Трика

      Медленно разлепляя отяжелевшие веки, Рейнира увидела перед собой потолок своих покоев в Орлином Гнезде — гладкий камень, испещрённый тонкой резьбой. Светлую поверхность украшали изящные ветки деревьев и фигуры птиц, местами повреждённые временем.       Принцесса лениво разглядывала извилистость узоров, восхищаясь гармонией природы даже в неподвижных линиях. Тонкие ветви будто тянулись к небу, одна росла почти вертикально вверх, нависая прямо над головой девушки, другая раскинулась далеко, касаясь края большого камина. Среди тонких ветвей застыло двое маленьких крылатых существ, коготками крепко держась за древесину, ещё пара словно зависла в воздухе, пойманная скульптора в мгновение полёта.       Ощущение полной умиротворённости охватило принцессу: тело отдыхало, разум оставался ясным, и всё вокруг пропитывалось приятной тихой гармонией. Злополучные мысли держались в стороне, не тревожили истерзанный разум.       Она уже любовалась этим потолком раньше. Запрокинув голень, с которой бесстыдно скатилась сорочка, на живот своего мужа и возложив голову ему на плечо. Принцесса предлагала сделать что-то подобное и в их покоях на Драконьем Камне.       Ладонь бессильно отрывается от одеяла и падает на живот. Казалось ей или нет, но через кожу она чувствовала жар своей утробы. Рейнира прикусила губу, выбрасывая из памяти тот день, когда из-за волнений малышка пришла раньше времени. Казалось бы, не смотря на слабость и бессилие, что позволила себе Рейнира, с ней не случилось страшное. Под ладошкой происходило бодрое движение, в следствие чего по почкам пришёлся пинок.       Её чадо всё ещё с ней, и это большое облегчение среди бури неясности и опасности.       Наслаждение красотой потолка и сладостью внутренней гармонии угасало. Последняя новость камнем легла на сердце, сжимая грудь и вызывая холодный пот на коже. Принцесса закрыла глаза, так не желая чувствовать эту тревогу и беспокойство.       Она не знала, что думать, что предполагать, да и честно, не было сил. Может быть, отдых сказался на её желании участвовать в придворных интригах, а дружелюбная обстановка Орлиного Гнезда совсем убаюкала в ней бдительность.       Будь её воля, она бы просто закрыла глаза и, обняв свою подушку, уснула. На тело будто навалилась усталость, с которой Рейнира и не хотела справляться.       Может быть?..       Слишком много раз она позволяла себе беспечность. Её дорогое чадо переживало каждое страдание матери, а она даже не могла сидеть спокойно. Не подвергать его опасности.       Прости, любовь моя.       Голова Рейниры завалилась в сторону, и даже настырные лучи дневного солнца не помешали ей провалиться в сон.

***

      В следующий раз принцесса открыла глаза одновременно со скрипучим звуком дверей её покоев.       Уже давно стемнело, но контуры предметов были различимы благодаря приглушённому свечному освещению. Похоже, она проспала весь день.       До неё добрался соблазнительный запах горячего блюда. Во рту неприятно пересохло, заставляя вспомнить, что последний приём пищи состоялся накануне вечером. Но точное время было трудно определить — скорее всего, прошло не так много часов.              В попытке подняться, Рейнира оторвала спину от влажных из-за пота простыней, но ощутила тягу рухнуть обратно. Плод казался тяжелее обычного, но упрямство принцессы взяло вверх.       Опустив ладонь на поверхность живота, Рейнира мысленно попросила прощения у своего малыша. Говорить что-то попросту не было сил.       — Я слышала, что беременные женщины бывают эмоциональны. Но чтобы настолько… — разнёсся знакомый голос из арочного проёма в спальню.       Взгляд кузины изменился с момента объявления ужасных новостей: брови расслабились, пропала хмурость, а глаза смотрели на Рейниру мягче.       — Отдохни, Рейнира. Ты потеряла сознание от волнения и проспала несколько дней. Мейстер осматривал тебя каждое утро и вечер. Я давно так не молилась о чьём-то здоровье. Я просила Семерых, чтобы у тебя не началось кровотечение. Ещё потери малыша не хватало на нашу голову.       Рейнира молча поглаживала живот и с каждым словом кузины сильнее прикусывала губу. Она сама понимала свою оплошность. Позволила страхам за мужа взять вверх, позабыв о маленькой жизни, нуждающейся в покое.       Будь то божье благословение или упорство её сына или дочки, но малыш всё ещё был с ней. Живо пинался в утробе матери, даря Рейнире облегчение.       — Я приказала приготовить тебе бульон. Набирайся сил, кузина, и не позволяй волнению брать вверх над разумом. Мне же ещё предстоит написать письмо королю. Пока не сможешь вернуться…       — Всё хорошо, — хрипло оборвала леди Джейн принцесса. — Долгого сна мне и малышу будет достаточно. Завтра мы отправимся в столицу. Нам нельзя оставаться в Долине, больше нет.       Это правда.       У неё начался шестой месяц, совсем скоро долгие полёты будут просто не безопасны, особенно без Деймона. Пока ещё есть шанс, она должна вернуться в замок, вытащить своего супруга и вернуться на Драконий Камень, где и должен был родиться драконий принц.       Более Джейн не смогла ничего вытянуть из кузины, как и изменить её решение. Рейнира игнорировала досаждающий тон леди, жадно поедая целую тарелку лукового супа с двумя ломтиками хлеба. Обычно не привлекательный запах овоща сводил принцессу с ума от голода, и как бы Джейн ни злилась на игнорирование, она приказала принести ещё одну порцию.       — Жаль, что твой визит заканчивается… так, — вполголоса сказала девушка, прежде чем отдать приказ сбора вещей принцессы. Они будут отправлены в повозке под охраной до Рунного Камня, а оттуда на Драконий Камень.       Рейнира посмотрела в спину покидающей покои кузины и замерла с тарелкой в руках. Она и сама опечалена такой внезапной разлуке, ещё и столь неблагодарной.       Это не конец. Возможно, в следующий раз принцесса пригласит Джейн погостить на Драконьем Камне, где ей будет оказан тёплый и дружественный приём. И куда же без пира! Празднества, в честь нерушимого союза дома Драконов и Долины.

