Трика

      На следующий день Рейнира первым же делом направилась в покои Висеньи. Достать ларец было не так-то просто, чаша жаровни с трудом отрывалась от алтаря и поднималась на крохотное расстояние. Можно было бы скинуть металлическую чашу на что-то мягкое и беззвучное, чтобы не привлекать внимание щита. Он дожидался её за дверями покоев. Но сажа и угли вывалились бы и запачкали весь пол.       Пришлось прижать чашу к груди и, обхватив её руками, опустить на ближайшую высокую поверхность. На пол рискованно — ещё не удержит и вывалится из рук. И так с пыхтением делает шаги.       Под алтарём было углубление и очертания круга, будто её можно было поднять и убрать, но она практически сливалась с остальной частью алтаря. Брешь сбоку со сколами говорила о том, что с помощью другого предмета можно было поднять.       Рейнира схватила кочергу у камина и продолжила путь к ларцу. Она приложила немного усилий, и железный приплюснутый кончик кочерги подцепил брешь, и каменный круг поднялся. Его оказалось легче убрать.       И, наконец-то, металлический ларец предстал перед ней: нетронутый десятками лет.       Валирийская сталь в чистейшем сплаве, удивительно. Резной рисунок драконов, переплетающихся друг с другом и направивших свои пасти к расщелине для ключа.       Не было терпения ждать!       Что могло здесь храниться? Этой ночью, когда Деймон отвернулся от неё на другой бок, явно недовольный отказом в ласке, Рейнира всё думала о содержимом ларца Висеньи Таргариен. Её прародительница даже не намекнула об этом.       Были ли здесь сокровища Древней Валирии? Возможно, даже как-то связанные с Четырнадцатью Огнями. Амулеты, магические артефакты. Рейнира после перерождения готова поверить во что угодно. А может быть… Здесь хранился дневник старшей сестры Эйгона Завоевателя?       Не томя душу, Рейнира достала ключик из-под платья и вставила в щёлку ларца. Его она спрятала заранее, под носочками.       Замок поддался ей, время не сказалось на валирийской стали.       Содержимое озадачило Рейниру.       В ларце лежали свечи с тёмными алыми вкраплениями и связанный мешочек с неизвестным содержимым. На ощупь что-то рассыпчатое, напоминающее песок. Взглянув внутрь, Рейниру обдало странным щекочущим запахом, от которого хотелось чихнуть. Чёрное на вид вещество было ей совершенно незнакомо. Подойдя к окну, принцесса взглянула на содержимое под светом лучей солнца, и оно замерцало.       Если со свечами, которых было ровно четырнадцать, очевидно, что нужно делать, то с этим возникли трудности.       Рейнира сложила мешочек обратно и закрыла ларец, после чего уселась на кровать королевы и поставила его на колени. И как ей пройти мимо присяжного щита, который является товарищем её мужа? Вот ведь…       Пришлось вернуть его на место, как затем и жаровню.              Оправдание ларцу было быстро придумано. Если сир Лютор поинтересуется вещицей — она с готовностью ответит, что пришла в покои Висеньи посмотреть и позаимствовать её украшения, которые Рейнира сложила в найденном ларце.       Но мужчина не поинтересовался тем, что несла в руках принцесса, когда та покинула покои, и молча направился вслед за ней.       Попытка проучить Деймона обернулась пыткой для самой Рейниры. По утрам она выглядывала из-под полуоткрытых век, наблюдая, как мужчина переодевается, совсем не стыдясь своего естества. От похабных мыслей, вскруживших голову, принцесса готова была взвыть, но взгляд от бёдер мужа оторвать не смела. Как же ей хотелось исследовать каждый бледный участок кожи на подкаченном после войны теле и почувствовать на себе неистовую страсть Деймона Таргариена, когда он возьмёт её на этой чёртовой кровати и пропитанном потом одеяле.       Но дядя просто уходил, оставив её одну.       Не на ту напал! Как будто Рейнира не понимает, что происходит. Деймон добивается того, чтобы она молила о его руках и теле, чтобы не просить о совокуплении первым и по-своему проучить Рейниру за «наказание», но тому не быть!       На дневной встрече принцесса с мейстером Джерардисом поговорили о казне Драконьего Камня и о том, что король отчисляет небольшую часть казны на содержание острова. Это была обязанность каждого правителя, а не их воля — содержание родового поместья. Частенько он забывал об этом долге, но, как оказалось, вместе с переездом дочери король стал отчислять плату без задержек и даже больше, чем нужно.       — Мейстер, как вы рассматриваете идею реставрации деревни? — задалась вопросом принцесса после того, как с ней поделились открытием о выплатах.       — Смотря, что Ваше высочество имеет в виду.       — Остров заполнен воинами, а нам не хватает мест на размещение. Думаю, нам стоит заняться благоустройством деревни, построить новые дома, площадь. Возможно, на родной остров вернутся даже те, кто его покинул, а там и до налаживания торговых отношений с другими городами или островами недалеко.       — Это прекрасное предложение, принцесса, — мейстер не скрывал похвалы в голосе и нежно похлопал Рейниру по ладони. — Тогда вам нужно составить список, Ваше высочество. Что именно вы хотите видеть в деревне, а ещё лучше — найти мастеров. Они изучат местность и дадут несколько дельных советов.       Эти новости были мёдом на душу. Рейнира, преисполненная гордостью за свою идею, тут же ринулась искать мужа: зная его опыт в путешествиях по городам Вестероса и Эссоса, он мог бы дать ей несколько дельных советом о том, в чём нуждается деревушка, и найдёт мастеров-строителей.       Отталкиваясь от собственных взглядов, принцесса считала нужным расширить порт и назначить ответственного за торговые связи на острове. Деймон сделал верное замечание: им нужен собственный Малый Совет. Большинство дел супруги взваливают на мейстера Джерардиса, однако его обязанности должны ограничиваться врачеванием и контролем писем, а не управлением всем замком и слугами.       И дракон бы порвал этого Деймона!       Устроил во внутреннем дворе… Разгуливание в распахнутой рубашке! Так ещё на пару с несколькими сослуживцами, но взгляд принцессы был прикован к притягательной груди и плечам возлюбленного. Ожоги потеряли болезненную бледность и приобрели красноватый оттенок. Мейстер сказал, что это последняя стадия восстановления кожи. Пятна и шрамы останутся, но теперь дядя не будет мучиться от любого прикосновения.       Рейнира хотела провести ладонью по травмированной коже и оставить утешительный поцелуй.       О, Четырнадцать, она много что хотела сделать с Деймоном…       Принцесса, сложив руки за спиной, с поднятым подбородком спустилась во внутренний двор. Похоже, принц отдыхал после нескольких спаррингов со своими товарищами, раз уж они томились под солнцем, о чём-то беседуя и громко переводя дыхание.       — Дядя, вы заняты? — спросила невинным тоном Рейнира, будто бы она не знала, что ради неё Деймон отложит любые дела.       Что и произошло. С нескрываемым огнём в глазах принц оттолкнулся от скамьи и подошёл к жене. За его спиной раздались смешки, что подзадорило принца и вызвало у него ухмылку.       — Слушаю, жена.       — Дядя, я бы хотела с вами обсудить одно решение, принятое мной под началом мейстера Джерардиса. К тому же… Я всё ещё жду нашего совместного полёта. Мы бы могли все обсудить по пути на Драконью гору, а после полетать. До Дрифтмарка и обратно. Когда вы освободитесь?       — Для тебя я уже свободен, мой маленький дракон, — ласково пробормотал принц, приблизился к лицу жёнушки и требовательно завладел её губами.       Его ладонь легла на талию и собственнически прижала тельце племянницы к более крупному. Рейнира поддалась страстному поцелую и возложила ладони на плечи мужа. От вида нежностей командующего и его жены даже взрослые мужчины закатывали глаза и испытывали зависть.       Хвастун и везунчик.       В отличие от товарищей, у принца всегда был доступ к прекрасному телу принцессы. А что же другим? Уже сколько недель они не чувствовали нежность рук, тепла женских тел и ласкающего слух смеха. На острове нет даже таверн, не то, что борделей…       Принц понимал их голод и призвал проявить терпение.       Его представление — чистое издевательство!       Рейнира позволила мужу взять на себя инициативу, но не позволила слишком долго упиваться властью над собой. Укусила чужую губу и, воспользовавшись замешательством Деймона, отпрянула, но её ладони всё ещё лежали на обнажённых плечах мужа.       Принц не оставил товарищей без дела, передав главенство на тренировочном поле одному из полуголых мужчин. Некоторые мужчины провожали их лукавым взглядами и ухмылками, Рейнира догадывалась о характере мыслей в их голове, что подначивало настрой принцессы закончить задуманное.       Для начала принц отлучился, чтобы сменить тренировочную одежонку на костюм для езды на драконе. Дабы не травить душу видом горячей задницы своего дяди, Рейнира осталась в коридоре. Конечно, Деймон предпринял попытку заманить племянницу в покои, но упрямство и желание добиться от дяди первого шага в «страстном воссоединении» всё же взяло верх. Чтобы муж просил её о снисхождении и умолял овладеть телом.       Небо было ясным, на встречу супругам дул лёгкий ветерок, пока они шли по тропе, ведущей к Драконьей горе, и беседовали о предложении Рейниры. Держась за локоть возлюбленного, принцесса позволила игривости отойти в сторону и сосредоточено рассказала о планах на рыбацкую деревушку и обустройство острова.       — Думаю, это хорошая идея, Рейнира. — Похвала сбросила с души тяжесть опасения осуждения мужа, и принцесса расплылась в улыбке. Но Деймон не мог просто сделать комплимент без едких комментариев. — Получше, чем настаивание на сопровождение отправки корабля, где ты просто стояла и желала попутного ветра тому мужчине с «лучшими курами».       Костяшки кулака принцессы пришлись на бок мужчины. Рейнира одарила принца испепеляющим взглядом и неконтролируемо скривила губы.       — Пять футов ярости, — Деймона лишь забавляла реакция племянницы, о чём символизировала довольная ухмылка.       — Почти пять с половиной, — воспротивилась Рейнира, но сдержала порывы громких речей за сомкнутыми губами. Будет она ещё поддаваться на провокации…       На мгновение в ней даже возгорелось желание победить дядю в гонках, но это не то, что ей было нужно. Ох, нет.       Сиракс и Караксес ждали их у пещеры, уже готовые к полёту. Золотая драконица нежилась под лучами солнца под боком у Кровавого Змея, но когда она почувствовала запах Рейниры, то подняла морду и издала радостный вопль. Два дракона покинули компанию друг друга, чтобы поприветствовать всадников. Караксес ткнулся носом в грудь Деймона, ожидая почёсываний под челюстью, которые он так любил, чем и был награждён.       Они чувствовали соревновательный дух, исходящий от всадников, расплывающийся тёплым волнением по телу.       — Обгоним моего старого дядю, леди? — спросила высоким голоском Рейнира на валирийском, поглаживая чешуйчатую кожу своей драконицы. Сиракс ответила на вопрос пронзительным рёвом. — А в качестве трофея попросим выполнить одно из наших желаний.       Принцесса гордо вскинула подбородок и бросила на дядю победный взгляд.       Ей нужно было подколоть Деймона, задеть его чувство превосходства, которое он желает иметь над всеми. Даже над ней.       Он ненавидит проигрывать, и лишний стимул не помешает.       Пусть победит их в гонке и попросит выполнить своё желание, и она знала, какое.       Положить конец наказанию.

