Трика

      Первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь утренний туман, озарили столицу в день величайшего торжества для Семи Королевств. Улицы были заставлены клумбами с крохотными пышными цветами, привезёнными из соседних земель. Под лучами небесного светила бутоны поблёскивали от росы. Щекочущий душистый аромат окутывал столицу, заглушая зловоние из Блошиного Конца и поднимая настроение простому люду.       И дети, и взрослые бодрствовали с самого утра: многие томились в ожидании повозок с продовольствием на центральной площади. В честь свадьбы принцесса организовала подаяния, и слухи о том, что будет роздано люду, удивляли своим разнообразием. Кто-то мечтал о чаше молока да буханке хлеба, но были и те, кто верил в щедрость принцессы Рейниры и ждал вина с мясом!       Никто не знал, во сколько начнётся раздача милостыни, потому и собирались так рано.       Рынок расцвёл под развивающейся от ветра геральдикой Таргариенов. В центре был поставлен павильон, на котором готовилось театральное представление: поговаривали, что его оплатил сам Порочный принц под покровительством десницы и короля. А кто-то поговаривает, что представление ждёт ночного продолжения… также одобренного принцем Деймоном. И если дневную постановку могли посетить все слои общества, включая детей, то ночная была предназначена для взрослых.       Столица не планировала засыпать ночью! Ни в эту ночь, ни в каждую следующую вплоть до седьмого дня. Ведь столько и будет длиться празднование.       В столицу прибыли гости из других земель, даже из Пентоса! На прилавки были выставлены заморские сладости, фрукты и выпечка. Дети впервые видели булки, сделанные в форме рыбок, черепах да птичек, с различной начинкой из черники, персика или яблока. Столы украшались узорчатыми скатертями и композициями из цветов и трав, маня прохожих своим ароматом и яркостью.       Музыканты начали располагаться под ступенями павильона на рынке, готовясь к постановке. Танцоры и актёры в ярких костюмах трудились за «кулисами» над декорациями, пусть это и были всего три ткани, развешанные за сценой. Мелодии лютен и флейт привлекали зрителей — горожан, которые и сами не могли дождаться представления.       Такого праздника не было ни в день первой, ни второй свадьбы короля Визериса.       Небо казалось особенно чистым и голубым: ни одного серого облачка, которое омрачило бы великий день в истории королевства — союз двух драконов, который положит начало новой ветви истории.

***

      — Пропустите же вы отца!       Король с пыхтением пролез между замерших прямо в дверях служанок, шурша огромным бумажным свёртком в руке, и остановился в гостевой.       Его супруга, королева Алисента, сидела в компании двух самых юных фрейлин его дочери и молодой девушки в голубом одеянии, так похожем на платья его дорогой покойной Эйммы. Одну из них он помнил как младшую дочурку его мастера над законами, а вот вторую… никак не мог упомнить. Обе девочки сидели в красных платьишках с вышитыми чёрными нитями узорами и рядами драгоценных камней. Да, Рейнира его предупредила о одинаковых платьях фрейлин, шитьё которых она оплатила сама. Как отец, он не мог не гордиться её самостоятельностью.       В девушке, близкой по возрасту к его жене и дочери, Визерис узнал леди Джейн Аррен. Последняя неделя подготовки была самой тяжёлой: король лично проверял готовность замка к торжеству и не терпел ошибок. Оттого времени встретиться лично с племянницей покойной жены не было совсем!       Увидев Его величество, девушки поднялись с мест, даже Алисента.       Король провёл взглядом по гостевой и прошёл к спальне дочери, которая была сокрыта занавеской.       — О как… — озадаченно пробубнил мужчина. При попытке убрать ткань в сторону из спальни донёсся визг и вежливые просьбы подождать. — Будете скрывать дочь от отца? Я уж надеялся первым увидеть Рейниру в её платье!       Король заливисто посмеялся, поправив в руках свёрток. Болезнь всё распространялась по телу, ещё два пальца почернели и начали болеть от любого беспокойства, потому держать тяжести стало ещё сложнее.       — Не беспокойся, муж. Платье Рейниры очень красивое. Честно, я никогда не видела хоть что-то похожее на придворных дамах. Думаю, принцесса может положить начало новой моде во дворе, — тёплые слова Алисенты не могли не порадовать Визериса: наконец-то его дочь и жена позабыли свои обиды! У Рейниры было доброе сердце, и она не затаила обиду за будущее на мать его детей. Король гордится этим решением.       — Поскорей бы увидеть её… — в нетерпении Визерис ещё раз посмотрел на занавеску, которая будто по зову колыхнулась, и из-за небольшой расщелины выглянула голова его дочери. — О, боги… Рейнира…       Король вздрогнул и отступил на шаг назад. Белые локоны были накручены на тканевые ленты и завязаны в узелки. Смотрелось это причудливо. Помимо прически на Рейнире уже были украшения: крупные серьги из валирийской стали с алыми рубинами, прекрасно сочетающиеся с ожерельем, украшающим тонкую шею. Подарок её дяди, с которым она не расстаётся.       — Отец, ты уже был у Деймона? — поинтересовалась Рейнира, придерживая ткань занавески так, чтобы король не увидел её платья.       — Ну… Сперва я хотел увидеть тебя, моё дорогое дитя! — Визерис старался не показывать свою смущённость вопросом. — Ты уже завтракала со своими фрейлинами? Тебе стоило бы плотно поесть, но чтобы оставалось места для пира! Все твои любимые блюда будут стоять на столе: лимонные пирожные, куропатки с печёным картофелем и зеленью! И никуда без тарелки с красной смородиной.       Как он мог не прийти к дочери?       Вдруг она нуждалась в его помощи?       Решила передумать и отменить всё празднество? Или наоборот, нуждалась в помощи и отеческом успокоении?       Король был готов на всё, чтобы угодить дочери. Лишь бы то, что однажды пережила её нежная душа, никогда не повторилось.       — Отец… папа, это важный день для нас обоих. Но сперва ты должен прийти к Деймону. У него нет фрейлин, которые поддержат его перед церемонией, но есть брат! Пожалуйста, проведай его. И обязательно расскажи мне, как он выглядит, — после последних слов Рейнира прикусила губу, чтобы не расплыться в улыбке, и обратно скрылась за занавеской. — И да, в последнее время я не переношу мясо птицы, поэтому бекона будет достаточно! И соус. Брусничный! Причудливая причёска скрылась за занавеской прежде, чем король успел одуматься.       — Подожди-подожди! Рейнира, перед этим…       — Я настаиваю! Твоя обязанность, как брата жениха и как мужчины, прийти к нему в первую очередь!.. Ау! — слова Рейниры прервались шипением, но она тут же продолжила.       Свёрток в руках был всё тяжелее. Король, ощущая болезненность в кончиках пальцев, поспешил положить вещицу на ближайшую свободную поверхность — пуфик.       — Как только вы закончите, пусть Рейнира наденет это, — Визерис похлопал повреждённой рукой по шершавому бумажному свёртку.       — Государь, это свадебный плащ принцессы? — заинтересовано спросила самая молодая девочка за столиком — младшая дочка его мастера над законом, Лионеля Стронга.       Король добродушно улыбнулся на любопытство молодой леди и подтверждающее кивнул:       — Хах, и не только, леди Стронг.       Перед тем, как уйти, Визерис отодвинул уголок свёртка, под которым красовалась синяя хлопковая ткань, с выглядывающим узором из серебряных нитей.