***

      На следующее утро Рейнира спускалась к Лунным Вратам в сопровождении кузины и её свиты, когда земля под ногами задрожала от громкого и глубокого рёва. Меж пиками гор пролетала могучая фигура Вхагар. Рядом нетерпеливо рвалась в воздух Сиракс, мечтая присоединиться к старшей сестре-дракону. Принцессе пришлось успокаивать свою драконицу, нежно гладя золотую шею, пока та внимательно следила за Вхагар.       Оглушительный рев эхом прокатился над Орлиным Гнездом, заставив мужчин за спинами девушек съёжиться от страха. Даже Леди Джейн потеряла стойкую уверенность, но скрыла удивление за сомкнутыми губами. Вскоре Вхагар приземлилась на каменную площадку, и Рейнира направилась навстречу своей кузине.       Лейна спускалась по канатной сетке, напоминающие рыболовные сети, а внизу легко спрыгнула и повернулась к двоюродной кузине.       — Рейнира… dubāzmus…       Принцесса без сопротивления приняла утешительные объятья Лейны. Тяжёлые веки сомкнулись, и Рейнира позволила голове рухнуть. Лоб уткнулся в плечо кузины, и руки обняли девушку в ответ. Плащ Лейны намок от встречи с дождём в небе, но принцессе это не причиняло дискомфорт.       — Я отправилась в Орлиное Гнездо, как только узнала о произошедшем в замке. Матушка всё изложила мне в письме. — Лейна заботливо погладила Рейниру по голове, а затем с трудом отпрянула от неё, чтобы взглянуть в глаза. — Как ты себя чувствуешь? Как ты справляешься?        Леди Джейн вмешалась, сообщив, что Рейнира лишь недавно очнулась после известий из столицы, добавив, что здоровье принцессы и ребёнка вне опасности.       Джейн выразила надежду, что Лейна сможет отговорить Рейниру от возвращения в столицу, но принцесса немедленно отвергла предложение. Объявив о намерении отправиться в Королевскую Гавань, несмотря ни на что. Она не оставит мужа одного, ведь он арестован и обвинён в преступлении, граничащем с изменой.       Лейна молча смотрела на удаляющуюся кузину, понимая всю серьёзность ситуации. Решительно крикнув вдогонку, что полетит вместе с ней, она в спешке попрощалась с Джейн и побежала назад к Вхагар.       Рейнира не стала возражать.       Во время полёта мысли о муже снова заполнили голову. Принцесса убеждала себя, что даже если дело было всего лишь семейной ссорой между братом и женой короля, страх за Деймона был оправдан. Но Рейнира осознавала возможность иного сценария — умышленной подставы мужа ради выгоды противников. Если Алисента перешла на другую сторону, она вполне могла стать частью коварного плана.       Будь то возможно, они не останавливались бы на отдых.       Варёное яйцо не лезло в горло, но ради ребёнка, она осилила его. Во время отдыха у неё не было сил бросаться из стороны в сторону, изучая местность. Она просто сидела на накидке, вяло ломая кусочек хлеба и поднося его к губам. Лейна была рядом, предложила Рейнире подремать у неё на коленях, и, на удивление, ей действительно удалось уснуть.

Позднее,

Королевская Гавань

      Придворные с визгом разбегались под тенью опускающегося дракона, хватая детей и уводя жён к безопасным стенам замка. Слуги наспех подбирали горшки с цветами, за которые они отвечали головой, подбирали ткани, постельное бельё, которое выпало от спешки из их рук.       С громким хлопком крыльев и предупреждающим, угрожающим рёвом, Сиракс опустилась на подстриженный газон рядом с чардревом, случайно сминая куст с красными бутонами. Вдали раздался грозный вопль Вхагар, вынужденной опуститься за стенами Королевской Гавани.       Рейнира аккуратно опустилась с седла, после чего поблагодарила свою Золотую Леди поглаживанием длинной шейки и прикосновением лбом к вытянутой морде.       — Возвращайся к суженому, — прошептала принцесса прежде, чем отступить от драконьей сестры.       Напуганные взгляды людей сменились заинтересованностью, как только Сиракс поднялась в небо. Рейнира чувствовала их своим животом, который приковал всё внимание. Принцесса быстрым шагом направилась к ступенькам, ведущим в коридор замка. Рейнира смутно помнила путь в подземелья, всё же она бродила в них не часто, а со всеми поворотами и тайными путями Красного замка легко забыться.       Люди расступались перед ней, удивлённо провожая её взглядом. Несколько королевских гвардейцев постарались поинтересоваться нахождением принцессы в замке, но Рейнира приказала им молча следовать за ней, как сопровождающие.       Чёрные камеры были предназначены для содержания особо опасных преступников и изменников. Для знати, особенно столь высокого положения, как её муж, предназначался второй ярус камер, но если король того требовал, виновных отправляли на третий ярус подземелий, в Чёрные Камеры.       Никакого света там нет и в помине, только сырость, вонь и темнота, а её муж должен содержаться там?.. Это… безобразие!       Умом она понимала, что нападение на королеву — преступление, равное измене. То же, что и совершили Хайтауэры с ней. Но от мысли, в каком аду её муж, она… не может здраво мыслить.       Даже вместо того, чтобы пойти к отцу и потребовать ответов, объяснений, она спускается всё ниже и ниже в подземелье, чтобы увидеться с мужем.       — Деймон? — тихо шепчет Рейнира в длинный тёмный коридор, слабо освещённый огнём факела в руках гвардейца, боясь потревожить других заключенных. Где-то здесь были приговоренные к казни Хайтауэры и ещё четверо их соучастников.       Первое, что до неё донеслось, хриплое: «Принцесса». Голос Кристона Коля из глубин коридора заставил Рейниру отшатнуться. С ним она меньше всего хотела видеться.       Со стороны раздались приглушённые шаги, и Рейнира тут же обернулась. На удивление, она столкнулась взглядом с любимыми пурпурными глазами, тепло которых согревало её душу и утробу.       Сдержав желание броситься на решётку и сквозь прутья овладеть губами мужа, она с невозмутимым видом приблизилась к камере.       — Деймон…       — Меня не было месяц? — перебил её муж, опустив озадаченный взгляд на живот суженой.       — Полторы недели.       — Ты стала больше, — пробормотал он, через решётку прикасаясь к плоду, скрытому под льняной тканью платья. На нём настояла Джейн, чтобы огородить кузину от низких температур на высоте.       — А ты проник в покои королевы… — не церемонясь заявила Рейнира.       Взгляд Деймона не показывал ни вины, ни раскаяния. Он изогнул бровь, произнося самым невинным тоном:       — Я не проникал. Это был официальный визит.       Рейнира недоуменно выпучила глаза.       Официальный визит, который подразумевал нападение на королеву? Действие, означающее измену. Четырнадцать, её муж не мог так просто облажаться! Он совершал много необдуманных вещей, но они всегда были выгодны ему.              — Объяснись, — потребовала Рейнира, сложив руки за спиной и приподняв подбородок.       — Люди извращают то, что знают, лишь бы новость стала сочнее, — хмыкнул Деймон, прижавшись лбом к решётке. — Маленький дракон, твой пылкий взгляд заставляет моего змея пробуждаться.       — Деймон, — предупредительным тоном оборвала его принцесса. — Ты сидишь в Чёрных Камерах, а у тебя такой вид, будто… Тебе здесь нравится.       Принц прыснул смехом от подобного заявления.       — Что произошло?              — Так нужно было, Рейнира. — Деймон стал серьёзнее.       Его губы потеряли усмешку, и только сейчас принцесса заметила усталость в глазах супруга. Его веки отяжелели, кожа стала бледнее. Не смотря на безделье в камере, он едва стоял на ногах. Скорее всего, дело в твёрдости пола, на котором он вынужден спать.       То ли разум, то ли внутренняя Сиракс шепчет о том, что отца стоило бы опалить драконьим пламенем и заставить сидеть в камере.       Деймон через решётку убрал прядь со лба супруги и тихо произнёс:       — Поговори с Алисентой. Здесь слишком много ушей, свет мой.       Тепло расплылось в груди от обращения возлюбленного. Губы тронула глупая улыбка, а щёки залило невидимым в свете факела румянцем.       

