Трика

      Драконоблюстители пробирались через мелководный проток, держа мёртвую тушу скота за конечности и следуя за принцем. Берег вплоть до входа в гору был усыпан галькой, от которой мокрые ботинки скрипели при каждом шаге.       Сиракс вяло выползала из тени расщелины горы. Ноздри её раздувались от запаха опалённой шерсти и горелого мяса. Рейнира держалась под крылом своей Леди, подбадривая её валирийскими комплиментами. Сердце резало на части от тоскливых ответов драконицы, и, когда Сиракс наконец-то остановилась перед лакомством, принцесса уткнулась в её брюшко.       Заставить своенравного дракона выйти из пещеры было той ещё задачей. До этого она упорно игнорировала скот, принесённый хранителями, и в этот раз была намерена не обращать на них внимания, но теперь Рейнира была рядом. Даже с ней Сиракс не торопилась покидать гнездо и не слушала нежные прошения всадницы. Беспокойство за состояние Золотой Леди всё же брало вверх над принцессой, но внезапно к ней пришло озарение. Однажды ей удалось умилостивить Бронзового Гнева, с которым Рейнира не имела тесной связи. Казалось, это было вчера… Она стояла перед драконом своего прадеда, тяжёлые движения которого содрогали скалистые стены, пропитанные жаром золотистого пламени. От твёрдой чешуйчатой шкуры шёл горьковатый застарелый запах… Совсем как от Старого короля.       — Сиракс желает… Спариться?       Рейнира мечется рядом со своим мужем, ступая из стороны в сторону, пока Деймон, скрестив руки, опирался спиной о скалу. Служительница навалилась на трость и поспешила объясниться:       — Она чувствовала то, что чувствовали вы, принцесса. В частности, когда разделяли с принцем Деймоном постель.       — Всё это время? Каждый… Раз? — от жара, исходящего от скалистых стен, щеки принцессы покрылись румянцем, но от страстных воспоминаний, лицо стало ещё краснее. Какой ужас!       — Нет-нет, Ваша светлость. Позвольте объясниться. Мне довелось узреть, как проявлялась эмоциональная связь дракона и всадника Доброй королевы и Старого короля… — пожилая женщина запнулась в словах, взглянув на скрытую в тени драконицу, которая в очередной раз пронзительно закричала, но тут же смолкла. Уже который раз за время, которое Рейнира находилась здесь. — Это происходило после сильных переживаний. Особенно ярко они разделяли боль, но также удовольствие и глубинное состояние своего всадника. Я видела, как ваша прабабушка томилась от родов, и в это же время Среброкрылая содрогала скалы своим рёвом. Что уж говорить о том, как драконы покойных правителей также делили и глубокую привязанность между своими всадниками. Они спарились, вот… только я не припомню, чтобы Среброкрылая была так же драматична, как Сиракс. Не стану привирать, мне не удалось стать свидетелем первой драконьей близости, чтобы утверждать точно. Их… Союз, произошёл ночью. Наутро мы уже лицезрели, как они гнездовались в пещерах, — посмеялась женщина, смакуя далёкие воспоминания.       — Если Сиракс хочет спариться, почему она просто это не сделает?.. — задалась вопросом Рейнира, буркнув под нос.       — Она молода и не понимает этого, — ответил уже Деймон. Не то чтобы он уже сталкивался с подобным явлением, ох нет. Но не ему ли знать о женских натурах? Пусть и такой своенравной «леди», как Сиракс.       — Всё верно, мой принц, — кивнула пожилая женщина.       Рейнира знала о той связи, о которой рассказала Хенсби. Каждый Таргариен знал о ней, это было неозвученной истиной. Правда, которую не нужно было произносить, чтобы передать потомкам. Это наследовалось вместе с кровью.       — Напомните вашей Леди о связи, принцесса, и тогда задумку принца Деймона можно будет осуществить.       И вот она стояла перед пещерой, в которой укрылся её дракон.       — Сиракс! — валирийский акцент разнёсся по стенам горы в командном тоне. — Я нуждаюсь в тебе.