***

      — Друг мой!       В покои Деймона Таргариена, как к себе домой, завалился мужчина. Золотой кафтан с драгоценными камнями на госте сиял в мрачных покоях Порочного принца. Первое, с чем сталкивается человек в комнатах — холодный запах сырости. Что поделать, солнце никогда не бывает на этой стороне, но Деймона это всегда устраивало. Во время похмелья, коих за его молодость было не дюжина и не две, режущие лучи не усугубляли бы его состояние.       А вот для принца из страны тепла и солнца контраст был ощутим.       — Како-ой мрак, Деймон. Всё, как подобает Таргариену! — громко воскликнул Реджио, протягивая звук «о».       В утро свадьбы жениху подобало проводить время с мужчинами-гостями и роднёй, но, кроме Визериса, у него не было родственников. Можно было бы привести товарищей в замок — Порочный принц сделал бы это с превеликим удовольствием, но ему сегодня ещё представится возможность испытать терпение брата.       Несколько служанок были единственной компанией Деймона Таргариена. Он только-только закончил принятие ванной и мог остаться наедине со своими мыслями. Из одежды у него только махровая ткань, которая прикрывала причинные места от заинтересованных взглядов служанок.       Но его покою не суждено было состояться.       — Порадуй глаз своей жены — золото тебе идёт. — Реджио подходит к нему со спины и хлопает по груди. Деймон почувствовал металл и, опустив голову, увидел в ладони мужчины цепочки.       Драконий принц хмыкнул и поднял руку. Друг вложил небольшое дополнение к образу жениха в его ладонь и оторвался наконец-то от кресла.       — Это твой свадебный подарок? — принц провёл пальцем по золотой цепочке с драконами на двух концах.       — Конечно нет! Для подарков ещё рано. Подарю их, когда останусь с тобой и твоей супругой один на один, — едко хмыкнул Реджио, подмигнув другу и рухнув в соседнее кресло. — Хотя, кто знает… Возможно, нам будет не до подарков, и мы будем заняты чем-то намного приятнее… Шучу-шучу!       Принц Пентоса в признании поражения поднял руки, когда Деймон взглянул на него исподлобья с хмурой складкой на лбу. Реджио был знаком этот взгляд и чаще всего, после него, люди оставались без головы.       О, конечно. Драконий принц не собирался делить свою жену, даже со своим другом. За их спинами совместные пьянки, гулянки по борделям. Вместе они разделили немало женщин и поучаствовали в праздничных оргиях, но Рейнира… Никогда не будет в это втянута, даже если сама того захочет.       — Какой ты собственник, Деймон, — пробубнил принц Реджио, по-хозяйски усаживаясь на кровать. — О-о, уже хочу увидеть ту, кто пленила сердце Порочного Принца. Её пизда так хороша? Или родственная связь сделала своё дело? О чём это я… Она же дракон.       Служанки засмущались от слов принца Пентоса и ожидали, что терпение Деймона Таргариена окончательно лопнет, но он лишь хмыкнул и, казалось, расслабился.       Всё это. Рейнира была всем сразу.       — Ты говоришь о чреслах моей супруги, Реджио, — Деймон забросил виноградину в рот и ритмично бил пяткой по полу.       — «Чресла»? Как… воспитанно с твоей стороны. О моей жене ты и не так выражался.       Драконий принц закатил глаза, но язвительный ответ прервал скрип петель двери его покоев.       — Король Визерис!       Деймон опустил очередную виноградину в миску и неохотно поднялся с кресла. Принц Пентоса не был обязан склоняться перед королём чужих земель, но из уважения к своему товарищу он хотя бы поднялся. Свершилось! Реджио воочию увидел человека, который изводил Порочного принца, но которого тот уважал. А таких людей единица.

      Его милость не был удивлён присутствием гостей. Честно — он ожидал увидеть здесь сборище товарищей брата, хохочущих и поздравляющих Деймона с выгодной партией. А может, и подслушать нелестные высказывания о дочери, после которых Визерис мог бы отменить торжество. Но нет. Здесь был лишь один мужчина, и, если судить по вульгарной одежде, усыпанной с ног до головы камнями и золотом — заморский принц.       — Брат, — поприветствовал первым Деймон, склонив уважительно голову.       — У тебя довольно тихо, — озвучил свои мысли король, проходя в глубины покоев.       Служанки так и замерли во время выполнения своих обязанностей — кто с пустующим подносом, кто с вёдрами с водой, а кто держал свадебный наряд Деймона. Визерис не заострял на нём внимание: по сравнению с королём и гостем из Эссоса, будущий образ жениха был скромен. Не так много цветов, не так много вышивки.       — Сегодня самый значимый праздник для королевства, брат мой. Мы ещё успеем наслушаться пьяного пения и хохота. Пусть хотя бы утро выдастся у нас спокойным.       — Тоже верно, — повёл головой Визерис, соглашаясь с мнением брата.       Пусть наряд его и не интересовал, но повисшая тишина натолкнула короля всё же подойти к слуге, которая держала чёрный камзол в руках. Проведя пальцем по ткани, Визерис подумал о стоимости ткани и её незнакомой структуре.       — Вольные города, предполагаю?       — Пентос, Ваша милость, — гордо воскликнул Реджио, совсем не смущаясь фигурой короля. — Принц Деймон нанял нашу швею для себя и принцессы. Гораздо дольше она возилась с платьем принцессы, но и костюм принца не лишён богатства.       — Поразительно… издалека я подумал, что это кожа. А ощущаю… шерсть.       — Всё дело в нитях. Они расшиты таким образом, чтобы имитировать блеск кожи. Такую технику мы позаимствовали у ваших предков, король, — мужчина явно был доволен собой, будто все заслуги принадлежали ему одному.       Деймон Таргариен не сдержал усмешки. Со стороны оба мужчины были похожи: были готовы болтать о какой-то чепухе часами. Что ж, его брату стоило бы во время пира выпить с принцем Реджио — у них у обоих была привычка после первых бокалов заливаться смехом даже с самой унылой шутки.       — Возможно, мне тоже стоило бы нанять вашу швею, принц?..       — Реджио, Ваша милость.       — Принц Реджио, верно-верно. Мой брат как-то упоминал ваше имя, но… дайте боги вспомнить, когда это было.       — Брат, ты пришёл из-за моего наряда? — прервал «увлекательный» диалог Деймон. У него никогда не было терпения для выслушивания чужой болтовни. А вот участвовать в ней… уже другое дело.       Король отвлёкся от светской беседы и посмотрел на брата. Ох, хотел бы он избежать этого разговора.       Когда Визерис попросил гостя оставить братьев наедине, Деймон уже знал, что его терпение ждёт испытание. Он стиснул челюсть и уже приготовился к тому, что его со слезливыми речами попытаются отговорить от свадьбы. Реджио покинул покои, и король потянул руку под свой кафтан. Принц следил за движением ладони, уже и не смея предположить, что хочет сделать брат.       Но вот в его руках оказались несколько пожелтевших пергаментов, перевязанных тонкой верёвкой, чтобы листы не распались.       — Что это за хрень?       — Брачный договор. — Деймон замер с бумажкой в руках. Взгляд его потемнел, а пальцы сильнее стиснули бумагу. — Брачный договор — это обязаность всех отцов, и неважно кого — лорда, короля, простолюдина. Брак — это союз, и наша обязанность — сделать его плодотворным, полезным, выгодным для обоих сторон. И я составил… его для тебя.       — А Рейнира? Она знает?       — Я отец и король, и стою здесь от её имени, мне не нужно её разрешение.       Деймон замер, наблюдая за тем, как король опускает листы рядом с ним — на столик, где покоилась миска с фруктами. С уст сорвалась усмешка.       Брачный, мать его, договор. Ему искренне было интересно, что за бред здесь написал Визерис.       — Если ты это не подпишешь, то…       — То что? Ты выгонишь меня? Попробуй, мы с Рейнирой уже женаты, и я знаю свою жену. Она выберет меня и пойдёт за мной, если ты решишься выпнуть меня со свадьбы… — быстро говорил принц, давя на короля.       — Я не хотел выгонять тебя, Деймон. Но я король и способен на многое… Тем более, лишать власти. В моих силах издавать законы, создавать прецеденты, и я могу… Лишить будущего короля-консорта любой власти, и люди будут подчиняться только королеве, не видя в её супруге влияния. Как бы ты их не запугивал…       — Чушь!       — Замолчи! — проревел Визерис, и Деймон действительно замолк. Не из-за приказа, а от того, каким тоном произнёс это брат. Болезненным криком.       Фигура короля пошатнулась, и Деймон был готов броситься вперёд, но Визерис поднял ладонь. Переведя дыхание, он продолжил:       — Я не хочу спорить. Не сейчас. Просто прочти это. Здесь нет ничего… что подрывало бы тебя, брат. Здесь записаны очевидные вещи, на которые ты согласился ещё в тот день, когда взял Рейниру в жёны на Драконьем Камне. Здесь написано о том, что она имеет власть больше твоей, и о том, что это означает. Всё разжёвано специально для тебя.       Деймон посмотрел на пергамент и сохранял молчание, о котором так просил король. У него было желание ответить что-то едкое, возможно, напомнить о грядущей брачной ночи и пообещать, что «после выполнения супружеского долга он обязательно найдёт время для этой писанины».       — Через час ты уже должен отправиться в Септу вместе с придворными. Покажи свою готовность к ответственности, проведи время с гостями до начала церемонии, помоги Рейнис с рассадкой и ровно в полдень жди меня и Рейниру у алтаря, — приказал король, оставляя своего брата и направляясь к двери.       Голова Деймона откинулась на спинку кресла. Закрыв глаза, принц облегчённо вздохнул и постарался зацепиться за слова о Рейнире, чтобы умерить пыл. Всё было не так ужасно, как он представлял. Нет, Визерис не усомнился в верности и, если судить по его же словам, не лишил брата всей власти, а закрепил власть дочери в этом маленьком договоре.       — Ах, да, — добавил король, напоследок взглянув на брата. — Чтобы нести два плаща у меня недостаточно целых рук. Рейнире я уже отнёс её, а к тебе придёт служанка. Я… попросил приготовить плащ отца для тебя.       Веки принца Деймона разлепились, и он посмотрел на удаляющуюся фигуру брата.       Помутилось ли у него сознание, или Визерис действительно тепло улыбнулся ему?       Плащ отца. Тот, в котором его брат женился на их кузине Эймме. Брал ли он его для свадьбы с дочерью змеи — Деймон даже не хотел знать.

