Трика

В этот же вечер

      Ей физически не хватало присутствия мужа: редкие ласки и объятия во время сна не удовлетворяли потребности в близнецовом пламени. Возвращение Деймона значило целостность души, и Рейнира намеривалась насладиться каждым мгновением покоя с возлюбленным.       И вот казалось бы: впервые за долгий выматывающий месяц одиночества и разлуки они могли насладиться друг другом. Рейнира после сытного ужина облачилась в нежную лёгкую сорочку и улеглась рядом с увлёкшимся чтением мужем.       Деймон непринуждённо обнял жену за талию, когда та устроилась под его правым боком. Так осторожно и ласково, что даже не потревожила ожоги. Светлая макушка оказалась на его плече, в то время как рука возлегла на скрытую плотной тканью рубахи грудь.       Для удобства чтения принц согнул левую ногу и поставил на неё книгу, освободив одну руку. Именно ей он обнял супругу за талию и продолжил чтение.

Порочный принц уже и позабыл о умиротворение, что приносило ему чтиво, так ещё и с красавицей-женой под боком.

      И всё же ему пришлось разрушить их безмятежное мгновение:       — Когда я пришёл ночью к Визерису, он был не один. С Алисентой.       По телу прошлась дрожь, а мысли опустели.       Рейнира не осознавала, что задержала дыхание, пока глубоко не вздохнула. Её глаза почти с отчаянием посмотрели на него, а голос тихо выдавил: «Что?»       — Они трахались, это и идиоту понятно, — буркнул с усмешкой Деймон, вспоминая потерянный вид невестки.       Когда принц ворвался в покои короля ночью, признаков процесса не было слышно, но он смог сложить банальные признаки. Самый яркий из них — даже не внешний вид его брата или дочери Хайтауэра и запах. После секса в воздухе всегда остаётся запах, который тяжело не почувствовать.       Первым позывом Рейниры было соскочить с нагретого места и броситься в покои отца, чтобы потребовать объяснений. Пробубнив сиплое: «Ясно», — принцесса сильнее сжала ткань рубахи на груди мужа.       Он же знал правду, так почему? Неужели это так сложно? Ничего не портить?

***

      Драконья кровь кипела, отражаясь пламенем в глазах принцессы.       Рейнира знала, что Деймон добьётся справедливости. Знала, что её муж не сможет терпеть ходячей угрозы под фамилией Хайтауэр и что с поддержкой отца, который знает о том, что этот дом приведёт Таргариенов к расколу: они смогут лишить их власти. Четырнадцать Огней, если они смогут доказать их измену, то тогда они будут лишены не просто власти, но и жизни.       Замечательный результат.       Рейнира старалась не поддаваться волнениям ради малыша.       Но отец… Визерис.       Идиот. Идиот! Идиот-идиот-идиот!       Он не понимал, какой угрозе подвергает её существование, приглашая в постель эту… Гадюку?       Четырнадцать свидетели: она проявила милосердие к брату, которое Зелёные никогда не проявляли к её собственным детям. Эйгон и Хелейна замечательны. Под вниманием старшей сестры известный своими капризами мальчик становился чудом. На учёбе с Рейнирой Эйгон будто старался произвести на неё впечатление своими послушанием и старанием. А принцессе то только в радость — когда никто не кричит и не бьёт её крохотными ножками.       Хелейна хныкала у неё на руках, но охотнее засыпала, особенно под валирийские колыбели, и часто просто замолкала. Рейнира глядела на белые кудри на макушке, которые выглядывали из-под чепчика, и белое пышное платьице, и сердце пропускало удар.       Больше всего она желала взять на руки свою собственную дочку.       Утром король отправил к ней сира Гаррольда с приглашением прогуляться по садам Королевской Гавани. Рейнира не раздумывая приняла предложение, готовясь к тяжёлому разговору.       Дабы не дать гневу взять верх, принцесса перед уходом обняла со спины мужа и получила короткий поцелуй в лоб. Этим действием он умиротворял разъяренного дракона в ней.       Она пыталась не начать беседу с обвинений. Отец с грустной улыбкой поинтересовался, действительно ли они покидают столицу, и Рейнира молчаливо кивнула.

      Визерис не знал, куда себя деть, видя расстройство на лице дочери, которое она даже не пыталась скрыть. Неужели его нерешительность так сказывалась на ней? Деймон ведь наверняка рассказал о «трусливом старшем брате, который даже не может защитить свою дочь».

      Желая добиться улыбки Рейниры, король попытался похвалить дочь за тот путь, что она проделала:

      — …Ты положила начало новому будущему, дочка. Как я могу остаться в стороне, возлагая все трудности на твои хрупкие плечи. Я сделаю всё, чтобы подкрепить любовь Эйгона и Хелейны к своей старше сестре. Никогда дом Дракона не будет расколот войной родичей!       Но упоминание о будущем заставило её съежиться.       Рейнира хотела натянуть ткань накидки сильнее на плечи, но в этот раз её не оказалось. От слов о войне жар распространялся по телу, совсем как в последний миг жизни Чёрной королевы.       Она не смогла сдержать обвинений.       — …Ты разве забыл о мальчике, который убил Деймона? — спросила Рейнира сквозь сомкнутые губы. — Мой второй брат от Алисенты страдал безумием. Он… Ненормальный. Больной разумом. То, что он творил, я не в силах простить. Боль, что я испытала от пламени дракона, от кровоточащих ран из-за Эйгона, не встанут рядом с болью потерей любимых из-за убийцы родичей. Он убил моего сына и стал виной смерти моего мужа. Он нёс гибель там, где пролетала Вхагар. Мужчины, женщины и дети мучались от его амбиций и перед смертью слышали рёв дракона и его сумасшедший смех. Я нашла силы… Для прощения Эйгона. Он был ребёнком, которого растили с целью узурпировать меня. Его извратила мать, воспитывая в нём ненависть ко мне. Но я никогда не прощу Эймонда.       — …Я…       — О каком «новом будущем» идёт речь? Ты вновь совершил ошибку, отец, поддавшись похоти. Если из этой ошибки родится младенец, в глазах которого я увижу убийцу родичей… — Рейнира остановилась, обернувшись к ошарашенному отцу, возложив руки на живот. — Я придушу его раньше, чем он посмеет открыть рот и выплеснуть яд на моих детей.       Боги были готовы дать шанс Эйгону. Если бы они желали рождения Эймонда, они бы сказали об этом, верно?       Разговор с отцом подкрепил решимость Рейниры отдохнуть от столицы и побыть вдали от обязанностей, среди союзников, а не Зелёных болотных крыс. Леди Джейн пообещала кузине теплый приём и даже намеревалась организовать торжество, которое могло бы заменить неудавшеюся свадьбу.       Ей это действительно необходимо.

***

Месяц спустя

      — Рейнира, — хрипло позвал король, сидя на курульном стуле во внутреннем дворике и наблюдая за тем, как в повозку загружались сундуки дочери.       Пока принц и принцесса будут в Орлином Гнезде, корабль с фрейлинами, прислугой и личными вещами супругов должен был прибыть на Драконий Камень.       Рейнира шла по пятам за своим щитом, который нес резной сундук из железноствола. Принцесса провела рукой по подаренному сундуку Рикона Старка. Символично держать в нём дорогие для себя вещи. Свечи и мешочек, найденные в покоях Висеньи. Под впечатлением покушения она сожгла эти свечи, но ничего не почувствовала. Они должны что-то значить, что-то иметь, раз уж ими пользовалась сама Висенья Таргариен. Она также не определила, что следовало сделать с сыпучим веществом. Она надеется разгадать в будущем эту тайну.       Когда сундук был поставлен в повозку и накрыт тканью, Рейнира вернулась к отцу.       У короля каждый раз сердце обливалось кровью, когда он думал о том, что его дочь, да в таком положении! Полетит в Орлиное Гнездо и проведёт там несколько недель. Совсем одна. Без своих верных фрейлин, служанок и Белых плащей. Только с Деймоном, но не будет же он всегда рядом с ней? А вдруг что-то случится? У Рейниры начнутся боли, и никто не сможет помочь ей… Это же Долина, король даже не знает, помогут ли дочери чуть что акушерки в замке!       — Я сделаю всё, чтобы ты быстрее вернулась, дорогая. — Король взял нежную ладошку принцессы и поцеловал её в костяшки. — Сегодня же сир Гаррольд осмотрит покои каждого члена дома Хайтауэр. Я найму шпионов для слежки за их передвижением по замку и встречами. Шептунов, чтобы могли слышать их разговоры через стены. Даже если ничего не найдётся, я отошлю их быстрее в Старомест, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.       — …Ты много говоришь, отец, — Рейнира не скрывала своего разочарования. Визерис готов был рухнуть обратно на стул и схватиться за сердце от холодного тона дочери. — Но не сдерживаешь своих слов.       — Рейнира, — тихо упрекнул король, после чего потянулся расцеловать щёки принцессы.       Массивные двери замка за спинами отца и дочери открылись. По ступенькам разнёсся цокот балеток королевы, а следом за ними — тапочек нянечек, одна из которых держала на руках принца Эйгона.       Рейнира отступила от отца, чтобы встретить в объятьях младшего брата, которого соизволили передать ей. Алисента остановилась рядом, и пусть на её лице была слабая тёплая улыбка, от взгляда принцессы не утаилась измученность улыбки.       — До скорой встречи. — На глазах придворных, решивших понаблюдать за сборами принцессы, слуг и рыцарей, Рейнира поцеловала брата в щеку и прижала к своей груди.