***

      Перед началом полёта принц и принцесса обменялись взглядами, полными озорства и решимости. Они были достаточно близки, чтобы прочитать эмоции на лицах друг друга, что ковало их непоколебимость. Оба дракона взяли разбег на склоне, на который их привели всадники, и взмыли в небо. Сиракс первая начала брать высоту, стремясь оказаться над извивающейся фигурой Кровавого Змея: принц и его дракон, на удивление, остались внизу, ближе к воде. Обычно дядя сразу начинал брать высоту…       Что бы ни делал Деймон, он всегда делает как лучше для себя. А значит в его тактике что-то было…       Рейнира взяла лидерство. Она уже не видела мужа под собой. Что ж, пусть будет так. Она должна показать, что действительно желает победить.       Сиракс поднималась всё выше и выше, пока не оказалась среди редких облаков. Маневрируя между ними, принцесса оглядывалась назад и наблюдала за Кровавым Змеем, который тяжёлыми взмахами крыльев медленно набирал высоту. С языка намеревалось сорваться ехидное подбадривание, но какой был толк? Дядя всё равно бы её не услышал.       Под ногами прошлась вибрация от урчания драконицы, пробирающая до костей. Золотая Леди дала понять, что была готова к любимому ходу, которому они когда-то научились у Мелеис.       Сиракс поджала крылья и нырнула вниз. Драконица стремительно рассекала воздух, даже не прикладывая сил. Рейнира могла только щуриться от порывов ветра и прижаться грудью к сиденью. Расправив крылья над водной гладью, Сиракс приостановила падение и продолжила прямой полёт.       Уже приближаясь к Дрифтмарку, Рейнира заметила усталость драконицы. Сиракс довольно быстро притомилась, движение крыльев стало тяжёлым, и всё же её леди держалась. Старалась держаться в воздухе на той же высоте, но Кровавый Змей их всё же догнал. Резкий порыв ветра от его громадных крыльев оглушил принцессу, от чего она закрыла уши.       Лишь когда алый дракон появился перед взором Золотой Леди, она вернулась к своему быстрому темпу, преодолевая усталость и тяжесть движения крыльев.       На острове были видны люди, которые не могли не заметить двух летающих драконов в небе. Они огибали замок Высокий Прилив и были встречены рокочущим свистом других драконов: Мелеис и Морского Дыма.       На обратном пути Рейнира была намерена не сдаваться до последнего и намеренно держаться рядом с Караксесом, чтобы в конце уговорить Сиракс немного сбавить, но этой просьбы и не потребовалось. Золотая Леди отставала от Кровавого Змея, но отчаянно старалась нагнать его. Принцесса почувствовала тяжесть рук, будто они были её крыльями. Именно это сейчас ощущала драконица. Сквозь плотную одежду она ощущала жар, исходящий от толстой кожи.       — Спокойнее, миледи, — слова были унесены ветром, и всё же Сиракс знала, что хотела сказать всадница.       Перед ними раздался свист. Караксес вернулся к ним.

