Трика

Королевская Гавань

      — На принцессу напали! Свадебный пир сорвали! — кричала ребятня взволнованную новость, услышанную из глубин улиц.       Празднества закончились, так и не успев начаться. На следующий день, с раннего утра новость о покушении на принцессу разнеслась по столице. Сердца малого народца содрогнулись от ужасающей вести, и более никто не смел продолжать празднества. Какое там?.. Только вчера поднимали кубки за будущее королевства и веру в новый союз, а сегодня, это будущее оказалось под угрозой.       Никто не забыл добрые поступки будущей королевы. Тяжесть от неизвестного: а как себя чувствует принцесса, была ли угроза её жизни, поймали ли преступника — заставляла людей собираться у стен замка. Невозможно было слушать вести, обросшие слухами и предположениями!       Столица ждала официального слова короля. Единственными, кто покинул стены замка, были городские стражники. Золотые плащи переворачивали город вверх дном не только ночью, но и днём. Никто не был оставлен без внимания: мужчины врывались в каждую дверь каждого дома, терроризируя семьи и вынимая из них информацию. Так люди узнали, что нападавший на принцессу был мёртв и теперь корона искала соучастников.       Ни одна повозка не могла покинуть столицу: все семь ворот были закрыты, а пытающихся их пресечь ждал досмотр.       Эти досмотры продолжаются и по сей день.       Кто-то говорил, что принцесса не пережила нападения, кто-то с ужасом восклицал, что нападавших была дюжина, а не один, а кто-то доходил до абсурда, убеждая людей, что королева решила продолжить дела своего предателя-отца и наняла убийцу, чтобы избавиться от падчерицы. Одно противоречило другому. В Блошином Дне, зародились гадкие слухи, так настойчиво вклинившиеся в каждом разговоре:       «Да правду говорю я! Принцесса со своим ручным псом устроила на Драконьем Камне резню: всех кто неугоден, мечу предавала. Мужа звала, а тот как собачка бежал глотки грызть!»       «Не неси ты чепуху! Ты хоть видел принцессу? Одуванчик. Тебе по грудь, дурень. Что ты из неё тварь-то делаешь? Ты где это услышал? В баре от выпивох?»       «Подслушал! Сам знаешь где…».       Никто не верил в эту дурь, но к вечеру шепотки о «двуличной» принцессе всё же закрепились в умах. У кого-то да служил родственник во дворце, уж им то не знать, как на принцессу бросились с воскликами: «Убийца!»       После таких новостей, сомнения нет-нет, да прокрадывались в умы.       Но не успела ночная темень овладеть Королевской Гаванью, как живые улицы накрыли изумлённые вдохи. Смута посеялась в городе, ведь из дворца пришли вести, ошеломившие не только умы бедных. Весть, заставшая воронов взметнуться в небо, и отправиться в родные земли отправителей, чтобы принести весть:       «Король болен! Король болен!» — кричали юнцы, пробегая между шепчущимися. Между лавок и столиков, между повозками и каретами. Кричали они так, что каждый уголок столицы знал об ужасе.       Как бы малый народ не любил принцессу, угроза жизни короля затмила всё остальное.       За несколько дней, минувших со свадьбы Порочного принца и Восторга королевства, люд узнал немногое: Король свалился без сил, когда на его дочь напали, на глазах приезжих гостей и лордов. В замке начался настоящий переполох: мейстеры бросили все силы на то, чтобы привести Его милость в чувство, но безуспешно. Никаких вестей не было и о принцессе. Кто-то вздумал предположить, что принц Деймон держит раненую принцессу взаперти — в покоях, не впуская даже лекарей, что было не более, чем вздором.       Принцесса таки явилась в свет, но лишь в тот день, когда Его величество разлепил веки и позвал её.

***

Красная крепость

Визерис Таргариен

      — Где моё дитя?.. — Первой волей короля стало желание увидеть свою дочь.       Боль в руке распространялась по телу, застилала взор. Из-за неё было невозможно приподняться, да даже двинуться без помощи брата. Он принял маковое молоко, пока Деймон придерживал ему затылок и проклинал себя за то, что позволил болезни взять верх в самый важный день дочери.       Король видел выглядывающую черноту из-под смазанных жиром бинтов, и, о боги… У него не было ладони. Спирт ударил в ноздри в момент осознания, и Визерис едва ли не потерял сознание снова.       За что в этот раз боги наказывают его?       Он не обращал никакого внимания на попытки Рейнис или Деймона заговорить с ним, их голос с трудом доносился до его сознания. Королю хватило сил потребовать объяснений, что же случилось вчера, когда он потерял сознание.        Принц Деймон не дал кузине вымолвить и слово: перебивая на первой же попытке заговорить с королём. В отличии от Рейнис, которая хотела мягко рассказать королю правду, брат не сдерживался и рассказывал всё, как есть: что Визерис пролежал в таком состоянии не день, а три, что болезнь распространилась на всю ладонь и им пришлось отрезать её, не забывая напомнить, какие мейстеры нерасторопные серые крысы. Он рассказал, что на Рейниру совершили покушение и пытались убить, но голова слетела с его плеч раньше, чем он погубил его жену. Что теперь они ищут сообщников, ведь в первую же ночь были пойманы стражники, помогающие выблядку проникнуть в замок, и в казармах под их койками были найдены золотые драконы.       — Твоей дочери причинили вред, брат. Ты обязан отдать приказ лордам не мешаться у нас под ногами и оставаться в грёбаном замке, пока я веду расследование. Они только и делают, что мешают своим нытьем. Столица также подрывает авторитет Рейниры, распространяя гадкие слухи о ней, как о палаче. Нужно чтобы ты поднялся и сделал заявление, — на одном дыхании выпалил Деймон, склонившись над стонущим братом. Принц и сам на тот момент не смыкал глаз уже какую ночь, и увы, это стало его привычкой на ближайший месяц. — Сделай это ради Рейниры…       — Деймон, прекрати, — Рейнис готова была отдёрнуть кузена, но на первом же шаге её прервал голос сира Гаррольда, объявляющий о приходе принцессы.       Визерис отмахнулся от брата, даже попытавшись опереться больной рукой о кровать, чтобы подняться и взглянуть на дочь, но боль отдала по всему телу, от чего король рухнул обратно на кровать.       Семеро, какой стыд… В каком виде он предстал перед дочерью? Стонущий от болячек старик и воняющий спиртом и гнилью.       Уж кто, а она не должна была видеть его в таком виде.       Король попытался отдышаться, чтобы с новыми силами вступить в диалог с дочерью, но вот он почувствовал, как матрас рядом прогнулся. Подняв взгляд, он увидел её. И ужаснулся.       С лица Рейниры сошёл цвет: кожа её — белее простыней, на которых он лежал, без румянца украшающего щеки. Всегда яркий лиловый оттенок глаз потемнел, приобрёл серость, и всё же его дочь улыбалась ему. Если бы не тёплота в её взгляде и не приподнятые уголки губ, он бы счел Рейниру безжизненной.       Его дочери причинили вред. Деймон с поджатыми губами излагал, как ублюдок порезал нежные ладони Рейниры. Целился в сердце, но его храбрая девочка без страха подставила свои ладони, останавливая лезвие.

***

      Визерис осознавал, что ему нужно было прийти в себя и потребовал время. Немного, всего день.       По глазам Рейниры, Рейнис, Алисенты, что притаилась дальше всех, не вымолвив и звука, и даже Деймона, он видел, что они знали. Знали, что он болен, и всё же он не мог позволить им, особенно Рейнире, видеть себя таким. Только наедине с мейстерами и женой он смог говорить открыто. Прогнозы неутешительны: если болезнь будет распространяться дальше, с такими-то вспышками, он может не прожить и пяти лет. Пять лет. И то, последние годы его жизни будут связаны с постоянной болью и мучениями.       Мейстеры настояли на недельном покое, но Визерис не мог оставить покушение на жизнь своего наследника без внимания.       Король поднялся уже на следующее утро и явился на заседание Малого совета. Удивлению присутствующих не было предела: шаги давались королю с такой лёгкостью, будто он вчера не мучался от боли на своей кровати. Члены совета приветственно поднимались с мест, а когда король проходил мимо каждого, они шептали слова облегчения и радости за бодрое самочувствие Его милости. Визерис отблагодарил каждого из них кивком.       Его младший брат стоял на его месте — во главе стола, сложив одну руку на резном стуле короля. Он не сидел на нём, даже когда Визерис вошел в зал Совета. Принц молча кивнул королю и отступил, даже не проронив и слова против.       В тот день на короля вывалилось то, о чём он не мог и подозревать. Наивно было надеяться, что поиски стоящих за покушением на его дочь единственное, что сейчас волновало королевство.       — Королевству нужно слово его правителя. В столицу проникли вести о вашем самочувствии, и о самочувствии принцессы Рейниры. Рождаются домыслы, сомнения, «полёт фантазии». Мне удалось побывать в городе и услышать, что думают люди. Король при смерти, а принцесса так и не пережила нападения. Есть новости хуже, грязнее этих, кузен. Рейниру называют палачом. Насколько мне известно, не только события прошедшей свадьбы были брошены жителям столицу на перемывание костей, но и личной жизни принцессы и её мужа на Драконьем Камне. Люди узнали о насильственной смерти кастеляна Драконьего Камня, — Рейнис говорила истину, чего бы не мог позволить ни один мужчина, сияющий за этим столом. Никто бы не осмелился говорить такое о принцессе, даже если это попытка передать слухи. Уж тем более в присутствии принца Деймона.       Визерис тяжело вздохнул, бросив раздраженный взгляд на своего брата. Устроившись рядом с королевой Алисентой, он всем своим видом восклицал, что никакой вины за действие не чувствует.       — Народ уже готовится к тому, что вскоре может смениться правитель, кузен.       — Немыслимо!       Мастер над монетой не сдержал недовольного восклика, ещё и добавив под нос: «Ну что за языки без костей!»              Короля не утешила реакция Деймона. Отчасти его обрадовала верность брата Рейнире, но обещание отрезать языки тем, кто распускает эти слухи, стало излишним. Ещё разбирательства с недовольными от жесткости брата короля подданными ему не хватало для неразберихи…       Королевству требовалась ясность. Объяснения.       В этот же день двор был извещен о самочувствии короля. В этот раз новость целенаправленно была отпущена в массы, чтобы люди более не смели даже предполагать гибель короля. Кроме того, на следующий день всем придворным было приказано явиться в тронный зал для оглашения объявлений.       Король подготовил указы, которые должны были быть оглашены перед лордами. За ночь они подготавливались в письменном виде от руки леди-десницы, чтобы затем быть развешенными на улицах столицы.       На первом указе настоял его брат, чуть ли не залезая королю на шею, ярко излагая о том, как это важно для самой Рейниры и для защиты её чести. Больше всего удивило Визериса, что за столом во время Совета предложение принца никто не оспорил. Наоборот, лорд Стронг, с разрешения Его милости, поделился нескромным мнением в защиту принца: «Когда речь идёт о репутации короля и его наследника, корона не должна проявлять мягкость. И принц Деймон… не раз доказывал умение быть убедительным с простым народом. Может быть, его действия могут показаться жестоким, но сейчас это необходимость».       Во втором указе писалось об обязательстве лордов и их семей остаться в столице на период расследования. Никто не мог покинуть Королевскую Гавань: только с одобрения короля и только его. Даже его кузина Рейнис не могла самостоятельно принять это решение, как и Деймон. В свою очередь король обещал достойное размещение и обслуживание, всё же в стенах Красного замка ютились представители Великих домов, с которыми бы не хотелось вступать в спор. И дабы умилостивить гостей, Визерис объявил о проведении «последнего дня свадьбы из семи запланированных».       Визерис понимал возмущения брата, готового вспыхнуть от предложения «устроить очередной пир на потеху тем, кто мог быть причастен к покушению дочери», но король не принимал возражений.       Так родился не указ, а объявление. Через неделю будет проведён турнир. До покушения сие мероприятие планировалось с размахом: сам принц должен был в нём участвовать и нести на своём копье благословение жены, но король ясно дал понять, что не пустит брата на поле.       — Выспись, и не пугай людей своим видом, — буркнул король перед своим уходов, похлопав брата по плечу.       На следующий день гости собрались в тронном зале, вместе с королевской четой. Принцесса впервые официально предстала перед двором, и увидеть её в здравии (не считая бледность кожи), стало настоящим событием. Не обращая внимания на шепот за спиной, она шла под руку с мужем к ступеням трона, чтобы остановиться рядом с королевой. По другую от них сторону стояли члены Совета.       Деймон не сдержал улыбки, когда брат, перед всем королевством зачитывал указ, развязывающий ему руки:

      «В свете недавнего покушения на жизнь моей любимой дочери, принцессы Рейниры Таргариен, я, Владыка Семи Королевств, Визерис Таргариен, король андалов, ройнаров и Первых людей и защитник державы, с целью обеспечить справедливость в нашем государстве, постановляю:

      Мой брат, принц-консорт Деймон Таргариен и Лорд-командующий городской стражи, назначается ответственным за расследование по делу покушения на принцессу Рейниру.

      Принц Деймон наделяется полными полномочиями для проведения расследования и выявлении истины произошедшего. Он имеет право:

      Арестовывать любых лиц, включая простых граждан и лордов, если это потребуется для раскрытия дела. Принимать все необходимые меры для сбора улик и допроса свидетелей. Запрашивать и получать информацию от любого гражданина королевства, включая членов знати.       Все подданные королевства обязаны оказывать полное содействие принцу Деймону в его действиях, если он того потребует. Никто не имеет права отказывать в помощи или уклоняться от сотрудничества с ним.       В свою очередь принц Деймон обязан действовать согласно законам и традициям нашего королевства, обеспечивая защиту прав всех граждан. Невиновный не будет наказан.       Настоящий указ вступает в силу немедленно и остается действительным до завершения расследования и установления справедливости».

      Сколько напуганных взглядов увидел принц.       — Я брошу все силы на то, чтобы найти тех, кто стоял за покушением Рейниры. Во имя моей жены и короля, и будущего наследника! — громогласно произнёс Деймон после прочтения королём указа. Визерис почувствовал покалывание на кончиках пальца здоровой руки, но не придавал этому значение, пока смысл слов брата не стукнул по голове чугуном.       Деймон театрально вытянул свою руку вперед, на которой всё ещё покоилась ладошка племянницы. Приглашение пройти вперед.       Рейнира кивнула мужу и сделала несколько шагов вперед, оказываясь перед Железным троном. Король с замиранием сердца наблюдал за дочерью, всё боясь, что она может споткнуться или слабость возьмёт над неё верх, но нет. Каждый шаг её был твердым.       — О моём здравии расползлось множество слухов, — голос Рейниры необычайно тихий, но оттого, никто не смел шептаться или перебивать её, чтобы расслышать каждое слово. — Я чту ваше беспокойство, милорды, миледи, и всё же я должна внести ясность. Во время нападения я получила раны, из-за которых потеряла немало крови… но это не стало угрозой моей жизни. Гораздо больше меня беспокоит благополучие другой жизни, что я ношу в себе, уже как три месяца. Я вынашиваю дитя. Мейстеры настаивают на том, чтобы несколько недель я соблюдала полный покой, дабы не было риска…       Принцесса старалась подобрать слова, чтобы не произнести столь страшное «потеря ребёнка».       — Риска нарушения благополучия ребёнка…       Визерис посмотрел на выпрямленную спину дочери и понял, что не слышит её слов. В этот раз его хватила не слабость, от которого меркнет сознание, а другое чувство. Не грусть, но вызывающая трепет в груди и слёзы на глазах, но и не радость, ведь на языке чувствовалась горечь.       Рейнира беременна, а он вскоре встанет дедом.       Первый внук.       «Эймма, ты слышишь это?» — шепчет под нос король, не отрывая глаз от Рейниры. Короткими быстрыми шагами она вернулась к мужу и мачехе, становясь между ними и поднимая взволнованный взгляд на отца. На лице короля расплылась широкая, гордая улыбка, а руки всплеснулись вверх.       — Решено! Турнир станет не только завершением праздника в честь свадьбы моего дитя, но и торжеством во имя будущего внука, и короля!       Тронный зал разразился в авациях и благоговейных трепетах: придворных и гостей обрадовало не столь празднество, как новость о беременности принцессы Рейниры — наследницы! Дом правителей королевства крепчает и с рождением внука короля — линия престолонаследия лишится угрозы.       — Пусть боги покровительствуют великой династии Таргариенов! Великая радость настигла королевство! Наследница зачала ребенка! — сквозь шум аплодисментов заявил Джон Аррен, четвероюродный брат Джейн Аррен и её подручный. Леди Долины в свою очередь скромно улыбнулась кузине, когда их взгляды пересеклись.       — Дому Таргариенов вернулась удача! — ещё один голос поддержал громкие восклики поздравлений.       Среди всеобщего ликования были наигранные хлопки и улыбки.       Королева-консорт знала о положении Рейниры: она, вместе с леди Джейн и фрейлинами принцессы, были рядом с ней во время осмотра мейстера. Рейнира была такой бледной… Она была единственной, кто съела кусок пирога с лимонами, и королева думала о худшем. О отравлении.       Мейстер Меллос попросил всю женскую свиту покинуть спальню принцессы. Алисента неотрывно наблюдала за ширмой, боясь услышать подтверждение подозрений. Мужчина в серых одеяниях вышел к ним и сквозь сжатые в тонкую линию губы заявил о положении Рейниры. Пока две сестрицы Стронг взвизгнули от новости, Алисента впилась ногтями в кожу ладоней и посмотрела на безрадостного мейстера. Он даже не скрывал своего разочарования от этой новости.       — Только бы эта радость обошлась без потерь… — королева посмотрела на лорда Староместа, когда ядовитые слова сорвались с его уст. Она не слышала их, но лица дяди и тёти говорили за себя. Они не были рады этой новости.       Они не были дураками и скрывали собственные желания, за лживыми опасениями.       — Будем верить в лучшее, друг мой, — голос за спинами и тяжёлая рука, оказавшаяся на плече, заставила Хоберта вздрогнуть и обернуться. Маттос Тирелл, в роскошном дублете с узорами шипастых роз от рукавов до подола, встал рядом со старым другом и ещё несколько раз похлопал его по плечу.       За спиной лорда Хайгардена стояла его супруга, с тонкой сетью на плечах и напоминающим объятие лоз — ожерельем. Выгоревшие от солнца волосы леди потеряли каштановый оттенок, сияя бронзой, совсем как у сына. Парнишка больше походил на свою мать, за исключением золотистых глаз отца.       Под руку наследник Хайгардена держал благоверную Монору Тарли, фрейлину принцессы. В отличие от всего семейства Тиреллов, она носила красно-белое платье из шёлка, явно подаренное принцессой. Леди-жена Хоберта сдержала комментарии, что со своими широкими рукавами и глубоким декольте девушка больше напоминала работницу публичного дома.       — Девочка — дочь своей матери, — заявила Линесса Хайтауэр, сжав рукав зелёного кафтана мужа. — И внучка двух женщин, потерявших жизнь из-за неспособности выносить ребёнка. Да уберегут боги хотя бы принцессу от этой боли.       Монора молча держала мужа под руку, а после заявленных слов перевела взгляд на королеву.       Алисента сжала губы в тонкую линию и отвела взгляд.       Она не хотела в это вмешиваться.