***

      Перелёт был не последним приключением для супругов.       Долина Арренов встретила Рейниру и Деймона ясным небом и редкими скоплениями облаков, больше похожих на туман. Принцесса не сразу спустилась на землю. Караксес и его наездник с удовольствием наблюдали за дамами своих сердец, кружащих вокруг пиков Лунных гор, пока они сами переводили дыхание на лугу и запекали на костре картофель. Добавить щепотку соли, да пучок лука, и обугленная снаружи картошка будет прекрасна на вкус, особенно для голодающих. Пища привычная для такого воина, могла прийтись не по вкусу принцессы, но как оказалось, беременность не только пробудила пристрастие жены к сочному мясу, но и к картофелю и соли, так что во время коротких привалов до Долины, Рейнира уплетала пару картофелей охотнее его.       Как только их перекус был готов, Караксес оторвал свою морду от земли и издал вопль, на который Сиракс ответила свистом и тут же полетела обратно. Деймон не сводил взгляда с племянницы, спрыгнувшую с седла золотой драконицы и спустившуюся на землю по её крылу. На веснушчатом лице красовалась улыбка, которая стала ещё шире с приближением Рейниры.       Караксес подтолкнул к Сиракс тушу кабана, которого он поджарил на пару с деревьями, когда тот пытался урваться с луга. Деймон видел, как Кровавый Змей сделал всего пару укусов, оставляя всё остальное даме своего пылающего драконьего сердца. Осталось лететь немного, Деймон утешал на валирийском голодного друга и призвал подождать прибытия в Орлиное Гнездо. Уж там то его мальчик набьет живот овцами.       Частые остановки вынужденная мера, на которой настоял сам Деймон. И Сиракс, и Рейнира, должны были отдыхать во благо ребёнка и как бы племянница не отнекивалась, она частенько дремала у него на плече во время отдыха.       Беременность утомляла её, пусть она и старалась это не показывать.       С растущим животом Рейниры, разрастались и мысли о будущем отцовстве. Именно эти мысли он и винит в своём постоянном желании контролировать каждый шаг жены. Они живут в жёстком мире, где любая случайность может стать роковой, особенно для женщины и ребёнка, и он не собирается испытывать судьбу.       — Мне не терпится встретиться с ним. С малышом, — супруги шли рука об руку по открытым коридорам внутреннего дворика Красной Крепости, неспешно двигаясь к белому древу на возвышенности.       Недавно на Королевскую Гавань обрушились сильные ветра, потому алые листья чардрева мешались под ногами.       — Барбара обещала сшить для ребёнка чепчик, а леди Монора уже готовит ему одеяльце. Она предложила взять за основу чёрные и красные нити, цвета нашего дома. Я предложила красный и золотой, чтобы воспеть память драконов и укоренить их союз на ткани наших детей.       Ему стоило приземлить грезы супруги. Беременность и роды это непросто. Матерь Рейниры, её бабушка, его собственная мать, пострадали от деторождения. Они отдали жизни во благо своих детей, вытерпев несравненную с простыми рыцарскими увечьями, боль, и даже так, его собственный брат не прожил дольше года, а Бейлон, племянник, покинул этот мир после матери.       Рейнира разделяла его кровь, потому удержать её не мог даже Деймон. Она не обращала внимание на бубнеж мейстеров, которые готовы были приковать её цепями к кровати.       Единственное что мог сделать принц, это быть рядом и оградить жёнушку от мелочей.       Через несколько часов они вновь поднялись в небо, а там их ждал последний путь до Орлиного Гнезда.

      Облетев несколько кругов вокруг величественного белого замка, драконы опустились у Лунных врат. Рейнира легко соскользнула с крыла Сиракс, и оставив поцелуй на длинной морде драконицы, поспешила к кузине, уже встречавшей их у врат.       Деймон не разделял радостного настроя племянницы, и всё же долг обязывал его, как принца-консорта, вежливо поприветствовать Леди Долины. Скривив губы в подобии улыбки, больше похожей на насмешку, Деймон двинулся к щебечущей манерами жене, чтобы обнять её за талию и с поднятым подбородком обратиться к ненавистной фигурой.       — Хранительница Востока, для меня отрадно вновь лицезреть Орлиное Гнездо во всем его величии, под руку с племянницей. Моей женой, — от приторности слов ломило зубы. Когда их взгляды пересеклись, тепло, которое хранило в своём взгляде леди Джейн к Рейнире, унесло ветрами Долин.       — Удивительно, что вы заметили величие моего замка. В ваш последний визит вы были озабоченны постоянными жалобами, а не его любованием. Как ужасна ваша супружеская жизнь с Реей Ройс, как несправедливо отнёсся к потребности в разводе наш король, Визерис Таргариен, и даже как болотно пахнет вода и отвратительна на вкус еда, любезно предоставленные мной.       — Сущие недочёты, которые, я уверен, вы исправили, — парировал на обвинения Деймон, прижимая губы к затылку Рейниры. — Сейчас рядом со мной женщина, равная мне. Не общипанная овца, позорящая и оскверняющая своим поганым языком мой род. А дракон.       На удивление, слова не вызвали раздражения у леди Долины. Она лишь хмыкнула и внезапно заявила:       — Вы правы, мой принц. Моя кузина настоящий дракон, и она, как Рея, не станет терпеть ваше распутство и пренебрежение. Ей не писано слова короля, верно? И если она захочет отрезать ваш член, она это сделает.       Коза.       Единственная, кого напряжённый диалог вовсе не смущал, была Рейнира. Она согласилась с кузиной и многозначительно подмигнула мужу.       Леди Джейн не сдержала улыбки.       Отдав приказ накормить драконов овцами, девушка взмахнула белым плащом и в окружении рыцарей отправилась в замок.       Деймон закатил глаза, буркнув под нос: «Bratsio». За что тут же получил шлепок по руке от жены.