***

      Их тела всё ещё были разгорячены после полёта: кровь дракона в их жилах торжествовала. Настоящее упущение было оставаться в замке так долго: Сиракс и без того мало летала, так что не сумела догнать Кровавого Змея и очень сильно устала. Золотая Леди была разочарована и по прилёту на травянистый холм, когда всадница слезла с неё, улеглась на живот и укрылась от всего мира крылом.       И как бы Рейнира ни тянулась к дяде, радость от поражения и триумфа от возможного желания Деймона сошла на нет. Тихие печальные стоны Сиракс того не стоили.       — Моя леди, я так горжусь тобой. Ты боролась до самого конца, — прошептала на валирийском Рейнира, поглаживая выпирающую косточку на верхушке золотистого крыла. Связь всадника и дракона заставляла принцессу разделить тоску на душе Сиракс, пусть и достаточно приглушённо.       За спиной раздался высокий свист Караксеса: Кровавый Змей не мог оставить даму своего сердца такой расстроенной. Солнце скрылось за фигурой более крупного дракона. Он обошёл их и улегся за спиной Золотой Леди, накрывая Сиракс своим красным массивным крылом и отталкивая слегка Рейниру.       — Вам не стоило так расстраиваться, маленький дракон.       — Извините, что заставила вас ждать, дядя, — съязвила Рейнира с разочарованием в голосе после того. — Поздравляю с победой.       Когда Кровавый Змей, уже заполучив победу и добравшись до острова, вернулся к ним и сопровождал драконицу со всадницей до Драконьего Камня. Он старался держать одинаковый темп с Сиракс или? наоборот, улетал за её спину.        Рейнира ожидала, что дядя будет кичиться своей победой, прижмёт к себе племянницу и томным, возбуждённым голосом произнесёт своё желание, пока сама принцесса всё ещё дуется из-за поражения, но последовавшие слова даже не сразу дошли до неё.       — Это я должен поздравить тебя с победой, маленький дракон, — валирийский дяди всегда звучал похожим на драконье урчание, в особенности, когда его голос становился низким.              Дальше — всё, как в мечтах. Он кладёт руку на талию жены и прижимает к себе, чтобы приблизиться к её шокированному лицу.       — Меня?.. — в недоумении повторила Рейнира, всё ещё не понимая, о чём говорил дядя.       — Сиракс первая долетела до острова, — с наигранной тоской буркнул Деймон, отвернувшись от возлюбленной. Его взгляд устремился на драконов, нежившихся на лугу.       — Но… ты же первый долетел. И вернулся, — Рейнира ещё сильнее нахмурила брови.       — Мы не долетели, а решили помочь дамам своего сердца, — на мгновение мужчина не сдержался и позволил ухмылке расплыться по лицу. А дальше скрывать свои намерения ему было бессмысленно — да и Рейнира всё поняла.       «Они это специально! Вы специально держались за нашей спиной! Чтобы мы победили!» — принцесса не скрывала своего возмущения, взмахнув рукой и с раздражённым бурчанием убирая локоны собственных волос за спину.       Вот ведь подлец! Он должен был победить, чтобы попросить её о прощении и горячей страстной ночи!       — Ты… вы… нам не нужна ваша жалость. Мне обидно за этот проигрыш — не скрою. Сиракс тоже очень расстроена, но мы обязательно возьмём реванш и одержим победу, — уверенно изрекла принцесса.       Помимо «подставной победы», в венах бурлило нежелание признавать поражение в планах на мужа. Он переиграл её и теперь с предвкушением ожидал, когда она попросит его о близости, но дядя позабыл, что они разделяют одну кровь — и ни за что не признают неудачу.              — Жалость? Ни в коем случае, — усмехнулся Деймон, положив одну ладонь на рукоятку Тёмной Сестры. — Я буду с нетерпением ждать реванша, маленький дракон.       Другую ладонь мужчина протянул к лицу жены, нежно поглаживая её щеку, а затем и хмурую складку между бровей.       — Рейнира, отпусти гордость. Я хочу тебя, а ты хочешь меня. Ты и так намеревалась проиграть мне, верно? Чтобы положить конец мукам, на которые ты обрекла не только меня, но и себя. Твои глаза горели этой мыслью, когда ты подошла ко мне во дворе. Ещё там я догадался, что в твоей светлой головке, но нам не нужно ничего придумывать, чтобы взять то, что мы хотим. Друг друга.       Рейнира отвела взгляд, пока рука дяди опустилась с лица — к пояснице и собственнически прижимала её к широкой груди. Слова Деймона натолкнули на размышления: а стоит ли оно того? Они оба дети дракона. В их венах течёт пламя. Ещё не раз Деймон и Рейнира Таргариен будут ссориться, ей ли это не знать? Той, кто уже прошла этот путь?       Уступить Деймону и насладиться его ласками или поступить как упёртый ребёнок и настоять на своём? Хах, она уже достаточно проучила своего мужа, держа его без ласк больше недели. Пора и ей сделать шаг вперёд.       — Если вы поняли всё с самого начала, тогда чего же вы ждёте?       Слова, брошенные с наглым вызовом, не заставили ждать последствий.       Деймон согласен: зачем ждать? Вести Рейниру по полю, двору, коридорам замка? Ох, нет-нет-нет.       Трава под лопатками, на которой оказалась принцесса, оказалась достаточно мягкой, чтобы не причинять неудобства. Они смотрели друг на друга глазами, полными страсти и ожидания. Наконец-то их губы встретились в голодном поцелуе, который захватил их умы и заставил забыть обо всём: о драконах, нежившихся недалеко от них, о том, что они были под открытым небом и любой мимо проходящий мог увидеть их, — как будто кто-то захочет приблизиться к Сиракс и Караксесу.       Руки принца начали искать застёжки на костюме принцессы. Несмотря на кипящие эмоции, Деймон без резкости снимал одежду с жены, после спускаясь вниз, чтобы поцеловать оголённые участки кожи.       Так Рейнира потеряла внимание мужа, когда он полностью завладел её грудью! Это стало настоящей мукой: низ живота болезненно тянуло от жадных губ дяди, которые сминали небольшую грудь принцессы. Он намеренно покусывал нежную кожу, от чего по телу пробегались мурашки и соски начинали твердеть быстрее. И вот они уже были во власти пальцев и губ дяди.       Каждый миг казался вечностью, и Рейнира забыла обо всём — о мире, который их окружает, о заботах и даже о «победе» дяди.       — Пожалуйста, — единственное, что донеслось до принца. Мольба, смешанная с отчаянием и возбуждением, действовали на принца. И без того твёрдый член наливался жаром, ласки Деймона становились нетерпеливее, рванее.       Никогда не уходи. Не покидай меня. Не оставляй меня.       — Рейнира, если ты просишь.       Губы по-хозяйски обхватили самое сокровенное. То, что изнывало от боли и неудовлетворения.       Принц не чуждался раздвигать половые губы жены, предоставляя себе доступ, чтобы проникнуть языком гораздо глубже. И пока Деймон довольствовался поистине райским вкусом его жены, его пальцы также успевали надавливать на выпирающую жемчужину сверху. Круговое движение большого пальцы мужа заставило её бедра дёрнуться, а стоны сорваться с уст.       — Kepus! — выгнулась Рейнира, вцепившись тоненькими пальчиками в белокурые волосы на макушке дяди.       Иллюзия власти над Деймоном, рассыпающаяся в момент пика. Принцесса всячески пыталась оттянуть мужа от себя и отползти назад, дабы сжать бёдра, но широкая ладонь вцепилась в нежную кожу бедра, не давая двинуться с места. Рейнира задыхалась, пока пульсация по всему телу не прекратилась и не опустилось приятное потягивание внизу.       — Я хочу свой Малый совет, — тяжело дыша, произнесла Рейнира.       Она потянулась вперёд и коснулась лбом лба мужа, когда его лицо оказалось вблизи с её собственным. Слова, произнесённые племянницей заставили принца замереть, так и не погрузившись в тело, которое сейчас очень хотел. На лбу мужчины появилась складка, ведь он не понимал, к чему это было сказано.       — Ты был прав. Мы не должны… делать всё. Нам нужен свой тайный совет. И я хочу, чтобы в нём ты был моим десницей, моей правой рукой. Неофициально, конечно… боюсь, отец не одобрит этого. И принцесса Рейнис не потерпит конкуренции на столь высоком посту.       Рейнира постаралась засмеяться, но не увидела ожидаемого восторга в глазах мужа. Что ж, ей стоило произнести это после того, как они закончат с совокуплением, но почему-то слова вырвались сами по себе. Не разозлится же Деймон, верно?       Нет.       Он закрыл глаза, взял её за подбородок и поцеловал. До неё донёсся странный сладковатый запах, которым пропиталась кожа лица возлюбленного, но не чувствующийся на вкус. Боги, Рейнира не хотела думать об этом… Она сразу же догадалась, откуда он взялся, ведь Деймон только что был у неё между ног.       Деймон вложил силу в поцелуй, сильнее прижал тельце племянницы к траве и, наконец-то, сделал то, что они сейчас больше всего хотели. Почувствовав член мужа в себе, Рейнира оторвалась от жадных губ, удовлетворённо выдохнула и запрокинула голову.       — Как прикажет моя королева, — горячий шёпот опалил кожу шеи.       Как и в брачную ночь, он взял её в позе любви: позволил обхватить свои бёдра ногами и склонил голову над лицом Рейниры. Он намеренно наблюдал за тем, как меняются эмоции суженой, как стоны, которые она старается сдерживать, доносятся до его ушей, и он был чертовски горд собой.       Деймон не мог не заметить пристальный взгляд двух пар глаз. Караксес и Сиракс внимательно наблюдали за ними, и, кажется, что это заметил только Порочный принц.       Это не могло… не напрягать.

