Трика

      Празднества не утихали ни на следующий день, ни спустя неделю после радостного свершения — принцесса породила сына, а обещанный визит короля для встречи с внуком лишь усиливал всеобщее ликование.       Благодатная погода осветила Драконий Камень: с появлением на свет принца небеса над островом не омрачались ни единым облачком. Переменилось морское течение, сменяя тёплые воды холодными, и освежающая прохлада снизошла на остров. Изнурительная жара оставила остров, позволив слугам вставать не ранним утром, а бодро отправляться трудиться на полях днём.       По вечерам люд собирался вместе, наслаждаясь ароматным элем, поднятым в честь новорождённого принца. Просторные столы ломились от богатого рыбного улова, идеально подходящего в качестве закуски. До самой ночи не стихали звонкий смех да задорное пение: одни напевали старые баллады, воспевающие мудрость Старого Короля, другие тут же сочиняли новые, вдохновляясь радостью праздника. Постепенно пиршества переходили в шумную гулянку, однако никто не забывал, кому именно воздавалась честь праздника.       Узнав о скором визите Его милости, гости решили задержаться на острове и одарить своим вниманием принцессу и её наследника. Каждый день покои королевы Рейнис наполнялись величественными фигурами знати — лордами и их супругами, приезжими из ближайших к Драконьему Камню земель. Принцесса принимала высокопоставленных особ в гостиной, с изумительным видом на сады Эйгона, в то время как её драгоценный наследник мирно почивал в своей кроватке, либо находился под заботливым присмотром кормилицы неподалеку.       Несмотря на усталость и боль после родов, Рейнира тепло приветствовала каждого, искренне выражала благодарность и поддерживала беседу несколькими учтивыми словами. Первым делом пожаловали представители дома Селтигаров, которые помимо поздравлений, пообещали содействие в развитии торговли на острове, поставляя собственные товары и помогая наладить рынок в рыбацкой деревушке. Как дар они преподнесли мирийские ковры, занявшие половину гостиной, но Рейнира приняла их с благоразумной улыбкой и пообещала найти столь драгоценному дару место.        Десяток рыцарей для службы принцу Деймону и несколько валирийских свитков для принцессы подарены от дома Бар-Эммонов. Они были одними из последних сторонников короля Мейгора Жестокого. Благодаря долгому и крепкому союзу не только с Таргариенами, но и с другими валирийскими домами, в их чертогах были некоторые богатства Старой Валирии, которыми они с честью поделились.       К концу дня принцесса была измотана чрезмерным вниманием гостей. Её дух пылал жаждой свободы, а разум придавался мечтаниям о долгожданной встрече с Сиракс и полётом в небе! Почувствовать ласковый порыв ветра, обвивающий тело и проникающий в глубины сердца. Вспомнить сладкое чувство тяжести дыхания и горячую плоть дракона под собой.       Но пока это было лишь мечтами.              Единственным утешением для Рейниры оставался маленький Джейхейрис. Несмотря на боль в теле и вечное беспокойство живота, вызванное неудобством после еды, она ежедневно уделяла сыну всё своё внимание: тратила долгие часы, созерцая сон своего идеального мальчика, нежно целуя крошечные пальцы и светлую макушку малыша.       Невозможно было вдоволь насытиться временем рядом с сыном.       Живым. Дышащим. Сопящим во сне и морщащим лоб.       Каждый вечер она благодарила богов за шанс прожить жизнь заново после нескончаемых дней постоянной боли и потери близких. За возможность вновь взять на руки кровь своей крови, почувствовать его тепло.        Ей страшно подумать о будущем, которое ждало их семью в этот раз, но она так надеялась, что никогда больше не познает смерть своих детей. Что жестокости мира, в котором они живут, уберегут каждого её потомка.       Рейнира вышла на балкон с одеяльцем на руках, благо, что морской бриз стих и ничто не могло потревожить её сына. Принцесса провела пальцем по краю ткани, чтобы отодвинуть его от лица. Золотое сияние закатного солнца ласкало лик её сына, и Рейнира не могла не улыбаться.              Её избрали, чтобы дать драконам ещё один шанс. Она всё ещё помнила напутствующие слова матери. Во времена тяжёлых решений она вспоминала их, чтобы пойти по правильному пути.       — Твоё предназначение, — Эймма запинается, — в том, чтобы привести Таргариенов к расцвету.       Главный ключ к величию их дома лежит у неё на руках.       И Рейнира улыбнулась, прежде чем вернуться в покои с проснувшимся хныкающим сыном.