***

      — Как король, я могу позволить себе закрыть глаза на просьбы сохранять мой покой. Королевство нуждается в правителе. Сейчас! Когда суматоха и ложь живёт в стенах замка, но ты, милая… — Визерис взял дочь за запястье раненой ладони, неспешными шагами проходя коридоры Твердыни Мейгора. — Ты будущее нашего дома и моя законная наследница. Если мейстеры говорят о отдыхе во благо твоего самочувствия, я прислушаюсь к этому, и…       — И запрёшь меня? — перебила Рейнира речь отца. Она не скрывала удовольствие, скривив губы и демонстративно отводя взгляд.       Король глубоко вдохнул и устало произнес:       — Да. Ты, и малыш в твоём чреве — наша великая ценность. Время позволит восстановить равновесие в нашем доме и уберечь тебя от опасности.       — Поэтому вы решили посадить меня под замок на вечность! Советы мейстеров не всегда истины.       — Месяц — это не вечность. Всего тридцать дней отдыха и безопасности ради твоего блага. И не наговаривай на тех, кто хочет тебе помочь, милая. Да, мейстер предложил этот срок, но не он убедил меня на него согласиться. Деймон поддержал это решение. Впервые мы оба единодушны…       Рейнира нахмурилась и посмотрела через плечо на мужа, встретившись с ним взглядом. Порочный принц следовал за ними, сложив руки за спиной и сомкнув губы в тонкую линию. Его лицо после недолгого ликования в тронном зале, приобрело напряженность и сосредоточенность.       Внешний вид Деймона кричал о том, что он останется верен своему слову. Уж кого, но его не переубедить.       Её лишили свободы.       — Как прикажете, Ваша милость. — Её подбородок задрожал, а гнев, вспыхнувший в глазах Рейниры, заставил короля отдёрнуть руку от больного запястья.       Почесав неуверенно затылок, Визерис посмотрел вслед покинувшей его дочери и перевёл взгляд на брата и притихнувшую за его спиной жену.       Алисента и не пыталась вмешиваться. Укрывшись за плечами угрюмого принца Деймона, она прижала подбородок к ключицам и прикусила побледневшие губы.       Бедное дитя… Он наслышан от мейстера Меллоса, что королева от «переживаний за самочувствие падчерицы» перестала есть, а всё свободное время старается проводить вдали даже от своей семьи. Визерис ждал, что приезд сира Гвейна вернёт нежную улыбку жены, которая не раз вселяла в короля умиротворение. Но покушение испортило всё.       — Начинай работу, Деймон, — вздохнул король, шаркающей походкой минуя брата и Алисенту.       Будь король уверен в своих силах, он бы лично взялся за дело.       Визерис был превосходным мечтателем: у него есть наброски реформ, которые он желал бы внедрить хотя бы в столице. Занимаясь макетом Валирии, Визерис постоянно представлял, как профинансирует проект о строительстве зданий, нет! Целой улицы в архитектурном стиле родины Таргариенов. Высокие здания из чёрного камня с золотистыми куполами, украшенные статуями драконов снаружи, фресками и орнаментами крылатых существ непосредственно внутри…       Визерис был гибким и выступал за мир. Для его брата это кажется слабостью, но для людей, что сражаются во благо королевство: разве это не спасение? Если кровопролития возможно избежать, он избежит, и не только из-за страха войти в историю, как «жестокий воюющий король».       Но это не поможет Рейнире.       Король впервые поблагодарил богов за безжалостный характер брата. Он найдёт тех, кто причинил вред Восторгу Королевства, и даже Семеро не уберегут их от кары по имени Деймон Таргариен.

***

      Рейнира Таргариен

      В первые дни, ещё до пробуждения короля, принцесса окружила себя заботой мейстеров и постоянным уходом, стараясь избегать резких движений, которые могли бы вызвать тревогу за ребёнка в утробе. Резкая боль, пронзающая ладонь, заставляла принцессу вздрагивать, а в голову закрадывались навязчивые мысли. В тот день, когда они с Деймоном стали мужем и женой, Рейнира позволила им взять над ней вверх. Она дала волю отчаянию на одну ночь.       Свечи королевы Висеньи стали истошным криком валирийским богам, чтобы её дитя уберегли. Рейнира не знала, что с ними делать и просто применила их по назначению.       Она не живёт в грезах собственного величия и осознает хрупкость своего положения.       Матушка теряла детей, даже соблюдая все предостережения мейстеров, и пусть Рейнира знала, что стояло за этими потерями, она всё равно боялась повторения выкидыша с Висеньей. Тогда ей хватило душевных переживаний, чтобы спровоцировать преждевременные роды.       Её малышка родилась мёртвой.       Она верна своему слову. Прошлое будет забыто — столь горькое, исполненное утрат и разочарований. Но каждый раз, прикасаясь рукой к своему животу, чувствуя новую жизнь, растущую там, мысли неизбежно возвращались назад, туда, откуда ей хотелось бежать всеми силами души. Да, она пообещала самой себе забыть прошлое, но вынести уроки просто обязана.       После ночи бессонницы в молчаливых объятьях супруга Рейнира взяла себя в руки. Утром ей всё же удалось уснуть. Она проспала до следующего утра, настолько изнеможденная, что не замечала смену бинтов, и даже после соблюдала покой ради их с Деймоном будущего ребёнка, подбадривая себя мыслью: «Ни одно чадо она больше не потеряет, и надежды богов о процветании дома Таргариенов будут воплощены».       Не смотря на волнение за ребёнка, Рейнира не обрадовалась решению отца. В золотой клетке заперли дракона наедине с тревогой, в которой он просидит в оковах долгие тридцать дней и ночей. Безумие.       Принесло ли это решение принцессе покой? Нет.       Никакие мысли о безопасности не удовлетворяли её тягу к полёту спустя неделю. Дни стали казаться бесконечными, тягостными цепями, сковавшими тело и душу. Она чувствовала себя лучше: рана болела лишь только когда напрягалась ладонь. Воспаление прошло, а смена бинтов стала проходить намного реже, но этого не было достаточно для того, чтобы просто выйти и подышать воздухом в саду.       Редкую компанию принцессе составлял отец: он приходил вместе с Хелейной или Эйгоном раз в день, и Рейнира полностью отдавалась играм с братом и сестрой. Каждая встреча с детьми превращалась в маленький праздник. Увлечённая играми с вырезанными из дерева фигурками рыцарей и драконов, принцесса забывала о времени. Эйгон придумывал истории для их игр: чаще всего о отважном рыцаре с именем, совпадающим с именем самого принца, и о его приключениях. Рейнира охотно исполняла роли драконов, врагов героя и невесты.       Принцесса искренне смеялась от недовольного бубнежа брата, которому не нравились романтичные «сопли» в рассказах.       С Хелейной это было спокойствие.       Она выпучивала глаза, когда оказывалась на руках старшей сестры и замолкала. Маленькие губки надувались, будто малышка вот-вот разрыдается, но ничего кроме пыхтения Хелейна не издавала.       Играя с ёрзающей крохой, жадно хватающей Рейниру за палец, и с громким счастливым мальчиком, завалившимся ей на грудь, она отвлекалась от скованности. Именно такие моменты приносили Рейнире чувство умиротворённости и гармонии.       Однако усталость взяла верх. Стены просторных комнат превратились в холодные тюремные решётки, ограничивая свободу мысли и действий. В тесные удушающие клетки.       Вот уже миновало две недели.       Принцесса чувствовала себя заключённым в кандалы драконом, которому только и оставалось грезить о свободе. Единственное, что было в её распоряжении: узкий балкончик шаг на шаг. Насмешка над истинным драконом. Мнимая воля. Стоя на узком выступе балкона, принцесса тяжело дышала, ловя крохотные частицы чистого воздуха, но это не было волей.       Редко, но на горизонте пролетала Сиракс. Рейнира опиралась локтями о каменное ограждение и, положив на них подбородок, наблюдала за удаляющейся драконицей. Сердце сжималось от осознания невозможности выбраться наружу, присоединиться к своей леди!       Золотую Леди не заточили в цепи из-за кладки на Драконьем Камне, от разлуки с которой она сходила с ума и бушевала. Сердце Сиракс разрывалось от выбора: быть и разделять тоску с всадницей, с сестрой, или же улететь на остров, дабы остаться со своим потомством.       Принцесса со слабой улыбкой проводила взглядом потемневшую от заката солнца точку. Её леди не стала выбирать. Она свободно летала от столицы до острова, а затем возвращалась в Драконье Логово, где ждала всадницу. Её вопли разносились по Королевской Гавани ночью, когда казалось бы ни Рейнира, ни Сиракс, не чувствовали покой. Рейнира часто засыпала днём, а ночи проходили в постоянной возне на простынях. От того не просто видеть, а слышать свою Золотую Леди было невыносимо.       Пошло оно всё.       Она просила отца, и ни разу он не согласился выпустить её, всё время возлагая ответственность на брата.       «Я не хочу сталкиваться с гневом Деймона. Не сейчас, когда он так заведён. Попроси его ты, милая», — в последний раз произнёс Визерис, наблюдая за дочерьми с кресла-качалки. Разломив кусок хлеба, мужчина макнул его в вишнёвый джем: времяпровождение родных сердцу красавиц было самым трепетным представлением, которое он желал заесть.              Ветер поддразнивающе потрепал взъерошенные локоны волос, будто подталкивая её рискнуть. По-другому созревший план не прозвать. Её телу придётся ой как не сладко, но это маленькая цена за свободу.