***

Неделю спустя

Королевская Гавань

      — Наши покои подверглись наглому обыску! Нелепица… На что они надеялись? — процедила сквозь стиснутые зубы женщина, поднося кубок к губам и делая глоток вина.       В отличие от тётушки, ежедневно облачающейся в зелёные шелка, Алисента хранила верность цветам своего супруга. Жена лорда Староместа была одета в роскошные объёмистые юбки, подчёркивающие приятную округлость форм, тогда как корсет лишь едва охватывал объёмную грудь. Платье родственницы скорее соответствовало облику настоящей королевы, нежели собственное одеяние Алисенты, однако её это устраивало.       Алисента бесшумно внимала разговору дяди и тёти, плотнее укрываясь алой накидкой на плечах и пряча ладони под резной круглый столик. Её взгляд намеренно обходил фигуру старшего брата — Гвейна.       Он был фигурой для манипуляции, и она это прекрасно понимала.       Лишь Гвейн обладал способностью убедить королеву уступить, промолчать и принять любые решения семьи. Для Алисенты иного пути попросту не существовало. Гвейн остался единственным человеком, думающим о ней самой и её детях и помогающим залечить раны, наносимые собственными руками.       — На Малом совете король перестал поднимать тему расследования, и всё же, не смотря на наши ожидания, после отбытия принца Деймона и принцессы Рейниры, он не прекратил поиски, а наоборот, занялся ими сам, — монотонно заговорил Хоберт Хайтауэр, но его прервал громкий и неугомонный голос жены:       — О, его дворняга точно что-то унюхала на нас. Как ещё объяснить то, что нашу семью не выпускают из замка? Как пленников… Как узников! Возмутительно! Многие дома уже получили своё разрешение на возвращение в родные земли, но не мы! А теперь и обыск! Несомненно, всё это проделано по наводке Порочного пса.       — Мы в безопасности, милая. У короля нет оснований подозревать нас в чём-либо и он не посмеет открыто выступить против нашего дома, даже если такие улики вдруг обнаружатся. Он страшится осуждения народа и знати.       Алисента умолчала о том, что желала сказать.       Народ не восстанет против монарха, решившего покарать род, замешанный в интригах против принцессы, которую любят всем государством, как бы ни пытался успокоить дядя свою жену. Клевета о жестокостях принцессы Рейниры быстро исчезла из людских уст, а с новостями о её беременности, так вовсе — народ всецело поддерживает её. В городе не осталось тех, кто мог бы подорвать её репутацию.       Спустя неделю после отъезда принцессы Рейниры и её супруга королева впервые позволила слабости овладеть собой. Почти два месяца она живёт под надзором членов семьи, так теперь и ночью она не могла остаться наедине с собой: король снова начал приглашать её в покои. Сначала для задушевных бесед, в которых она делилась приукрашенной действительностью повседневностью, но затем…       Покидая покои государя глубокой ночью, тихо ступая босыми ногами по коридорам, она добралась до собственных покоев. Взглянув на старинные гобелены Таргариенов, украшавшие стены, Алисента разразилась рыданиями. Сердце её разрывалось между семьями. Поддерживать решение мужа и притязания подруги или стоять на справедливости и на законных правах Эйгона. Малыша.       Она давно сделала выбор, но начать действовать означало поднести топор к шее родни, но в эту ночь ей впервые стала безразлична судьба тёти и дяди. Гвейн пытался ею манипулировать, совсем наивно и неумело.       Но он действительно не был виноват в покушении на принцессу.       Следующим утром, с опухшими глазами и поджатыми губами, она направилась в казармы городской стражи. Уединившись вдали от любопытных взглядов мужчин, обратилась к золотому плащу, заменяющему Деймона Таргариена, сыну мастера над законом Лионеля Стронга, поручив ему разыскать каждого, чьё имя значилось в составленном ею ночью списке.       Эти люди оказались причастны к злонамеренным сплетням, порочащим доброе имя принцессы, что само по себе являлось тяжким преступлением.       Женщина достала из складок своего атласного платья маленький кожаный мешочек, наполненный золотыми монетами и драгоценностями — единственными ценностями, доступными ей в замке, ведь всё остальное хранилось в казне, ещё и строго учитывалось лордом Бисбери. Мужчина нежно взял её за руку, чтобы опустить ладонь с мешочком обратно и нарочно поправив голубой плащ на хрупких плечах.       Он отказался брать плату, пообещав отыскать виновных.       — Что мы будем делать дальше? За нами пристально наблюдают. Принц Деймон, в отличие от короля, ничуть не заботится о мнении окружающих и перегрызёт нам горло, почуяв угрозу своему возвышению, — женщина поспешила объясниться. — Если с Рейнирой что-то случится, он лишится трона.       — Наш враг отбыл в Долину, и теперь мы вольны вздохнуть полной грудью, Линесса. Нет причин для волнения и гнева. Сегодня я ещё попытаюсь поговорить с Маттосом Тиррелом, чтобы его дочка смогла подготовить почву на Драконьем Камне…       — Хочешь я проведу тебя до покоев?       Вкрадчивый голос брата вывел Алисенту из задумчивости, из-за которой она прослушала разговор дяди и тёти. Королева пришла в себя и, обдумав вопрос брата, отказалась.

***

      — Королева, что вы думаете о принцессе? — прозвучал голос Белого плаща прямо за её спиной.       Шаг Алисенты замедлился, а затем и вовсе прекратился. Обернувшись, королева внимательно изучила узоры прорезей в серебряном блестящем шлеме своего защитника. Солнечный свет покинул коридор, оттого посмотреть в глаза мужчины она не смогла.       Королева когда-то испытывала жалость к рыцарю. Восемь месяцев назад он стал жертвой несправедливого решения короля. После одной роковой ошибки, не имевшей к нему никакого отношения (Его ли вина в нападении оленей? Что он мог сделать один?), монарх лишил его привилегий и отправил наблюдать за кухней замка. Позор и унижение…       Алисента ни разу не упрекнула лучшую подругу за решение устранить рыцаря. Рейнира была на грани между жизнью и смертью и вправе была сменить защитника.       Последствия оказались слишком несправедливы для гвардейца, но если бы она знала, что добрый жест спасти беднягу от недостойной работы станет роковым для маленьких нежных ладошек принцессы. Восхищение, сквозь которое она смотрела на него, спало.       По вине сира Кристона у Рейниры были шрамы.       Королева приблизилась к рыцарю, поддерживая прямую спину и вздёрнутый подбородок. Вблизи она смогла рассмотреть движение век. Мужчина нервно отвёл глаза и тихо извинился за дерзость. Алисенте хватило одного взгляда, чтобы увидеть сожаления на лице гвардейца. Не за вопрос, нет-нет.       — …Вы не имеете никакого права спрашивать об этом. Вам должно быть стыдно, сир Кристон. Вы слепо следуете за теми, кто соблазнил выгодными для вас речами. Вместо того, чтобы признать собственную ошибку и свою никчёмность, как стражника, вы нашли виновницу своих бед в Рейнире. Несколько слов моей семьи о том, какая она плохая и лживая, и вы уже бежите помогать убить её, — Алисента всё наступала.       Слова королевы твёрды, а не милы и робки. Её голос разносился громко и отчётливо:       — Но я разрушу вашу иллюзию. Рейнира благородная и справедливая женщина, всегда протягивающая руку тому, кто нуждается в её помощи. Она не шлюха своего дяди, а женщина, знающая свой долг и сумевшая найти подход даже к такому человеку, как принц Деймон!       «Плохая и лживая», «шлюха Порочного принца» — всё это Алисента не раз слышала от своего дяди, который умело играл амбициями отброшенного принцессой гвардейца.       Как легко он им поддался.       — Королева…       — Если вы хотите обсудить со мной мою лучшую подругу, а для вас — наследницу Железного трона, я попрошу держать оскорбления при себе, ведь это карается казнью.       Алисента тяжело дышала, едва сдерживая эмоции, бушевавшие внутри неё. К щекам хлынули стыд и смятение. Когда она завершила свою речь, то перед собой она будто видела не только сира Кристона, но и семью, притаившуюся за его спиной.       Их лица находились в опасной, непозволительной для замужней девушки, близости. Королева поспешила отвернуться, быстрым топотом каблучков двигаясь по коридору. Лицо горело, сердце колотилось, ноги дрожали, пока королевские покои наконец не приняли её обратно в спасительную тишину одиночества, в которой она могла укрыть себя одеялом.

***

             Кристон Коль знал это.       Всё то, что королева рассказала ему.       Истина, о которой он догадывался после того, как совершил преступление.       Когда он узнал, что принцесса была беременна, Кристона накрыло первое сожаление. Своим небольшим участием он подверг риску внука короля. Какие бы грехи не носила в себе принцесса Рейнира, её чадо ни в чем не виновато.       Ни в том, кто его отец, ни в том, кто его мать.       Кристон знал обо всём, что доводилось слышать самой королеве. Он знал, что дети Алисенты навещают заключённую в одиночестве Рейниру, и в груди разгоралась ярость против принца Деймона, ставшего тюремщиком собственной племяннице.       Злился, но в тоже время радовался внутреннему прозрению Рейниры: пусть теперь узнает правду о дяде — властолюбце, контролёре, мечтающем лишь о власти и о ребенке в её утробе.       Его не волновала судьба дочери родного брата. Только собственные амбиции. Кристон Коль уверен, что покидая каждый день замок, он лишь прикрывался расследованием, а сам трахал шлюх.       Но реакция Рейниры оказалась иной.       Всё оказалось иным.       Она будто не увидела суть Деймона Таргариена, а продолжала смотреть на него влюблёнными глазами.       Впервые встретив её взглядом, он застал принцессу вместе с детьми королевы и с нею самой под корнями чардрева. Кристон почувствовал тревожное волнение.       Нет, она вовсе не оказалась хитроумной интриганкой, расчётливой женщиной или холодной манипуляторшей.       Её улыбка сияла неподдельным теплом, проникая в глубины души Кристона.       Один взгляд лиловых глаз, и он потерял почву из-под ног.       «Что же я натворил?» — терзал себя рыцарь мыслями о случившемся несчастии.       Теперь сомнения окутывали разум ежедневно. Последним шансом стало обращение к королеве с вопросом, что она думает о принцессе?       Ответ оказался неожиданным: рыцаря публично упрекнули, напомнили о долге и службе.       Его разорванные чувства стали очевидны окружающим, но исправить ошибку было поздно.       Разве что…       Время шло. Гвардеец, вечно привязанный к королеве и не смеющий отступать от неё ни на шаг, слышал всё то, что слышала она.       Его сменщик придёт только через час, но он не волновался о защите королевы. Единственный, кто в этом замке мог причинить ей вред, с каждым шагом отдаляется от её чистого образа.       Кристон стиснул челюсть и, словно призрак, направился к покоям Его милости.       С трудом мужчина подавил нахлынувший всепоглощающий страх, что он больше никогда не увидит ни добрую королеву Алисенту, ни принесёт извинения принцессе.       Веки опускались, и он видел свою юность. Дом, Чёрный Приют. Он рос в стенах замка беспризорником, никогда не смевший претендовать на наследство своего отца. Его мать была падшей женщиной, служанкой, смевшей отдать себя женатому мужчине.       О её лике он не помнил уже как двадцать лет, но сейчас чёрные локоны торчали из-под платка на голове, а зелёные глаза слезливо смотрели на сына, который впервые назвал её шлюхой.       Кристон размыкает веки, и в глубинах коридора он видит стражников покоев короля.       Он в последний раз вспомнил имена друзей, с которыми его приняли в окруженосцы. Точнее, так им сказали. На деле они были грушей для битья, в обязанности которых входило оттирание оружия от крови.       Благодаря двум парнишкам это было тёплое воспоминание, ведь им удавалось смешить его.       Кристон Коль остановился у массивных дверей.       — Я пришёл с известием. Новостью о покушения на принцессу. И прошу вас, пригласите сира Гаррольда Вестерлинга прийти.       Причины было достаточно, чтобы впустить его в такой поздний час.       Встретиться с Его величеством взглядом было тем, о чем он даже не смел мечтать. Узнав о том, зачем пришёл Белый плащ, король воодушевился и смотрел на мужчину, как на божье благословение.       Лорд-командующий не заставил себя долго ждать.       Рыцарь потянулся к нагрудной броне и сдёрнул свой белый плащ, протягивая старшему по званию мужчине. Сир Гаррольд недоверчиво взглянул на ткань, но принял её.       — Я совершил ошибку, Ваша милость.       Он даже не подбирал слова, ведь знал, что после признания, его лишат жизни, и будут правы.       — Я помог тому мужчине пройти от дверей замка до тронного зала.       Кровь хлынула от лица Визериса.       — Что?..