***

      Придерживая подол платья, принцесса спешными шагами поднималась по ступеням из подземелья. Над головой она услышала лязганье доспехов и тяжёлое дыхание и предположила, что отец отправил за ней кучку гвардейцев.       Почти угадала.       При повороте Рейнира столкнулась с отцом, возглавляющим дюжину рыцарей в плащах домашней гвардии. Глаза короля округлились. Отец и дочь замерли, удивлённо глядя друг на друга. Светлые брови мужчины взметнулись вверх, а челюсть отвалилась.       Задыхаясь от изумления, король бросился вперёд, сжимая дочь в крепких объятьях.       — Рейнира, милая…       Не успев и слова сказать, принцесса оказалась в плену губ отца, которые исцеловали ей лоб и щёки. Рейнира заметно замешкалась и заморгала, стряхивая растерянность и удивление.       Она ждала, что рыцари, возможно, с сиром Гаррольдом Вестерлингом во главе, придут за ней и потребуют встречи с королём, но отец лично пошел за ней.       — Не нужно было спускаться. В подземелье тёмно и сыро, ты могла оступиться на лестнице и упасть, — голос короля дрогнул, а взгляд беспокойно пробежался по дочери.       — Мне бы не пришлось туда спускаться, не арестуйте вы моего мужа, — отстранённо буркнула Рейнира, отступая от отца.       Не в силах стерпеть опечаленный взгляд Визериса, она опустила глаза.              — Милая, я должен был так поступить. Ни Деймон, ни Алисента, не хотят со мной говорить… Не хотят рассказать, что случилось, что послужило началом ссоре. Это был мой долг — заключить Деймона в камере. Каким бы справедливым я был правителем, осуждая одних за покушение на мою дочь, а на других — закрывая глаза за нападение на жену? Я…       Объективность слов отца почти что злила Рейниру. Она ведь и сама думала об этом… и, к сожалению, король поступил так, как должен был.       — Как Алисента? — тихо спросила Рейнира, не сводя глаз с мерцающего в свете факел кольца. Пальцы медленно прокручивали тонкое серебро с белыми камешками.       — Рана оказалась не глубокой. И… она сказала, что будет говорить только с тобой, — запинаясь произнёс Визерис.        Тогда Рейнира не будет заставлять мачеху ждать.

***

      Рейнира подошла к покоям Алисенты, когда из них вышел мейстер Меллос в сопровождении ученика. Мужчины в серых одеяниях склонились перед королём, спешившим за дочкой. На морщинистом лице великого мейстера не скрывалось пренебрежение к принцессе: с поджатыми губами и вздёрнутым подбородком он буркнул приветствие в её сторону и тут же отвёл взгляд.       Незаинтересованная в мейстерской крысе, Рейнира прошмыгнула между мужчинами и приблизилась к двери. Рыцарь, стоявший у покоев королевы, поднял на короля вопросительный взгляд. Дождавшись одобрительного кивка, он открыл дверь перед ней и отступил в сторону.       Рейнира шагнула в помещение, тут же почувствовав щекочущий аромат мазей. Некоторые из них некогда исходили от раненого мужа.       Принцесса быстрым шагом миновала гостевую, краем глаза замечая, что отец не последовал за ней. Дверь закрылась, и в комнате повисла тишина.       Ладонь защитно легла на живот, и Рейнира ступила вглубь покоев, где должна была быть кровать королевы.       Сердце сжалось от знакомой картины, только когда-то на месте бледной вспотевшей подруги лежала её мать.       После очередного выкидыша, она приняла дочь, принёсшую ей букетик срезанных в саду цветов. Девятилетняя Рейнира плохо вышивала, да и рукоделие не было её сильной стороной, а поддержать матушку хотелось. Мейстеры не жалели ребёнка, говоря о состоянии матери как есть, что легло грузом на плечи Рейниры. Ей искренне хотелось поддержать матушку, ведь казалось, все озлобились на неё за неспособность выносить дитя.       Знакомая цветастая ваза больше не стояла на тумбочке рядом с кроватью. Покои королевы изменились с её новой обладательницей, и лишь мебель и гобелен остались теми же.       Алисента неотрывно смотрела на подругу, и на её лице было тяжело прочесть презрение или хотя бы гнев. На бледном лице не проступал румянец, губы были приоткрыты, но из-за тяжёлого дыхания.       На королеве была ночнушка, из-под которой выглядывали бинты. Рейнире тяжело было представить порез, но, похоже, он проходил через всю грудную клетку. Будь это небольшая рана, Алисента бы чувствовала себя лучше, а не лежала с болезненным видом в покоях.       Столкнувшись с карими глазами, Рейнира вновь не смогла прочесть, что в них, и теперь она наконец-то занервничала. В полёте принцесса предполагала, что Алисента затаит обиду на Деймона и по итогу отвернётся от них, но слова супруга уже заставили усомниться в этом.       Но в чём тогда дело? Эта неопределённость, тянущаяся несколько дней, изводит.       — Алисента? — голос Рейниры дрогнул.       Сердце колотилось, а сцепив руки за спиной, она почувствовала потливость ладоней.       — Рейнира… — хрипло произнесла Алисента, и внезапно её лицо озарилось тёплой улыбкой, а на уголках глаз блеснули слёзы.       Добрый знак.       Рейнира подошла к подруге, нежно взяв её за руку, будто боясь потревожить. Усевшись на край кровати, она поправила одеяло у бёдер Алисенты, а затем склонилась над ней.       — Али, я ничего не понимаю… Несколько дней назад в Долину приходит письмо с ужасными новостями, что мой супруг напал на мою лучшую подругу. — Рейнира поглаживала костяшки пальцев Алисенте, поражаясь искренности своего голоса. — Но вот я здесь, а Деймон… Говорит, что ты мне все расскажешь, и я не понимаю, что именно.       — Новости уже дошли до Долины? — прошептала Алисента, затем сомкнув веки. — Слава Семерым…       Да что же происходит?..       — Али…       — Рейнира, я постараюсь рассказать тебе, но после проверки швов я чувствую себя… Нехорошо.       На лице принцессы появилась улыбка, а пальцы продолжали поддерживающе поглаживать кожу подруги.       Слабым голосом королева изложила события того вечера.

***

Несколькими днями ранее

      — Принц Деймон, королева.       Алисента оторвала опустошённый взгляд от чашечки чая, поднимая округлённые оленьи глазки на нового рыцаря. Гвейн, что сидел в соседнем кресле и держал сестрицу за руку, напрягся. Она почувствовала это по сжатию своих пальцев.       «Что ему понадобилось в такое позднее время?» — читался вопрос на лице брата.       Королева молча кивнула, разрешая гвардейцу впустить принца. Отложив чашку и найдя в себе все силы, чтобы не показывать Порочному принцу слабость и осколки своей души, Алисента сомкнула губы и расслабила лицо. Ладони она сложила перед собой, а спину грациозно выпрямила.       Фигура принца опасливой тенью скользнула в королевские покои. Излюбленными размеренными шагами он двинулся вглубь комнаты, умудряясь смотреть на сидящих исподлобья.       Королева тихо приветствовала брата мужа, и её уже успокаивало, что Деймон кивнул ей, а не проигнорировал этикет.       — Нужно поговорить. Наедине, — отрезал принц, вальяжно опускаясь на диван напротив.       — После твоих слов о нашем отце ты ещё смеешь…       — Гвейн!       Взгляд сестры заставил молодого человека замолчать, но взгляд его был громче слов. Деймон не сдержал ухмылки от прожигающих серых глаз братца королевы.       Гвейн не спешил покидать компанию сестры. Лишь долгий умоляющий взгляд Алисенты заставил его уйти из покоев.       Оставшись наедине с Деймоном, королева взяла инициативу в разговоре:       — Если ты пришёл… что-то выпытать у меня, или… избавиться, я не буду тебе препятствовать, — обречённый жалостливый голосок Алисенты заставил Деймона усмехнуться. Она опустила голову, давно смирившаяся с будущей возможной участью.       Сколько ей ещё нужно вынести? Скольким ей нужно платить, чтобы искупить грехи и наконец-то жить в спокойствии?       — Мне нет дела лишать жизни тех, кто не угрожает мне или моей жене. Ты слишком высокого мнения о себе, невестка, раз думаешь, что твоя смерть станет для меня праздником, — закатил глаза Деймон, громко выдыхая. — Другое дело — твой сын.       — Эйгон мальчик. Он не представляет угрозы. — Алисента поднялась с места с такой силой, что кресло за ней покачнулось.       Глаза королевы стали блестеть от слёз и страха от собственных фантазий, зачем же пришёл принц.       — Но его могут использовать как оружие против моей жены.       — Против твоей жены?.. А может, против твоих собственных амбиций?! Я доверяю Рейнире и поддерживаю её притязания на престол. Но не твои. Я не доверяю тебе.       Деймон засмеялся. Так громко и заливисто, что, должно быть, его слышал весь этаж.       От неожиданности королева даже отшатнулась, запинаясь о кресло. Хмурая складка появилась на лбу Алисенты.       — Хорошо сказано, королева-консорт, но мне твоё доверие и даром не нужно.       — Тогда зачем ты здесь?       — Нам нужен шпион в змеином логове, который ты называешь домом. Твой отец удачно покинул столицу и, в отличие от своего брата, не участвовал в нападении на Рейниру. А значит, судить его мы не можем, но я знаю, что каждый день он совершает измену против дома Таргариенов, соблазняя своими речами амбициозных лордов. Мне нужно, чтобы ты докладывала Рейнире о планах отца.       В покоях повисло долгое молчание, ведь Алисенте понадобилось время, чтобы утихомирить сердцебиение и обдумать слова принца.       — Он не станет этого делать. Когда мы виделись в последний раз, я ясно дала понять, что выбрала сторону Рейниры.