***

      

      Деймон свистнул.       Вытянутой мордой драконица подтолкнула подгоревшую овцу, вяло клацая зубами над чёрной, обугленной коркой. Дымок от убитого скота исчез в ноздрях Сиракс, но запах не привлек Золотую Леди. Она всё томилась над пищей, пока из глубин пещеры не раздался свист, от которого драконица дернулась.       Из тени пещеры показалась шипастая голова Кровавого Змея.       Драконица встрепенулась и повернулась мордой к пещере, двигаясь назад, к проливу, и даже не чураясь намочить лапы. Рейнира бежала за ней и кричала слова успокоения: она чувствовала биение сильного сердца Сиракс и сама испытывала тревогу.       Гибкое змеиное тело Караксеса появлялось в дневном свете. Движения дракона были неторопливыми, а пара янтарных глаз не отрывалась от бушующей из стороны в сторону Сиракс.       Рейнира отступала с запрокинутой головой и спёртым дыханием.       Страх. Непонимание. Печаль. Страх. Непонимание. Печаль.       Кровь дракона кипела, сердце двух связанных душ непрерывно билось о грудную клетку в едином такте. Взор, через который ей с трудом удавалось что-то разглядеть, помутился. Окружение словно застелила алая пелена, всё вокруг постоянно менялось, словно Рейнира мотала головой из стороны в сторону. Мокрая галька под ногами, верхушки гор, безликие фигуры, приближающиеся с деревянными копьями, образ Сиракс, взмывающей в небо и издающей истошный рев, всё внезапно обрело красный оттенок… Головокружение одолевало принцессу, пока она не перестала чувствовать камни под ногами.              Мрак уже опустился перед её взором. Крик Золотой Леди становился всё дальше и дальше, пока не превратился в один непрерывный звон.       Принц Деймон подоспел к племяннице до того, как она рухнула на гальку. Сиракс уже поднялась высоко в небо, и Караксес последовал за ней. О их судьбе он не беспокоился, а вот о безвольном горячем теле жены — ещё как. Под её кожей словно бушевало пламя.       Он не медлил, не отвлекался на мысли.       Даже драконоблюстители, привыкшие к угрожающим рычаниям и воплям драконов, вздрогнули от раскатистого голоса принца Деймона, посылавшего их за мейстером или служителем на валирийском.       Не медля, он подхватил жену и вернулся к воде. Накидка соскользнула с худеньких плеч, норовя оказаться на земле. Он приволок Рейниру к воде, опустился на колени и устроил её так, чтобы светлая макушка легла ему на изгиб локтя.       Она горела, и Деймон постарался смочить её лицо холодной водой. Прозрачные струйки скатывались по коже к затылку, рукав дублета начал намокать, но принц провернул сие действие ещё несколько раз. Светлые ресницы Рейниры затрепетали, и губы слегка приоткрылись. Деймон и не понимал, что не дышал, пока не сделал облегчённый вдох. Только тогда он наконец-то мог мыслить.       Служительница подоспела к принцу так быстро, как позволили не молодые колени. «Принцесса лишилась чувств», — вынесла вердикт старуха, утешительно похлопав Деймона по плечу. Её советом было обеспечить принцессе покой и вернуть обмякшее тельце в опочивальню, где служанки бы «сделали всё, что требуется во благо Её светлости».       Подолы алого платья племянницы потемнели от воды (досадно, что он так не нашёл момента сделать комплимент несравненному образу, который так и обольщал Порочного принца) и отяжелели, но это не помешало ему подхватить Рейниру. Она была достаточно миниатюрной и лёгкой для своего возраста.       Сравнивать было с чем; через принца прошло сотни шлюх не только Королевской Гавани, но и Вольных городов. Только-только расцветшие девы, но ростом достающие до него самого, с длиннющими ногами и вытянутыми чертами лица. Что уж говорить о восемнадцатилетних женщинах, которые не редко были матерями и далеко не для одного ребёнка. Но это вовсе не оскорбление телу его благоверной. Каждую ночь принц убеждался в том, какой совершенной была его племянница. Единственное, за что он может благодарить богов и даже в них поверить — это за то, какой была Рейнира.       Рейнира на мгновение разлепила глаза и пошевелилась в его руках. Она судорожно вздохнула и, проигнорировав оклик мужа, откинулась на его плечо и вновь закрыла очи.       