***

Неделю спустя. Столица

      Свёрнутое послание лежало на каменном столике вместе с тонким ножиком с гербом Таргариенов, отдающим серебристым отливом. Печать родного дома королевы была не тронута. Не было и единого признака того, что Алисента Хайтауэр притрагивалась к бумаге.       Ковыряние кожи вокруг пальцев было маленьким ритуалом перед вскрытием посланий из Староместа. Ноготки цеплялись за разрывы кутикулы, медленно отрывая их от кожи. Иногда это было так легко, так быстро и безболезненно, но иногда ей приходилось закусывать губу и сдерживать проявление хоть каких-то эмоций, дабы скрыть болезненность, которая жалом впивалась в разум. Пальцы пульсировали, а под оторванным участком кожи красовался кусок мяса.       Алисента почти уверена, что это послание её отца или лорда-дядюшки, которые выражают своё разочарование в ней. Как она устала от обвинений в падении ожиданий семьи… Как королева, она думает о благе Семи Королевств и о благе своего супруга и их семьи, как то велено женщине Верой.       Но сейчас, когда положение её семьи по крови стало шатким в столице, честь и вера перестали их волновать.       В груди тлела надежда, что отец решил поинтересоваться здоровьем своего внука и дочери, а также раскаяться за чрезмерную веру в свою неприкосновенность и пренебрежение долгом десницы.        Наивно.       Алисента схватила пергамент и сжала его в комок. Руки дрожали, пальцы с неистовой яростью сминали каждую сторону послания. Уничтоженная печать кусочками падала на колени.       Сердце бешено колотилось, движения потихоньку замедлялись, и тогда краем глаза, она заметила извилистый почерк брата. Именно тогда в груди наступила тишина.       О нет…       Алисента захныкала от разочарования и боли. Как могла она так поступить с посланием Гвейна, по которому она искренне скучала?       Девушка тут же начала разглаживать бумагу на своём колене, жадно вчитываясь в искривлённый текст.       «Королева».       Ей не стоило бы так разочаровываться от холодного обращения по титулу. Это было официальное письмо, имеющее печать дома Хайтауэров, а они были лишь у некоторых представителей семьи. И уж точно не у её брата. Скорее всего, печать поставил отец.       «Королева,       Рад известить вас о моём скором прибытии в Красную крепость. Всего три месяца нас отделяют от личной встречи. Король принял предложение нашего дяди принять меня на службу, и я надеюсь, что мне доверят защищать вас и моих маленьких племянников.       Ваш брат, Гвейн Хайтауэр».       «Конечно! Конечно приезжай!»       Когда она лишилась давления с двух сторон, Рейниры, пусть лучшая подруга это делала неосознанно, и отца, Алисенте почти что стало легче дышать. Одиночество навеивало тоску. Только с одним человеком Алисента могла быть открытой и смелой, не боясь говорить о том, что на душе, и теперь её нет в замке. В то же время королеве нравилось быть с самой собой. Проводить время во внутреннем дворике рядом с кустами цветов, почитывая книжку в компании редких птиц и отдалённых разговоров из замка. Какими бы ни были грязными слухи о том, какой лживой куклой была королева, выполняющая любую прихоть отца, они внесли в её жизнь уединение.       — Королева.       Двери в покои растворились, пропуская служанку вперёд.       — Король ждёт вас. Он просит вас присутствовать на заседании.