***

Следующий день

      Сир Лютор подтвердил предположения о приходе принца Деймона. Он должен был вернуться сегодня, но когда именно? Каждый день золотые плащи совершали четыре патруля, и принц вполне мог вернуться с одного из них. Из уст доверенного друга дядюшки Рейнира узнала лишь одно — возвращение состоится после завершения вечернего обхода, но до часа летучей мыши.       К ужину принцесса выглядела уже не как пленница: несколько часов ушло на волосы. Их неоднократно промывали отварами ароматных трав и цветов, добиваясь особенной свежести и блеска. Даже кипяток с заваренными растениями не заставил её поморщиться. Как в день своей свадьбы, принцесса приготовила тонкие ленты, которыми аккуратно собирала пряди в изысканный узелок. Ближе к вечеру на плечах лежали роскошные вьющиеся локоны.       После водных процедур её кожа сверкала. Даже ступни стали гладкими и нежными!       Вспомнив брачную ночь после валирийской церемонии, Рейнира подготовила золотистую цепочку, которая струилась по груди и легла на талию. Украшение выглядывало из-под прозрачного шёлкового халата розового цвета, ниспадающего почти до самого пола. На шее принцессы мерцал подарок супруга — великолепное ожерелье из валирийской стали, украшенное драгоценным рубином в самом центре.       Двери покоев тихо скрипнули, нарушив тишину покоев. Вытянув шею, Рейнира на мгновение увидела силуэт мужа в проёмах ширмы, которой она сокрыла арочный проём. Её глаза сверкнули. Приглушённые звуки шагов эхом отозвались в просторной спальне. Принцесса не шевелилась, сохраняя величественную позу, погружённая в томительное ожидание любимого.       Вслед за мужем появилась Аннора, верная служанка, несущая поднос с горячим ужином для принца. Аромат свежеприготовленной свинины наполнял комнату, вызывая лёгкое головокружение, но принцесса оставалась неподвижной. Из-за подготовки к ночи она почти не ела…       Муж спокойно закончил трапезу и направился в ванну. Когда Деймон наконец вышел из тёплой воды, та стекала по телу, обрамляя каждый мускул, но маленькие цветочки лаванды остались на коже. Вода помутнела, но из-за сумрака в комнате её алый оттенок был незаметен.       Рейнира задержала дыхание, едва услышав приближающиеся шаги супруга. Вскоре его силуэт появился в тёмном проеме двери. Несколько свечей мерцали возле кровати, отбрасывая блики на её кожу, однако свет не позволял разглядеть выражение лица мужчины.       Матрас прогнулся. Деймон опустился на край кровати и язык пламени заиграл на сосредоточенном лице мужа. Наблюдая за танцем огня принцесса подняла раненую ладонь и дрожащими пальцами коснулась подбородка мужа.       Крохотный жест, который должен был показать, что её рана в порядке. Бинты и швы сняты, молодая кожа уже проявилась на верхушке.       — Знаешь, мне кажется я даже привыкла к этому… Сначала, когда мне обрабатывали рану, чувство жжения меня очень… Пугало. В основном из-за ребёнка, — шептала Рейнира, поглаживая подушечкой пальцев шершавую кожу Деймона. Пурпур любимых глаз пленил её. Нужно вернуться к замыслу. — Когда ты возвращаешься, то выглядишь очень усталым, kepus. Что до расследования… Я почти что уверена что за этим стоит лорд Хайтауэр. Кому, как не ему, выгодно это? Ты уже что-то нашёл?       Ладонь мужа потянулась к её груди, но Рейнира не повела и взглядом, сохраняя контакт с глазами мужа. Кожей она почувствовала, что край халата был слегка отодвинут.       — Ты беременна. Не стоит так меня встречать.       Рейнира сжала губы до побеления. Мнимое целомудрие.       О да, она прекрасно понимала последствия своих действий, ведь знала мужа почти сорок лет.       Проводя дни взаперти, принцесса научилась прислушиваться к разговорам за стенами. Сир Лютор и сир Лорент не делились с ней обо всех новостях, но за закрытыми дверями они слишком громко их обсуждали.       «Принц не терпит неудач. Очередной день без пойманных виновников драконит его похлеще бывшего десницы, которого он терпеть не мог. Первые дни ещё ничего… только арестованным стражникам доставалось. А сейчас… даже я не могу рассчитывать на его милость. Он озлоблен на весь мир. И на себя».       Если бы она помогла выпустить весь стресс, выжать из дяди всю усталость, злобу, жестокость, Рейнира могла бы рассчитывать на свободу.       Четырнадцать огней, как же она мечтала спуститься хотя бы в сад!       — Я пережила многое, дядя. Меня и ребёнка не сломала боль и потеря крови, так почему я должна бояться совокупления с вами? — Принцесса опустила ладонь и перевернулась с бока на спину. Зрительный контакт супругов разорвался. — Мне не хватает тебя, Деймон…       Предложение оборвалось. Ещё раз обдумав свой план и слова, которые она хотела изложить, надавив на уязвимость мужа, Рейнира внезапно прикусила губу.       «Я понимаю, что несколько дней без сна тебя утомили. Если у тебя нет сил, то я пойму отказ. От мейстеров и придворных леди я слышала, что у мужчины от усталости может просто… быть бессилие из-за которой они не способны удовлетворять себя и жён», — Рейнира ещё раз обдумала слова, которые хотела сказать.       Бред. Дешёвый трюк, которым она бы могла воспользоваться будучи подростком, но сейчас… Нет. Не могла. Да и тогда она бы поняла всю нелепость подобной затеи гораздо раньше!       «Сомнения» Деймон всегда воспринимал остро. Подобно глубоким раны, это задевало самую суть его натуры. Становление под вопрос достоинства для мужа было как личное оскорбление, обвинение в слабости духа.       Подушечка пальцев, убравшая тонкий волос с щеки, прервала раздумия. Рейнира сомкнула ладони на животе и сжала пальчики ног, встретившись с истощёнными глазами мужа, нависшего над ней. Она, почувствовала ласковые прикосновения мужа.       Ей стало неприятно от горячих золотых цепей, всё ещё струящихся по груди и бокам.       — Ложись спать, мой маленький дракон, — произнес Деймон низким, но не выдававшим его утомление, голосом.       Глубокий вздох вырвался из груди принцессы, отражая внутреннюю борьбу чувств.       Мужчина встал с ложа, направляясь к гардеробу, доставая оттуда сорочку розоватого оттенка, некогда подаренную жене вместе с изысканным розовым халатиком. Она же медленно приподнялась на локте, внимательно наблюдая за каждым движением супруга. Тонкую ткань принц оставил рядом с ней, но вне досягаемости рук, а сам принялся тушить свечи в покоях.       Нет, достаточно. Наступило время сказать всё прямо и откровенно.       — Деймон… Я хочу выйти отсюда.       На мгновение Деймон замер с тускнеющей свечей в руках. Сердце Рейниры пропустило несколько ударов, прежде чем муж прервал заминку и комната наконец-то погрузилась в полумрак.       Теперь он окончательно понял, чего добивалась супруга своей коварной выходкой.       — Ты никуда не пойдешь, — прошептал принц, возвращаясь в постель и наклоняясь к ушку племянницы. Он оставил крохотный поцелуй рядом с её ушком.       Рейнира мгновенно напряглась, словно её окатили водой. Пальцы вцепились в простынь, стараясь сдержать обиду и гнев, когтями вонзающиеся в душу, но нет. Она не могла.       Лицо принцессы покраснело.       — Ты смеёшься надо мной? — выплюнула Рейнира сквозь стиснутые зубы, быстро принимая сидячее положение.       — Ложись спать, а не хмурься, — в голосе Деймона мелькнул смешок.              Ничуть не смущённый собственными словами, муж возлёг рядом с ней — под одеяло.       — Не-блять-хмурься? — голос Рейниры был похож на рычание. — Ты… — По комнате разнесся звон цепей, которые сорвали с тела и бросили на пол.       Переведя дыхание и сдержав оскорбление, Рейнира попыталась вновь:       — Я не бешеное зверьё, которое можно запереть, и не больная чумой, Деймон. Меня не нужно держать взаперти! Мои раны заживают, а безопасность… Кто рискнёт в одиночку пойти на меня с ножом, когда меня окружает Королевская гвардия? А если кто действительно захочет, думаешь, их остановит дверь, когда они справятся с сиром Лютором и сиром Лорентом?! Я устала и ненавижу каждую плитку и пылинку в этих покоях. Я просто хочу выйти! Пройтись по коридорам, по саду Красной крепости, увидеть Сиракс! Увидеть людей.       С каждым словом голос становился всё невнятнее, и под конец речи Рейнира накрыла губы ладонью. Тихий всхлип нарушил тишину, воцарившуюся после речи.       Свобода не была желанием. Это потребность. Как потребность в еде, питье, в одеяле, без которого она не может уснуть.              — Выпусти меня, прошу… — отчаянная просьба сорвалась с губ. Рейнира уже не контролировала то, что говорила.       Она просто хотела свободы.       — …Хорошо.       — Что?.. — неуверенно спросила Рейнира, выпучив глаза с заставшими слезами на мужа.       Ей что, не послышалось? Он согласился? Ещё и так быстро?       Деймон поёжился, переворачиваясь с бока на спину, и, закинув руки за голову, произнёс:       — Уж лучше я выпущу тебя сейчас, чем ты сиганёшь в окно или пырнёшь меня ночью ножом. И возьми уже сорочку.              Деймон отвернулся обратно, стараясь не смотреть на обнажённую грудь жены. Когда Рейнира сорвала цепи, то ненароком распахнула халат. Если бы не обстоятельства, он бы действительно занялся любовью с Рейнирой.       Он не считает свои слова отступлением. Это было разумное решение по предотвращению пробуждения дракона в Рейнире.       