По пути в замок старуха, которая последовала за ним, побеспокоила его расспросами о самочувствии принца, явно выясняя, повлияла ли на него связь всадника и дракона. Он не болтал об этом, даже если действительно чувствовал что-то.       Караксес не оказал такого влияния на Деймона, как то, что оказывала Сиракс на Рейниру, и принцу досталась потребность в партнёре, в тепле и в спаривании. Оно не было мучительным и таким сильным, чтобы закатывать глаза и мучаться от вставшего члена, нет. Эта потребность пропитала его кости, внутренности, и наплывами слабости напоминала о себе, особенно сейчас.       Мейстер, склонив голову, рассказал о том, что принцесса теперь дремлет и набирает силы.       Принц в последний раз посмотрел на побледневшую обнаженную жену с невозмутимым видом, раскинувшуюся на кровати и укрытую тонким покрывалом, прежде, чем направиться к дверям покоев.       Он успел встретить своего давнего товарища — Лютора Ларджента (верные в Королевской Гавани люди по просьбе принца явились раньше всего) — и передал тому обязанность встретить флот из Пентоса, когда к принцу явился драконоблюститель и оповестил о бунте Сиракс. Пока его племянница приходила в себя, он безмолвно взял на себя обязанности супруги.       Если, конечно, драконы не решат преподнести ему сюрприз.

***

      Драконий Камень встречал короля и королеву своей прохладой и пронизывающими ветрами. Именно благодаря им они доплыли до острова до захода солнца, но при вступлении на галечный пляж это стало неприятным приветствием. Визерис Таргариен заверил жену, что за стенами замка будет гораздо теплее, но и без того угрюмое выражение лица Алисенты стало ещё угрюмее. Не ему ли знать, как супруга переживает о встрече с принцессой…       После ночи слабости, когда король пытался унять тревогу и усталость вином, он взял себя в руки и решительно принялся за разрабатывание плана действия. Собственные суждения… Боги, он уже не мог им верить. Каждый его выбор приводил к катастрофе, и сейчас он нуждался в третьем лице, которому он мог довериться. Десница.       Лионель Стронг оценивал ситуацию по справедливости, по чести и по закону и поделился неутешительными прогнозами для дочери короля, но заверил, что упорным трудом и временем, они бы смогли восстановить репутацию принцессы.       В ту ночь его навестил младший сын десницы, Ларис, калека. Он раскаялся за то, что стал невольным слушателем беседы своего отца с Его милостью, но всё же решил прийти. В основном, он уверял, что причина такого «наглого вмешательства в дела королевской семьи» в беспокойстве за королеву, повстречав которую днем, он нашёл взволнованной и расстроенной. Когда молодой человек упомянул, что до него дошли шепотки малого народа, король вмиг проявил интерес к безобидному калеке.       — Благородные подаяния принцессы смогли найти место в сердцах населения, Ваша милость, а уж об их симпатии к принцу Деймону, который принёс хоть бы малое чувство безопасности в дом невинных, одиноких и бедных, известно всем. — «Отбросы», хотелось сказать королю, но он не стал перебивать юношу. — Они восхищаются его воинственностью, боятся Кровавого Змея, но считают близким к себе. Могу заверить вас, что малый народ… Приятно взволнован вестью о помолвке принца и принцессы.       Это стало успокоением для короля, он даже не сдержал громкого вздоха и уронил голову на свою ладонь.       — Если король и королева поддержат принца и принцессу, многие лорды последуют вашему примеру. Особенно примеру королевы. Несмотря на оскорбительные слухи средь дочерей… Несущественных домов, высшие слои общества всё ещё верят в благочестивость Её светлости.       Молодой человек не решался смотреть на короля, но в конце своей речи всё же поднял безмятежный взгляд.       Не все слова, сказанные сыном Лионеля Стронга, приходились по душе Визерису, но его монотонный голос и скромная улыбка располагали к себе.       С того вечера ему пришлось по духу прислушиваться к мнениям отца и сына, отчасти не похожих друг на друга, но грамотных и полезных.       