***

      Принц Реджио отправил письмо, подтвердив своё присутствие на торжестве. Он не скрывал своего желания наконец-то увидеть Восторг Королевства и подготовил супругам несколько подарков. Не обошлось и без приглашения на медовый месяц в Пентос, который принц и принцесса даже рассматривали.       Через несколько дней в столицу прибыл ворон из Долины, приносящий извещение леди Орлиного гнезда об отказе посещения королевской свадьбы величайшим андальским родом Арренов, какими бы родственными узами ни обладала сама леди с невестой. Недовольство данным заявлением распространилось за пределами двора, а вскоре и столицы.       Деймон Таргариен усмехнулся над «упрямым нравом гарпии», напомнив о том, что леди Долины не искала утешения в плотских утехах, в следствие чего её характер стал нетерпеливым и даже жестоким. Она не была милостива к Деймону, который с излишними прикрасами рассказывал на аудиенции о ужасной ошибке в виде брака между ним и Бронзовой Сукой, который не принесёт никаких плодов ни роду Таргариенов, ни Долине. Не смотря на юный возраст, девчонка ответила ему с презрением, чем-то напоминая королеву Алисанну обвинениями в порочности и трусости.       На следующий день, ранним утром, когда солнце еще не поднялось из-за горизонта, принцесса оседлала Сиракс и исчезла за краем морской глади. Бодрствующие с утра слуги видели Её высочество с убранными в тугие косы волосами, в кожаном костюме для полётов и с набитой донельзя сумкой через плечо.       Принц Деймон не обмолвился с прислугой и словом об уходе жены. Спокойствие и готовность мужчины взять на какое-то время бразды правления островом лишь говорили о знании причины ухода принцессы.       Ворон подоспел в Орлиное гнездо раньше дракона из-за частых остановок принцессы, потому появление наследницы в землях Долины не стало внезапным.       — Если вы пришли просить меня явиться на ваше торжество, принцесса, то я вынуждена вас разочаровать. Вы проделали этот путь зазря.       — Таргариены не просят, леди Аррен. — Рейнира легко спрыгнула со спины Сиракс и, погладив свою леди по носу, двинулась к воротам замка.       — Тогда какова ваша цель? — тон Джейн Аррен продолжал источать холод.       — Заполучить ваше присутствие на нашей свадьбе, но не молитвами и прошениями. Ах да, будьте аккуратней с Сиракс, добрые сиры. Она не терпит грубости от чужаков и сейчас очень голодна. Предоставьте ей упитанных и здоровых коз, — предупреждение было равно приказу.       Рейнира прошла мимо леди Джейн, не побоявшись бросить на неё уверенный взгляд, пусть в глубине души она волновалась об этой встрече.       Как бы то ни было, леди Орлиного гнезда проявила гостеприимство и к своей кузине, и к её дракону. Рейнире предоставили покои в одной из башен, так что она всегда могла увидеть свою драконицу, оставшуюся у ворот.       Орлиное Гнездо было уютным местом, не таким мрачным, как Драконий Камень. Рейнира ощущала родное тепло, исходящее от стен. То немногое, что есть в ней от Арренов, казалось взвывало в этом месте. С особым трепетом принцесса прижала к груди подушку с вышитым орнаментом в синих цветах и большой гордой птицей по середине.       Каждый уголок этого замка будто напоминал о матери. Даже от подушки и вещей шёл её стойкий аромат.       — Вы отказываетесь приехать на мою свадьбу из-за короля?       — Наш дом не собирается проглатывать оскорбление, нанесенным Его величеством. Он должен помнить о последствиях своих не самых удачных выборов.       — Но праздник, проводимый в столице, будет в честь меня и моего мужа. Не в честь короля.       — Твоего мужа… — хмыкнула Джейн, отпивая из кубка вино, — как будто он горит желанием видеть меня.       — Этого хочу я, — громко заявила Рейнира. — Моя матушка носила фамилию Аррен, и она гордилась своим родом и своим отцом. Так же, как я горжусь тем, что в моих жилах течёт кровь Великого андальского рода. На свадьбе я хотела надеть плащ с символом Таргариенов на одной половине и Арренов на другой. Заявить о том, что семья моей матери не забыта. Но как я могу произносить такие пылкие речи, когда этой же самой семьи нет на моей свадьбе?       Леди Джейн бросила на принцессу испытующий взгляд и опустила голову, продолжая трапезу.              Леди Долины после получения вестей о назначении наследницей короля её кузины Рейниры не была преисполнена радостью. Многие из её приближенных решили, что раз они женщины, то Джейн проявит к родственнице солидарность, но в глазах упрямой молодой девушки это было не так. Она не собиралась проявлять милость к Рейнире лишь из-за её пола.       И всё же у них одна кровь.       Слова принцессы пусть и сказаны эмоциями, но они понравились леди Джейн. Ей приятно, что не только она помнила о их общей крови.       — Что ж, я надеюсь, что корона больше не забудет о родстве с нашим родом. И всё же король так и не соизволил признать свою ошибку, и, согласившись посетить вашу свадьбу, принцесса, я не вернусь к выплачиванию налога короне. За это король должен ответить сам.       Но Рейнире было достаточно и такого ответа.

***

      Принцесса вернулась на остров меньше чем через неделю. На её руках вместо обычных чёрных перчаток красовались совсем новые: сшитые из синей бахромы и с вышивкой цветов.       В сумке покоилось платье, в котором Рейнира гостила в Орлином гнезде. На следующий день после ужина леди Джейн провела ей экскурсию по замку. С Девичьей башни открывался захватывающий вид на Долину и на Копьё Гиганта, самую высокую гору Долины Аррен. Небесные камеры восхищали своей… жестокостью. Рейнира никогда бы не хотела оказаться в этом месте, пусть она и чувствовала себя в небе как дома. Леди Джейн с гордостью рассказывала о том, как наклонённый пол и высота сводили людей с ума. Рейнира хлопала глазами, так и не рискнув подходить к краю, в то время как кузина делала это уверенной походкой.       Удивительно.       Самым красивым местом для Рейниры оказалась Лунная башня. Именно в ней были покои леди Орлиного гнезда и временно — принцессы.       В следующий раз она останется здесь подольше.       Перед тем, как она отбыла, леди Джейн пригласила принцессу и её супруга погостить в Орлином гнезде. Они могут прибыть в любое время, и Рейнира с благодарностью приняла предложение.       О реакции дяди стоило только догадываться, поэтому «радовать» Деймона она не спешила.       Фрейлины встретили Рейниру в подземелье, где Сиракс высадила всадницу на каменном выступе. Принцесса погладила Золотую Леди и отдала приказ драконоблюстителям принести самых упитанных овец драконице.              Девушки обняли принцессу, как только она подошла к ним, и по дороге до самых покоев Рейнис Таргариен заваливали её вопросами о Долине. О том, какой была Джейн Аррен, так ли красив замок, вкусная ли у них еда и холодно ли там.       Сира Лютора не было у дверей, как сказали её фрейлины, — с уходом принцессы, мужчина всё время проводил в казармах с товарищами или по правую руку от принца.       В покоях она наконец-то осталась одна и, уставшая от длительного полёта, свалилась на кровать.       Деймон вернулся в покои через некоторое время, и Рейнира тут же приняла сидячее положение, не показывая измождённый вид.       Теперь ей пришлось отвечать на вопросы мужа, после которых она всё же перестала скрывать свою усталость и заснула в костюме для полёта под ядовитые издевки Деймона в сторону леди Долины.       