***

      Празднества, устраиваемые по радостным случаям, будь то свадьбы, юбилеи или даже пир по случаю рождения наследника — оружие благородных домов для соткания союзов.       Это касается и охоты.       Проводившая долгое время взаперти принцесса с воодушевлением встретила идею кузины отправиться в леса Долины.       Супруги гостили в родовом замке уже какое-то время, и каждый день для них выдавался насыщенным. Каждое утро вместе с леди Джейн и её свитой Рейнира посещала септу Орлиного Гнезда. Скромный жест, направленный на то, чтобы поддержать образ «принцессы, разделяющей веру народа». Она не молилась: но демонстративно ставила свечку. Юные девушки на утренней молитве с восхищёнными выпученными глазками наблюдали за ней, а те, кто решался, подходили и заводили светские беседы.       Рейнира возвращалась только к обеду, а Деймон едва ли разлепил веки.       Он решил отоспаться в Долине за весь тот месяц беспрерывного расследования, от чего супруге приходилось выволакивать мужа из покоев. Нелюбовь к Орлиному Гнезду и здешнему роду сильнее подкрепляло желание мужа проводить всё время в покоях.       Совсем недавно он полюбил тренировочные поединки с оруженосцами Долины: Деймон получал удовольствие, одерживая лёгкие, как он сам говорит, победы над мальчишками, ограничиваясь тройкой ударов мечом. После боёв, Рейнира со слабой улыбкой наблюдала, как муж действительно увлечён разговорами с рыцарями, которым и служили юнцы, похоже, раздавая непрошеные наставления.       Вечер был их временем: молодожёны перед ужином с леди Джейн гуляли по замку, изучая коридоры, в которых они не бывали раньше, а таких оказалось немало. Поднимаясь по винтовой лестнице одной из башен, Деймон в конце концов похвалил родовое поместье Арренов, назвав его неприступным.       Вид, открывавшийся с самой вершины башни, лишал дыхания своей величественной красотой. Протягивая руку вперед, Рейнира ощущала себя настолько близко к облакам, будто бы она взлетела в небо на Сиракс. Впереди простирались горные хребты, уходящие далеко за горизонт. Наконец принцессе открылся великолепный вид на живописный водопад неподалеку от замка. Мощный поток сверкающих капель низвергался вниз, наполняя мелодичным грохотом.       Рейниру нежно охватили тёплые руки супруга, окружив заботливым теплом. Она уютно устроилась щекой на груди Деймона, прислушиваясь к биению его сердца и наслаждаясь чарующим зрелищем вокруг, чувствуя одновременно защищённость и свободу.       В этот вечер леди Джейн предложила им отпраздновать скрепление союза Арренов и Таргариенов охотой. Рейнира не успела восхититься и обдумать предложение, как Деймон любезно отказался, сославшись на положение своей супруги.       Принцесса укоризненно посмотрела на дядю и перебила его:       — Мой супруг волнуется о нашем положении, но могу заверить, что я не больна чумой и смогу проделать путь до охотничьего лагеря. В конце концов, свежий воздух полезен для ребёнка, а за неделю в твоём замке я соскучилась по деревьям и зелени.       Деймон прыснул смехом.       — Рейнира, это Орлиное Гнездо. Где ещё воздух будет настолько «свежим»?       — И всё же он тяжёлый. Я, конечно, привыкла к полётам и находиться на высоте, но не так же долго.       Леди Джейн громко отпила из чаши вино, наблюдая за спором супругов, который закончился предсказуемо.       Они отправятся на охоту.       Но соглашение, к которому они пришли через спор, не означало мир.       — Прекрати искать приключения на свою красивую задницу, — склонился мужчина над расплетающей косы женой.       В отражении зеркала Рейнира видела отражение лица дяди и его губы, коснувшиеся плеча.       — Это всего лишь охота.       — Я был на охоте со своим отцом и братом в тот день, когда на одного из благородных лордов напала птица. Сокол вцепился и изранил когтями лицо, пока мальчишка просто целился из арбалета в белку. Если это случится и с тобой?       С губ Рейниры сорвался смешок. Она взяла расчёску, под недоумевающий взгляд мужа она поспешила объясниться:       — Да, я помню эту историю. Только это был не лорд, а мой достопочтенный дядюшка. И птица действительно была соколом, но успела оставить лишь пару царапин и растрепать вам волосы. Отец рассказывал её на празднике в честь твоего возвращения, — Рейнира побеждено улыбнулась и начала расчесывать локоны. — Соколы к вам неблагосклонны, но в моих жилах кровь Арренов. Думаю, ко мне они будут дружелюбнее.       Деймон закатил глаза, разглаживая глубокую складку на лбу. Его недовольное тяжёлое дыхание говорило за себя: он не хотел отступать и «переться» на нелюбимое мероприятие, но решение уже было принято.

***

      Так у Рейниры появилась ещё одна забота: Джейн брала кузину на заседания свиты леди Долины, на которой обсуждался поход. В ближайшие дома отправлялись письма с приглашением присоединиться к праздничной охоте, не беспокоясь о благах и затратах.       С первыми лучами солнца следующего дня в путь отправлялись повозки с утварью, приспособлениями, сложенными шатрами и походной мебелью для сооружения охотничьего лагеря. Среди общего шума и суматохи подготовки к охоте, Рейнира и Деймон получили ещё одно приглашение с визитом в псарню, расположенную у ворот замка.       Там, едва ступив в просторный двора, оба гостя оказались окружены оживлённостью небольшой стаи изящных гладкошёрстных гончих. Длинные ушки всё время трепыхались, двигаясь вверх-вниз, когда псы подпрыгивали на задних лапах, демонстрируя широкоплечую стать и очаровательную игривость движений. Хвосты, похожие на закрученные ленты, весело кружились, подчеркивая радость встречи.       — Не дайте им проникнуть в ваше сердце, принцесса. В лесу или на поляне они превращаются в зверей, способных завалить медведя, — смешок Джейн раздался за спинами супругов.       Гончие обратили внимание на леди и помчались тут же к ней. Она склонилась, нежно потирая загривок маленького щенка, прорвавшегося впереди взрослых особей.       Тем временем Деймон беззвучно отошел в сторону, изучая происходящее у стены. Он не забыл с ехидством напомнить жене о Золотой Леди, которая могла прийти в ярость, узнав о неверности всадницы.       Однако многозначительный взгляд любимой заставил принца вскинуть в поражении руки.       Рейнира уселась на деревянную лавочку, взяв к себе на колени молодого, ласкового щенка. Улыбнувшись сама себе, девушка любовалась сценой общения между мужем и кузиной. Оба обсуждали будущих участников предстоящей охоты, виды зверей, встречающихся в окрестностях, и преимущества использования гончих.       Так Деймон присоединился к организации охоты. Он позаботился о том, чтобы к ним в поездке присоединились акушерка и мейстер. Под его руководством даже карета предназначенная для принца и принцессы были переоборудованы, чтобы Рейнира могла спать не съежившись, а вытянув ноги. Впереди лежал долгий путь до охотничьего лагеря, длиною в день.       Принцессу обеспечили самыми тёплыми одеялами и мягкими матрасами, набитыми перьями, уложив также запас свежих фруктов, овощей, питья и даже тазик для ног.       Перед отправлением Деймон освободил драконов, пообещав жене, что они обязательно вернутся. Долина и замок не представляли для них особой ценности. Рейнира наблюдала, как мимо окна стремительно промчалась её драконица Сиракс, громко приветствуя хозяйку своим мощным прощальным рыком. Золотая Леди отправилась на Драконий Камень, к кладке яиц.