***

      Великая Септа встретила гостей со всех уголков Вестероса. На первых рядах ютилась королевская чета, во главе с королевой и маленьким принцем. Веларионы сели за один ряд с государыней, но лорд Корлис был безмолвно удивлён присутствию рядом с королевой леди Джейн Аррен. Девушка удосужилась поприветствовать его жену и ограничилась скромным кивком в его сторону.       На запястье Рейнис Таргариен, первой женщины-десницы, красовался элегантный браслет — цепь из золотых рук, каждая из которых сжимала запястье следующей. Лучшие ювелиры занимались этой работой и, наконец-то, спустя месяц Морской Змей смог украсить тонкое запястье своей прекрасной жены подарком в честь её новой должности.       Фрейлины принцессы сидели с другой стороны, вместе с почётными гостями принца Деймона — на самом деле, здесь должны были сидеть родственники жениха, но родственники у них с невестой, к ироничному стечению обстоятельств, оказались общими.       Советники расположились за спинами королевской семьи вместе с дальними родственниками, такими как: Боремунд Баратеон, кузен принцессы Рейнис, лорд Хоберт Хайтауэр, дядя королевы, и её старший брат, Гвейн Хайтауэр. Алисента очень хотела повернуться к брату, который прибыл всего неделю назад. Он уже познакомился со своими племянником и племянницей и, похоже, был ими очарован.       Её собственный дядя держался от неё вдали. Со своей стороны она сделала всё, что могла: организовала родне тёплый приём, на котором больше чувствовала себя прислугой. Королева-консорт была вынуждена смотреть в пол, поджав ноги под мягкое кресло, пока достопочтенная тётя шепталась с мужем о её манерах.       От дерзкого, непозволительного для её уст, ответа Алисенту останавливал брат, который держал сестру за руку во время семейного ужина. Если бы не этот жест, её пальцы вновь бы начали кровоточить.       Но лучше бы они продолжали говорить о воспитании, чем о своих планах. Так дерзко, так открыто: любой, кто проходил мимо покоев королевы и уж тем более охранял их, мог услышать предательский яд с уст дяди.       — Матос Тиррел больше озабочен своей невесткой, Монорой Тарли. Теперь она в кругу фрейлин принцессы Рейниры, и для него это важнее, чем собственные внуки… какой позор. Она уже взрослая женщина, старше самой королевы, а так и не подарила мужу сына. Я уже сомневаюсь в благоразумии лорда Хайгардена.       — Для нас это значит иметь своего человека среди приближенных к принцессе, дорогой муж. — Женщина успокаивающе погладила Хоберта по ладони, но в ответ мужчина лишь цокнул и отдернул руку.       — Я не могу быть в этом так уверен: Матос отдаляется от нас. Он пытается показывать верность нашей цели, но с изгнанием Отто его отношение изменилось, как и его поддержка… бесполезна.       — Нам нужны их воины, Хоберт. Возможно, нам придётся в чём-то отступить, чтобы завоевать их лояльность. Или предложить.       Нет, Алисента не могла повернуться. Без его присутствия при дворе и отдалённость тёти, она наконец-то могла забыть о долге, который подразумевал пойти против воли короля. Против Рейниры.       Бред… это всё бред, козни! Только Рейнира защитила её в гадючий норе под названием королевский двор. Как может отец быть так жесток с той, кто поддержал её дочь после грязных обвинений? Как он может продолжать подрывать репутацию принцессы, когда в её сердце живёт доброта и сострадание? Если бы не эти качества, она бы никогда не простила Алисенту — а только поддержала бы пламя слухов.       Кем будет королева, если закроет глаза на протянутую руку?       Нет, она этого не сделает. Не поднесёт нож к шее близкой подруги.       Но Алисента не может и предать свою семью. Король не простит их, уж точно не угрозу жизни дочери и её правам на трон. Она не станет Убийцей Родичей и предательницей.       Нет-нет.