***

      Жизнь на Драконьем Камне была тем, о чём грезила Отрада Королевства, когда она только-только стала наследницей.       Стоя перед сотнями лордов в золотых украшениях, с длинным золотым плащом за спиной и головным убором, заменившим ей корону. Она смотрела на мужчин, стоявших на коленях, и с тяжёлым дыханием представляла новое начало. Начало не только для себя, их семьи. Для всего королевства. Именно такой она представляла свою жизнь: каждодневные пробуждения ранним утром, встреча с народом, выслушивания его жалоб и просьб, составление бумажек для короля, где она кратко излагала мольбы её будущего народа. Активное участие в заседании Совета, учёба у лучших умов королевства. Тогда, ещё не знающая о глубине корысти Отто Хайтауэра, она хотела учиться под его началом, началом каждого из членов Совета, чтобы преуспеть в познаниях во всех областях. И тогда, через полгода, в день своего шестнадцатилетия, она бы переехала на Драконий Камень, чтобы царствовать в родовом поместье.       Но отец не спешил доверять ей не то, что владение замком — он совсем не заботился об её обучении как будущей правительницы. На уроках с септой её продолжали учить вязанию, знаниям искусства и манерам. Король назвал её наследницей, но всё, что он делал — это попрекал этим титулом, дабы заставлять её делать то, что она совершенно не хочет. В том числе сидеть среди сплетничающих дам, которые или обсуждали, как хорош её дядя, или насколько он ужасен.       Вина лежит не только на отце. Она и сама должна была проявить больше инициативы.       На самом деле всё это теперь не важно. Рейнира Таргариен настояла на своих правах, и теперь мечты совсем юной и незрелой девочки, на которую возложили титул наследницы, сбылись.       Включая тайные воздыхания по одному чертовски обворожительному принцу. Время близилось к свадьбе. Супруги (по валирийской церемонии) коротали вечера и ночи в компании друг друга, а утром и днём занимались тем, о чём оба грезили не один год.       Рейнира посещала работы по устранению сорняков и роз в саду. За месяц женщины и дети её острова смогли осилить четверть от всей территории, но Сад Эйгона не был мал. Принцесса была постоянным гостем в деревне. Мейстер Джерардис и служительница Хенсби следовали за ней, пока Её высочество строила планы на будущее старой разваливающееся деревушки. Они помогали ей советами и рассказывали об особенности земли и климата острова, о которых Рейнира могла позабыть.       С терпением у принцессы были трудности: она никак не хотела ждать дня свадьбы, когда вместе с принцем Пентоса прибудет архитектор, которого пригласил Деймон для реставрации деревни. Ей хотелось… сделать всё сейчас! Чтобы её подданные не ютились в домах с военными, чтобы им не приходилось жить в деревянных домах, которые за сотни лет своего существования отсырели от соседства с морем и разваливались от одного неровного движения. Местные уже привыкли, но не принцесса.       К тому же прежде чем начать реконструкцию, ей нужно было получить одобрение отца. У неё не было столько денег, чтобы построить целую деревню, сколько бы они ни копились в сундуках. Нет, Рейнира не позабыла о подарках мужа, ведь среди них были дорогущие драгоценности, но дело не в их стоимости. Будь грош им цена, принцесса не избавилась бы ни от одного из них. Каждый сундучок для неё имеет безмерную ценность, и она будет чахнуть над ним, пока не передаст своей дочери. Все золотые монеты, медяки и серебро Деймон оставил Визерису, как часть приданого для отца супруги. Поэтому Рейнира надеется на то, что король согласится на её предложение о возрождении села на их родовом острове.       Ещё одна обязанность: составить бумагу до прибытия в Королевскую Гавань, где принцесса в подробности описывает необходимость реконструкции деревни. Её будущую пользу не только для острова, но и для Королевских земель и столицы.       Принц Деймон возвращался в покои и всегда заставал свою жену за столиком, в окружении бумаг и чернил. Привыкшая к постоянному нахождению фрейлин или слуг, она не обращала внимания на шаги за спиной, но почему-то всегда угадывала, когда приходил именно муж, в независимости от времени. Рейнира говорила, что всё дело в шумности дяди: слуги и её леди передвигаются бесшумно, в то время, как «от твоего шага иногда даже пол трясется». Ну спасибо, женушка.       Рейнира действительно стала меняться. Она… расцвела. Усталость сходила с её розовощёкого лица, когда она поворачивалась к нему. Её лиловые очи светили ярче пламени, а улыбка, подобно солнцу, заставляла его душу расплываться в тепле. Первое, что делал принц, когда возвращался со службы, — это целовал жену в испачканные чернилами косточки пальцев. Чёрные разводы даже оказывались у неё на подбородке.       Жизнь на Драконьем Камне была тем, о чём Порочный принц боялся грезить.       Отто Хайтауэр может отсосать Семерым, ведь его молитвы о гибели принца Деймона или хотя бы изгнании из королевства не были услышаны Верой.       Ещё никогда Деймон Таргариен не был так близок к величию, как сейчас.       У него было всё, чего он так хотел: верные товарищи, высокое положение при дворе его брата — жених дочери, принц-консорт и по совместительству командир Городской Стражи и собственного военного флота, — пост десницы, пусть и не в Малом совете короля, и, конечно, жена. Ни в Вестеросе, ни в Эссосе нет женщины, равной ей по красоте и по духу. Валирийская красавица драконьей крови, наездница дракона. Её душа — и есть пламя, и это пламя она делит с ним.       Деймона не назвать верующим, он подтверждал это своими поступками не раз, но он верит в традиции своего рода. В эти традиции входит вера в Четырнадцать Огней, поэтому, как носитель крови Таргариенов, он будет поддерживать её. Ему нравится мысль о том, что Рейнира часть его пламени, его души.       Они одно звено — одно и то же, но в то же время абсолютно разные.       Рейнира женщина, и у неё есть сострадание к убогим людям. Это чувство не сравнится даже с банальным «уважением» Деймона к простолюдинам, нет-нет. Он пил среди них, защищал их, но не дал и каплю того, что дала его жена.       Когда она спала на его груди в одной из подаренных им сорочек, озарённая лунным светом, который подчёркивал её нежные черты лица, приоткрытые пухлые губы и светящиеся белые локоны, Деймон представлял их вдвоём на Железном троне. Правители Семи Королевств, о которых веками будут слагать легенды и пения. Первая в истории королева восседала на его коленях с короной Миротворца и, сложив обе руки поверх его на главных атрибутах дома Таргариенов, Тёмной Сестре и Чёрном Пламени. Он будет мечом и воителем своей жены — ни к чему такие нежные ручки марать в крови. Когда предатели будут видеть Рейниру на троне и думать о том, как её свергнуть, они будут натыкаться на взгляд её главного защитника. Смертоносная тень за плечами королевы.       Заманчивая картина. Им обязательно стоит воплотить эту фантазию.       Но было ещё кое-что.       Принц Деймон не хочет иметь детей. Не хотел. Но от одного представления, как в животе его жены расцветает семя, заставляет взор темнеть, а собственнического дракона внутри урчать. Да, он уже представлял их будущих детей. Они будут идеальны, несравнимы с полукровками его брата.       Взявшие самое лучшее от своих родителей, они станут последующими правителями и продолжат дело их рода.       Но мечты — это мечты. Пока они ещё не сбылись, но ему нравится рвение жены завести ребёнка и раздражает её расстройство с приходом лунной крови. Так было в первый раз, через три недели после свадьбы. Это случилось и во второй, и в третий раз. Её кровь приходила в каждый месяц, что заставляло Рейниру печалиться.       Когда до свадьбы оставался месяц, остров содрогнулся. Это была глубокая ночь, час волка, когда и принц, и принцесса, распахнули веки от тряски вокруг и жара, исходящего от стен. Этот знак означал лишь одно: что-то произошло в Драконьей горе. Супруги выбежали из покоев, наспех переодевшись в костюмы для езды. Навстречу к ним старалась спешить служительница, шустро перебирающая тростью по полу.       — Что случилось? — первая задала вопрос Рейнира, подбегая к пожилой женщине.       — Мой принц, — с тяжёлым дыханием обратилась женщина. Она посмотрела на принца и, ещё раз вздохнув, произнесла: — Караксес и Среброкрылая вцепились в друг друга… Ох, куда же вы?!       Но Деймону не нужно было говорить дважды. На его лице выступила вена, и он с громким топотом бросился по коридору к лестнице, ведущей в подземелья Драконьего Камня. Рейнира страдальчески застонала и побежала вслед за мужем.       Рейнира в кромешной тьме, с редкими факелами на стенах, спускалась по ходу, который вёл в Драконью гору. Там, на каменном выступе, стоял её муж в компании двух драконоблюстителей. Красная чешуя во тьме, которая двигалась в их сторону, и тихий рокочущий свист говорили о том, что к ним приближался Караксес. Морда дракона потянулась к всаднику и ткнула его в грудь.       Принцесса подошла к ним, выглядывая на Кровавого Змея из-за спины мужа.       — Что могло случиться между ними? Среброкрылая ревнует его к дочке? — постаралась разрядить ситуацию принцесса легким уколом, но на её слова никто не обратил внимания. Деймон был полностью сосредоточен на своём драконе, прижавшись лбом к его челюсти и прикрыв глаза.       Со стороны, он будто читал мысли своего дракона.       — Караксес был на территории кладки Среброкрылой. Огонь исходил именно оттуда.       — Но что он там делал? И где Сиракс? Вермитор? Раз Среброкрылая спарена с Вермитором, он не решит… напасть на Караксеса из-за угрозы?       — Ваша драконица и Бронзовый Гнев, к счастью, не здесь. Они улетели несколько часов назад.       — Да, к счастью. Боюсь представить, что здесь было бы, если Вермитор решил бы заступиться за Среброкрылую. — Рейнира обернулась обратно к мужу и подошла к нему, положив руку на плечо. — Он ранен?       — Царапина. Задета только его гордость.       Утром им ещё предстояло вернуться к этому.       Новости пришли из Драконьего Логова, когда принц и принцесса ещё не поднялись из постели.       При свете дня, когда из щелей пещер бил утренний солнечный свет, драконоблюстители решили спуститься на территорию одной из старейших дракониц острова. Рядом с кладкой Среброкрылой, которой было уже несколько месяцев: она появилась именно в тот день, когда принц и принцесса прибыли на остров, но извещать их не спешили, пока драконица не начнёт подпускать их к яйцам, чтобы вытащить их — появилась чёрная слизистая горка, которая говорила о появлении ещё одной кладки. Всё стало яснее, когда с полёта вернулась Сиракс. Она улеглась на эту горку и угрожающе зарычала на стражников, когда они попытались приблизиться. Среброкрылая не проявила враждебности к Золотой Леди — та была её чадом, потому и не чувствовала угрозы.       Картина ночи выстроилась.       Караксес, принявший участие в создании кладки, хотел приблизиться к ней, защитить в отсутствие дамы сердца, но Среброкрылой не понравилось появление Кровавого Змея. Для неё он был чужаком, которого она не хотела терпеть рядом со своей кладкой.       Таким было предположение Деймона после пришедших новостей, и Рейнира сочла это самым близким к правде.       О, Четырнадцать… её дорогая миледи скоро сама станет мамой.       Но значило ли это…       Рано. Пока рано обнадеживать себя.