      В слепую верность девочки Хайтауэр в Рейниру он верил.

Весь судебный процесс он не отводил взгляд от королевы, будь то первые ряды зала заседания, или стойка свидетельствования, он наблюдал за ней.

      Деймон способен видеть ложь, и когда королева вышла защищать Рейниру, он видел в ней искренне желание угодить старой подруге.

      — Значит изменишь свой выбор. Отправь письмецо, где пишешь, что разочаровалась в Рейнире.       — С чего мне в ней разочаровываться? Мой отец — не дурак, он не поверит, если я просто напишу ему…       — Ты потеряла родню. Этого не достаточно, чтобы возненавидеть Рейниру?       Алисента опустила взгляд, проводя ногтем по коже на краях пластины ногтя. Точнее по тому, что ещё осталось. Деймон сморщился от вида разодранной кожи вокруг ногтей с выступающей кровью. Он видал вещи и похуже.       — Это… это могло бы пошатнуть меня. Верно. Но боюсь, что всё не так просто. Я свидетельствовала против семьи ради защиты Рейниры, и отец узнает об этом. Тогда не будет ли странным то, что я внезапно изменила решение?       — Значит, нам нужна ещё одна причина для твоей внезапной ненависти… — Алисента избежала зрительного контакта с Деймоном, полностью сосредоточившись на дрожащих руках. — Достаточно громкая, чтобы всё королевство поверило в твои сомнения.

***

      Как бы Гвейн ни старался, он не мог разобрать шёпот сестры и принца Деймона. Редкие слова доносились до него, но расслышать их ему не удалось. Будто на чужом языке разговаривали, ей богу.       Новый страж сестры стоял неподвижно, чего не сказать о Гвейне, метающемся из стороны в сторону.       Семеро, ему тяжело понять свою сестру. Она пошла на отчаянный шаг во благо справедливости, чего не смог сделать даже он сам, но подпускать Деймона к себе? Оставаться с ним наедине?       Женский визг прервал поток вопросов. Не думая, Гвейн бросился обратно в покои сестры, распахивая их и вынимая меч из ножен.       Рыцарь замер. Всё, что он видел, это глаза сестры, залитые слезами и с мольбой смотрящие на него. На старшего брата.       Меч Деймона был прижат к её горлу, пока она старалась от него отдалиться и молилась слиться со стеной за своей спиной.       — Я не верю ни одному твоему предательскому слову… — шипение принца донеслось до Гвейна, что, казалось, привело его в чувство.              Отдав приказ сейчас же привести Королевскую гвардию, молодой человек ринулся на нависшего над сестрой принца. Он, казалось бы, заметил присутствие ещё одного человека, но даже не удосужился взглянуть на него. Лёгким движением он парировал удар меча, ударом локтя выбивая оружие из ладони Гвейна. Пока молодой человек мешкался, Деймон оторвал его сестру от стены и прижал к себе, поднося лезвие к шее.       — Ты… Ты посмел поднять оружие на свою королеву! — соскочив с мечом, на этот раз со стальной хваткой, Гвейн бросил обвинение. Он надеялся что даже короткий разговор даст ему время придумать хоть что-то…

***

      — …но он напал на Деймона. Я честно думала, что нам удастся потянуть время до прихода Визериса, но… — Алисента сжала ткань на своей груди, и сама же всхлипнула от резкий боли.       В голове принцессы не укладывалось, как подобное может произойти. Деймон искусный воитель, он бы не причинил вред Алисенте по случайности, если, конечно, это не было намеренно.       Рейнира не озвучила предположение, но в голове всё ещё разносились слова кузины Джейн:       «После суда Деймон напал на королеву-консорта. Как говорится в письме, он проник в её покои, когда королева отдыхала вместе со своим братом… Написано, что когда король явился на крики в опочивальню королевы, то застал брата с мечом, а жену — рыдающей и с порезом на груди за спиной сира Гвейна».       — До меня дошли вести о вине Деймона в твоей ране. Это так? Или это часть вашей задумки?       Алисента поморщилась, будто слова ощутимо коснулись её раны.       — Это недоразумение, Рейнира. Деймон… Деймон хотел держать Гвейна на расстоянии и прижал лезвие ко мне. Сначала к шее, потом к груди. Таков был уговор. А потом, когда брат бросился, он… Я не помню, что толком произошло. Лязг лезвия и стук сердца — единственное, что до меня доносилось. Никакой боли не было. Как будто чем-то холодным провели по коже, и всё. Если бы не кровь на платье, я бы так и не поняла, что ранена. От вида крови мне стало совсем дурно, и я не горжусь, что впала в панику.       Алисента перевела взгляд с Рейниры на небесные просторы в окне. Лучи солнца скользили по бледному лицу, подчёркивая болезненную синеву под веками.       — Мейстеры промыли рану, но угроза всё ещё есть. Мне нельзя покидать покои, а моё самочувствие проверяют по три раза на дню. Ты единственный гость, Рейнира, кроме Его милости, кто навестил меня.       Принцесса поглаживала ладонь подруги, оказывая молчаливую поддержку. У неё не было слов для успокоения Алисенты, просто потому, что ей не было её жаль.       Но королеве было достаточно компании самого близкого человека, чтобы это дало волю чувствам.       — Рейнира… я так устала, — тихий шёпот будто боялся побеспокоить уши в стенах покоев.       Тонкие бровки королевы задрожали, а на глазах заблестели слёзы. Уголки губ опустились вниз, но Алисента постаралась сжать их в тонкую линию, чтобы не дать и звуку сорваться наружу. Переведя дыхание и наконец-то расслабившись, она продолжила:       — Я просто хочу покоя. Как королева, я не смею требовать подобного, но… пусть это услышишь хотя бы ты.       Будучи членом королевской семьи они не смеют требовать отдыха, покоя, это верно. Когда-то сама Рейнира проклинала оковы рода Таргариен, сдерживающие её от свободы, но теперь рядом с ней было близнецовое пламя, и казалось, что тяжесть долга стала невесомой.       Любимый человек станет огнём в мраке страха и одиночества. Деймон одним своим присутствием может подарить ей чувство целостности, удовлетворения жизнью и счастье. Не взирая на споры и вспыльчивый характер супруга, он останется для Рейниры главной опорой и центром мира.              Сами боги благословили их союз.       Единая душа, единое пламя, но разделённое на два.       Рейнира отвела взгляд и слабо улыбнулась своим мыслям.       Не все достойны такой чести — любить. Женщин не спрашивали о желаниях, даже не предлагали выбор. За них решали отцы.       И как бы принцесса ни пыталась напоминать себе об этом, она до сих пор не может простить Алисенту за посещение покоев короля под покровом ночи. Спустя столько лет… Её обида свежа, как рана на груди подруги.       — Пусть Семеро восполнят твои силы, Али, а их благодать поможет ранам зажить.       Единственное, что искренне смогла вымолвить Рейнира.       За пределами покоев её ждал отец. Она так и не спросила Алисенту о необходимости рассказать правду королю. В пекло.       Рейнира поделилась задуманным своим мужем планом, и король под конец тихо выругался под нос.       «Им было сложно рассказать мне всё с самого начала?! Чтобы я не запирал брата в темнице, а взял его под стражу в покоях?»       Рейнира не вмешивалась в возмущения отца, сама задаваясь тем же вопросом. Деймон не рассказал всё брату намеренно, возможно, для правдоподобности задержания. Какими бы ни были планы дяди о будущем сценарии маленького театрального спектакля, Рейнира не даст ему просиживать в темнице. Нет. Они бы могли обыграть освобождение Деймона как «ещё один повод усомниться Алисенте в старой подруге». Мол, Рейнира несёт лживую справедливость, обеляя своего муженька.       Но прежде чем строить планы, ей нужно встретиться с Деймоном.