***

      Как только отец и дочь ступили на путь до Семиконечной звезды, гости поднялись со своих мест. Рейнира не могла смотреть на тех, кто соизволил прийти на торжество, ведь всё её внимание украл Порочный принц, возвышающийся над всеми остальными со ступеней.       Четырнадцать огней, как он был прекрасен…       Порочный принц был облачён в чёрный камзол с длинными полами, доходящий до колен, из ткани, напоминающей кожу. Под камзолом виднелась рубашка из чёрного хлопка, с едва видными узорами вокруг золотистых пуговиц. Поверх правого плеча легла алая красная ткань, опустившаяся ниже пояса. На нём же была затянута чёрная кожа, послужившая ролью пояса. В этом ей помогали несколько ремней, один из которых держал Тёмную Сестру — вечную спутницу Деймона Таргариена. На груди принца было две броши, скрепляющиеся друг с другом тонкой цепью. На левой стороне груди красовалось огромное золотистое украшение, которое Рейниры не понимала. Это была брошь? Очень крупная для броши, без узоров и фигур.       Не важно! Главное, что это великолепно смотрелось на её муже.       Деймон застыл рядом с верховным септоном с нечитаемым выражением лица, направив взгляд себе в ноги, но, когда было объявлено прибытие короля, он поднял голову и распахнул глаза. За его спиной чёрный плащ с символикой Таргариенов, который через несколько мгновений речи септона ляжет на плечи Рейниры. Как бы принц ни пытался не показывать своё внутреннее переживание, свою слабость, он ломался при виде племянницы.       Жены.       Она была божественна.       Первой в глаза бросалась чёрная сетчатая ткань с цветочной вышивкой из золотых ветвей, зелёных листьев и красных бутонов роз. Она была частью рукавов, опустившихся почти до пола, и верхней части платья. Подобную полупрозрачную ткань было тяжело найти в Вестеросе, и не все главы Великих домов могли похвастаться ею в коллекции своих жён, дочерей и матерей.       Основу платья составляла красная ткань. Шёлк, обшитый рубинами и белыми камнями.       На талии красовался кожаный широкий пояс, разделявший лиф от юбки. В центре пояса красовался цветок, похожий на крупную брошь, от которого шли несколько тонких цепочек вниз с камушками-каплями на конце.       Плечи были скрыты девичьем плащом принцессы, но из-под него виднелись красные бусы.       Пусть принцесса и король двигались, не торопясь, и всё ещё были вдалеке, Рейнира увидела, как губы её возлюбленного приоткрылись, а пальцы сжались в кулак. Значит она произвела впечатление.       Но ей самой потребовались силы и пощипывания бедра, что из-за платья очень тяжело было сделать, чтобы не дать похабным мыслям заполнить разум.       Рейнира поднялась по ступенькам и остановилась рядом с дядей, разглядывая его вблизи. Король шагнул вслед за ней.       Церемония началась с речи септона. Не пристало ей отворачиваться сейчас от супруга, но что-то толкнуло Рейниру посмотреть на свою семью. На отца.       И она нашла то, что искала. О чем не смела мечтать там, в другой жизни.       Визерис Таргариен поджал губы в гордой, но неуверенной улыбке. В его глазах, которые принцесса переняла себе, было столько чувств, что они начали сиять. Рейнира ощущала смуту в душе отца. Десять лет обид не проходят так просто, двум братьям понадобится ещё много времени, чтобы забыть о них и стать семьей, но радость за дочь брала над ним вверх. Конечно, не без тоски!       Как отец, он не раз представлял этот момент — как проведёт свою кровинушку вдоль гостей, чтобы отдать в руки мужчине, отныне поклявшегося защищать главное сокровище короля. И единственное.       В глубине души он знал, что никто другой, кроме Деймона, не мог справиться с этим долгом.       Рейнира улыбнулась и посмотрела ему за спину.       Эйгон был усажен на колени Алисенты, больше увлечённый материнскими браслетами, чем самой церемонией, но когда Рейнира посмотрела на него краешком глаза, он заметил её. Залившись румянцем, улыбнулся. Как и подобало Таргариену, на нём был красный костюмчик с вышивкой из чёрной нити, с белым воротником и панталонами.       Никакого зелёного.       Рейнира ответила сводному брату тёплой улыбкой и перевела взгляд обратно на Деймона. Настоящее кощунство — не любоваться мужем.       — Валирийцы изображали своих богов на коврах, полотнах, гобеленах. На чём, только могли, и за бесчисленные годы своих путешествий я встречал множество вариаций их образов и портретов. Ты, мой маленький дракон, стоишь выше их всех, — приветственно прошептал принц. От его слов Рейнира расплылась в улыбке.       — Перед лицом Семерых я сочетаю браком этих двоих, да будут они едины отныне и навеки. Взгляните друг на друга и произнесите обеты.       Рейнире потребовалось набрать в лёгкие воздуха, чтобы начать вместе с Деймоном:       — Отец, Кузнец, Воин, Матерь, Дева, Старица, Неведомый…       Их голоса слились в одно: уверенный баритон Порочного принца с нотками хрипотцы и нежный обволакивающий тон Отрады Королевства.       — Я — её, и она моя…       — Я — его, и он мой…       — …с этого дня и до конца моих дней.       Принц и принцесса уже были во власти друг друга во время семикратного благословения их брака верховным септоном и пения свадебных гимнов. Они неотрывно смотрели в очи своего возлюбленного и возлюбленной, наслаждаясь каждым мгновением церемонии. У каждого были свои мысли.       Рейнира боялась отвести взгляда от лица Деймона: а что если на его месте окажется другой жених? Что если это обман? Глупо сомневаться в своём счастье, но если вдруг ей покажется, что за спиной Деймона стоит Лейнор, с которым её на самом деле и женят — она покажет настоящий гнев дракона.       Принц же наслаждался каждой деталью в образе жены, восхваляя на валирийском и общем языке.       Визерис подошел к дочери и возложил ладони ей на плечи, пока Рейнира расстёгивала металлическую цепочку на воротнике. Деймон видел, как брат прикусил щеку изнутри и на его глазах выступили слёзы. Плащ соскользнул в руки короля, и он подхватил его, чтобы сложить себе на локоть.       Всё это время Рейнира смотрела на частичку своей души, расплываясь в улыбке. Самой чистой и яркой из тех, что когда-либо видел принц. Деймон протянул ладонь к цепочке своего плаща и отстегнул его. Тяжёлый чёрный бархат скатился с плеч, но принц удержал его от падения и взял в руки.       Когда ткань легла на хрупкие плечи племянницы, принц замер. Осознание новой правды билась в голове стуком сердца: теперь Рейнира была под его защитой. Она была полностью его, в ликах нескольких богов — для всего королевства.       Мысль повторялась, словно сам Деймон не мог поверить в происходящее. Сотни людей стали свидетелями их неразрывной связи, о которой они даже не могут представить. Куда уж им до носителей драконьей крови.       Брачные обряды Веры не были так ужасны. В них действительно был интересный символизм, который трогал даже его душу.       Деймон неотрывно любовался видом его жены, пока Рейнира брала из рук отца свой плащ, чтобы накинуть на его плечи. Ткань была немного другой — более лёгкая, похожая на атлас. Одна половина чёрная, другая — синяя. На одной красуется трёхглавый дракон, на другой — белый месяц с соколом.       Он готов поспорить, что леди Джейн сейчас закатывала глаза от вида герба своего рода на спине Порочного принца.       — Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моим лордом и мужем, — объявила принцесса, протягивая руку и сжимая ладонь мужа.       — Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моей леди, женой и королевой.       Он не теряет ни мгновения и целует жену так, как не стоило бы. Обычно муж и жена по традициям Веры должны были скромно поцеловать друг друга, иногда это сводилось к быстрому касанию губ, но Деймон Таргариен на такое не соглашался.       Как подобает дракону — он взял своё. Жадно овладел губами Рейниры, обхватив свободной рукой её шею. Она не сопротивлялась, о нет: Деймон почувствовал, как подобие улыбки расцвело на её лице.       Супруги были так поглощены друг другом, что септону пришлось завершить церемонию без их осознанного участия. Он вознёс кристалл над головой и изрек последние слова:       — Пред ликами богов и людей торжественно объявляю Деймона из дома Таргариен и Рейниру из дома Таргариен мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними.       Гости поднимались со своих мест, чтобы поприветствовать новый союз, своих будущих правителей, свистом, поздравлениями и овациями.       Поцелуй был разорван. Принц и принцесса томительно разомкнули губы, чтобы склонить головы и нежно столкнуться лбами. Рейнира закрыла веки, поглощённая умиротворяющим дыханием мужа и запахом палёной травы и дракона, пробивающийся сквозь одеколон.       Деймон же не мог оторвать взгляд от их соединённых пальцев, на которых красовались символы их союза: его собственное кольцо из валирийской стали, закалённое огнём и кровью супругов, и маленькие колечки с камушками на тонких пальчиках племянницы. Она носила именно те, что подарил он.       Над Великой Септой раздался рёв драконов. В окне с изображением семиконечной звезды мелькнули тени.       Принц и принцесса не могли не оставить без внимания свой народ: как подобает драконьим владыкам, после церемонии они вышли к простому люду. Напуганные огромными фигурами зверей, расположившихся на ступенях в Септу, малый народ отступил в самый низ, но, увидев своих принца и принцессу, символично держащихся за руки, разразились в хлопках и возгласах.       Драконы не зря были освобождены.       Вместе с новостью о заключение брака Отрады Королевства и Порочного принца по столице разнесся ропот: Кровавый змей и Золотая леди вместе с всадниками пролетели над городом несколько раз.       Жест, напомнивший всем, кто такие Таргариены.