***

      В первый день седьмого месяца, ровно за месяц до свадьбы, король поставил задачу придать столице праздничный вид, и эта задача была возложена на нового члена Малого совета, принцессу Рейнис Таргариен.       Визерис не прозвал официально свою кузину десницей и предложил объявить об этом королевству в более праздничной обстановке. В конце концов, свадьба была не только поводом для пиров и веселья, но и действенным местом для оглашения важных для всего королевства новостей.       Принцесса Рейнис не пренебрегала возложенными обязанностями и на следующий же день отправилась в столицу, чтобы разузнать обстановку.       Всё оказалось куда плачевнее, чем она себе представляла.       Через несколько дней пришло письмо с Драконьего Камня: принцесса поздравила двоюродную тётю с назначением и предложила небольшую помощь в деле.       Столица в течении трёх месяцев встречала гостей со всех уголков Вестероса. С каждым днём под покровительством короля и вниманием наследной принцессы город расцветал и удивлял даже самих жителей. По городу, от дома к дому, были развешены треугольные флажки с геральдикой Таргариенов, свисающие на толстых нитях. Торговцы, которых стало больше с последнего посещения принцессой столицы, украшали свои прилавки довольно скромно: по связанному букету из листьев деревьев и несколько веночков из цветов, редко растущих в городе. За неделю до торжества Центральная площадь и порт также были украшены.       Король удовлетворительно отвечал на предложения дочери, в особенности, на связанное с пожертвованием, но он наотрез отказался брать хотя бы медяк из её сундуков. Все расходы, связанные со свадьбой, он возьмёт на себя, но, если Деймон пожелает помочь, Визерис не откажет.       Рейнира также оповестила отца о посещении Долины и присутствии леди Джейн на торжестве, что обрадовало мужчину. Он всё никак не мог поговорить с леди Орлиного гнезда: каждое посланное им письмо было отправлено обратно, и теперь он мог решить вопрос с этими землями.       В свою очередь, принц и принцесса наконец-то обсудили планы на их будущий Малый совет. Супруги готовились к ужину, когда Рейнира первая подняла этому тему.       Лучше всего будет собрать его уже после свадьбы: сколько времени уйдёт на избрание людей? Лишь немногим они оба готовы доверять. Рейнира только своему мужу. Об этом она заявила сразу, как прижалась к груди Деймона и опустила на неё голову. Ей не удалось увидеть слабой улыбки Порочного принца после таких слов, но он провёл рукой по белым локонам и тихо произнёс:       — Я верю тебе, маленький дракон.       Они обсудили несколько кандидатов, кто точно мог бы стать бы частью их Совета. Осталось лишь поговорить с ними.       — Лейна, постой!       Дочь Морского Змея, поднимающаяся на борт, замерла, как и следующая за ней Элинда.       Принцесса, провожающая отбытие своего корабля, её личного, нос которого украшала морда Золотой Леди, сделанная из соответствующего металла, внезапно сорвалась с места, придерживая подолы длинного платья.       Оставалась всего неделя до торжества. Принц и принцесса прибудут ровно за день до праздника, на драконах — с помпезностью и величием. Деймон принял эту идею с гордой улыбкой и похвалил супругу поцелуем в лоб. Рейнира не могла не покраснеть, как маленькая девочка.       Вещи, слуг и фрейлин они отправили заранее вместе с гардеробом принцессы и принца, а также гобеленами с геральдикой Таргариенов для украшения Септы. Рейнира долго настаивала на этом: по обе стороны от семиконечной звезды должен свисать символ их рода. Визерис согласился не сразу. Он не горел желанием договариваться с ворчливым верховным септоном, но следующее письмо дочери заставило его передумать.       Лейна спустилась на пристань как раз тогда, когда подошла принцесса.       — Рейнира, мы что-то забыли? — спросила нетерпеливо леди Лейна, сжимая в пальчиках кончики своей бирюзовой накидки. Неудивительно, что она не могла дождаться отбытия корабля: чем скорее она прибудет в столицу, тем быстрее увидит матушку, отца и брата.       Вхагар всё ещё была на острове. Томилась на поляне в ожидании отбытия корабля с всадницей, чтобы последовать за ней.       — Да… я забыла, — Рейнира взяла кузину за руку, отцепляя её пальцы от накидки и легонько сжимая. — Прежде чем ты отбудешь, я хочу чтобы ты знала. Когда мы вернёмся на остров, я созову свой Малый совет. Мы с Деймоном решили, что нам не хватает рук на острове.       Чтобы скрыть собственное волнение, Рейнира старалась говорить быстро и четко:       — Отец брал тебя с собой в плаванье. Ты как никто другой знаешь о жизни на борту, в порту и в море. Ты также рассказывала, что любила слушать, как Морской Змей заключает торговые сделки с представителями других земель, восхищаясь его грамотными речами и умением настаивать на своём. Поэтому я хочу, чтобы ты стала частью моего Совета. Деймон предложил мне взять в мастера над кораблями командующего флотом из Пентоса, но он воин. Поэтому я хочу доверить тебе управление морской торговлей. Вы вместе будете встречать торговые судна в пристани, а когда остров станет больше, ты будешь иметь в услужении людей, — голос Рейниры был мелодичен и тёплым.       — Принцесса… Рейнира, я… Я так благодарна! Но мне всего шестнадцать, боюсь, я могу что-то сделать не так, или…       Лейна удивлённо замотала головой. Её губы приоткрылись в попытке сказать что-то ещё, но она не могла.       — Поэтому сир Эдмунд поддержит вас. Он воин с большим стажем и сможет вас направить и чуть что — защитить, — принцесса старалась говорить успокаивающе и большим пальцем поглаживать кузину по ладони. Её голова рухнула с тяжёлым вздохом, и белые кудри закрыли черты лица от взора Рейниры. — Я верю в тебя.       Лейна в ответ сильнее стиснула ладонь принцессы.       Впервые на её плечи возлагалась такая ответственность, и она даже… боялась. Но своенравная и храбрая частичка души, доставшаяся от крови Таргариенов, будто не могла так просто отказаться. Её матушка стала десницей короля, членом Малого совета, и Лейна горда за неё. Поэтому она тоже хочет стать… кем-то важным! Продолжить её путь.       Голубые очи с тёмной бирюзой вокруг зрачка выглянули из-под белых кудрей.       Улыбка расцвела на лице принцессы, когда Лейна закивала ей и бросилась в объятья.