Его брат стоял под ступенями главного входа в замок вместе с парой стражников и мейстером. Деймон застыл в привычной для себя позе, вытянув одну ногу и сложив ладони на эфесе Тёмной Сестры. Его голова была опущена, но глаза без стыда, даже с угрюмостью, смотрели на приближающуюся фигуру короля.       — С прибытием, Ваше величество, — отстранённо произнес брат, после своих слов склонив голову перед ним. Все присутствующих — стража и мейстеры — последовали следом.       Визерис не знал, что и сказать. При виде брата ему хотелось начать рвать и метать. Забрать Рейниру, укрыть толстой непроницаемой тканью и увести подальше от Деймона, даже на Север, и закрыть её под сотнями замков. Это лишь осталось фантазией в голове короля.       Вот только…       Где его дочь?       И тогда его взгляд зацепился за линейные покраснения на нижней губе Деймона. Руки брата были сокрыты, но Визерис догадывался, что было на них… Короля бросило в холодный пот, и он, тяжело вздыхая через нос, выдавил:       — Где Рейнира?       — Больна, — честный ответ заставил и без того измождённое сердце Визериса стонать от боли.       Больна?.. От чего больна? Она ничего не писала в своём письме об этом. Она заболела после этого? Что случилось с моим дитя?       Вопросы и взгляд короля сошлись на слишком спокойной и уверенной фигуре Деймона.       — Что ты сделал с ней?! Ублюдок…       — Муж…       — Моя жена, благословлённая связью с драконом, слегла от переизбытка чувств, разделённых с её драконицей, Сиракс. С самого утра здесь была суматоха из-за поведения драконов, но пока они успокоились. Я мог бы подробнее объяснить в чем дело, но люди не драконьей крови вряд ли поймут смысл моих слов, — Деймон нарочно говорил учтивым тоном, насквозь пропитанным издевательством.              Казалось, король лишь отмахнулся от слов брата.       — Проводите меня к Рейнире…       Он не хотел более слушать Деймона. Не хотел думать о том, что происходило на Драконьем Камне за это время, но отмести эти мысли было невозможно: доказательства были неоспоримы. Перед глазами начинало темнеть, но чего уж он не хотел, так это казаться слабым при брате!       «Мой союз с Деймоном — лучшее, что случалось со мной за всю жизнь. Мы были счастливы и любили друг друга. Поэтому я хотела бы добиться этого снова! С самого начала. Без предательств и унижений, которые я испытала в браке с Лейнором. Просто… просто поверь мне. Он был чудесным отцом и мужем. Я… я не знаю, как доказать, но это правда».       Нежный искренний голос дочери звенел в голове, но взгляд сталкивался с возвышающейся фигурой брата, смотревшим на него в ответ с холодом в глазах. Казалось, он становился всё выше и выше…              — Муж мой!       Короля подхватил королевский гвардеец. Принц Деймон совершил пару шагов к нему, но брат отмахнулся от него, как от болячки.       — Не ты, — Визерис и сам удивляется тому, как он огрызнулся на брата. Он ищет кастеляна взглядом, но находит только мужчину в серых одеяниях и с цепью на шее. — Пусть это будет мейстер.       Его руку начинало трясти от ухудшения самочувствия.       — Как прикажете…       Перед тем, как последовать за королём, Деймон обернулся на протяжённый глубокий вопль. Над замком пролетела массивная и дряхлая туша могучего зверя, имя которого —Вхагар.       Принц позволил мыслям об отце всколыхнуться в сознание, но он тут же разворачивается и исчезает в тени замка.       Рядом с кроватью принцессы поставили кресло, в которое уселся король, что схватил безвольную ручку своей дочери в уцелевшую ладонь. Королева держалась за спиной мужа, не отводя взгляда от болезненно-бледного лица подруги. Принц Деймон явился следом. В коридоре он столкнулся со служительницей, которая поделилась последними новостями о горе-драконах, которые наконец-то улеглись в одной из пещер.       Мейстер, сопровождавший их, заверил, что принцесса просто спит, и действительно: пока она лежала на боку, укрытая тонким покрывалом, её грудь и плечи заметно поднимались при каждом дыхании. Слова Деймона также были подтверждены, что внесло ясности в произошедшее.       — Моя впечатлительная девочка, — прошептал под нос Визерис. Алисента утешительно погладила плечо мужа и устремила взгляд к противоположной стороне комнаты. Пока король и королева устроились рядом с кроватью со стороны окон, Деймон Таргариен неотрывно наблюдал за племянницей по другую сторону, но как только почувствовал на себе чужой взгляд, его глаза, похожие на очи хищника, дракона, метнулись к ней. Алисента встрепенулась и опустила голову, сосредоточившись на измождённых пальцах, которые всё ещё лежали на плечах короля.       Из-под ног раздался рев, от которого содрогнулся пол. Алисента за спиной короля ойкнула. Визерис в недоумении посмотрел на брата, будто это была его очередная игра, но его внимание привлекла Рейнира, которая издала измученный стон и перевернулась на спину. Наступила тишина, и король начал усерднее гладить ладошку дочери.       — Что только что произошло?..       — Тебе уже не раз сказали о связи Рейниры с Сиракс, брат, — произнёс Деймон. — Теперь ты увидел её собственными глазами. Визерис неотрывно наблюдал за рукой младшего брата, которая убрала длинный золотисто-серебряный локон с бессознательного личика. Взгляд брата теплеет, когда он смотрит на Рейниру.       — Но почему она кричит? Сиракс, — уточнил король. — Ей больно?       Деймон хмыкнул в ответ и произнёс самым противным, самодовольным голосом:       — Весь день они устраивали брачные игры в небе и притихли перед твоим прибытием. Свидетели говорят, — рука Деймона стряхнула с веснушчатых плеч волосы, — что Караксес и Сиракс улеглись в одной из пещер. Единственный свет там — это факелы, и драконоблюстителям удалось разглядеть, как они обернулись вокруг друг друга. Больше ничего, кроме беспрерывного рычания. Думаю, они наконец-то спарились.       Визерис нахмурился.       — У драконов… Нет членов, чтобы спариваться, — запинаясь пробубнил мужчина.       — Или есть, но в кармане, как у змей. Не думаю, что хочу видеть это своими глазами.       — Ты и сам не знаешь правды?..       — В замке есть женщина, которая служила при нашей бабушке. Она не в первый раз сталкивается со спаривающимися драконами и уверена, что именно этим они и занимаются.       О, боги… Им бы не помешало выпить. Король желал опрокинуть в себя несколько кубков вина и улечься в кровать, но всё же он не мог отойти от своей дочки. Не тогда, когда она была так больна на вид, и никакие успокоения ему не помогали.       — Алисента, оставь нас. Отдохни после долгого пути, — добродушно произнёс король, похлопав жену по ладони.       Она робко кивнула и поспешила покинуть комнату.       Деймон посмотрел вслед девушке, подобно хищнику, и Визерис, уловив этот взгляд, почувствовал недобрые мысли младшего брата. Он никогда не питал любви к Хайтауэрам и даже ни разу не посетил своих племянников от новой сестры.       — Алисенте можно доверять, — произнёс устало король. — Она защищала тебя и Рейниру при дворе. Одна из немногих.       — Она дочь своего отца, в её действиях наверняка есть выгода для неё самой, — огрызнулся в ответ брат.       — Я не собираюсь слушать обвинения в сторону моей жены, Деймон! Не тебе судить других, — плевком сорвалось с губ короля. Он пытался придать себе грозный вид, но тихий вдох Рейниры сбил с Визериса любую злость.       Нет… Она так и спала. Чтобы не тревожить сон дочери и не тратить сил на споры, король отпустил назревающую ссору из-за Алисенты.       И всё же.              Визерис не из-за волнения за жену отпустил её. Ему было что сказать Деймону, но Алисенте не стоило видеть разговор двух братьев, двух членов рода Таргариен. Она… Она таковой не была.       — Садись.       Никакого ответа и ожидаемого движения.       Повторять дважды король был не намерен, и всё же после недолгой тишины брат покинул тень комнаты и вышел на свет, волоча за собой табурет с подушкой. Он поставил его ровно к противоположной стороне кровати и опустился на него с таким видом, будто его заставили это сделать под пытками.       — Я помню, как одиннадцать лет назад она оседлала Сиракс, — начал рассказывать Визерис, откинувшись на спинку кресла. — Она стала самой юной всадницей на драконе по твоей вине, Деймон. Ты помнишь это?       Фырчание раздалось с уст брата, после чего последовали надутые слова: «Конечно, тогда ты меня изгнал».