***

      Медная ванна стояла в центре покоев, наполненная кипяченой водой. Рядом, на табуретке, уже лежал кусок мыла из древесной золы и несколько склянок с пахучими маслами. На столике в гостиной уже дожидался ужин: хлебные лепёшки, свежие фрукты, бульон с морковью, ароматное рагу с мясом и даже пирог с ягодной начинкой. Что только пожелает её супруг.       Деймон застал её на выходе из гардеробной. Рейнира несла комплект чистой спальной одежды для мужа, когда дверь покоев открылась и на пороге её встретил муж. Принцесса удивлённо охнула и подавила в себе желание броситься к супругу на шею. Дядя, похоже, именно этого и ждал.       Он видел себя победителем, который смог сделать что-то. Рейнира хорошо прочла это по расправленным плечам, плавной походке с приподнятым подбородком и его гордому взгляду.              Столкнувшись с отстранённым взглядом жены, его чувство гордости стихло.       Они долго стояли на месте, глядя друг на друга, стараясь справиться с потоком мыслей.       Рейнира почистила горло, предлагая Деймону принять ванную.       Служанок не было, принцесса опустилась на табурет рядом с супругом, чтобы помочь ему отмыться от всего того, чем пропиталась его кожа за несколько дней в камере. Одежду так лучше вообще сжечь.       Деймон не любил чрезмерную заботу, но в этот раз он неотрывно наблюдал за тем, как ладонь жены с куском мыла скользила по его плечу. Она чувствовала жар пурпурных очей каждым участком кожи, но скрывала волнение. Глаза, в которых таилась истина, избегали зрительного контакта. Рейнира делала глубокие вдохи, чтоб выровнять голос и выдавила тихое:       — Больше никогда так не делай.       Сдавленное от напряжение мыло выскользнуло из рук и булькнуло в воду.       — Если разоблачение старого хрена стоит крови его дочери и моего заключения в Чёрных Камерах, я потерплю столько, сколько нужно.       — Но я не могу терпеть это, Деймон. И ребёнок тоже, — с поджатыми губами буркнула принцесса. Волнение уступило вспышке гнева.       Боги, Деймон мог быть невыносим, а поступки — раздражительны. Раньше ей всегда казалось, что подобные необдуманные решения были следствием его собственных желаний и неудержимости, но прошло много времени, и Рейнира больше не делает таких поспешных выводов.       — Я потеряла сознание, когда узнала о том, что ты напал на Алисенту. Я старалась не фантазировать о ужасах, которые меня ждут в столице — проспала от одного утра, до другого, но как бы я не пыталась отмести страхи, в полёте, я только и думала о тебе…       — Я в порядке, дорогая. Благодаря мне у нашего дома будет будущее. Без падальщиков, плетущих заговор за нашей спиной, — перебил супругу Деймон. Его тон был холоден и сдержан, а дыхание медленное и размеренное.       Руки дрогнули от гнева, что Рейнира ощутила в себе. Она подняла пылающий взгляд на дядю, с трудом сдерживая голос от повышенных тонов:       — Благодаря тебе у меня мог быть выкидыш, — выплюнула Рейнира, вскакивая с табуретки.       Произнесенные слова сменили гнев на тоску, напомнив о самых первых мыслях, что пришли принцессе в голову после пробуждения. Ощущение тяжести в животе, которое, слава Четырнадцати Огням, сменилось пинком малыша.              Отвернувшись от Деймона, Рейнира постаралась перевести дыхание, чтобы не дать голосу дрожи. Не хватало ещё и расплакаться.       — Ты пытаешься меня в чём-то обвинить? — Позади разнёсся всплеск воды. Похоже, дядя поднялся из ванной.       Зря она вообще это сказала.       Рейнира сжимает собственные пальцы, когда слышит движение Деймона. Она представляет, как он выходит из ванной и, похоже, даже не прикрывается полотенцем.       Пальцы супруга схватили её за подбородок. Легко он развернул лицо жены к себе и приподнял его настолько, чтобы она не смогла отвести взгляд.       — Не нужно возлагать на меня вину за то, чего я не делал, — каждое слово было выговорено с пугающей четкостью. Горячее дыхание опалило кожу принцессы. — Я борюсь за нас, Рейнира. За тебя, за себя, за Визериса и нашего ребёнка, и ты не имеешь никакого права обвинять меня в угрозе его жизни. Не после всего того, что я делаю во благо нашей семьи.       — Я… не подумала, прежде чем сказала… Мне просто страшно, дядя, — обречённо шепчет Рейнира, стараясь отвернуться от пристального взгляда дяди. — За нашего ребёнка.       — И я защищу его.       Напряжённые губы мужа едва ощутимо коснулись её лба, и рука мягко освободила подбородок. Деймон вовсе не чувствовал вины и, пожалуй, имел на это право.       Необдуманные обвинения, вырвавшиеся в разгар накаляющегося спора, угодили прямо в слабое место дяди, страстно стремившегося оберегать племянницу. Рейнира не гордится тем, что намеренно задела мужа. Она хотела заставить его задуматься о безрассудстве и последствии своих поступков, но тут же пожалела об этом.       И вот вечер прошёл в тягостном молчании. Ни один из супругов больше не испытывал желания возвращаться к ссоре, однако страх вновь разжечь конфликт висел над ними тяжёлым облаком.       Завершив водные процедуры, Деймон оделся в чистую ночную рубаху, опустошил обе принесённые тарелки с горячим супом и ароматным рагу. Затем призвал прислугу прибраться в покоях, заботливо оставив лишь небольшой кусок пирога специально для супруги.       Пока Рейнира медленно ела, украдкой поглядывая на спящего мужа, тот блаженно улегся на мягкую постель, будто именно сейчас впервые почувствовал настоящее облегчение.       Что неудивительно, ведь он провел несколько дней на полу.