***

      Заливистый смех, подкрепляемый выпивкой и уморительными, зачастую выдуманными, историями, разносился по охотничьему лагерю. В воздухе стоял дым от разведённых костров и ароматы пойманной поблизости дичи. Мясо разделывали сыновья благородных домов, гордо демонстрируя и расхваливая уток, рябчиков и перепёлок, пойманных своими же руками. Никто не кичился своей кровью: мужчины не должны чураться такой работы и уж тем более замарать руки.       Голоса стихли после громкого объявления о прибытии леди Джейн Аррен, Хранительницы Востока, и дорогих гостей из Королевских земель — принцессы Драконьего Камня и наследницы, а также её мужа, принца-консорта.       Придерживая подол серебряного платья, леди Джейн спустилась по ступенькам из первой кареты, встречая своих вассалов приветливой улыбкой.       За спиной Девы Долины стояла Джессамина Редфорт, её верная компаньонка, вечно следующая за Джейн на мероприятиях и прогулках. О их дружбе шли скандальные слухи, о истине которых не догадывались даже приближённые.       Следом за Защитницей Долины из кареты вышла принцесса Рейнира. Она не смогла сдержать восхищённой улыбки и округлёнными глазами взглянула на виды между шатрами.       Перед ними простирались величественные вершины, укрытые сверкающей снежной коркой, плавно переходящие в живописные долины, поросшие густым ковром ярких цветов и стройных высоких деревьев. Это место так было похоже на то, где они остановились с мужем по пути в Долину, лишь теперь вдали переливалось под лучами солнца гладь озера.       Как же ей не терпелось самой обойти обширные земли Долины.       На талию Рейниры возлегла рука мужа, демонстрирующая семейную реликвию Таргариенов на безымянном пальце. Деймон стоял за спиной племянницы, как защитник. Он узнавал многих встречающих их людей: немногие среди них когда-то поддерживали идею развода принца с Реей Ройс.       Деймон уткнулся подбородком в затылок Рейниры, чтобы скрыть улыбку от воспоминаний первого пребывания в Долине. Некоторые мужчины, узнав о его неприятии брака, надеялись заполучить принца драконьей крови себе, и у нескольких дочерей это действительно получилось. Несколько ночей они согревали его постель.       А столкнувшись взглядом с Герольдом Ройсом, поджавшим губы в неискренней улыбке, кузеном его покойной овцы, Деймон готов был расхохотаться.       Возможно, ему всё же будет весело на охоте, он с радостью перемоет кости тем, кто когда-то отказал ему в разводе и смотрел не как на внука короля, а как на жалкого мальчишку-беспризорника.       Действительно, многие относились к принцу настороженно, но были абсолютно очарованы принцессой Рейнирой, Усладой Королевства. Те, кто видел её впервые, пали под искренней широкой улыбкой, переливающимися золотом волосами и сверкающими лиловыми глазами.       — Приветствуйте! Рейниру из дома Таргариенов, принцессу Драконьего Камня и наследницу Железного трона, а так же её супруга, принца-консорта Деймона Таргариена, короля Ступеней! — к паре вышел Джон Аррен, чей громогласный голос стал поводом для оваций и аплодисментов.       — Добро пожаловать в Долину, принцесса!       — Добро пожаловать домой!       — Для Долины честь принять в своих лесах и горах вас и вашего супруга!       Рейнира почувствовала тепло, разливающееся по груди. Ликование господ и дам отзывалось трепетным биением сердца. Взгляд принцессы прошёлся по гостям, за спинами которых стояли знамёна их домов, видя в них поддержку и радость от встречи с ней. Не двуличные улыбки и вялые хлопки, а чистосердечие, которому Хайтауэрам стоило поучиться.       Растроганная принцесса еле сдерживала эмоции и в благодарность за тёплую встречу поблагодарила «земли рода своей матери, кузины и их верных вассалов» за гостеприимство.       К приезду леди Долины и принца с принцессой уже были подготовлены шатры. Самый массивный, стремящийся к макушкам деревьев, значился как пристанище для закрытых пирушек и времяпровождения добрых дам, которые могли укрыться от солнца или дождя.       Рейнира хотела поинтересоваться шатром, в котором они с Деймоном будут проживать на время охоты, но её вниманием завладели представили домов, подошедшие поговорить с ней.              Ладонь мужа с явным нетерпением поглаживала бок Рейниры, как только к ним подходили мужчины, но Деймон не проронил ни слова.       Сколько добрых слов и поздравлений о положении она услышала.       — Принцесса, угоститесь сочной перепёлкой!       Маленькое птичье тельце, поджаренное до тонкой золотистой корочки и обмазанное чесноком и перцем, было преподнесено на подносе мужчиной с символикой Уэйнвудов. Щекочущие ароматы напомнили Рейнире о голоде, но… Птица…       К горлу подступил комок, словно ей всучили в руки вонючие носки моряка. Желудок перевернулся. Рейнира прикрыла губы ладонью, убегая в сторону леса, поближе к деревьям.       Охотничий лагерь идеально расположился на краю леса, так что его часть выходила на поляну с завораживающим видом на гору, но увы, Рейнира не могла оценить этой красоты.       Вцепившись в кору осины, принцесса склонила голову за её стволом, надрывая горло в кашле. Лишь только после глубокого вдоха рвота вырвалась из неё вместе с непрошенными слезами. Съеденные в пути фрукты и сыр омерзительной лужицей скопились у корней дерева, оставляя во рту кислый привкус.       Не так Рейнира хотела встретить добрых жителей Долины.       За спиной хрустнули ветки, а по щеке и губам провели тканевой салфеткой. Рука супруга оказалась у неё на затылке, собирая наспех волосы.       Если она ещё уделала свои золотистые локоны… Это будет кошмар!       После кашля последовал всхлип.       — Я думала что со мной уже такого не будет… — с дрожью в голосе прохрипела Рейнира, срываясь в кашле.       В начале беременности её не настиг тот самый «тяжёлый период» для каждой женщины, во время которого они переживают слабость и приступы рвоты от запаха и вкуса еды, но на пятом месяце Рейниру всё же застигло врасплох.       — Jaehossas… При стольких людях…       Деймон успокаивающе положил руку ей на плечо:       — Ты беременна. Никто не осудит тебя ни единым словом. Я прослежу за этим, если понадобится, — насмешливо произнёс принц.       Рейнира прочистила горло и выпрямилась. Перед глазами мелькнуло несколько тёмных пятен, но после глубоких вдохов это прошло.       Взглянув за спину мужа, принцесса увидела только несколько бездвижных мужчин-стражников, стоящих у лагеря.       — Хорошо, но, дядя, — вполголоса обратилась Рейнира, прижимаясь к мужу как можно ближе. — Пока мы здесь будем, я хочу чтобы ты присматривался к людям. К мужчинам, которых ты сможешь взять на Драконий Камень для службы… кхм. Возможно, ты даже сумеешь найти того, кто будет заменять тебя на посту командира стражи Драконьего Камня во время отъездов, ведь сир Лютор теперь мой защитник. Моя же забота подобрать дам в свою свиту. И не забывай о Малом совете. Пока у нас есть только леди Лейна, принявшая предложение отвечать за морскую торговлю на острове.       Голос принцессы всё ещё был осипшим. Иногда она прерывалась, чтобы прокашляться.       — Ты готова набрать в него проходимцев? — поднял бровь принц, смахивая что-то с щеки жены.       — Пока достаточно узнать имена тех, кто мог бы нам пригодиться, а уже когда мы вернёмся домой, какие союзники нам необходимы… м-х-х.       Они не спешили возвращаться в лагерь, пока Рейнира не почувствовала себя лучше. Когда же супруги вернулись обратно, мейстер предложил ей чай, помогающий успокаивать желудок, но принцесса отказалась. Вместо порицания, многие высказали поддержку и поздравили её с положением.