      Принц не упомянул, что всего неделю назад вспоминал о том дне.

      Король поджал губы в тонкую линию, дабы не дать себе взорваться. Любил же его брат всё усложнять.       — Верно, — последовала пауза тишины. — Я изгнал тебя и искренне считал, что это поможет тебе следить за языком и обрести здравое мышление, но, как оказалось, стало только хуже… Ты испортил её седьмой день рождения тем, что пригласил на праздник шлюх из города, но Рейнира всё равно…       — Мне было двадцать три, тогда эта идея не казалась… Глупой. А те девушки были танцовщицами и трюкачками. Рейнире они всё равно понравились. Это не стоило изгнания, — перебил брата Деймон, стараясь оправдать себя.       — Напомню тебе о том, что до этого ты в течение месяца устраивал пьяные дебоши и пытался влезть в драку с моим десницей! Те шлюхи стали последней каплей, и, боги, не углубляйся в тему. Я лишь хотел сказать, что несмотря на испорченный по твоей вине праздник…       Деймон засмеялся, явно желая воскликнуть: «Я его испортил?», но столкнувшись взглядом с бледным лицом племянницы, замолчал и сжал губы в тонкую линию. Пальцы сплелись друг с другом и начали стучать по костяшкам.       — …Рейнира убежала за тобой, — как ни в чем не бывало продолжил Визерис. — И даже залезла на Сиракс…       «Залезла? Она на ней висела», — принц провел языком по нижней губе, склонив голову вбок. Смешок сошёл с его лица, и лоб сморщился в раздражении.       — Она взлетела в небо ради тебя. Чтобы вернуть домой.       Набравшись смелости, король наконец-то посмотрел на брата. Его тело замерло после услышанных слов.       — И она снова сделала выбор в твою пользу, Деймон.       В этот раз, принц не знал, что ответить.       — С меня хватит, — голос короля сливается с тишиной. Он выпустил ладонь дочери и тяжело поднялся с кресла.       Он положит конец попыткам образумить дочь или отогнать подальше брата. Нет… Это слишком дорого стоит и самому Визерису, и Рейнире. Поздно что-либо менять, и, каким бы великим ни было желание короля положить конец этому мятежу и взять будущее старшего ребёнка, нет, его семьи и всего королевства в свои руки — он должен отступить.       И всё же. Визерис не будет стоять в стороне и просто наблюдать за тем, как будущее вновь будет угрожать жизни Рейниры. Он сделает всё, чтобы защитить единственное дитя от Эйммы.       — Она считает, что ты будешь хорошим мужем и… Отцом. Не подведи мою дочь, Деймон, или ты столкнешься с Драконом, который всё ещё живёт во мне, — произносит на прощание король, направляясь к выходам из покоев.       Деймон остаётся неподвижной фигурой с опущенной головой и нечитаемым выражением лица. Его взгляд опускается на столик рядом с их кроватью, на котором стоял кувшин с водой, пара тряпок и пустая чашка. Ладони сжались в кулак, а на костяшках проявились вены.       Рейнира умиротворенно лежала на кровати, подобно божеству. Простынь закрывала кожу по грудь и открывала вид на атласную веснушчатую кожу плеч и шеи и вместе с тем на его подарок. Символ брака, окраплённый общей кровью. Ожерелье из валирийской стали.       Она была его…       Блядство.       Грёбаное блядство.       Кулак сталкивается со стеной один раз, два, и вместе с волной боли, приходит ощущение удовлетворения и облегчения. Глухой звук разнёсся по комнате, куда громче звенел ремень Тёмной Сестры.       