***

      Следующим утром Рейнира не была удивлена отстранённости супруга. Каждым своим действием он показывал полное равнодушие к племяннице, не бросив на неё и взгляда во время трапезы и умывания.       Она слишком долго его знала, чтобы обижаться на игнорирование, и в то же время она прекрасно знала, чего ждёт Деймон.       Первого шага. Извинений.       Извинений за обвинение в угрозе выкидыша, и он имел полное право на это.       Молчание было своего рода провокацией. Они не говорили прямо о проблеме, но оба знали о её существовании.       Рейнира погорячилась прошлым вечером, но Деймон должен был понять. Из-за страха за мужа она дала волю эмоциям и потеряла чувства, что стало риском для их ребёнка. Виноват вовсе не Деймон, нет. Здесь нет ничьей вины.       Рейнира с аппетитом доедала ломтики сыра на тарелке, стараясь не обращать внимания на громкое молчание мужа. За столько лет она прекрасно знала, как справляться с его попытками надавить на неё, чтобы жена отступила и они примирились. Для них обоих было выгодно быстрое примирение, иначе обиды начинали разъедать их отношения.       Однако принцесса слишком часто отступала в недомолвках с мужем.       Достаточно.       И, конечно, он заметил отсутствие внимания жены и хоть какого-то раскаяния на её лице. Лишь довольное сытое личико от поедания сырной тарелки.       Рейнира даже предугадала его действия. Спрятав улыбку за чашкой с пахучим травянистым чаем, краешком глаза она наблюдала за возвращающимся супругом. Он громко отодвинул стул и с тяжёлым вздохом уселся на него. Не сказал ни слова, а просто вальяжно раскинулся на нём и протянул руку к последнем ломтику сыра.       Ребяческий способ привлечь внимание её даже не удивил, но съеденный кусочек она прощать не намерена.       — Когда мы вернёмся на Драконий Камень? — спросила невзначай Рейнира, отпивая из чашки чай. Конечно Деймон не ответил, потому она продолжила: — Я соскучилась по Красному замку, но мне не хватает тишины нашего дома. Сиракс отлучается постоянно к своей кладке, чуть ли не каждый день. С такими тренировками на нашем следующем соревновании она обгонит Караксеса, оставив вас далеко позади. Мне же становится тяжелее ходить, что уж говорить о полноценном полете. С каждым днем ребёнок становится всё тяжелее, я даже не уверена, что завтра смогу сесть в седло, так что предлагаю отправиться сегодня. Ближе к вечеру. Вещей у нас нет, так что нам не нужно собираться. Встретимся только с отцом…       Затевая беседу, она нарочно пренебрегла «громким» молчанием мужа, уделяя больше внимания миске с фруктами.       Деймон, ожидаемо, вспыхнул.       — Ты смеёшься надо мной? — нетерпеливо спросил дядя.       Принцесса подняла безмятежный взгляд на мужа. Его челюсть заметно сжалась, а морщинка на лбу стала глубже.       Взбешённый Деймон — горячий Деймон.       Рейнира лукаво улыбнулась этой мысли, но решила не испытывать лопающееся терпение драконьего принца.       — Не понимаю, чем ты недоволен, дядя. Вчерашним? Но я признала ошибку и то, что не должна была называть твои действия угрозой нашему ребёнку. Я боялась, я злилась, мне было сложно понять тебя и Алисенту, и это вылилось в обвинение, которое не является правдой. Прости меня, муж. Но знаешь, тебе следует в следующий раз посвящать меня в свои планы.       С каждым словом пальцы Деймона на кубке из драконьего стекла белели всё пуще. Губы супруга сжались в тонкую нить, а холодный оттенок пурпура так и прожигал её нутро.

      Ему не нравились слова племянницы. Он хотел раскаяния за обвинения и признание своего плана совершенным, а не сплошного осуждения.

      Порочный принц старался для их общего блага. Чтобы угроза войны и зелёных огней башни Хайтауэров никогда не коснулись безупречного образа его жены. Её плечи достойны носить дорогие ткани, а не тяжесть конфликтов и войны.

      Он должен брать весь удар на себя.

      Вчера ему казалось, что Рейнира поняла это, но нет.

      — В следующий раз следи за тем, что говоришь, племянница, — спокойно ответил на громкие слова жены принц, опуская голову вниз.       Рыба, к которой никто не притронулся уже остыла.       Рейнира скрыла облегчение за серьёзным выражением лица. Не смотря на гнев, он выслушал её и не вспыхнул. Более того, закончил свои обиды требованием, которое его удовлетворило бы. Этот диалог можно назвать плодотворным.       По опыту, она помнила, как гнев брал над мужем верх и ослеплял его от любых слов и доводов жены. Рейнира не жалуется, ведь поступала на вершине своего гнева точно так же. Они могли не слышать друг друга и требовать что-то, что продолжалось не один день. Тогда Деймон был намного старше, но даже к своим пятидесяти годам его пыл к спорам легко не унимался, что уж говорить об уступках.       Они драконы. Им тяжело уступить даже друг другу.       Рейнира пообещала выполнить просьбу дяди, но и попросила его всегда делиться планами. На этот раз они не отмахивались от спора, а дали обещания, которые оба должны сдержать.

