира томилась всего пару часов. За это время она также попросила служанок подготовить к вечеру средства для ухода за телом вместе с горячей ванной. Она хочет сделать все, дабы сохранить молодое тело и мягкую кожу как можно дольше.       Когда двери распахнулись, принцесса уже была готова сорваться и бежать.       Ей доложили, что встреча короля и бывшего десницы окончилась.       Рейниру пропустили в покои.       Король откинулся на кресло с высокой спинкой. Принцесса лишь смогла увидеть за спинами мужчин в сером закрытые глаза отца, что уже заставило её заволноваться. Сердце словно рухнуло в живот, ведь именно оттуда она чувствовала биение, от которого в глазах темнело. Этому поспособствовал выедающий запах, от которого начинали гореть ноздри и слезиться глаза.       Что-то случилось? Этот скользкий гад навредил королю? Отравил?!       Несмотря на неодобрительные взгляды мейстеров, Рейнира ринулась к Визерису и протиснулась между двумя мужчинами. Одного она, кажется, от волнения пихнула локтем в живот.       — Отец! — голос передавал искреннее волнение девушки.       Король действительно откинулся на кресле, его рука лежала на подобии подушки, и особое внимание тут же привлекало несколько отсутствующих пальцев. Кожа у их оснований выглядела отвратительно… От вида гнили и слизи ком подкатил к горлу.       Визерис разлепил глаза.       — Рейнира… Я не посылал за тобой…       — Меня оповестили о том, что Отто покинул твои покои, и я тут же пришла. Что происходит?..       — Ерунда…       — Принцессе не стоит такое видеть, государь. К тому же, она мешает процедуре. — Меллос остановился по другую сторону короля и взглянул на Рейниру через опущенные пышные брови.       — Я лишь выражаю беспокойство о состоянии короля.       Она и забыла, что её отец болен… Нет, конечно, принцесса замечала отсутствие пальцев, но почему-то не думала о том, к чему это приведёт.       — Я не хочу пугать тебя, Рейнира. Мне жаль… У меня нет сил говорить…       Рейнира не настаивает и пытается тепло улыбнуться отцу. Она старалась подавить волнение о том, что было в покоях ранее.       — Мейстер Меллос, скажите, пожалуйста, что случилось? — спросила тихо Рейнира, бросив взгляд на чашу с прозрачной жидкостью.       Мейстер тяжко вздохнул и отступил на несколько шагов от короля. Принцесса обошла пару его подручных и остановилась рядом.       — После встречи с бывшим десницей у короля начались сильные боли от тяжких ран. Мы надеялись, что болезнь покинула тело короля после процедуры ампутации, но, к сожалению, она продолжает распространяться и причинять боль Его милости.       Рейнира кусала ноготь на большом пальце и слушала слова Мелоса, после чего закрыла глаза и со стоном опустила голову на ладонь.       — Покиньте покои, принцесса. Нам придётся выжигать рану, это будет неприятное для девы зрелище.       Она не стала спорить, а безнадёжно кивнула.