***

      Связь с реальностью и сном была прервана громкими воскликами мужа, доносящимися из другой комнаты. Оторвав голову от подушки, принцесса огляделась. В покоях всё ещё царствовала ночь, и лишь из гостевой виднелся тёплый свет свечей. Рейнира всё ещё не могла разобрать слов, которые говорит муж из-за состояния сна: дрёма не сошла с её век, и ума.       Принцессе потребовались силы, чтобы подняться с кровати и, держа голову ровно, пойти к гостевой комнате. С пола она подняла халатик, сброшенный в порыве страсти, чтобы прикрыть обнажённую фигуру от чужих глаз.       — …значит я иду туда сам.       — Куда? — хриплый голос Рейниры заставил обернуться сира Лютора и мужа. От света свечи в руках золотого плаща принцесса невольно сморщилась. Дабы скрыться от режущего глаза пламени, она попыталась отвернуться или прикрыть его ладошкой хотя бы немного.       Деймон был на взводе и, в отличие от Рейниры, бодр и будто готов к бою. На нём всё ещё были спальные штаны, но сверху он был полностью оголён. После сна его короткие волосы легли в разнобой, что умиляло принцессу.       — Рейнира, возвращайся в постель. Охраняй её, не выходи из комнаты. Этот дерьмовый кусок мяса может оказаться приманкой для меня, чтоб причинить ей вред, — Деймон говорил быстро, и вот уже исчез в дверях гардероба, находившегося рядом.       Принцесса поражённо хлопала глазами, медленно обдумывая каждое слово мужа. В груди кольнуло волнение, и зародилось желание сильнее окутаться в тонкий халат.       — Что происходит? — ещё тише спросила Рейнира под звуки шуршания одежды и металла, доносящиеся из гардеробной.       — Сиру Альфреду была оказана поддержка в побеге. Оставайтесь в покоях, принцесса. Неизвестно сколько их, и является ли он единственной целью.       — Альфред Брум? О, боги… — Рейнира сильнее вцепилась в ткань халата, отступая назад. — Но кто ему помог? И… Как он сбежал?!       — Я не знаю, поэтому сиди в покоях и не высовывайся, — пробубнил Деймон, бурей мчась из гардеробной к выходу из покоев, одновременно застегивая на поясе Тёмную Сестру. — Лютор останется в твоих покоях и забаррикадирует двери. Не подходи к окнам и закрой ставни, повесь на проход на балкон плед и не зажигай свечи!       Голос мужа становился всё громче и нетерпеливее, и вскоре раздался хлопок двери.        Сон отступил в один миг.       Рейнира застыла на месте и посмотрела на своего щита.       Каждый мускул лица мужчины был напряжён и хорошо виден, а глаза с безжалостностью и холодом смотрели на принцессу, что заставило её почувствовать себя неуютно и отступить.       Лютор отвернулся и принялся выполнять указ принца: ему без труда удавалось двигать комод у стены в сторону холла. Рейнира решила не дожидаться и побежала в спальню за пледом.       Она постоянно держала руки на халате, чтобы прикрыть выступающую ткань полупрозрачной сорочки. Предстать в таком виде перед мужчиной, который искренне её недолюбливает, было совсем неуютно.       О, Четырнадцать! Как хорошо, что она отправила своих фрейлин и слуг в столицу. Тогда бы Рейнира уж точно сошла с ума от волнения за своих дам.       Принцесса закрыла ставни окон со своей стороны, в то время как сир Лютор проделал это с гостевой и вернулся к передвижению мебели к двери.       Сердце колотилось от страха, и принцесса ринулась к тумбе рядом с кроватью. В ней, над ларцом королевы Висеньи, лежал чехол, который Рейнира тут же схватила и вытащила оттуда кинжал.       Когда валирийская сталь угрожающе прижалась её к груди, принцесса наконец-то смогла почувствовать себя хоть немного защищённой. Она опустилась на кровать, замерев в одной позе, с поджатыми ногами, и постоянно вслушиваясь в окружение.       Тишина в покоях стала звенящей.       Изредка раздавался звон доспехов, но это всё.       Что бы ни случилось с Альфредом Брумом, и сколько бы людей ему не помогло, её муж справится. На острове целый флот из Пентоса, они самоубийцы, раз решили сунуться на Драконий Камень.       Прошло не так много времени, когда сердце прекратило вырываться из грудной клетки, и Рейнира наконец-то опустила кинжал на колени, но не ослабила бдительность.       Удивительно, что Брум был ещё жив.       Деймон несколько раз намекал на то, что оставил мужчину в живых, чтобы пытать его, ибо преступление, что он замышлял, было настоящим зверством, и он ответит тем же.       Когда за стенами замка раздался громкий визг Караксеса, Рейнира вздрогнула и одной рукой сжала рукоять кинжала, а другой обхватила живот. Жест, которому она даже не придала значения и не осознавала.       Рычащий свист Караксеса становился всё дальше и дальше, пока…       Не раздались человеческие истошные вопли.       Он сжёг их?.. Преступников.       Крики прервались слишком быстро, и повисла удушающая тишина.       С Деймоном всё было в порядке, это точно. Свист Караксеса стал спокойным, даже… Довольным.       Рейнире оставалось ждать возвращения мужа, но это не значило, что всё подошло к концу: вдруг в замке ещё оставались сообщники? Что, если они специально решили увести внимание принца, чтобы напасть на неё?       Эта мысль заставила Рейниру сильнее стиснуть кинжал.       Пусть только подойдут… Пусть только попробуют причинить ей боль и она сделает всё, чтобы эта ночь стала последней и для них.       И вновь сердце стало биться сильнее в ожидании нападения. Чем дольше она ждала, тем сильнее прижимала ноги к себе, пока не обхватила их руками и не прижала подбородок к коленям.       Удар в дверь выбил воздух из лёгких, и Рейнира встрепенулась, соскакивая с кровати и вытянув руку с кинжалом вперёд. Сир Лютор достал меч из ножен, судя по звуку из гостиной.       — Открывай!       Это был Деймон. Его голос.       Услышав его голос, Рейнира прикусила нижнюю губу и ломанулась в гостевую.       Она с нетерпением ждала возлюбленного, пока Лютор отодвигал мебель от двери. Сердце не унималось, пока она не увидела блеск белых локонов из холла, и тут же бросилась к нему на шею.       Рейнира повисла на Деймоне, прижимаясь как можно сильнее к его груди.       — Что с Брумом? — задал вопрос Лютор.       У принцессы же даже не было сил говорить и задавать вопросы, ей просто нужен был Деймон.       — Кормит рыб на дне моря, — слова плевком срываются с губ Деймона, но её он обнимает. Одной рукой — и Рейнире этого достаточно. Под щекой она ощущала быстрое биение сердца мужа. — Они уже успели отплыть. Думаю, они не ожидали такого количества стражи в замке, но от планов не отказались. Караксес сжёг их лодку. Эти ублюдки погибли слишком лёгкой и быстрой смертью…              — Выжившие?       — Ни одного, но замок обыскивают.       — Свидетель нам бы не помешал.       И повисла тишина. Рейнира не видела, как Лютор молча кивнул Командующему, но услышала, как он покинул покои.       — Как ты? — забота в голосе мужа выделялась на фоне его грубого тона, которым он разговаривал.       — Всё хорошо… Я знала, что ты вернёшься, — пробубнила Рейнира, так и не расцепив руки.              Они должны найти преступника, но уже через два дня они отбывают в столицу.       Лишь бы всё прошло хорошо…