***

      Придворные знали о освобождении принца с того самого вечера, когда его выпустили. Король молчал, люди строили догадки, в одной из которых Визериса прозывают слугой собственной дочери, ведь Деймона освободили с возвращением принцессы.       Нападение на королеву было актом измены. Подобное произошло и с принцессой, но виновных в покушении задержали не смотря на их статус. Так почему же освободили принца?       Сострадателей королевы при дворе, может, было немного, но несправедливость, которая когда-то может нависнуть и над их головами, порождала пока молчаливые недовольства. Никто не смел спрашивать об этом у короля.       Рейнира и Деймон не могли молча покинуть столицу. Благо, король принял их приглашение для совместного обеда, на который Его милость пришел с сыном.       — Н-Нира?       Принцесса обернулась на писклявый голосок. В дверном проёме стоял отец. Его одеяния были непривычно легки: вместо теплого плотного кафтана — чёрный камзол без рукавов с гербом Таргариенов из красных нитей на груди. Снизу была одета белая рубаха, с красными узорами, сплетёнными из нитей. Вьющиеся локоны короля были убраны с лица в пучок на затылке. Её отец будто помолодел лет на пять-десять!       За спиной короля стояла пухленькая няня, которую Рейнира смутно помнила. На бедре девушки, придерживаемый руками, сидел младший братец, прильнувший щекой к её пышному бюсту, но выглядевший безрадостно — с капризно надутыми губками и опущенными тонкими бровками.       Увидев сестрицу, он недовольно замахал ногами, отпираясь от няни.       Рейнира расплылась в улыбке и сама изъявила желание подойти к мальчику. Визерис распростёр объятья для дочки, но та благополучно прошла мимо и облюбовала младшего брата ласковыми словечками. Оказавшись на руках сестры, Эйгон смолк, обхватывая её за шею.       — Каким ты стал тяжёлым! — восторженно воскликнула принцесса. Была бы её ладонь свободной, она бы потрепала светлые локоны, но Эйгон оказался и вправду тяжёлым.       — Я взрослый! — с детским не выговоренным «р» буркнул принц. Улыбка принцессы стала шире, и с братом на руках она поспешила вернуться к столику.       — Рейнира, дочка, ты же в положении…       Обеспокоенный король последовал за дочерью, но кивнул няне в сторону дивана, чтобы она ожидала их.       — Всего пару мгновений с братом на руках! Ничего плохого не случится, — пожала плечами Рейнира, присаживаясь на свой мягкий стул с подушкой.       Принцесса посадила Эйгона перед собой, но попросила его быть аккуратным.       Глаза мальчика загорелись, когда он узнал, что станет дядей. Рейнира увлеклась болтовнёй с братом, который засыпал её вопросами о малыше. Он не до конца понимал, что значит быть дядей, но ему явно нравилось это положение, а также он надеялся на нового друга в играх.       Деймон с сомнением поглядывал на них, одновременно беседуя с собственным братом. Вид Рейниры с младенцем порождал в нём что-то. Ему нравилось представлять жену с малышом, их будущим сыном — воплощение новой главы в истории дома Таргариенов. Плод их телесной любви. Главное доказательство того, что Рейнира принадлежала и будет принадлежать только ему.       Но он не понимает, что испытывать к ребёнку. Деймон сторонился детей и не любил их.       Эйгон отвратительный поросёнок и Порочный принц не изменил своего мнения. Из уважения к брату и любви к жене он терпит его присутствие, но не больше.       — …казнь состоится через пять дней, — король прервался, чтобы отпить из кубка вина. Его губы расплывались в широкой улыбке каждый раз, когда он бросал взгляды на детей. — После суда лорд Тирелл подошёл ко мне и предложил помощь. Он посетит Старомест, встретится с сыном Хоберта Хайтауэра и решит, кто же станет регентом мальчика. Лорд Стронг предложил мне самому отправиться в Простор, но путь предстоит долгий, и я не хочу пропустить рождение внука. Хайтауэры вассалы Тиррелов, и в мудрости Маттоса я уверен. Он имеет полное право решать, что будет лучше для его земель.       — Мудрое решение, отец, — вклинилась в обсуждение Рейнира. Желая участвовать в беседе, принцесса подозвала няню и передала ей Эйгона, чтобы мальчик не скучал у неё на коленях. — Но как мы оправдаем освобождение Деймона перед народом? Его безнаказанность может стать неоспоримым мотивом для «прозрения Алисенты», но не вызовет ли это недовольства?       — Большинству нет дела до Алисенты. Ни знати, кроме вылизывающих задниц девочек с амбициями выше холма Эйгона, ни горожанам, — пожал плечами Деймон. — Никудышная королева.       — Деймон, — предупреждающе буркнул Визерис.       Мужчина сидел в кресле и с горделивой улыбкой смотрел на нежности сына и дочери, но как только его взгляд метнулся к брату — то от теплоты и гордости не осталось и следа. Принц это заметил и нескрываемо хмыкнул. Король охотнее вёл диалог с дочерью, что не скрылось от Деймона и смешило.       — Любой гнев в сторону тебя и Деймона я возьму на себя, Рейнира. На Малом совете мы решим…       — Малый Совет не должен знать о наших планах, — тут же оборвала отца Рейнира.       Одного взгляда дочери хватило, чтобы Визерис поменял решение.       — Что ж… Тогда я поговорю с Алисентой. Если понадобится, она выступит с заявлением, что слухи о нападении — ложь, но в письме Отто будет писать, что мы заставили её сделать это, — сказал Визерис, через слово запинаясь, ведь всё его внимание сосредоточилось на детях. — Вы приняли решение, как назовёте ребёнка? Могу поспорить, что девочка станет обладательницей имени королевы Висеньи? Я прав?       Вопрос тяжело повис в воздухе. Рейнира внезапно сморщилась, а улыбка стала натянутее. Лишь Деймон оставался неподвижен.       Деймон и Рейнира подняли друг для друга взгляды. От любопытного вопроса короля в голове супругов всплыл спор во время пребывания в охотничьем лагере. Два имени для наследника: Бейлон, в честь Весеннего принца, и Джейхейрис, в честь двух мальчиков. Один не пережил младенчество, другой умер за право матери стать королевой.       Кто первый отступит?       Рейнира уверена, что не она. Нет.       — У нас уже есть пара идей, но мы не можем выбрать. Для меня и Деймона было бы честью услышать твой совет, отец.       Король отрадно отреагировал на предложение и уже отшутился, что если они хотят назвать сына Визерисом, он совершенно не против. Принцесса улыбнулась от предложения, а затем озвучила интересующие имена.       Глаза мужчины потускнели, а улыбка стала натянутой.       — Бейлон… твой брат умер не так давно. Меньше четырёх лет назад, дочка. Рана в сердце, оставленная его смертью, и смертью Эйммы. А Джейхейрис… имя для мудрого короля. Я не настаиваю! И всё же… думаю, Джейхейрис — лучший…       Фырканье принца Деймона прервало короля. Визерис закатил глаза в мольбе богам. Лишь по одному виду брата он понял, что этот вариант не устраивал его.       — Моё мнение, как отца, будет услышано?       — Если Рейнира желает одно имя больше другого, нам всем следует прислушаться к ней, — устало вздохнул король. — Она взяла на свои плечи тяжесть вынашивания ребёнка. Твоего ребёнка, Деймон. Неужели ты не можешь прислушаться к её желанию?       Принц молчаливо закатил глаза, но вступать в спор не стал.       — Похоже, нам пора на Драконий Камень, — уклонился от ответа Деймон, резко поднимаясь со своего стула за столом.       Король опечалился скорому уходу дочери: одного совместного обеда было мало, чтобы удовлетворить отцовское сердце в присутствии любимой дочки. Визерис мог бы приказать Рейнире остаться, и она беспрекословно подчинилась бы ему, но он не хочет беспокоить дочь. Нет-нет. Пока она не родит, пусть всё будет так, как пожелает её сердце.       Предложение отправить лучших повитух замка следом за супругами было встречено резким отказом дочери.       Я не позволю женщинам, что молча позволили матери умереть, стоять рядом со мной в день моих трудов.       Визерис замолчал, пытаясь скрыть смятение притворной улыбкой. Он позабыл, что Рейнира знала о правде, случившейся с дорогой Эйммой. Король постарался сменить тему, предлагая отправить на остров старые игрушки дочери. Эту идею принцесса встретила теплее.       Наспех, перед отбытием, принцесса решила дать ногам отдохнуть. Пока служанка отлучилась за Лейной, а Деймон ушел вслед за королем для срочного заседания Малого совета, вероятно, для объявления будущей судьбы супруга, Рейнира держала ступни в холодной воде. Попеременная смена температуры должна была принести ей облегчение после вчерашней беготни.              На удивление, Лейна попросила принцессу позволить ей остаться на несколько дней в столице. Рейнира не рискнула спрашивать кузину о причинах, но тихий голос и опущенный подбородок говорили о трудностях.       Она пообещала всё рассказать при следующей встрече, и принцесса дала добро.        Деймон вернулся к ней через час, когда принцесса уже была готова к отбытию, но ожидала его всё на том же диванчике, поджав под себя ноги и задремав. Он так и не поднял тему имён, чего Рейнира опасалась. Наоборот.       Он напомнил жене о подарке.       Четырнадцать, она ведь и вправду забыла об этом!       Но Деймон по-своему усмирил жену, возложив руки её на плечи и прошептав на ухо:       — А должен ли я дарить что-то своей супруге, после её плохого поведения?       — Я не буду играть в эти игры, дядя. Я и так должна тебе желание. Не жди, что буду молить о подарке, каким бы он не был.       — Какой смысл преподносить его перед отъездом? Отправим следом за нами на корабле. Считай, что ожидание и будет твоим наказание. — Горячее дыхание и кисловатый аромат вина коснулись кожи щеки. — Я не забыл ту выходку с братом. Привлечение его на сторону имени Джейхейрис ничего не значит.       Не хватало им второго спора за день.       Рейнира ловко извернулась и, схватив мужа за шею, овладела его губами.       Не только он умел показывать характер.       — Мы вернёмся на остров, — наконец-то отстранившись произнесла принцесса, прижавшись лбом к лбу Деймона. Подушечки пальцев поглаживали светлую щетину на подбородке мужчины. — И мы сразу отправимся в спальню, где я буду ждать твоё лицо между моих бедёр. Твой язык лучше любых подарков, дядя.       Деймон довольно хмыкнул.       Принц и принцесса покидали замок в спешке, встречая встревоженные и опасливые взгляды придворных. Рейнира старалась тепло привествовать каждого встречного, но те с опаской поглядывали на Деймона за её спиной.       Они оставляют после себя хаос, посеянный планом дяди. И всё же он неидеален.       В середине одиннадцатого месяца сто пятнадцатого года принцесса Рейнира Таргариен со своим мужем покинули столицу.       Король стоял на балконе зала Совета, провожая двух драконов. Королевская Гавань провожала их солнечной погодой, умеренным дуновением ветров и привычным столичным шумом. Поражённая болезнью рука лежала на перилах ограждения, а здоровая, с кольцом дорогой Эйммы на мизинце, прижалась к сердцу. Оно стучало так сильно, что Визерис не слышал обсуждения лордов Совета.       Он будет молиться каждый день за здравие Рейниры и внука, но прежде всего он был королём. И как король он защитит будущее королевства с Железного трона.