***

      Рейнира откинулась на подушки, смыкая веки и долгожданно выдыхая. За стенами кареты всё ещё разносились возгласы поздравления и пожеланий, вызывающие у принцессы усталую улыбку.       Следом за ней Деймон ступил в карету, приземлился на мягкое сидение напротив и снял Тёмную Сестру с бедра, судя по бряканью металла.       — Постановка на рынке скоро начнётся.       — Постановка? Ты так и не сказал, о чём она, — голос Рейниры был вялым, но на её лице была лёгкая улыбка, которую принц готов был расцеловать. Приоткрыв глаза, она не могла не насладиться видом на сексуальные бедра мужа, которые обтянула кожа брюк.       Деймон хмыкнул и, посмотрев в сторону, лирично заговорил:       — Не о чём, а о ком. О Золотой Принцессе, единственной и любимой дочери мирного и озорного короля, и её дяде, получившем прозвище Кровавый Змей за жесткость и беспощадность.       — Ох, это история любви дяди и племянницы? — Рейнира сощурилась от широкой улыбки, озарившей её лицо. — Золотая Принцесса и Кровавый Змей. Хм… Дай угадаю, принцесса была любима не только отцом, но и всем царством, и была маленьким лучиком света для своего безжалостного дяди. И так, он полюбил её, а она — его?       — Близко к правде, — хмыкнул Деймон. — Я знаю некоторых бардов в столице и всего лишь подал одному из них идею, и он написал песню к постановке, посвящённую нам. Там есть всё, что так любят люди: интриги, любовь, разлука, воссоединение. Будет и ночное представление… То же самое, но уже с горячими и обнажёнными сценами.       — А мы будем сидеть за столом на потеху отца, любуясь заплывшими от жира лицами лордов, пока в городе такое веселье? Я тоже хочу посмотреть на это! — взволнованно произнесла Рейнира, даже оторвавшись от подушек и выпрямив спину.       Будь её воля, она бы побежала прямо сейчас!       — В это время я буду трахать тебя в нашей спальне, дорогая. — Рейнира поморщилась от грубых словечек Деймона.       — М-м… Деймон, впереди у нас целая ночь и утро. Почему бы не сходить в город? Разделим праздник с народом, что закрепит наше положение среди населения.       — Я и так держусь из последних сил, чтобы не взять тебя в этой карете, а ты предлагаешь ждать нам до утра?       — Тогда я помогу вам, дядя. — На лице племянницы расцвела ухмылка. Уголки губ растягивались так медленно, что Деймон Таргариен не заметил шаловливой ручки, скользящий по его ноге.       — Рейнира… — предупреждающе рыкнул принц, вжавшись в мягкую спинку сиденья.       — Я буду аккуратно и ничего не запачкаю!       Бросив подушку на пол, Рейнира опустилась на неё коленями и уселась между ног мужа. Деймон хмыкнул, решая не сопротивляться изголодавшейся жёнушке, и раздвинул колени в стороны. Он потянулся помочь и начал разбираться с ремнями на своём поясе, но маленькие изящные пальчики перехватили его собственные и убрали в сторону.       Она хотела всё сделать сама.       Распахнув низ камзола, принцесса томительно провела ладонью по выпуклости на штанах. Пальцы медленно прощупывали ткань, пока Деймон был вынужден наблюдать за этим, прикусив щёку.       За стенами двигающейся кареты всё ещё доносились возгласы.       Точно, она обещала, что ничего не запачкает.       Потому штаны нужно было быстрее снять, чтобы никакие выделения её не пропитали. Деймону только в радость: он любил и ненавидел игры Рейниры, когда она заставляла его ждать, а сейчас она справлялась очень быстро.       — Ты уверена, что у тебя получится? Мы этого не делали раньше, — заботливо прошептал принц, взяв возлюбленную за подбородок и погладив его. — Нам придётся быть очень аккуратными.       Бросив на дядю укоризненный взгляд: «Я справлюсь», принцесса продолжила своё дело, наконец-то спуская брюки. Совсем немного, чтобы Деймону не пришлось вставать, но чтобы вытащить его полутвёрдый член.       Кому-то не терпелось сбросить возбуждение.       Не хватало влаги. Очень не хватало влаги. Ладонями было тяжело двигаться, кожа полового органа мужа была сухой, а под рукой - никаких масел.       От кожи дяди всё ещё шёл запах мыла и цветочных трав. Рейнира лёгким движением кисти поглаживала член Деймона. Медленно-медленно, чтобы не причинять дискомфорт сухой ладонью. Ноготок поддевал кожу головки и убирал её вниз, оголяя возбуждённую и покрасневшую головку. Принцесса нежно коснулась её губами, оставляя лёгкий поцелуй. А затем ещё один. И ещё. Томительно целовала полностью затвердевший член, спускаясь всё ниже. Деймон от каждого действия в ответ шипел и хватался за колено или подушки рядом. Рейнира была для него неприкосновенной: как же он мог испортить внешний вид любимой?       Довольная такой реакцией, принцесса, наконец-то, взяла в ладонь мужские яйца. Под пальцами ощутилась сморщенная кожа, но от прикосновения к ним Деймон задержал дыхание и напрягся: на пальцах выступили желваки от той силы, с которой он сжал подушку рядом с собой.       Рейнира ощущала жар, и платье неприятно прилипло к её коже. Хотелось бы ей снять его и поддаться полноценному соитию с мужем, но времени у них было не так много.       Принцесса уже должна была поторопиться, поэтому взяла в рот покрасневшую головку и принялась делать поступающие вперёд-назад движения. Её горло щекотало от позывов, поэтому взять больше половины она не могла. Ещё не хватало уделать платье и брюки мужа утренними пирогами…       Слюна облегчала движение губ, язык двигался по разгорячённой коже, ощущая каждую венку под собой.       Свободной рукой Рейнира оперлась о бёдра возлюбленного, чтобы начать двигать головой быстрее. Пальцы продолжали мять яйца мужа, под его едва сдержанные стоны.       Деймон силой вцепился в подушку, лишь бы сдержать позыв схватить жену за шею и насадить её прекрасный ротик на свой член полностью. Он уже чувствовал, что сейчас кончит, поэтому совершить такое действие хотелось с неимоверной силой.       Какое облегчение навалилось на принца, когда он почувствовал освобождение. Рейнира поглядывала на него исподлобья, принимая всё его семя у себя во рту и ещё успевая строить невинные оленьи глазки.       — Блять… Ты должна делать это чаще. — Принц не узнал свой голос: слишком хриплый и слишком низкий. Через каждое слово или два он переводил дыхание и продолжал: — Но. Меня терзает вопрос, где ты этому научилась, маленький дракон? Обычные девушки, когда в первый раз берут член, даже не знают, в какую руку его девать.       В ответ его дорогая жёнушка хмыкнула и элегантно провела пальцем по губам, убирая с неё влагу.       — М-м… Приснилось.