Визерис… Его идиот-брат, который всё продолжает видеть в нём монстра, чудовище из сказок, которыми пугают маленьких принцесс, в то время как он готов был сделать всё, лишь бы угодить ему, сраному королевству, даже оставить Рейниру в тот праздник лицемерия, больше похожего на торги. Где больше предложат за шанс приобрести дракона и раздвинуть ноги дочери короля. Его племяннице и ныне жене.       Он готов был… Оставить Рейниру по просьбе Визериса.       Это смешно.       Деймон метался по комнате из стороны в сторону, гнев сменился на искривлённую улыбку, не обращая никакого внимания на пульсацию в груди и шуршания ткани в стороне. Усмешки срывались с уст от потока мыслей.       Визерис может подавиться своими яйцами и угрозами.       Рейнира отныне его.       Его. Её тело покрыто доказательствами принадлежности своему мужу, и каждую ночь это право подтверждается пролитием пота и бурей страсти.       — Муж, — разнеслось со стороны кровати.       Взгляд его упал на спящую племянницу, мирно покоящуюся на постели, её лицо было безмятежным, а губы чуть приоткрыты. Сердце Деймона, полное гнева и обид, неожиданно начинало находить упокоение.       Он остановился, присев на край кровати и проведя пальцем по её волосам.       Моя Золотая Леди.       Собравшись с мыслями, Деймон встал и выпрямил плечи. Время пришло заняться обязанностями мужа принцессы. Он знал, что у его жёнушки были грандиозные планы на фрейлин, но ей не удалось даже встретить их. Теперь его ждёт долг обойти прибывших гостей и встретить воинов из Пентоса, и это была не просто формальность — это была возможность воплотить свой план насчёт жены. И разгадать её маленькие тайны.       С решимостью в сердце он вышел из комнаты, оставив за собой тишину, где ещё звучало тихое дыхание спящей женщины.       Принц вернулся только к ночи, руководимый желанием обхватить талию жены и уткнуться носом в её шею. Она всё ещё спала, но пробудилась в самый неподходящий момент.

***

      — Деймон?..       Нежный голос выманил разум принца из сна: принцессе не нужно было повторять дважды. Деймон отреагировал сразу же, оторвал голову от подушки и несколько раз сонно моргнул. В комнате царствовала ночь, но лунный свет падал на фигуру племянницы, усевшейся перед ним и натянувшей покрывало по грудь. Её ладонь лежала на обожжённом плече совсем невесомо: боясь потревожить израненную кожу.       — Сколько времени прошло? Где Сиракс? Где отец? — тихо затараторила Рейнира.       Деймону понадобилось собраться с мыслями. Он тяжело вздохнул, провёл ладонью по лицу, и иссякающим голосом заговорил:       — М-м… Не беспокойся. Брат уже прибыл, но я его встретил, он проведал тебя. Ты проспала весь день и вечер, и за это время Визерис даже не изгнал меня, — хрипло засмеялся Деймон. — Сиракс в пещере, нежится с Караксесом. Они, конечно, буянили в небе, но затем легли и поддались более приятному времяпрепровождению.       Рассказать подробности о том, как на самом деле проходил «бунт» двух драконов в небе и что Сиракс даже ранила его дракона, он не решился.       Рейнира выглядела подавленной. Её вялая рука оказалась в ладони мужа.       — Мне стало страшно, будто вновь две недели пролетело за один недолгий сон… — задумчиво произнесла принцесса, стараясь оправдать своё напуганное поведение. — Ох, моя Леди…       — Желаешь пройтись к Сиракс? — он готов был провести её к дракону для душевного спокойствия.       — Нет… Я чувствую, что ей хорошо. Очень хорошо…       Она посмотрела на него, и чёртова тьма не дала ему увидеть потемневшие глаза Рейниры.       