***

Месяц спустя со дня свадьбы принцессы Рейниры и принца Деймона

      — Я могу поздравить тебя, мой принц? Наконец-то у тебя появится сын. Или дочь. — Женщина, облачённая в лёгкие белые ткани с броскими и дорогими брошками, изящно виляя бёдрами, продвигалась мимо клиентов, увлечённых выпивкой или друг другом.       Она подошла к одинокому столику, спрятанному в тени, вдали от веселья и порочности происходящего в этом месте. Пока женщины и мужчины с тонкими клочками одежды заманивали внимание гостей грациозными танцами и своими телами. В воздухе чувствовалось благоухание масла и цветов, смешанных со стойким запахом постоянного сношения и перебивающим уличным запахом отходов. Здесь люди нескрываемо поддавались желаниям, забывая о жизни за пределами подушек, выпивки и шлюх, что их окружали.       Одинокая догорающая свеча была единственным спутником Деймона Таргариена, вращающего кружку крепкого эля по столу. Он не повёл и бровью в сторону соблазнительных танцев, полностью ушедший в свои размышления. Его товарищи и подчинённые заслужили ночь между ног женщин: небольшая плата за то, что они терпели его этот сраный месяц.       Скучающий взгляд поднялся на потревожившую его старую знакомую.       — Гнусные слухи окутывают принцессу, и о нападении на неё… — Мисария неторопясь опустилась на стул, скрипнувший от её веса. Скрип был перебит громким заливистым смехом одной из шлюх. — Мне жаль, что в её положении приходится испытывать столько тревоги. Люди… Неоправданно много возлагают на девочку.       Огонь свечи дрожал, тянувшись язычком как можно выше, словно последний вздох перед тем, как истлеть. Мрачность на лице принца говорила для Мисарии о многом, а также его незаинтересованность в женском тепле.       Были времена, когда он старался забыть обо всех проблемах между её ног или ног девушки с белыми кудрями, но теперь она видела на месте Порочного принца кого-то совершенно другого.       — Что ты знаешь о нападении? — спросил Деймон Таргариен, прекратив перемещать кружку, а поднеся её к своим губам.       — Долго же ты решался прийти сюда, — произнесла на валирийском Мисария. Её слова были лишены акцента — лишь медовая приторность. Но у женщины, продающей себя, голос и должен быть таким: сладким и опьяняющим, особенно у иностранки. Мужчины любили ласку чужих языков. — Сколько прошло времени с королевской свадьбы? Почти месяц. А с нашей последней встречи?       — Что ты знаешь о нападении на Рейниру? — прервал собеседницу Деймон. Он не собирался делать вид, что пришел в это место за парой кружек пива и светской беседы. — Я знаю, что от безделья женатые и холостые лорды, запертые в столице, приходили в этот бордель. В жизни не поверю, что никто из них не выбалтывал свои тайны, пока шлюхи ублажали их.       Мисария обвела невозмутимым взглядом принца. Задумчивость и спокойствие, в которых он пребывал, треснула. Столь опытная женщина видела в помутневших глазах принца нечто больше, чем усталость от нескончаемых расследований.       Да, она наслышана о шатком состоянии принца Деймона: многие ночи он проводит вдали от жены, донимая шептунов столицы, малый совет, и каждую живую душу в замке, пытаясь вынести правду о нападении на племянницу наружу. И сейчас она видит это собственными глазами: изнеможение отразилось в опущенных нижних веках и бледном оттенке кожи. Ещё более вспыльчив, чем раньше. От недостатка сна под глазами появились тёмные пятна, которые было видно даже в плохо освещённом помещении борделя.       — В моё заведение действительно приходили гости из других земель, и мои девушки обслуживали их…       — Это мой бордель, не забывайся. И все души: мужчины, женщины и дети, работающие здесь — тоже.       Горькая усмешка срывается с тонких губ женщины.       — Ваши девушки обслуживали гостей из других земель. Они и вправду делились тайнами, способными разрушить союзы, семьи и их собственную жизнь. Но, смею предположить, что вам нужна информация о человеке, который напал на вашу жену?       — Я уже знаю, кто это и ты я думаю тоже. — Деймон тяжело вздохнул и откинулся на деревянную спинку стула. — Оказывается, в моё отсутствие, в Блошином Конце завелись крысы, с которыми тебе довелось иметь дело. Ублюдки, решившие, что с уходом палача их скользкие задницы в безопасности, и один из этих ублюдков поставлял сюда детей. Его звали Уолдер, но эта падаль даже не заслужила, чтобы я называл его по имени. По словам свидетелей, девчонкам там «не достигло и тринадцати лет», и все они были «использованы своими продавцами», а «леди Мисария» принимала испорченный товар, чтобы продавать их тела за гроши. И все они девочки. Дети. Хах.       Деймон действительно смеётся, безымянным пальцем потирая нижнее веко.       — Тебе не приходило в голову прийти в замок и доложить, что в бордель приводят детей, которых лишили невинности служилые люди? Мрази средь городской стражи, Мисария? Что в Королевской Гавани происходит торговля детьми.       Обвинения не пошатнули спокойствие. Наоборот, она поддержала их слабой усмешкой.       — Тебя никогда не волновала судьба детей, Деймон. Только когда это было частью твоих обязанностей, но, похоже, будущее отцовство пробуждает в тебе человека, — почти шёпотом произносит последнее слово Пиявка, оглядываясь на обнажённые танцующие тела. — …Такой человек был, мой принц, и, да, я забирала девушек, что он приводил в бордель. Выкупала их. Но чтобы помочь им и оградить от утех. Девочки работают на меня, но не как товар для мужчин и женщин, а как служанки. У них есть свои комнаты, своя кровать, удобство, какие здесь только можно позволить. Это меньшее, что я им могла дать. И позвольте напомнить: пока вы воевали на Ступенях, власть на дне города действительно изменилась, и я не могла перечить или идти против них и того человека, который совершил нападение, Деймон. Под его руководством находились и ваши люди. Люди из городской стражи, которые должны были защищать жителей столицы, но сеяли только хаос. Они же содействовали причинению… вреда, этим девушкам. Да, мне было противно иметь с ними дело, но я держала язык за зубами, чтобы не оказаться под твоими людьми, и помогала пострадавшим девочкам, всем. Вы не представляете, какие ужасы они пережили и с каким трудом им далось продолжить жить. Поэтому, если вы хотите обвинить меня в сотрудничестве с этим человеком и лишить меня головы, пожалуйста. Но это не поможет вам найти ниточки, что управляли им.       Бледная ладонь с изящными длинными пальчиками легла поверх ладони принца.       — Перед тем, как ты вернулся, золотые плащи сотрудничали с принцессой. Но ты наверняка уже знаешь, что она была озабочена идеей очистить город от шептунов и крыс, распространявших о ней плохие слухи, верно? — Лицо принца остается неподвижным и напряжённым. Он лишь поднимает бровь, безмолвно спрашивая: «Ну и?».       Деймон знал это, пусть ему не сразу поведали об этом. Золотые плащи сознались, что принцесса просила их помощи, но многие уворачивались от ясных ответов, явно страшась разоблачения и насилия, которое до этого командир проявил к новичкам в рядах плащей. Те самые лица, творивших бесчинства, нося золотые плащи на плечах. Не подвело же его чутье. Лютор всё равно рассказал, что Рейнира хотела от них, и, мать её, он горд за свою жену: она не бездельничала и сделала для этого города больше, чем Пиявка, сидящая перед ним. Защищала своё положение и очищала столицу от мерзости.       Холодные пальцы Мисарии покинули его ладонь, и та откинулась на спинку стула, от чего он скрипнул.       — Среди них были его сподвижники. Со стороны принцессы было ошибкой не предполагать, что люди не пожелают отмщения. Мужчина, о котором мы с тобой говорим, ещё тогда хотел отплатить принцессе, но ты внезапно вернулся с войны. Почистил ряды золотых плащей, и он потерял защиту. Никто не хотел иметь с ним дел, зная, что они противозаконны. «Принц Деймон вернулся в столицу», — и остатки от его свиты испарились по щелчку. Он стал терять всё, что заработал, и за неделю до вашей свадьбы он получил выгодное предложение от новых покровителей. Ударить по репутации принцессы с такой силой, чтобы от неё отвернулись даже её близкие. К ним в руки попал слух, который беспокоит умы жителей столицы уже целый месяц. Слух, что принц и принцесса держат заложника на острове, уже давно путешествует по улицам города, и ты это знаешь. Люди знают, что вы убили и кастеляна, и добрых людей, которые всего лишь пытались помочь ему. И хочу заметить: их план продолжает работать. Тот мужчина не зря выкрикивал слова «убийца» на пиру. Это посеяло семя сомнения в умы ваших гостей. Помимо этого, на твою жену точат зубы матери, жёны и дети тех, чьи жизни она погубила больше полугода назад, и те, кто не хочет видеть женщин на троне.       — Откуда ты всё это знаешь? Не думаю, что шлюхи смогли вытрахать всю эту информацию, — перешёл на общий язык принц, повторив движение собеседницы и откинувшись на спинку стула.       Мисария демонстративно закатила глаза, но всё же начала отвечать:        — Когда вы отбыли на Ступени, и я вернулась в столицу, к своей работе, меня навестил человек. Один из приближённых короля, чьё имя вам хорошо известно.       Он не был глупцом. И, о боги, поговорил с Рейнирой перед походом в бордель.       «В том сне Мисария ни раз помогала Отто Хайтауэру, дядя. Я знаю, что ты не веришь в эту чушь. — Принцесса стояла в дверном проёме их спальни, облокотившись о устойчивую деревянную ширму, и провожала безрадостным взглядом мужчину, от которого она так давно не чувствовала тепла. Но понимала, что всему виной. — Но мне показалось это разумным. Ведь ты так и не нашёл того, кто рассказал о Наследнике на один день моему отцу, верно?»       Он даже не вслушивался в слова жены, у него не было сил спорить. Принц думал о том, как прийти в бордель и вытащить информацию из Пиявки, если понадобится: силой.        Деймон Таргариен поднялся с места, не отрывая от неё взгляда. Когда раздался звук скольжения металла меча из ножен, а взгляд принца всё оставался пропитанным холодной яростью, Мисария осознала безумие, которое охватило чужой разум. Она не ожидала, что всё было настолько плохо.       Похоже сны его супруги не были такой уж чушью.       — Ты работаешь с ублюдком Хайтауэром? С его предательской семейкой, верно? — прошипел принц, прижимая кончик лезвия Тёмной Сестры к шраму на шее шлюхи.       — Выслушай меня. В тот раз, когда он пришёл ко мне, то знал о нашей ссоре на острове. Тогда контроль Отто Хайтауэра был обширен за пределами Королевской Гавани. Сеть его шпионов обширна, и, поверьте, даже на острове были предатели, которые продавали всё, что услышали за стенами. Он предложил мне выступить против вас на аудиенции с королём. Заявить о том, что вы насильно удерживали меня на острове, чтобы подорвать и без того шаткую веру короля в вас. Я отказалась.       — Подходи к сути, — выплюнул принц, надавливая на меч. Под давлением тонкого кончика меча на коже поступилась кровь.       — Через год он вновь обратился ко мне. Это случилось тогда, когда влияние Уолдера вместе с его общиной выросло. На этот раз Отто Хайтауэр обратился за помощью к моим связям, а не ради подстрекательства вашей репутации. Разговор был долгий, мы оба старались заговорить друг другу языки, чтобы выяснить что-то новое и полезное для нас.       — И сейчас ты заговариваешь язык мне, лья воду. Отвечай на вопрос: ты решила с ним сотрудничать?       — Мой принц, позвольте договорить…       — Отвечай!       От громкого голоса принца затихли звуки флейты, смех и болтовня. Сотни глаз обернулась на них, но понимая интимность чужих дел, они старались отвернуться и продолжить свои дела.       — …Да. — Бледной кожи шеи коснулось тонкое лезвие Тёмной Сестры. То, что Деймон оставался неподвижным и не прирезал её на месте, уже было знаком, что он позволяет ей сказать слово. — Но не тебе меня судить, мой принц. Мне напомнить, что я говорила мгновениями ранее? Тебя, командира городской стражи, не было. Столица осталась на плечах короля и его десницы. Десницы, Деймон. Отто Хайтауэр предложил мне защиту, которую не могли дать мне даже твои люди. Тогда я и оказалась связана с тем человеком, Уолдером. Отто не одобрял того, что он делает, но ему было достаточно того хаоса, что он устраивает. Он хотел…       — Мне срать, что он хотел. Я ставлю вопрос, и жду ответ. — Деймон не хотел тратить остатки самообладания на познание стремлений десницы. Что бы он не делал, всё ради одного: власти, подрыва положения Рейниры и его собственного. — Уолдер продолжал работать до сих пор?       — Нет. Отто Хайтауэр потерял всё со своим изгнанием, как и расположенность своей семьи. Его брат Хоберт взял это покровительство на себя.       Целый месяц замок стоял на ушах, и, чем дольше гости оставались в столице, тем плотнее слухи о «грязных тайнах принцессы» распространялись по двору и обретали новые краски.       — Бывший десница уже долгое время находится в тени собственной семьи. Они отмели его, раз он не смог справиться с родной дочерью, и начали действовать сами. Его семья действует не столь осторожно, как он сам. Рейнира не первое покушение, которое они организовали.       Бронзовая сука.       Деймон опустил голову, продолжая держать меч, но более не надавливая на бледную кожу Пиявки. В какой-то момент он и сам поверил, что падение бывшей жены — случайность. Никто не стал расследовать её дело, никто не пригласил его на похороны (будто бы он согласился). Всем стало плевать на смерть овцы. Мисария всё ещё продолжала говорить, но пока он вспоминал тот день, когда узнал о смерти Реи, от её слов доносились лишь отрывки:        — …смерть Реи была подстроена как убийство, и все поверили, что убийца — ты… Ты оказался слишком близко к королю и трону… так они решили…       Он не придал внимания тому, что женщина сделала паузу и обогнула Тёмную Сестру и столик, чтобы плавной походкой подойти к нему ближе. Принц пришёл в себя только когда холодная ладонь коснулась его колючей от щетины щеки.       Когда он в последний раз брился?       — Я помогаю тебе, Деймон, — беспристрастность Мисарии дрогнула. Её голос стал настойчивее, но пальцы с утешительной нежностью поглаживали кожу щеки. — Если ты подумал обвинить меня в предательстве, просто помни: тринадцать лет назад я нашла союзника, с которым решилась бежать от оков, и благодаря ему обрела свободу. Такую, какая она есть сейчас, и о большем я не могла просить. Мне никогда не отплатить тебе за это, но я могу помогать тебе. И принцессе. Поэтому я стою здесь, перед тобой, и говорю сейчас то, что услышала от уст «союзников» в паутине сплетен Королевской Гавани.       Взгляд принца изменился. Прояснел.       — Предположим, что я верю тебе. Готова ли ты сдать тех, кому ты притворно служишь. М? Ты хоть что и знаешь о их мотивах?              — Думаю, они и не хотели смерти принцессы, а как раз второе: пошатнуть её положение в столице. Если бы она была мертва, а убийца выжил, как и было изначально задумано планом, это проложило бы к ним кровавую дорожку. Ты бы всё равно пришел ко мне, получил мои показания, затем нашёл убийцу и заставил его сознаться во всём. Король любит свою дочь и не простит её убийства. Хайтауэры бы жестоко поплатились. А сейчас, что у тебя есть? Слова обычной шлюхи, покушение уже с мёртвым убийцей? Они вывернутся, если прямо обвинить их в чем-то. Если ты принесёшь королю мои слова, поверит ли он им?       Они неотрывно смотрели друг на друга, выискивая за бликами огня в глазах ответы, истину, важную для будущих действий.       Мисария много знала о нём. Слишком много. И Деймон не желает признавать, что это была его вина. Он позволил шлюхе взять контроль не только над своим членом, но и проникнуть её тонким бледным пальцам в жизнь принца. Она стала сопровождать его, как символ его упрямства и независимости от короны. От брата.       Он делился с ней своими желаниями, наболевшем. Она могла найти слова утешения, а затем подарить удовлетворения, которого он так жаждет. Без ревности: она предлагала ему других женщин и свободу, и этим восхищала его.       Деймон разрывает контакт глаз, вспоминая о единственной просьбе племянницы, которую она озвучила в обмен на всё.       В обмен на мир, о котором он грезил больше десятка лет и нагло отобранный ненужным браком с овцой.       — Мерзость, — выплёвывает принц и поднимается из-за стола.       Вместе с ним мужчины, на коленях которых елозили обнаженные девицы, начинали сбрасывать их и пытаться подтянуть штаны. Звук мечей, покинувших ножны разнёсся по помещению, напугав некоторых дам, от чего те завизжали.       — Ты не больше чем продажная мерзость, готовая сдать всё, что знаешь, лишь бы твою шкурку не посмели тронуть. Ты даже не проявила верность своему покровителю, Отто Хайтауэру, и сдала все планы этого сраного дома.       Мисария приподнялась и отшатнулась. Стул за ней громко брякнул, а угольные глаза расширились.       — …Перед тем, как пойти к тебе, я поговорил со своей женой. Предупредил о том, что собираюсь навестить старого друга, чтобы найти того, кто стоит за покушением на неё жизнь. Каково было моё удивление, когда она сказала, что знает тебя. Не просто помнит после встречи на мосту, а знает тебя. Она рассказала мне занимательную историю, как ты пыталась подлизаться к ней, очерняя мою репутацию. «Удовлетворял желание» с тобой? «Женщина никогда не станет ровней ему», — так ты ей говорила?       Впервые за вечер уверенность Мисарии треснула, и игривая уверенность на бледном личике сменилось удивлением.       — Это ложь.       — Вот только, её слова подтвердил сир Харвин, который был с вами в одной комнате. А кто готов подтвердить твои? Дай угадаю, этот старый хрен не знает, что ты сливаешь всё мне? Ты лишь стараешься спасти свою задницу… и рассказав мне всё это, ты надеялась вернуть моё расположение, верно? Иметь два члена и если сорвётся хотя бы один, резко побежать рассказывать все тайны второму? Мерзость. Я бы с удовольствием наблюдал за тем, как ты получаешь то, что заслуживаешь — быть использованной каждым мужчиной в этом борделе, в течении дней и ночей, пока ты не сдохнешь. Но тебе повезло, что мне нужны свидетели. Так ты проведёшь остатки дней в темнице.