***

      Первый день пребывания завершился приятным знакомством с окрестностями и торжественным ужином, возглавляемым лордом Белмором.       Пока ещё ясное небо едва начало затягиваться лёгкими облаками, Джессамина Редфорт повела небольшую группу молодых леди и принцессу Рейниру к живописному озеру неподалёку от лагеря. Девушка двигалась вдоль проторённой тропинки, слегка утоптанной множеством шагов.       Между тем, леди Джейн вместе с Деймоном остались среди мужчин, занятых приготовлениями к предстоящему завтра путешествию в лесной массив.       Следуя по вытоптанной тропе, Рейнира с интересом рассматривала растительность вокруг себя. Увидев красивый жёлтый цветок, она осторожно сорвала лютик, однако её внимание привлекла маленькая девочка около десяти лет, принадлежащая дому Хардингов. Девочка быстро подошла ближе и, глядя снизу вверх, серьёзно сказала:       — Пожалуйста, будьте осторожны, принцесса. Это ядовитый лютик, обязательно сполосните руки, как вернётесь в лагерь.       Рейнира застыла, опустив взгляд на невинный желтый бутон маленького цветка, после чего поблагодарила светловолосую девушку.       Многие из девушек испытывали стеснённость рядом с королевской особой, некоторые перешёптывались между собой, сомневаясь, как правильно начать беседу. Однако Рейнире вскоре надоело наблюдать такую робость, и она сама решилась проявить инициативу. Быстро подойдя к Джессамине, принцесса начала расспрашивать обо всём, что связано с природой Долины Аррен. Периодически обращаясь к другим девушкам и улыбаясь шутливо спрашивала: «Какие цветы нравятся именно вам?»       Вскоре перед ними распростёрлось озеро, чья поверхность была зеркальной и прозрачной, манящей чистотой своего песка на дне. Несколько зелёных листиков кувшинок спокойно лежало на воде, придавая пейзажу особый шарм. Желая почувствовать прохладу водной глади, принцесса опустила ноги в воду, нарушив её спокойствие и вызвав облачко ила, медленно поднимающееся со дна. Несколько смелых дам решили присоединиться, играя и брызгая друг в друга водой. Когда одна из них почувствовала прикосновение рыбы, раздался дружный вскрик, и веселье моментально закончилось бегством из прохладных вод.       Рейнира рассмеялась, наблюдая за происходящим, и вдруг заметила внимательный взгляд одной из девушек. Рыжеволосые локоны мелькнули прежде, чем принцесса успела всмотреться в лико. Та аккуратно поправила юбку тёмно-пурпурного платья и молча покинула берег.       Принцесса тоже отправилась следом, чувствуя приятную усталость после насыщенного дня.       Вечером представители благородных домов собрались за огромным столом под просторным шатром, укрываясь от моросящего дождя. Принцесса едва притронулась к аппетитному блюду из рыбы, лишь попробовав ароматный бульон, и завершила ужин порцией жареных на открытом огне овощей, среди которых особенную нежность вызвала кукуруза, горячая и солёная.       Деймон проявлял внимание к просьбе жены. Пока она неспешно очищала початок кукурузы, он оживлённо беседовал с владельцем красного герба с белой перевязью — знаком давно знакомого дома Хардингов.       Уже под конец ужина принесли мясо вепря.       Принц решил вернуться за стол, пожав на прощание руку мужчине, с которым вёл беседу, но повернувшись к столу, застал удивительную картину.       Деймон наблюдал за жадно поедающей кабана жену. Её тарелка теперь была набита прожаренными сочными кусками мяса с ягодами клюквы сверху и кусочками сухого перца. Изредка она закусывала их печёной картошкой, что раздувало щеки Рейниры.       Слишком увлечённая едой, его жена оставалась примером хороших манер. К мясу не притрагивалась пальцами, только вилкой. Куски прожёвывала долго и не говорила с набитым ртом.       Он был очарован и удивлён Рейнирой. В последний раз она сходила с ума от еды в детстве, когда никто не мог запретить племяннице есть сколько она хочет. После казуса с перепёлкой мейстер предположил, что её будет воротить от мяса, и всё же…       — Мальчик.       Леди Джейн подошла к принцу, держа в руках кубок на серебряной резной ножке, наполненный вином. Отпив жидкость, она посмотрела через плечо Деймона на кузину и слабо улыбнулась. Рейнира не отвлеклась на её голос.       — Что «мальчик»? — нетерпеливо спросил принц. Пару разговоров на отвлечённые темы не смогли растопить лёд между ними, поэтому голос Деймона звучал холодно и недоверчиво.       Девушка склонилась и вполголоса произнесла:       — В нашем доме бытует поверье: если будущая мать тяготеет к птичьему мясу, она носит в себе дочь. Но если её предпочтения падают на сочную говядину, ароматную свину или душистую ягнятину, значит родится сын.       — Что за чушь?       Джейн не стала ни защищать, ни отрицать слова Деймона. Она лишь признала, что это поверье порой действительно обманывало ожидания, однако глядя на ненасытность своей Рейниры к мясу, невольно вспомнила об этом и решила рассказать ему.       Ночь опустилась стремительно, наконец, принцессе представилась возможность оказаться в своём личном пространстве вместе с мужем. Здесь, в уютном голубом шатре, предназначенном специально для высокородной четы, царила особая атмосфера. На полу стояла ваза с букетом цветов с яркими алыми бутонами, мягкий ковёр покрывал пол, элегантный столик рядом с кроватью и добротный комод, в котором уже должны были разложить вещи, а огромная постель обещала комфортный отдых.       Дождливый воздух остался снаружи, внутри же благодаря заботливой служанке, согревавшей камин, сохранялось приятное тепло.       Принцесса мотнула головой и восхищённо огляделась вокруг.       Супруги не спешили ложиться спать.       Как Рейнира могла заснуть, когда по шатру расхаживал обнажённый муж, демонстрируя подтянутое тренировками тело? Пусть на нём и были брюки, но верх полностью открылся для обозрения и обожания. Как только принц уселся на кровать, его со спины обхватили руки жены. Утончённые пальчики погладили его торс, а уха коснулось горячее дыхание:       — Чем мы займёмся этой ночью, valzȳrys? — рокочуще спросила Рейнира, томительно проводя ладонью вверх, к ожогам на груди.       Вблизи она ощущала исходящий от его кожи аромат хвои, дождя и совсем немного дракона, уже въевшийся в кожу всадника-Таргариена.       Плечи Деймона задрожали. Рейнира услышала тихий смех, как вдруг, её потянули за руку. Слишком быстро она начала заваливаться вперёд и уже через мгновение оказалась затащена на колени супруга. Ноготь мужа прошёлся по чувствительному шраму на ладошке, но вызвали не боль, а щекотку, от которой Рейнира ойкнула.       — Что ты делаешь? — с наигранным недовольством спросила Рейнира, но тут же оказалась в плену настойчивого поцелуя.

***

      Долина неописуема и невероятна.       Это место подарило Рейнире новую ветвь в жизни. Она редко когда получала удовольствие от устраиваемых при дворе праздников, или даже выездов для охоты, но время, проведённое на родных землях, изменило взгляд на многие вещи.       Держа в руках венок, который ей помогла сделать Моэлла Корбрей, Рейнира вспоминала маму. У неё всегда получалось их делать лучше, чем у дочки, которая быстро расстраивалась и злилась на неудачу. Эймма так и не научила свою дочь их делать, а венки для турнира ей помогала делать Алисента. Теперь же она сидела в новом светло-голубом платье на опушке, не заботясь о грязи, пыли и жучках, и держала своё первое творение.       На её голову уже было возложено не меньше пяти венков: совсем маленькие девочки дарили их с пунцом на щеках и заплетающимся языком, а взрослые девы — с пожеланиями принцессе и её ребёнку.       Венок из ромашек и васильков, который она сделала после нескольких неудачных попыток, решила оставить супругу.       В охотничьем лагере она дожидалась его за столом, поправляя самодельный подарок любимому, когда рог объявил об окончании охоты. Весёлая группа охотников и собак вернулась в лагерь, но среди радостных лиц, она увидела возлюбленного с хмурой складкой на лбу.       Каждый шаг Деймона источал убийственную ауру.       С грязью на лице, одежде и волосах он приближался к Рейнире, сдерживая за сомкнутыми губами бурю. Его глаза смотрели в одну незримую точку, а подойдя к столу, за которым она сидела, стала заметна тряска его рук.       — Ненавижу охоту, — выплюнул Деймон, плюхнувшись на скамью рядом с женой. Ладонью он стёр большинство грязи с лица, а затем вытер её об камзол. — Блядская собака сбила меня с ног, когда гналась за кроликом.       Рейнира сдержала улыбку, которая так и намеревалась сорваться. Нежно коснувшись кончиками пальца подбородка мужа, она повернула его голову в свою сторону и попыталась убрать грязь у носа, но он повёл головой и отвернулся от неё.       Принцесса тяжело вздохнула. Не ей ли, девушке, что знает его почти сорок лет, знать, что у него на душе?       — Неужели ты дашь какому-то псу посрамить себя, Деймон? Уже второй день я слышу слова восхищения о принце семьи Таргариенов. Кто-то тебя восхваляет, кто-то… боится. Но они все признают твою силу. — Рейнира взяла мужу за руку. Под ногтями скопилась грязь, а сама кожа была совсем холодной.       Деймон продолжал смотреть куда-то в сторону, больше поглощенный собственной злобой и ругательством в мыслях. Он сжал пальцы Рейниры и нервно поглаживал её выступающие костяшки, стараясь унять тряску конечностей.       «Хорошо, попробуем по-другому»       — Помнится, один наш спор закончился моей псевдо-победой, дядя, — произнесла она на валирийском. — Я бы хотела взять реванш.       Взгляд мужа метнулся к ней, а пальцы застыли. В его глазах она прочла интерес и недоумение, поэтому, продолжила:       — Мы на охоте, так что можем взять это занятие за основу. Учитывая моё положение, участвовать лично я не смогу, поэтому выберу…       Принцесса задумчиво закатила глаза, подсчитывая что-то в голове.       — Пятерых мужчин для охоты. Ты сможешь выбрать себе четырёх в помощники. Кого пожелаешь. Цель проста: принести как можно больше добычи к концу дня. Маленькая дичь ценится меньше, чем крупная. Если ты и твои люди выполнят свою задачу лучше, то… Желание за вами, дядя. К тому же вас станут уважать и бояться ещё больше.       Ладонь мужа прекратила дрожать, а взгляд стал яснее. Он снова не спешил с ответом, но в глазах возлюбленного она прочитала его увлечение и согласие.       Принцесса свободной рукой потянулась к лежащему рядом венку. Она возложила цветы на короткие грязные локоны и не брезгая разводами на лбу, оставила поцелуй.       Позже она подумала желание в случае своей победы.       Лучше бы она этого не делала.       Рейнира желала триумфа своего супруга, но неожиданно промелькнувшая во время принятия ванны мысль породила сомнение. Победив, она могла попросить то, в чем он не приклонен.       Он бы никогда не согласился по своей воле, но может… в случае победы?..