***

      В этот день вместе с облаками пришёл и дождь. Для Алисенты это казалось неким знаком, который она пока не могла распознать, но наблюдая за тем, как вещи отца погружают в карету, ей становилось тоскливо, и шум воды, кажется, ещё сильнее подчёркивал напряжение в воздухе.       Он даже не хотел с ней говорить в эти последние дни.       Её отец не казался расстроенным отъездом. Наблюдая за ним, она могла заметить, как уголки губ, виднеющиеся из-под усов, были приподняты. Вот только каждый раз, когда мужчина смотрел на неё, его взгляд становился холоднее.       Со вчерашнего дня Алисента репетировала речь и пыталась представить, каким у них выйдет прощание. Она была готова ко всему и не надеялась, что с ней будут добры. Может, она и была королевой, но для отца это мало что значило. Он позволял себе манипулировать королём. Что ему мешает так же поступать с родной дочерью? Как с куклой…       — Эта разлука должна помочь тебе открыть глаза на многое, Алисента.       До того как мужчина заговорил, она даже не осознавала, что вновь сдирает кожу вокруг пальцев. Королева остановила своё действие и взглянула на отца, укутанного в тёплую накидку.       Она ни за что не отведёт взгляда. Сделать это — значит признаться в вине и проступке, а также в собственной слабости, но Алисента не сделала ничего, что могло бы заставить её чувствовать себя виноватой. Взгляд отца же говорил о том, будто на ней сотни грехов…       Если они и были на её плечах, то по чьей же вине?       — Она использует тебя.       Алисента громко вздыхает и сильно вдавливает пальцы в кожу ладоней, проводя ногтями узоры.       — Твою тягу к дружбе, которую ты никак не можешь забыть. Даже принцесса переросла это и научилась извлекать выгоду из твоих жалких попыток наладить ваши отношения. Она научилась быть манипулятором, а ты так и остаёшься глупой и бездарной девчонкой.       Слова о Рейнире проникли в душу и причинили боль, гораздо больше, чем оскорбления в собственную сторону.       Ногти впиваются сильнее.       — Когда я навещал короля после ухода Деймона, заметил на его столе несколько бумаг. Моя должность научила быть внимательным к вещам, которые могут быть в окружении государя, особенно, если это касается документов. Мне знаком почерк многих лордов, а также жителей замка, так что я сразу определил, что за их составлением стояла принцесса Рейнира. Каково же было моё удивление, когда мне стало известно содержимое бумаги. Принцесса собственноручно поделила дома на две стороны — Чёрные и Зелёные. Она оказалась не так глупа, как я предполагал, хоть её вера в некоторые дома мне смешна. Однако, этот список можно считать угрозой нашему дому, ибо там написана фамилия нашего рода. Теперь я уверен, что меня высылают не только из-за обвинений в сторону членов королевской семьи, но и за содержимое этой бумаги. Когда я выдвинул данные обвинения при столкновении с Рейнирой рядом с покоями короля, своей реакцией она дала понять, что это без сомнений принадлежит ей. Принцесса готовится к войне. Я почти уверен, что все её попытки сблизиться с тобой направлены на её личную выгоду.       Она почти не чувствует боль от впившихся ногтей.       Это ложь!       Ложь.       Всё ложь! Рейнира не была такой… Нет, этому должно быть другое объяснение. Отцу не понять, что пережило их общение.       — Я делала всё, что ты говорил, — королева заговорила громко, намного громче, чем когда-либо себе позволяла, — но каждый раз виноватой в твоих ошибках и падениях буду я одна. Пока ты отдыхал в своих покоях, мне приходилось выполнять все возложенные задачи. Приблизиться к принцессе, навещать овдовевшего короля, стать его женой и родить ему сына. Всё это сделала я именно по твоему велению! Когда у меня хоть что-то не получалось, то значит, дело именно во мне. Как ты можешь идти по следам Веры, молиться нашим богам, в это время посылать меня к неженатому мужчине, королю?! А если бы он пригласил меня на своё ложе? Как можешь говорить, что Таргариены отвратительны, в то время плетя интриги и предательства? Ты жертвуешь мной, родной дочерью, из-за своих жалких амбиций стать лучше, чем дядя Хоберт! Чтобы тебя, как второго сына, стали ценить, но ты жалок! Ваша судьба — остаться одному в Староместе, опозоренным обвинениями короля. Эйгон никогда не станет королём, я воспитаю его достойным юношей, который любит свою сестру так же, как и она любит его.       Алисента не скрывала слёз и срывала голос на крик, понимая, что какими бы сильными ни были слова, они ничего не значат с уст плачущей девушки. Отец будет смотреть на неё, как на слабую.       Нет сил слушать очередное оскорбление, обвинение или даже чувствовать тяжёлый взгляд. Она развернулась и убежала в сторону замка, чувствуя себя как никогда брошенной.