***

      Тронный зал ещё никогда не был столь грандиозно украшен: с потолков свисали композиции из пышных цветов. Огромные шторы из алых бутонов спускались с арочных проемов над потолками, но не достигали самого пола, чтобы гости не бились о них головами. С колонн свисали ковровые полотна с изображением герба Таргариенов. Символика королевского рода была повсюду, и самое величественное из них — Железный трон. Скромное напоминание о том, в гостях у кого они находятся.       Пока лорды и леди рассаживались по местам, по залу разносилась лёгкая музыка. Кто не мог насладиться вежливыми беседами, мог насладиться приглушённой игрой на струнном инструменте, если, конечно, они сидели не на другом конце стола, где слышался только рой болтовни.       Больше сочных сплетен королевского двора гости любили набивать свои желудки не менее сочной и аппетитной едой. Столы были настолько набиты тарелками, что даже горошку некуда было упасть.       Мясо птицы, скота и рыбы: в жареном или запеченном вместе с овощами в виде. Ягоды и фрукты искушали своими округлыми идеальными формами. И, конечно, как же — выпечка! Что только под собой не таили пироги: никогда не знаешь, какая начинка попадётся именно тебе. Повезёт — печень, а не повезёт — одна сплошная трава.       Дамы с удовольствием пробовали пирожные с лимонными дольками: леди всегда старались соответствовать и повторять вкусы своих королев и принцесс: они закладывали новую моду и прививали любовь к чему-то новому. Для молодых девушек начинать утро с чая и любимого десерта принцессы Рейниры означало быть такой же, как она. А точнее — быть значимой девушкой для двора.       Из-за этого вырос спрос на лимоны, и употреблять лимонные пирожные каждое утро могла далеко не каждая дама.       По просьбе Его милости, многие члены Королевской гвардии были отправлены в тронный зал, на благо безопасности гостей и королевской семьи. На многих свадьбах происходят драки и пьяный дебош, так что он хочет позаботиться о благополучии его дочери, которую смогут защитить.       Остальные силы Белых плащей были сосредоточены со стражами, патрулирующими все парадные входы.       Король уступил главенство семейного стола дочери, но супруги были вынуждены припоздниться из-за своей идеи пролететь над Королевской Гаванью. Большинство гостей в тронном зале Визерис поприветствовал в компании дорогой жены.                    Их не было час.       И оправдались только тем, что после полёта на драконе им нужно было вернуться в покои и умыться, чтобы хоть немного убрать с себя запах.       Ветер во время полёта растрепал им причёски: из идеальной укладки дочери выбивалось пару прядей, но вот небрежность на голове брата даже шла ему.       Рейнира села во главе королевского стола. Деймон был рядом и, как только они уселись на свои места, положил свою ладонь на её левую руку. За его спиной восседали Веларионы — как самые близкие родственники к жениху. Пустоту стола нужно было скрыть, и, похоже, лорда Корлиса устраивало особое внимание к их семье.       По правую руку сидел её отец, возложивший ладонь на спинку стула дочери. За ним сидела королева в чёрно-красном атласном платье, ближайший родственник Рейниры — леди Джейн и десница-короля — принцесса Рейнис. Она была вынуждена разлучиться с мужем, ведь новый пост обязывал её быть ближе к королю.       Почти все фрейлины принцессы ютились за общим столом, за исключением Лейны.       Гости подходили к столу, поздравляя короля и принцессу с торжеством. Мало кто рисковал говорить с принцем Деймоном. Его прищуренный надменный взгляд и нога, закинутая на другую, отталкивала мужчин, но вот женщины… Они держали своих мужей под локоть и всё равно поджимали губки в смущённой улыбке, в которой не было и крохи невинности. Бесполезные попытки, ибо взгляд Порочного принца был всё время прикован к супруге.       Особенно бесстыдно себя вела жена лорда Редвина, что на чужую помолвку явилась в платье с очень глубоким вырезом, практически бесстыдным. Как же покраснело запудренное личико леди, когда принц смерил её сочувствующим взглядом и вернулся к любованию Рейнирой.       Поздравления длились не один час. В перерывах между общением с гостями принцесса наслаждалась беконом и осилила сразу несколько порций.       Но пришло время официально открыть торжество. Когда король начал с речи, супруги поднялись со своих мест и, держась за руки, направились к центру зала. К струнным инструментам присоединились флейта, трубы и бубны, создающие музыку, окутывающую гостей и супругов.       Визерис закончил свою речь громким: «Разделите с нами празднование!», и принц с принцессой начали двигаться в грациозном ритме. Их движения были плавными и гармоничными, но не лишёнными жизни. Это не были унылые похождения по кругу, нет-нет. Деймон Таргариен взял всю инициативу на себя и привнёс в танец щепотку любви. Страсти.       Это манило людей присоединиться к супругам. Пары поднимались со своих мест и присоединялись к танцу, создавая вихрь из цветных тканей. Не только мужья и жёны разделяли танец. Праздники во дворце были отличным шансом ковать союзы. Не только политические, но и семейные.       — Тебе не нужно сидеть и грустить, дорогая.       Алисента распахнула глаза и посмотрела на мужа, который мягко взял её за руку и сжал в своей.       — Боюсь, сегодня мне хватило переживаний, и чувствую, не смогу подарить тебе танец. Но ты не должна оставаться одна. Раздели танец с членами своей семьи или с кем-то из гостей.       Король обвёл взглядом столы. По крайнеё мере, те, которые не были скрыты танцующими телами гостей. Его глаза застыли на хромающем сыне лорда Стронга, сидевшем рядом с отцом и сложившем руки на своей трости. В голове неприятно пульсировали слова, которые мужчина произнёс с ним наедине.       Он помог королю в сложный момент, но Визерис не мог находиться в его компании, и, когда Ларис отказывался в близости рядом с отцом, король старался обойти их стороной.       — …Сир Харвин составит тебе компанию, если ты подойдёшь к нему. Как королева, ты можешь общаться не только с женщинами, но и с мужчинами, вести с ними светскую беседу и принимать приглашения от них на танец. Я не имею ничего против этого, — тепло улыбнулся Визерис, поглаживая шершавые от ран пальцы жены.       У него редко хватало сил спросить у Алисенты, почему она причиняет себе боль. Он не хотел давить на неё и в то же время страшился её переживаний.       — Конечно, муж, — она робко кивнула на его предложение и поднялась из-за стола.       Он не мог не расплыться в улыбке при виде счастья дочери. Её смех пробивался через голоса гостей и, подобно колыбели, успокаивал отеческое сердце. Деймон кружил её на руках, после чего заключал в свои объятья и целовал в лоб или щёку.       Вокруг них люди двигались и кружились, как листья на ветру. Не было никаких правил или норм: люди танцевали друг с другом так, как им самим того хотелось. Иногда они расступались, чтобы дать отцу увидеть своё чадо, а иногда застилали весь вид.       В очередной раз Деймон взял его дочь за талию и подхватил вверх. Пышная юбка платья кружилась вслед за Рейнирой, от чего его дочь была похожа на распустившийся бутон алой розы. Он видел восхищение в глазах брата и сам удивлялся тому, с какой лёгкостью принц поднимает свою супругу. Совсем как пушинку.       Пришло время Рейнире вновь ступить на землю, чтобы скрыться за высокими причёсками леди со всего королевства, и в момент, когда он перестаёт видеть свою дочь, его сердце болезненно стучит.       Этот стук — единственное, что он слышит, прежде чем по залу разносится крик и его тело немеет:       — Убийца!       Сначала никто не понимает, что происходит, но вот началась суматоха: женщины старались броситься к своим мужьям и выбраться из давки. Многие замирали на местах и не знали, что делать. Криков становилось всё больше, гости падали в ноги друг другу. Кто успевал выбраться из плена постоянных толчков, пытался перелезть через столы, чтобы оказаться подальше от центра ужаса. Тарелки с едой падали на пол, раздавался звон от столкновения металла с плиткой.       Королю было плевать, что случилось и что сейчас с гостями, он хотел найти свою дочь.       — Деймон! — голос короля проревел над гостями.       Его брат должен быть с ней. Он должен был укрыть её от суматохи и быстрее увести в безопасное место.       Конечно, он же Деймон Таргариен! Его сумасбродный брат. Если что-то будет угрожать Рейнире, он проложит себе путь, размахивая мечом и лишая людей их конечностей, но причинить вред своей племяннице он никому не даст.       Всего на мгновение он отвлекается на Алисенту, которую выносит сир Харвин Стронг. Боги, как же он благодарен тому, что доверил свою жену в нужные руки.       — Найдите Рейниру, живее!       Королевская гвардия, которая и так старалась пробиться в центр происходящего, начала действовать куда ожесточеннее.       Сир Гаррольд Вестерлинг расталкивал людей, не жалея сил: он вкладывал куда больше стараний, чем любой другой гвардеец, стараясь найти принцессу, которую и сам когда-то оберегал.       — Визерис!       Алисента подбежала к нему, как только Харвин Стронг опустил её на землю. Ладонь успокаивающе легла на плечо мужа, а взгляд был устремлён на толпу.       — Муж, Рейнира… — от волнения и страха речь королевы запиналась       — Ты думаешь, я не о ней сейчас беспокоюсь?!       — Ты не понимаешь… — отчаянно произнесла королева, стараясь перебить толпу.       — Что?.. — Язык короля заплетался, а стук сердца становился всё громче и громче. Тёмные пятна поглощали его взор, яркие цвета нарядов гостей сливались в одно, и последнее, что ему удалось услышать, прежде чем всё смеркло:       — Ты убийца! И все это будут знать!