***

      Нет.       Ей не нужно было тревожить сердце этими мыслями, даже думать о своём желании.       Девушка рассерженно смотрела на Деймона, удовлетворённого своей победой и с лукавой улыбкой на лице. Её команда добрых мужчин, которых она выбрала ранним утром, смогли найти двух вепрей, оленя и завалить их! Это уже не сравнится с той добычей, что была прошлым днём. Олень? Целый олень!        Но. Привезти в лагерь тушу медведя, трёх вепрей и даже уток — конечно, вызвало восхищение.       Мужчины чувствовали, что разочаровали своей добычей принцессу. Лорд Корбрей, дядя той девушки, что помогла ей с венками, попросил прощения перед ней, но девушка никого не слушала, лишь смотрела на мужа и держала ладонь на животе.       Он не мог слышать мыслей жены, и чувство собственного удовлетворения застилало разум, не замечая влагу на уголках глаз Рейниры.       — Дорогая… — Деймон подходит к ней. Одежда его замарана в крови и от него несёт запахом дичи. — Ты готова услышать моё желание?       Мужчина берёт в руки ладони жены, целуя медленно костяшки пальцев и не сводя взгляда с расстроенного лица любимой. Если бы оно было просто расстроенным. Он увидел капельки слёз в уголках её глаз, и весь настрой от победы слёг на нет.       — Рейнира?       — Поздравляю, дорогой, — отстранённо бросила принцесса. — Я пойду отдохну. Ожидание окончания охоты меня достаточно утомило.       Она отвернулась, максимально резко, чтобы коса, которую она заплела этим утром, пролетела перед глазами Деймона. Он удивлённо смотрел на отдаляющуюся фигуру жены.       Джейн Аррен подошла к принцу и положила ладонь ему на плечо.       — Женщины не терпят поражения. Особенно беременные. Особенно Таргариены, — сочувствующе сказала Леди Долины.

***

      — Ñuhys zaldrītsos?       Шаги Деймона вкрадчивые, бесшумные. Он движется в сумраке к кровати жены, сгорбившейся над своими коленями и беззвучно вздрагивая. Скинув обувь, он ступает на ковёр и приближается к ней, присаживаясь рядом.       Ему пришлось прорываться через ликующие толпы, восхвалявшие его подвиг — убийство огромного зверя. Чувствуя необходимость поддержать супругу, он спешил вернуться домой сразу, едва представился случай. Рейнира торопливо вытерла следы недавних слёз, тщетно пытаясь спрятать свою уязвимость, но муж уже всё понял.       — Какое ты хотела желание?       В шатре внезапно воцаряется напряжённая тишина, подчёркиваемая гулким эхом уличные празднества. До них доносятся громогласные возгласы гуляк, пьяная болтовня и оглушительные взрывы смеха. Грубое хвастовство, скабрёзные шутки и непристойная ругань проникают внутрь, заполняя пространство комнаты неуместным шумом, вторгаясь в интимную атмосферу супругов.       — Имя, — голос Рейниры звучит чуждо самому себе — слабый, охриплый и сдавленный, словно придавленный тяжестью невидимых цепей.       — Имя? Нашему ребёнку? — спокойно интересуется Деймон, нежно проводя рукой по мокрым щекам супруги, бережно убрав спутавшиеся пряди волос.       Однако Рейнира уклоняется от прямого ответа, грустно усмехаясь:       — Опять позволила себе раскиснуть… Думала, смогу справиться с этим, — тихо добавляет она, отводя взгляд.       Деймон мгновенно пресекает поток самобичевания, сурово произнося:       — Ты беременна, для тебя не писаны правила морали и здорового ума. Женщины в положении эмоционируют, не вини себя в унынии.       Рейнира шмыгает носом, но её улыбка становится теплее.       — Так, что за имя?       — Оно тебе не понравятся, — вдруг угрюмо бросает она. — Поэтому я и хотела выиграть спор.       — Рассказывай, — его голос стал требовательнее от того, что ему приходилось вытягивать слова из жены. Принц терпеливо смотрел на неё, ожидая продолжения рассказа.       Наконец-то она не выдержала:       — Я думала назвать нашего первого ребёнка… — Она кусает губу и опускает взгляд на животик. Рейнира щурится так сильно, буквально впиваясь зубами в плоть, чтобы остановить поток эмоций и слез. — Джейс. Джейхейрис.       Она не может произнести «Джекейрис». Она правда хотела назвать своего сына Джейхейрисом, когда была в браке с Лейнором. Корлис пожаловался на то, что имя не подходит дому его отца.       — А дочку…       — …Висенья. Я знаю.       Рейнира дышит глубоко через нос и встряхивает головой.       — Тогда ты зря расстраиваешься из-за поражения. Я бы не согласился на имя "Джейхейрис", даже если бы ты победила.       Рейнира хмыкнула.       — Я знаю, но все равно надеялась… Надеялась, что мои знания о тебе не так хороши.       Некоторое время царило тяжёлое молчание, каждый погружённый в собственные мысли. Наконец, решившись нарушить тишину, Рейнира медленно подняла глаза и неуверенно начала говорить, будто взвешивая каждое слово перед тем, как выпустить его наружу:       — Я разрываюсь от выбора послать тебя и выбрать имя самостоятельно, как мать. Но я хочу прислушаться к тебе. Потому что люблю! — честно выпалила Рейнира, горько посмеявшись, после чего провела ладонью по лицу.       — Тебе имя важнее мужа?       Рейнира дёргается от этих слов и хмуро смотрит на Деймона.       — Не говори так. Ты не представляешь, что стоит за этим именем.       — Старый ублюдок…       — Твой племянник, — прервала она мужа. — Я… Я всю жизнь хотела назвать этим именем своего сына. В честь своего старшего брата, которого я даже не видела, но любовь к которому все ещё таилась в сердце моей мамы.       — …Рейнира.       — Я знаю, что значит для тебя имя Бейлон. Поверь, оно тоже важно для меня…       — Тогда оставим его для нашего сына, для наследника, — перебил её супруг. — Бейлон Таргариен наконец-то должен взойти на трон.       Как и мальчик по имени Джейс.       Не всё, что вызывает раздор между ними решается одним вечером и разговором. Рейнира не отступила от своего желания, но спорить с Деймоном было бессмысленно. Как и сам Деймон понимал, что имя ребёнка ещё станет проблемой в будущем.       — Бейлон тоже был твоим братом, — предпринимает последнюю попытку Порочный принц перед сном. Они не говорили весь вечер.       «Он тоже твой брат, почему нельзя назвать ребёнка в его честь?» — Этот вопрос повис в воздухе.       Рейнира лежала на боку, нежно поглаживая округлившийся живот, в глазах застыла задумчивость.       Деймон опустился в спальных штанах на кровать и посмотрел на подвянувший венок на столике рядом. Жена тихо вздыхает, похоже решаясь что-то сказать, но потом замолкает.       Взгляды обоих встретились, когда они уже собиралась уснуть. Атмосфера остаётся неловкой, тишина — осязаемой. Деймон прижал жену к груди, давая понять, что этот спор не должен вставать клином между ними. Рейнира не двинулась и не обронила ни слова.