***

Красная крепость

Визерис Таргариен

      — Это дело рук Хайтауэров.       — Деймон… Боги… На улице глубокая ночь!       Только разлепивший глаза Визерис вяло ковылял в гостевую, где уже бушевал младший брат.       Полная луна осветила покои короля, в особенности мятежную фигуру брата. То он бросался к окну и замирал, вглядываясь в ночную тень, то метался из стороны в сторону. Ладонь угрожающе сжимала рукоять Тёмной Сестры, ни на мгновение не покидая её, будто предатель или убийца выскочит из-за угла!       — Хайтауэры стоят за нападением на Рейниру и не только за ним. Мне показалось странным, что Бронзовая сука померла так вовремя, но я дал радости от этого помутнить разум. С самого начала, это всё было на их плечах. — Всё ещё сонливый ум короля не мог разобрать то, что брат протараторил за одно дыхание.       — Деймон, сейчас не время…       — Утром они могут решить подослать ещё одну убийцу к твоей дочери! Для Рейниры у тебя всегда должно быть время!       — Деймон! — Визерис взревел. Кончики его ушей покраснели, стыдясь того, какую нелепую сцену застала его жена.       И Деймон это понял. Он быстрым шагом миновал брата и замер, когда увидел Алисенту. С выпученными глазами, натянув одеяло по грудь, она смотрела на него с неподдельным испугом.       — Ты знала, а? — Он делает медленный шаг к ней, и стискивает челюсть. — Ты знала об участии своей ёбнутой семейки, мелкая дрянь…       — Деймон, прекрати сейчас же! Иди выспись!       — Ты слышишь, что я говорю?! Её семья стоит за шрамами Рейниры! Её семья стоит за тем, что ты чуть не лишился внука!       — Деймон… — Визерис схватил брата за рукав и оттолкнул в сторону, подальше от своей жены. — Какие у тебя доказательства?       — Нападавшего наняли Хайтауэры, и твоя шлюха знает об этом.       — Уйди. Уходи, Деймон! Стража!       Двери в покои короля открылись, и на пороге появились двое мужчин. Деймон, стиснув челюсть, не отводил взгляда от Алисенты.       — Мне не нужны пустые обвинения, мне нужны доказательства. Найди их, приведи утром свидетелей, но боги… Не иди к Рейнире и не изводи её. Сейчас ты главная угроза для неё и для ребёнка.       — Визерис?.. — тихо позвала Алисента, когда в покоях воцарилась тишина.       — Это правда? Что он сказал?       — …Я не знаю. Честно не знаю.       Визерис устало откинулся на подушки, проведя раненой ладонью по лицу.