***

      — Убийца!       Грубый мужской голос ударил по голове принца, и рука Рейниры выскользнула из его. Её лицо исказилось испугом, но не успел Деймон осмыслить происходящее, как племянница просто исчезла. Растворилась перед ним, как помутнение, подобно той ночи в борделе, где она оставила его без одежды.       Принцу не нужно долго думать или приходить в себя. Он ринулся вперед, расталкивая людей, которые стояли столбом. Тёмная Сестра покинула ножны, что напугало несколько дам, стоявших у него на пути. Те завизжали и начали разбегаться, а за ними началась суматоха.       Ему было плевать на то, каких кровей возникало препятствие перед ним: если они перед ним не расступались, он был готов пустить в ход свой меч. Нет времени на манеры, этику и лобызания.       Белые кудри жены мелькнули вдалеке.       Его маленький дракон не боялся: о нет. Она сопротивлялась, извивалась в руках будущего трупа, кричала проклятья и морщила нос.       — Деймон!       Голос брата разнёсся по залу, но Деймон его даже не слышал. Он шёл туда, где была Рейнира, но эти… жирные свиные рожи лордов могли затащить его обратно или вовсе падали ему в ноги. Будто специально пытались огородить от Рейниры. Тогда-то терпение принца лопнуло.       Как только очередной мужчина выскочил перед ним, его рука отделилась от тела легким движением Тёмной Сестры. Кровь забрызгала пол, гостей вокруг, и ужасный вопль, куда громче всех остальных.       Пролилась кровь, и только тогда от него начали отскакивать, как от чумного.       — Деймон!       Крик Рейниры срывался на рёв.       Она лежала на полу, придавленная каким-то мужчиной, что навис над ней. Вокруг них были люди, но они не двигались и не старались помочь своей принцессе. Сквозь них пытались пробиться и гвардейцы, но безуспешно. Их отталкивало обратно.       Королевская гвардия могла лишь использовать свою собственную силу, чтобы растолкнуть людей, но мечи? Нет-нет, они отвечали за безопасность каждого гостя головой, и при ненамеренном убийстве кто их защитит?       — Ты убийца! И все это будут знать!        Порочный принц не думал и не церемонился. Тёмная Сестра вонзилась в плечо какого-то мужчины, что мешал сделать последний рывок к жене.       У Деймона появилась плохая привычка: не оставлять преступников в живых. Так было с тем ублюдком Брумом и его сообщниками. Он так и не нашёл тех, кто ещё был связан с побегом.       Не смотря на признание ошибки и обещание самому себе быть в следующий раз поделикатнее, Деймон не останавливается и сносит голову мешку с дерьмом, нависшему над его женой.       Кровь брызгами хлынула на Рейниру, пачкая лицо, волосы и одежду. Кожа принцессы теперь была покрыта не только веснушками, но и каплями крови. Она не вымолвила ни слова. Держала зубы сомкнутыми и глотала слёзы. Её дрожащие ладошки медленно поднялись, и Деймон опустился рядом с ней на колено, чтобы взять их в свои руки, но, как только он коснулся её кожи, Рейнира громко закричала, обливаясь слезами. Её сила и ярость треснула, и перед ним предстал раненый дракон.       Она показала ему свою ладонь.       Три глубокие раны, из которых рекой сочилась густая и горячая кровь. Опыт на Ступенях щёлкнул в голове принца: он сразу же принялся действовать, срывая со своего плеча красную ткань и начал обматывать ранение.       От трупа люди разбегались куда глаза глядели, а потом с любопытством выглядывали из-за колонн, что очистило ему и Королевской гвардии путь. Сир Гаррольд подбежал к нему, когда принц взял жену на руки.       Её взгляд помутнел, а оказавшись на руках мужа, уткнулась лбом в его плечо и закрыла веки.       Чем богаче люди, тем более кровавы и жестоки драки, которые происходили на свадьбе. Суматоха — идеальная возможность причинить вред тому, кто не решался пойти на уступки или на союз.       Деймон Таргариен ждал подобного на своей свадьбе, но не обвинений в сторону Рейниры. Её назвали убийцей и пытались лишить жизни, а такого Порочный принц не простит.       Ни один гость не покинул Красную крепость сегодня вечером.