***

      — В последний раз, моя леди! — прокричала на валирийском принцесса, поглаживая толстую золотистую шкуру подле седла.       В последний раз ощутим вместе дуновение ветра, откроем сердце всепоглощаемому чувству свободы. Разделим миг уединения и станем единым целым.       Ещё долгое время она не поднимется в небо, и она хочет совершить свой последний полёт в этом году.       Сиракс взмахнула крыльями и грациозно нырнула вниз. Рейнира с визгом вцепилась в ручки для удержания тела под бёдрами и вжалась спиной в спинку сиденья. Благо она была опытной всадницей и умела подстраиваться под маневры драконицы, чтобы не навредить ни себе, ни малышу. Сиракс же всё равно летела под наклоном и ближе к водной глади умерила стремительность. Опустившись к морю, она достаточно легко перешла к прямому полёту.       Жар прильнул к щекам принцессы. От порыва ветра она не слышала свой смех, полностью отдавшись ощущениям.       Драконица склонилась вбок, огибая скалы, изредка возвышающиеся над водой.       Драконий Камень было видно достаточно хорошо, чтобы заметить очертание людей на пристани.       Внезапно спину окатил мощный поток ветра, от которого Рейнира сильнее вжалась в седло, а локоны чёлки, убранные за ухо, застелили взор.       Кровавый Змей пролетел мимо Сиракс, ещё и махнув у неё перед лицом хвостом.       Принцесса сжала губы в тонкую линию, на валирийском прося Золотую Леди догнать «напыщенную ящерицу», но драконица не поддавалась уговорам.       

***

      Малый совет, ожидаемо, был потрясён скорым освобождением принца. Каждый мужчина за столом напомнил Его милости об ошибочном поспешном решении, а мейстер Меллос осмелился озвучить нелестное мнение о губительном влиянии принцессы на решения короля. Он посоветовал отправить вслед за Рейнирой септу, которая напомнила бы принцессе о её долге, и своего верного воспитанника, который мог бы принять роды.       Лорд Стронг согласился с большинством мнений о дурном нраве принца и его освобождении, но следом добавил, что замысел короля о признании произошедшей ситуации, как о случайности, с уст самой королевы, смягчило бы последствия.              — Короне стоит подготовиться к проведению казни, сосредоточимся сейчас на этом. Конечно, если позволите, Ваша милость, — подытожил мастер над законом, переводя взгляд с короля на его десницу.       Визерис устало кивнул, придерживая голову цельной ладонью. Рука удобно опиралась о подлокотники стула, а пальцы медленно массировали виски.       Будущее дома Таргариен, его прошлое, жизнь, что прожила Рейнира… он тоскует по тем временам, когда всё было просто. Когда Эймма была жива, в её чреве рос их сын, а Рейнира только-только расцветала, как женщина. Тогда его единственной заботой было устроить достойный турнир или пир, а всю тяжесть правления на себя брал, в основном, десница.       Теперь всё иначе.       — Леди-десница, — голос короля прервал шумное обсуждение за столом.       Каждый член Совета смолк, ожидая, что скажет Его милость. Рейнис, единственная сохранившая молчание, обратилась к нему с готовностью слушать.       — Леди Лейна осталась в столице, верно? Вхагар всё ещё лежит у Божьих ворот.       — Всё так, — сдержанно произнесла принцесса, кивнув.       — Что-то стряслось?       — Мы с моим супругом, — Рейнис мимолетно посмотрела в сторону мужа, а затем обратно на кузена, — решили, что Лейне пора искать супруга. У нас уже есть несколько кандидатов, но они требуют моего отбытия вместе с мужем и дочерью на корабле до Дрифтмарка.       — На корабле? — перебил лорд Лиман Бисбери, вскинув могучие седые брови от удивления. — Вы хотите оставить драконов без присмотра в столице? Красную Королеву и Вхагар? Боги милостивы…       Визерис понимал опасения мастера над монетой и вкрадчиво спросил:       — Почему вы не можете полететь на них?..       Рейнис сжала ладони, но прежде чем она успела ответить — муж, сидящий с ней по правую руку кашлянул, привлекая к себе внимание.       — Таково было требование Морского лорда, Ваша милость. Для комфорта его… сына.       — Что за чушь? — Визерис не сдерживал негодование, ошарашенно переводя взгляд с кузины на ей супруга и обратно. — Лейна моя племянница, носительница крови дракона. Как её супругом может стать человек, комфорт которого требует отсутствие в близости драконов?       — Видать, мальчик недалек умом… любой бы хотел заполучить дракона в свой дом, — тихо прокомментировал лорд Тиланд Ланнистер, но встретившись с испепеляющим взглядом короля, осунулся.       Визерис от негодования выпрямился и поёрзал на месте.       — Глупость. Бессмыслица. Нет, леди Лейна не может стать женой сына Морского… лорда?       — Это не вам решать, Ваша милость, — тон Корлиса становился нетерпеливее. Неозвученным осталось его желание напомнить, что король по глупости отказался от его дочери.       — Как вы смеете так говорить? — проворчал мейстер, но Визерис положил конец разрастающемуся спору ударом ладони по столу.       Белый мраморный шар, вырезанный из камня, пошатнулся в миске.       — Никто не напомнит мне, кто изображён на гербе дома Таргариенов? — задался вопросом король, откинувшись на спинку кресла.       За столом начались переглядывания, непонимание: действительно ли стоит отвечать на этот вопрос.       — Трёхглавый дракон, Ваша милость, — решился ответить сир Тиланд, находящийся напротив короля.       — Именно, — будто в подтверждении, король постучал по камзолу, на котором был вышит герб дома. — Дракон. И он там оказался не по случайности, добрые лорды, сир Тиланд и моя дорогая кузина. Мне показалось, что некоторые присутствующие забылись. Издревле, Веларионы предпочитали море, в то время, как Таргариены правили небесами. По воле моего доброго деда, короля Джейхейриса Таргариена, Миротворца, мои племянники, сир Лейнор и леди Лейна, получили драконьи яйца, когда такой чести не удостоилась даже моя покойная супруга, и её мать, принцесса Дейла Таргариен. Я считаю своё беспокойство о судьбе Лейны и её дракона, Вхагар, одной из первостепенных задач. Попади дракон не в те руки, что грозит нашему королевству?       Король говорил уверенно, что случалось нечасто.       — Я понимаю… — тяжело вздохнул Корлис, повторяя за женой сжатие своих ладоней. Привычная открытая поза Морского Змея сменилась сгорбленной спиной над столом.       — У тебя есть предложения о союзе, кузен? — сохраняя спокойствие спросила Рейнис. В отличие от мужа, ей удавалось держать лицо.       Визерис ещё раз обвёл взглядом присутствующих членов Совета, чтобы затем посмотреть на мраморный шар перед собой. Белый камень можно сравнить с чем душе угодно: для короля это было напоминанием сокола на гербе Арренов. Напоминание об Эймме.       Было ли у него предложение о союзе?