***

      Принц проводил влажной тряпкой по телу, стирая пот и усталость, оставшееся после охоты. Он разжёг одну свечу и поставил её на табуретку. Тело было в приятном напряжении после физических нагрузок, а остывшая вода расслабляла задеревеневшие мышцы. Утренняя прохлада была ещё одним удовлетворяющим дополнением, вместе с лесным запахом, распространённым по палатке.       За пределами массивных тканей раздавалось щебетание птиц и редкие пьяные смешки лордов: немногие остались в глубокой ночи.       Рейнира уже сопела, укрывшись с пяток до головы тонким одеялом.       Принц надеялся проветрить голову, прогуливаясь по утреннему лагерю. Может свежий утренний воздух внесёт ясности в мысли?       Когда принц поставил свечу и отбросил полотенце на стул, реснички жены затрепетали и она резко оторвала голову от подушки.       Оба замерли, прежде чем жена тихо прошептала:       — Я подумала, ты чужак… Я не хочу портить наш отдых, муж. Четыре месяца до рождения малыша, мы ещё успеем об этом поговорить. Может… Может, это вообще Висенья, — сонно прошептала Рейнира. В голосе он почувствовал как слабая улыбка тронула её губы.       Деймон опустил брюки обратно на стул рядом с печью, на котором они высыхали от влаги и грязи. Он тяжело вздохнул, не желая смиряться с тем, что Рейнира отказывается от имени для сына.       Бейлон.       Имя, достойное короля и первого сына.       Почему нет? Она даже не встречала своего покойного брата, так почему?       Чем больше вопросов назревало из-за казалось бы пустяка, тем больше он злился.       От сдёрнутого одеяла Рейнира вздрогнула. Даже в сумраке он увидел её круглые лиловые глаза, наполнившееся недоумением. Инстинктивно она закрыла живот руками и отодвинулась.       Успев только ойкнуть, Рейнира замерла, когда губы мужа накрыли её собственные.       Жена подарила ему потрясающую ночь, скрепив примирение мягкими губами на достоинстве супруге, после чего Деймон положил принцессу на спину и украсил каждый участок её кожи нежными поцелуями.       Лучше заниматься любовью, а не спорами.       

***

      Наконец-то солнце прогрело землю, высушило её после дождей, и последние клочья облаков исчезли с ясного неба над Долиной. Поля, усыпанные цветами, сверкали под лучами солнца. Ветерок принёс долгожданное тепло, согнал остатки влаги и подарил свежесть и лёгкость окружающему воздуху. Вместе с природой пришла гармония и покой в сердца пары, чувствовавших себя единым целым с обновлёнными просторами земли и небес.       С первых пробуждений в лагере обсуждали интригующие и интимные звуки, доносящиеся из одного из шатров. Сами супруги слышали о шёпоте за спиной, но нарочно игнорировали. Всё было написано на их лицах.       В этот день Деймон отказался от охоты, уступив мольбам супруги отправиться на совместную прогулку. Они надеялись провести время вдвоём, наслаждаясь друг другом и окружающей природой. Рейнира держала супруга за руку, направляя его к озеру, очаровавшему её в первый же день пребывания в Долине.              Воздух наполняли нежные голоса лесных птиц, звонкое стрекотание сверчков и тихое шуршание травы под ногами. Во время прогулки принц вспомнил рассказ служительницы о пещерном озере на Драконьем Камне. Деймон жалел, что так и не нашел времени провести туда племянницу.       — Значит, обязательно проведи меня туда, — прошептала в губы мужа Рейнира, начиная развязывать лёгкое платьице на себя, но дядя вовремя поймал ткань. — Что такое?       — Дорогая, мне конечно нравится идея взять тебя на глазах людей, и всё же, я не имел ввиду трех незрелых девиц, спрятавшихся в кустах.       Рейнира едва успела прикрыть обнажённые плечи, услышав громкий всплеск воды за спиной. Из густой высокой травы раздалась ругань и перешёптывания. Сердце принцессы учащённо застучало, лицо залилось краской от смущения и раздражения одновременно. Обернувшись, она увидела девушку, промокшую до нитки и пытающуюся выйти из воды, и её подруг. Среди них она увидела ту самую рыжеволосую девушку, которая наблюдала за принцессой в первый день. Её кудри были убраны в высокую причёску с ободком, усыпанным драгоценными камнями. И снова на ней было пурпурное платье, только уже с белыми рюшечками на рукавах и с вырезом на груди.       Другая, стоящая рядом с ней, была смуглой красавицей с густыми тёмными волосами, спадающими волнами ниже плеч. Третья подруга, та кто свалилась в воду, выглядела хрупкой и бледной, а светлые прямые волосы подчёркивали её почти прозрачную кожу.       Поверхность озера слегка колыхалась, нарушаемая недавним погружением кого-то в воду. Принцесса быстро поправила своё платье под сдержанный смех Деймона, собираясь с мыслями и готовясь потребовать объяснений, но девушка с тёмными волосами быстро затараторила:       — Браненна хотела посмотреть на принца Деймона!       — Глупая! Могла бы сказать что-то другое!       Две подруги закричали разом, каждая спешила добавить свою версию событий: они просто проходили мимо, или же просто побоялись побеспокоить, ведь тоже пришли на озеро. И лишь рыжеволосая дева, обозвавшая подругу глупой, дула губы и молчала.       Однако сумбурный поток оправданий прервала твёрдая реплика принцессы:       — Миледи! Идите домой и переоденьтесь.       Девушки переглянулись и решили не испытывать терпение принцессы.       Губы мужа коснулись макушки жены, а рука обхватила живот. Он смеялся абсурдности ситуации, но просил Рейниру не переживать: молодым девушкам свойственно любопытство к мужчинам.       Поцеловав костяшки пальцев, он назвал жену ревнивым маленьким драконом.

***

      За семь дней, проведённых на охоте, Рейнира изменила своё отношение к родным землям матери. Всю свою сознательную жизнь до смерти принцесса грезила возможностью возродить древние валирийские обычаи, сделав их неотъемлемой частью повседневности королевского двора. Частью своей жизни.       До сих пор она грезит этим.       Но земли Долины… Её сердце прониклось новыми чувствами, новой симпатией.       Эта перемена произошла незаметно, но так быстро! Красота земель Арренов проникла в уголки души, пробуждая нечто новое. Люди здесь были не идеальны и теми ещё любителями выпить, но они смотрели на неё как на свою госпожу, королеву.       Так ли жила мама до того, как стала частью королевского двора?       В последний день Рейнира приняла предложение кузины поучаствовать в соколиной охоте, но принцесса оказалась полностью очарована величественной птицей, мирно покоившейся на её руке. Острые коготки впились в толстую шкуру, обёрнутую вокруг руки, а голова поворачивалась из стороны в сторону, разглядывая Рейниру с разных сторон.       Вместо концентрации на охоте, принцесса целиком погрузилась в созерцание великолепия хищника. Птица деликатно вытягивала изящную шею, позволяя ласково проводить пальцами по бархатным перьям. Она терпеливо позволяла девушке нежно почёсывать пушистую грудь, издавая негромкое урчание удовольствия.       У мамы тоже была птица, сокол. И теперь, держа на руке символ дома Арренов, принцесса не могла ощутить в чёрных глазах хищника материнский свет.       Всё же Рейнире пришлось отпустить её для поимки добычи. Пока другие, более крупные соколы, приносили сусликов и сурков, к принцессе неслась серая птица с… кроликом в лапах! Она торжественно положила добычу прямо в ладони Рейниры, затем уселась рядом, демонстративно ухаживая за своими крыльями клювом.       — Видно, ваша встреча состоялась не зря. — Кузина подошла к ней с вытянутой рукой, на котором сидел крупный сокол с серыми перьями на спинке. — Возможно, ты захочешь забрать её с собой, в качестве свадебного подарка?       Рейнира взъерошила шерсть кролика и передала его мужчине, забиравшего добычу у каждой птицы:       — Ах, это соблазнительное предложение, моя дорогая кузина. Она прекрасна, но моё сердце принадлежит только Сиракс. А ей не чужда ревность ко мне. Пусть останется здесь, радуется свободе в родных местах вместе с сородичами.       Джейн сочувственно кивнула головой, но была довольна ответом Рейниры:       — Тогда я предлагаю тебе дать ей достойное имя. Когда ты вернешься в следующий раз я позабочусь о том, чтобы она ждала тебя.       Проникшись идеей, Рейнира ненадолго замолчала, задумавшись. Одно предложение в голове сменялось другим, пока принцесса не остановилась на одном единственном:       — Muña. Муна. В память о моей матери.       Жизнь леди Долины чудесна, и если бы не кровь Дракона, Рейнира бы оставила борьбу, чтобы продолжить жить здесь.       Но она Таргариен.       Женщина, сотканная из пламени.       Будущая королева Семи Королевств, долг которой вернуться домой, к своим обязанностям, и продолжить борьбу во благо будущего.

***

       Орлиное гнездо приветствовало карету Девы Долины и королевских супругов туманом и свежестью. Охотничий лагерь оказался очаровательным убежищем среди гор, однако принцесса Рейнира начала испытывать тягу к дворцовым удобствам: сотням баночек с ароматическими маслами и прочими косметическими изысками.       Едва процессия достигла Лунных врат, навстречу к Хранительнице Востока поспешил мужчина — верный кастелян замка, тяжело дышащий после стремительного бега. Поспешив вперед, он чуть ли не сбивая дыхание, объявил:       — Моя леди, срочные вести из Королевской Гавани.