***

Следующее утро

      Из распахнутых ставней окон разносился морской бриз, наполняя покои свежим солёным воздухом. От глиняной чашки с узорчатой росписью поднималось прозрачное облачко душистого цветочного аромата, соблазняющего Его милость приступить к утренней трапезе. Рядом, в маленьком блюдце, теснились кексы, сложенные в горку.       Чудесное утро.       Лучи солнца не резали глаза, а окутывали согревающим теплом и спокойствием душу.       Король, только принявший водные процедуры, нежился под утренним светом в своём кресле. Порывы ветра спасали кожу от перегрева и не только: занавески и вуали на балдахинах кровати колыхались вместе с движением воздуха в покоях.       Редкая приятная идиллия перед тем, как выносящая разум буря явится в его покои.       Тридцать дней и ночей Деймон занозой мучал брата не прекращаемыми расследованием и пытками. Нет, Визерис тоже хочет найти тех, кто стоял за покушением на его дорогую дочурку, но Деймон… Он будто понимает «расследование» в прямом смысле! Как собака, сорвавшаяся с цепи, рыскает по всей столице и бросается на прохожих, но не приносит ничего дельного. Только мешает действовать доверенным лицам своего короля.       С каждым днём он становится неуравновешеннее.       Визерис видел безумие, поселившееся в глазах Деймона. Впервые его собственный взор не был сокрыт пеленой лжи Отто Хайтауэра, и в пламени очей брата он видел усталость, злость и решимость. Он перестал едко поддевать Визериса, говоря только по делу, чтобы не терять остатки сил на слова.       Он мог не спать днями, являясь приведением в покои Рейниры. Однажды король сам застал появление брата.       Громкие шаги, заявляющие о царской крови, которой не нужно красться, характерные его брату, сменились бесшумным плавным движением.       Визерис вздрогнул, когда увидел в арочном проёме в спальню дочери чернящий взгляд брата. Король тогда сидел в кресле рядом с кроватью Рейниры, на которой та играла с младшей сестрой. Редко смолкающая Хелейна безмятежно махала ножками и пыталась схватить дракона, который свисал над её лицом.       Молча наблюдая за дочками, король тепло улыбался, впитывая каждый момент единства. Он чуть не потерял Рейниру на днях: конечно, ему хотелось побыть рядом со своими принцессами. Бледная кожа дочери и так заставляла вину терзать сердце в клочья. Бинты скрывали раны на нежной коже ладони, но он не мог представить, какой ужас творился под ними! Глубокие порезы, заделанные швами. Рейнира, его смелая девочка, не смотря на боль пыталась остановить лезвие, целившееся в её тело. Последствия, всё ещё приносящие принцессе страдания: она не могла двигать ладонью, не то что сжимать пальцы и брать что-то в руки.       Лишь только поднятые уголки губ Рейниры стирали любую боль и вину, возлежавшую на плечах короля.       Но появление Деймона напомнило обо всех бедах. Хмурый, вялый, холодный, будто Неведомый, поднявшийся к ним из глубин земли. Его доспехи в вечерней тьме напоминали одеяния самой смерти, на которой даже не отражался свет свечей.       Рейнира встречала своего дядю тёплым жестом, прижавшись своим лбом к ему. Вкрадчивые расспросы король не услышал. Когда супруги расстались друг с другом, Визерис дёрнулся и постарался скрыть подслушивание, отведя взгляд в сторону.       Дочь призвала няню, которая ждала их в гостевой комнате, а сама побежала за слугами. Та подбежала к малышке и взяла её на руки, подбирая вместе с узорчатым одеяльцем.       Визерис стал свидетелем изнеможения брата. То, как он прошёл к кровати шаркающими шагами, и как каменность лица приобрела изученность, заставили короля замереть и поджав губы. Он наблюдал за Деймоном, который скинул Тёмную Сестру с бедра и принялся снимать золотой плащ и доспехи. Неуклюже, такими движениями, будто он отдавал в каждое действие последние силы.       Последний год стал открытием для короля: он всё чаще видел брата сломленным, нездоровым, уставшим. Жестокий Мейгор, не знающий слабостей? Боги… и он верил когда-то в эти слова.       — Я пойду, дорогая. — Король поцеловал вернувшуюся дочку в щёку, не смея взглянуть на брата, усевшегося на кровать и склонившего над коленями голову.       Вокруг запорхали служанки, принося тряпки, таз и вёдра с водой. Рейнира пожелала добрых снов, поцеловав отца в щёку.       У него не хватило сил взглянуть на брата ещё раз.       Каждый день король становился свидетелем новой стороны Деймона. Раньше Порочный принц всегда приносил за собой беспорядок: его язвительные ухмылки выводили и пугали членов Совета. Уж лучше бы его брат шутил о втором подбородке мейстера и бурчал под нос забавные оскорбления на валирийском, чем устраивал побоище. Этому пришел конец. Теперь действия брата напоминали хаос.       И всё же Визерис оставил брачный договор в ящике кроватной тумбы, не смея подходить с ним к Деймону.       — Слушаю тебя, брат. — Жестом король пригласил гостя присесть в кресло рядом. Не хотелось лишаться умиротворяющего вида. Деймон подошёл и опустился рядом.       — Какие ты подготовил доказательства?       — Есть ли смысл их преподносить? Ты всегда закрываешь глаза на их ублюдочность и танцуешь под их странную дудку… — Деймон говорил в быстром темпе, не подбирая приличных слов.       Визерис тяжело вздохнул и прервал брата, не желая слушать ругательства.       — Тогда зачем ты здесь? М-м, Деймон? — воскликнул Визерис, подбирая чашку с чаем со столика. Горячие стенки напомнили о реальности: о прекрасном утре и прохладе, которым был очарован король. Спокойнее. — Где ты был этой ночью? С Рейнирой?       Визерис промолчал, положил чашку с чаем после отпития жидкости и сложил руки в замок на коленях. Он был готов слушать, но вот Деймон… Не мог скрыть на своём лице раздражение от расспросов старшего брата.       Вытягивать король ничего не стал. Всем своим видом он подавал, что готов слушать, а пока Деймон играл в молчанку, Визерис мог испробовать мягкие ароматные кексы.       Младший брат был раздражён. Не нужно было всматриваться в его лицо, чтобы понять это: нога Деймона непроизвольно тряслась. Раздражающий стук сапог прерывал приятную королю тишину.       — Я встретился с Мисарией. Она распоряжалась купленным мной борделем и обладала шпионской сетью в Королевской Гавани. Я подождал месяц, чтобы шум вокруг Рейниры спал и крысы вылезли из своих нор: никто в здравом уме не начнёт действовать сразу после совершения преступления. Это привлекло бы внимание, — Деймон нарушил молчание, не отрывая взгляда от жующего брата.       Но Визериса больше волновало не это. Деймону действительно было дело до дочери?..       — Визерис, — голос Деймона стал тяжелее: даже отчаянным. Он обернулся к королю и посмотрел на него с блеском в глазах, не суливший ничего хорошего. — Если ты любишь Рейниру, ты мне поверишь. Хайтауэры стоят за нападением. Всё это, даже смерть того говнюка — было частью плана об очернении репутации Рейниры и привлечения себе союзников. Представь, мы дали им прекрасную возможность: они находятся взаперти с лордами со всего королевства, способные лить яд им в уши. Мы должны положить этому конец!       — Деймон, доказательства?       Нервы на лице брата дернулись, и он дернулся вперёд. Кресло от резкого движения рухнуло, а столик содрогнулся под ладонями Порочного принца. От удара король вздрогнул и чуть не пролил чай, которым он хотел запить сладость.       — Ты блять серьёзно?! Ты… Ты нихера не делаешь для её безопасности, и безопасности ребёнка! Предатели плодятся у тебя под носом, чтобы навредить Рейнире, пока ты пьёшь чай с кексами и трахаешься со своей шл…       — Деймон, закрой рот! — выругался Визерис. — Я верю тебе, брат. Я верю в виновность Хайтауэров, но суду нужны доказательства, без которых Таргариенов назовут палачами и убийцами. И будь добр, держи свой язык подальше от моей жены.       — …Плевать на суд. Ты король.       — Деймон, я желаю возмездия тем, кто навредил Рейнире так же сильно, как и ты. Если не больше. Но что ты предлагаешь мне сделать? Взять Чёрное Пламя, пойти к ним в покои и казнить на месте за предательство, которое даже доказать невозможно? Твой свидетель, Мисария, — женщина, ещё и доступная женщина. Никто не будет воспринимать её слова, как значимые.       — Да, — проигнорировав последующие после вопроса слова, ответил Деймон. — Пойти и казнить за вред своей наследнице. За распространение слухов, за то, что они подсунули свою шлюшку три года назад ко вдовому королю.       — Следи. За. Языком. Деймон. — Терпение короля лопалось. Больше всего, он желал стать невидимым, чтобы клещ в образе его брата наконец-то отцепился от него. — Любая власть хрупка, как и власть короля. Объявлю Хайтауэров изменниками из-за слов продажной девушки — меня сначала засмеют, а потом поднимут бунт. Я сам желаю возмездия, Деймон. Жизнь моей дочери и внука была под угрозой. Но мои руки связаны.       — Если король не способен защитить свою дочь, это сделает её муж. Раз они поступают как крысы и трусы, нанимая человека, который причинит вред моей жене, значит я могу ответить тем же. Я принесу им погибель с большей честью, которую они заслужили.       Но на удивление Порочного принца, король не разразился в возмущениях.       — И что ты можешь сделать? Вокруг Рейниры и без того много обвинений, лжи и сплетен. Если ты даже сможешь навредить Хайтауэрам, первой, кого обвинят в произошедшем, будет она. Нет, на неё и так многое свалилось… Нам нужно судебное разбирательство. Мастер над законами, лорд Стронг, грамотно подойдёт к делу. Он сможет изучить любое проявление неповиновения Хайтауэров, их предательства, и составить обвинение. Терпения, брат.       — Пока они здесь, Рейнира в опасности. Значит мы уезжаем на Драконий Камень.       Деймон не стал дожидаться короля, как буря ломанулся к выходам из покоев, оставив Визериса с распахнутым ртом.       — Ты не посмеешь…       — Попробуй остановить меня.