Она отпускает покрывало. Струясь по изгибам, оно слишком долго и томительно опускалось на бедра. Взгляд Деймона остановился на обнажённой груди.       — Маленький дракон?       — Дядя, ты тоже чувствуешь это?..       — Пока я чувствую потребность завладеть твоим телом, и прежде всего — грудью.       Соблазнительные округлости Рейниры приковали всё внимание Порочного принца. Сон ушёл вмиг. Аппетитные груди, похожие на зрелые плоды граната, взывали мужчину испробовать их, обласкать и вкусить. Взять затвердевшие соски в губы, словно голодный младенец и смять…       Рейнира не облегчала задачу:       — Дядя, я нуждаюсь в тебе, — умоляюще протянула племянница, прижимаясь желаемыми Деймоном плодами к его груди. Кожа к коже.       — Маленький дракон, ты только проснулась, — прошептал на ухо принц, обхватывая худенькую талию и другой рукой смахивая спутанные вьющиеся локоны со лба жёнушки.        Он соскучился по этим ненавязчивым ароматам, доносящимся от кожи и золотисто-серебряных волос.       Какой позор. Порочный принц, не смевший увлекаться женской красотой, и уж тем более — позволять ей властвовать над собой, был готов смиренно опустить голову при виде соблазнительной груди племянницы.       Она была идеальна — Восторг Порочного принца. Отныне барды должны называть её так, и только так.

***

      В час совы подле покоев членов королевской семьи прошла пересменка. К стражнику опочивальни принцессы Рейниры подошёл сменщик. Безмолвно мужчина усмехнулся, и на лице, освещённом факелами, застыл вопрос: «Снова?».       Чувственные стоны были приглушены толстыми камнями, но всё же они разносились по коридорам.       Мужчина поджал губы в улыбке и коротко кивнул.       Стражи поменялись местами: одного ждало ночное дежурство, другого — наконец-то отдых и восполнение сил.       Миновало не так много времени, как из глубин коридора донёсся лязг доспехов. Приближающейся белый цвет, мелькающий под светом факелов, мужчина сначала не признал и подумал: призрак поди шастает? Но, к облегчению, стражником оказался королевский гвардеец. За прожитые несколько десятков лет мужчина никогда не встречал Белого плаща лично, но вот он предстал перед ним: в идеально начищенных серебристых доспехах. Его лицо было серьёзным, а глаза сокрыты тенью верхушки шлема.       — Его милость приказал узнать у служащих замка о принцессе. Желательно, чтобы об этом не знала она сама. Вам известно что-либо о принцессе и принце… Не желаемое огласки? — спросил грозно мужчина.       Стражник замялся, его мысли метались от внезапной чести, что тот даже позабыл об ответе, но внезапный стон, переходящий в громкое восклицание имени принца Деймона, говорил о многом.       От этого неловкость возросла.             — Лишь то, что принц и принцесса усердно выполняют свой супружеский долг, — сдержанно посмеялся мужчина, но гвардеец перед ним так и оставался бездвижным и с нечитаемым выражением лица. — Сир, за эту неделю во время моего дежурства с принцессой не происходило ничего из ряда вон выходящего. Она мало выходила из покоев и проводила время со своим мужем. И даже, когда они были вместе, из их покоев не доносилась ругань или нечто, что могло бы подставить под сомнение целостность принцессы…       Но гвардеец внезапно развернулся и молча ушёл в темноту ночи. Слова стражника повисли в воздухе, как тяжёлые облака перед бурей. После Белого плаща остались лишь звук отдалённых шагов и недоумение стражника.