***

      Королевская гвардия и городская стража действовали под командованием принца Деймона, пока король приходил в себя в покоях, а принцесса отлеживалась после трёх чашек макового молока.       Золотые плащи были отправлены на городскую стену, патрулировать все семь ворот, чтобы ни одна живая душа не могла покинуть столицу до окончания расследования.       Корлис Веларион, прибывший на корабле, отдал своих людей для патруля пристани и вместе со своим сыном отправился туда допрашивать торговцев и владельцев морских суднов.       Тот ублюдок не мог в одиночку проникнуть в замок. Одежонка на нем была из дорогого бархата, но никаких украшений, восславляющих дом, которому он принадлежал не было.       Никто не признался в родственной связи с посягателем на жизнь принцессы.       Никакой смены этой ночью не было: все члены Королевской гвардии обходили коридоры и служили не только защитниками, но и слушателями. Они возвращались к принцу Деймону и сиру Гаррольду, устроившимся в помещении Малого совета, и докладывали о каждом подслушанном слове.       Ничего.       Единственное, что волновало людей: почему нападавший называл Рейниру убийцей. Это не было хорошо, и такие сплетни могли нанести урон её репутации.       Терпения Деймона не хватило провести ещё несколько часов в зале Малого совета, выслушивая отчёты о том, что они ничего не нашли.       Принц направился в покои принцессы, в которых теперь жил сам. Эту ночь они должны были провести поглощённые страстью и друг другом, но вместо этого он разбирался с нападением на племянницу.       После выпитого макового молока Деймон ожидал, что Рейнира улеглась спать, но вместе того, по прибытии в покои, он услышал её шёпот на валирийском:       — …пусть жизнь будет не тронута, пусть страх и боль, которые я испытала обойдут его стороной. Мне жаль, что я подвергла его опасности, искренне жаль, но я защищала нас обоих… Услышьте мои молитвы, примите мою кровь и защитите.       Служанки Рейниры стояли в гостевой, с неуверенностью и страхом поглядывая в спальную комнату.       Они посмотрели на принца, как на своё спасение, и облегчено вздохнули.       — Мы сделали как просила принцесса… Мы принесли ей ларец, достали свечи и поставили вокруг ванной на табуретки. А она…       Деймон не стал слушать больше, проходя в комнату, где Рейнира должна была быть. Оттуда доносился яркий свет, будто в раз были зажжены несколько свечей, и действительно: их было больше десятка.       Его жена сидела в ванной, прижав к себе колени и держа в руках одну из свечей. Она была достаточно крупной, чтобы вместить кусочек ткани, пропитанной кровью, который теперь сгорал в языках пламени. Повреждённая рука свисала с борта деревянной ванной, чтобы ненароком её не побеспокоить.       Мрачности картине придавала вода, окрашенная в алый после смытой крови.       — Рейнира? — он старался подбирать слова и не взваливать грязную ругань на голову жены. — Что это?       — Деймон… — Глаза принцессы оторвались от действия и поднялись на мужа. Как ни в чём не бывало, она приглушено произнесла: — Я просила у Четырнадцати Огней защиты.       Да её же мать. Снова?       Забыла о снах, а теперь решила молиться богам? Пусть это и были боги, которым молилась их семья ещё со времен Древней Валирии, но это не лишало Рейниры абсурдности и наивности.       — Я защищу тебя и найду, кто стоял за нападением.       — Я просила… Не этого. — Она обернулась к нему. Свет свечи освещал её влажное лицо и сиял в фиалковых глазах. Она взглянула на него, потерявшая всю радость, которая была с ней весь день. — Я беременна.       Брови Деймона дернулись, и морщина на лбу стала заметнее.       Беременна.       Они породили полноценную жизнь, которая сейчас развивалась в животе его племянницы.       Поразительно…       Рейнира, его превосходная племянница и Отрада Королевства подарит ему дитя. Ребёнок их общей крови.       Или королева.              — Мне было больно, Деймон… Тот мужчина пытался вонзить в меня нож. Я схватила его за лезвие и пыталась удержать, но ладонь очень сильно жгло. Он был так поглощён желанием убить меня, твердил об этом под нос, что проделал это несколько раз. Вырывал нож у меня из рук и снова целился в сердце, а я снова хваталась за него… Мне страшно, что из-за боли я могу потерять нашего ребёнка. Я просила много макового молока перед тем, как мейстер начал обрабатывать рану, чтобы мне не было так больно, но есть шансы, что это не сработает… Поэтому попросила богов защитить его.       Рейнира отложила свечу и вяло взяла его ладонь в свою и нежно погладила большим пальцем по костяшкам.              — Какой срок? Когда ты узнала?       — М-м, — Рейнира нахмурила брови, задумываясь над вопросом. Маковое молоко притупило не только боль, но и способность мыслить. — Сегодня. Утром. Я догадывалась уже какое-то время, а когда, ну… Я ела утром пироги с фрейлинами, и меня стошнило от одного лишь куска. Алисента по моей просьбе привела мейстера. Он сказал, что у меня примерно… М-м-м.       Но Рейнира не закончила предложение, полностью сосредоточив своё внимание на ладони мужа. Усталость и переживания брали над ней верх.       Деймон тяжело вздохнул и поднялся с места, всё ещё позволяя жене держать себя за руку.       — Торжество окончено. Передайте Лорду-командующему и деснице, что я останусь с женой. Вы свободны, воду уберёте завтра.       Служанки закивали и поспешили оставить супругов наедине.       С этого дня дом Драконов, дом Таргариен, ждёт новый рассвет. Новое будущее, о котором неизвестно даже богам.       Валирийские боги сделали ставку на одно из самых сильных чувств: материнской любви. Рейнира подарит этому миру прекрасных дочерей и достойных сыновей. Она станет великой королевой, в честь которой назовут не мало девочек по всей стране.       Но удовлетворит ли новое будущее валирийских богов? Не вмешаются ли другие силы в историю Таргариенов, чтобы изменить её под себя?       Пока что те, кто незримы глазу, и те, кому поклоняются, просто наблюдают и не обманываются видениями, которые могут легко омрачить их разум.       Новая история Вестероса только началась.