***

      Принц распахнул двери, громкими шагами пересекая светлую комнату жены. Злость на брата взяла вверх над усталостью и взбодрила его, оттого каждый шаг был резким и быстрым. Покои Рейниры светились по утрам до полудня: шёлк на подушках кресел, стульев и диванах сиял вместе с коврами на стенах и полу. Здесь всегда было светло, чего не сказать о его старых покоях, вечно находящихся в тени замка.       Не смотря на тепло, исходящее от каждой детали в покоях, без главного светила здесь было пусто и безжизненно.       Где его жена?       Она не должна покидать покои без предупреждения и только в сопровождении. Это обсуждалось две недели назад. Самое безопасное место для Рейниры оставалось рядом с ним, и, когда подозрения Деймона подтвердились, а стоящие за покушением выблядки жили несколькими коридорами дальше, меньше всего он желал, чтобы племянница своевольно и в одиночестве бродила по замку. Всё это время Деймон рыскал в поисках правды, его жена должна была безвылазно сидеть в покоях и залечивать раны.       К его товарищу, сиру Лютору, король отправил сира Лорента охранять дочь, по её же просьбе. Теперь у неё было два верных щита, чем не располагала даже королева. Сменщиков брат и жена выбрали сами: сир Стеффон Дарклин и один из близнецов Каргиллов. Эррик?.. Да пёс его знает. Деймон не оставался в стороне, и ночью отправлял двух золотых плащей для патрулирования коридора башни Мейгора, в которой и находилась опочивальня Рейниры. Безопасность беременной принцессы стала первостепенной задачей для короля и принца Деймона. Но стало ли на душе принца спокойнее после таких нововведений?       В безопасности своей жены он будет уверен только тогда, когда преступник будет лишен головы.       А теперь его драгоценной племянницы не было в покоях, как и её рыцарей.       Принц отправил служанку найти Рейниру, а сам принялся снимать доспехи. После них будто северный ветер обдавал кожу. Влажная ткань под металлом во многих местах пропиталась потом. Всю ночь он провёл на ногах, сначала очищая улицы Королевской Гавани от выблядков, затем томясь в доспехах в жарком борделе, а затем бегая до замка, чтобы по итогу получить отказ короля в аудиенции.       Каким бы скверным не было его настроение, изнеможение, сковавшее тело как только он оказался в покоях Рейниры, мешало ему соскочить и броситься на поиски жены.       Таз с горячей водой стал спасением.        Мимо пробегали служанки с румянцем на щеках и с подносами еды. Иногда они не удерживались и краешком глаза заглядывали в комнату, где находилось супружеское ложе. Это совершенно не их вина! Просто спальня супругов была огорожена только двумя деревянными ширмами, которые не скрывали совершенно ничего, что за ними находилось. Они старались не задержать глаза на обнажённом подкаченном теле дольше мгновения и тут же убегали дальше. Принц шаркал пемзой по плечу к локтю, избавляясь от пота накопленного днями. Окунал голову в таз, стоящий на тумбе, смывая остатки грязи с коротких локонов. Обожжённую кожу он просто споласкивал и поглаживал мягкой тканью. Она и без того была травмирована.       Ему подготовили свежую одежду и вытерли влагу, которая осталась после него на полу. Деймон и не понимал своего голода, пока ложка горячего пряного супа не оказалась у него во рту. Боги, его желудок скрутило от желания проглотить весь стол. Когда он навестил вчера жену, впервые за несколько дней, то перебросился с ней парой предложениями и уснул на диване. Ни кусочка еды в рот, ни капли воды на тело. Неудивительно, что Рейнира ногами была готова защищать кровать и отчитала его за дурной запашок.       Принц почти доел суп, как входные двери отворились. Вместе с сияющей женой в золотисто-розовом платье, подарке на их свадьбу от его друга, принца Реджио, в покои ворвалась жизнь. Стало шумно от каблучков балеток, шуршания ткани и прерывистого дыхания племянницы. Розовый шёлк узорчатой накидки развевался от каждого резкого движения. Рейнира оставила корзину на диванчике в гостевой комнате и помчалась в спальню с широкой улыбкой.       Даже не удосужилась посмотреть на своего мужа.       Но вот, светлая макушка выглянула из-за ширмы, и с уст сорвалось до раздражения счастливое: «Деймон!»       — Где ты была? — принц не скрыл обвинения в голосе. Он оторвался от второй тарелки с запечённым картофелем и откинулся на мягкую спинку стула.       С румянцем на щеках и лёгкой походкой Рейнира подошла к нему и нагло уселась ему на колени.       — На уроках с лордом Бисбери, вместе с Лейной, а потом встречалась с Риконом Старком во внутреннем дворике, — прошептала Рейнира, после чего коротко поцеловала его в щёку, а затем в губы. — Ты возвращаешься только когда что-то находишь. Поход к Мисарии выдался удачным?       — Я не ясно выразился, Рейнира, когда говорил тебе выходить из покоев только со мной? Крысы обитают в нашем замке, а ты расхаживаешь на встречи с раннего утра с людьми, которых даже не знаешь? Рикон Старк твоя подружка по переписке?       — Kepus, — валирийский вместе с горячим дыханием жены опалил губы Деймона. — Я две недели провела в покоях. Безвылазно. Беременная, обиженная, злая, так ещё и раненная. Ты приходил раз-два в неделю чтобы поспать, и почти не заводил со мной разговоров. Потом произошла та ночь и… Я была так счастлива покинуть ненавистные стены покоев, но ты не мог быть рядом со мной постоянно. Вместе с тем, одиночество натолкнуло меня на размышления, и я поняла, что я проделала очень малую работу над своим титулом наследницы. Поэтому, решила начинать возвращаться ко двору. И вот, уже как неделю, я стараюсь завязывать с приезжими гостями беседу, и, прежде чем ты в чём-то меня обвинишь, знай, что иногда я действительно отлучалась из-за важных дел. Отец позволил вернуться мне на заседания Малого совета! Похоже, его убедило твоё послабление моего заключения.       Рейнира наклонила голову чуть в бок и произнесла тихо-тихо, чтобы даже стены не слышали её слов:       — Мне даже удалось найти общую тему для беседы с Тиландом Ланнистером. На Малом совете обсуждалось, кто же останется на должности мастера над кораблями. Все ждали, что это будет Корлис, ведь его жена теперь была постоянным членом Совета. Собственно, отец его и выбрал. Но я предложила оставить Тиланда Ланнистера как «правую руку» лорда Бисбери, ведь: «Ланнистеры входят в число великих домов Вестероса, известнейшие своими умелыми обращениями с финансами». Не то что я хочу подпускать его к казне государства, но я знаю, что Лиман Бисбери не даст и монетке упасть в карман Ланнистеров. Видел бы ты, как он на меня смотрел! Так, словно я спасла его от казни. Отец принял моё предложение, и Тиланд поблагодарил меня за поддержку. «Ланнистеры всегда платят свои долги». Надеюсь, Тиланд Ланнистер запомнит, что теперь он должен мне за место в совете.       — И скольких мужчин тебе удалось охомутать за две недели? — Рейнира сделала вид, что не почувствовала обвинения в голосе мужа.       Она поднялась с его колен и направилась к стулу напротив.       — Мало. Я старалась встречаться с их жёнами или близкими женщинами. Сестры, матери, дочери. Если с Тиландом я и могу хотя бы завязать разговор без «взгляда сверху» с его стороны, то Джейсон… Четырнадцать огней. Я пригласила на чай Джоанну Вестерлинг, его невесту. С ней было куда интереснее беседовать. У неё есть способности к правлению собственными землями. Она похвалила мои слушанья на Драконьем Камне, но сказала, чтобы я не изводила себя ими и отказалась от такой затеи в будущем.        «Рыбацкая деревня не стоит рядом с целым королевством. Люди будут вести себя куда наглее и жаднее. Не возлагайте всё на свои плечи, принцесса, а лучше организуйте единое место, куда люди могут приходить и обращаться за помощью. Пусть этим занимаются ваши доверенные лица», — эти предложения засели в уме Рейниры. Чем-то они откликались со словами Деймона.       — Она даже восхваляла тебя, но скорее как воина. Также вчера моя фрейлина познакомила меня с Шарис Гримм, троюродной племянницей лорда Тиррела. Ей всего восемь лет, но она такая милая и красивая! Чем-то она напомнила мне меня же. Её уже обручили с наследником лорда Футли, представляешь? Надеюсь, девочку не принудят к супружеским обязанностям до шестнадцати лет. Это никогда не сулит ничего хорошего. Думаю, мы могли бы пригласить её, как мою фрейлину. Годика через два.       Деймон отпил вина, не сводя глаз от жены. Он внимательно наблюдал, как Рейнира вытянула левую руку и оторвала зелёную виноградинку от стебля. На лице племянницы не появилось ни морщинки, словно ран у неё и не было. Бинты сняты, швы сняты.       Прожевав, принц отрезал:       — Мы уезжаем. На Драконий Камень, в Пентос, да хоть Ступени. Я не оставлю свою жену и ребёнка в гадючьем логове, — выплюнул Деймон. Под кожей всё ещё кипела обида на брата, которая не прошла за час.       — Я более не бегу от змей, дядя. Оставь их без внимания дракона и они начнут набирать силу. — Рейнира оторвала кусочек хлеба, но с тяжким вдохом и опущенными плечами положила его обратно.       Голос Деймона стал едва слышен:       — Мы не бежим. Твой отец отказывается от возмездия, а значит его должен совершить я. Без одобрения короля в столице невозможно ни схватить Хайтауэров и уж тем более ни приговорить к смерти. Потому отправимся мы на Драконий Камень, ибо лишь там я сумею скрытно руководить возмездием над этой проклятой семейкой… Их смерти станут «случайностями», но кто-то да найдёт повод обвинить в их гибели меня.       Принц отрезал ломоть хлеба и медленно разломил его пополам. Наконец, он заговорил снова, пряча глаза от супруги:       — Покинуть город придётся под предлогом твоей беременности и опасности для жизни наследника престола. Враг всё ещё на свободе, и угроза нападения повторится, следовательно, пребывать в столице тебе противопоказано. На Драконьем Камне я стану неподсудным и неприкасаемым.       — Орлиное гнездо, — перебила его Рейнира. Она не была удивленной услышав фамилию Хайтауэров в словах дяди. — Я соглашусь с тобой, но выбираю Орлиное гнездо.       Морщина меж бровями принца мгновенно углубилась. Хмурым взглядом он взглянул на Рейниру:       — …Леди Джейн успела промыть тебе голову восхищениями о своём камне на скале? Отвратное место, набитое индюками, считающих себя выше Таргариенов.       — Ты злишься вовсе не на местность, а на род моей кузины. То, что они отказали тебе в разводе, Деймон, не делает их индюками. Не забывай, что кровь Арренов течёт и во мне. Нас встретят тепло и радушно, предложенное убежище станет хорошим прикрытием для твоих «замыслов». Долина далека от Королевской Гавани, и кто решит, что ты руководил оттуда заговорами или убийством, будет идиотом.       — Именно. Как я буду связываться с людьми из этой дыры? — вскипел Деймон, поглаживая раздражённо лоб.       — Уж ты-то найдешь решение, kepus.       Рейнира протянула руку и взяла очередную виноградинку из стоящей рядом миски, демонстративно игнорируя раздражение мужа.