***

      Из Королевской Гавани приплыла пышная делегация: Малый совет в полном составе прибыл на остров вместе с королём. Их цель была ясна — своими глазами узреть сына наследницы престола. Привилегия, которой их лишила принцесса, покинув столицу три месяца назад. Великий мейстер также сопровождал короля, желая лично убедиться в состоянии здоровья младенца, не доверяя мнению островного школяра.       Возле крепостных ворот его встретил брат, принц Деймон Таргариен, окружённый ближайшими соратниками супруги — леди Лейной Веларион, сиром Рогаром из Пентоса и временным кастеляном замка, мейстером Джерардисом.       По мере приближения блестящей процессии к замку, взгляд Деймона становился всё жёстче, словно броня против незваного вторжения. Как только на длинном извилистом мосту появилась делегация короля, принц положил ладонь на Тёмную Сестру.       Сощурив глаза и нахмурив лоб, он наблюдал за приближением гостей, вовсе не радуясь появлению на острове Совета крыс. Мальчишка Ланнистер, младший из двух братьев, смотрел на него с нескрываемым подозрением, но фальшиво улыбался. А вот мейстер Меллос не скрывал презрения к Деймону.       Король Визерис Первый возглавлял шествие, одетый в тёплый чёрный кафтан и с символом власти на голове. Рядом с ним, сложив руки перед собой и прижав подбородок к ключице, шла королева: серый плащ мирных цветов Хайтауэров лежал на её плечах, скреплённый на груди брошью зелёного листа или пламени. Принц не смог разглядеть его.       — Брат мой, — натянул улыбку Визерис, притягивая Деймона в объятья. Братская ладонь крепко похлопала его по плечу, отдавая в сердце Порочного принца теплом. — Поздравляю! Теперь ты стал отцом!       Визерис отстранился с широкой улыбкой.       — Примите наши поздравления, мой принц, — сдержанно склонился лорд Стронг.        За его спиной раздался скрипучий голос мастера над монетой:       — Настоящая радость для всего королевства! В роду Его милости родился ещё один мальчик, и да будут добры Семеро, он проживёт долгую жизнь. Здоровье маленького принца, как говорилось в письме той девочки, благоприятное, верно, мой принц? — растягивал каждое слово мужчина.       Нервно кивнув головой, Деймон принял вежливые поздравления гостей и коротко ответил:       — Принц здоров и бодр, благодарю вас за добрые пожелания.       — Тогда мы не должны ждать! — посмеялся король, переминаясь с места на места. — Мне уже не терпится увидеть Рейниру и внука. Вы уже положили ему яйцо, брат?       — Пока оно хранится в жаровне рядом с его кроваткой.       — Замечательно! — удовлетворённо воскликнул король, снова хлопнул брата по плечу и прошёл вперёд, вслед за мейстером Драконьего Камня, пообещавшим провести короля к принцессе.       За королём проследовала десница: в нежно-голубом шёлковом платье с золотыми бусинками, составляющими узор на юбке и лифе. На плечи была накинута тёмно-синяя мантия, укрывающая от ветров. На груди красовалась в лучах солнца брошь десницы.       Лейна задержала дыхание рядом с матерью, не зная, куда себя деть: броситься в её тёплые объятья, или сохранять воспитанность перед верными советниками короля. Метания девушки прервали руки Рейнис, возлёгшие на хрупкие плечи дочери. Женщина не скрывала сверкающей улыбки. В душе будто что-то отлегло, и Лейна бросилась в родные объятья, шепча слова о радости встречи.       Деймон молча прошёл мимо воссоединения семьи и последовал в замок за братом.

***

      Король, вместе со своей свитой, шумно ворвался в опочивальню дочери. Его улыбка стала шире, а ладони сильнее начало потряхивать от волнения.       Няня и служанки отошли в сторону и поклонились Его милости.       Рейнира стояла рядом с кроваткой сына. Облачённая в платье, подаренное леди Джейн, с венцом на голове, она держала вспотевшие ладони на ободке кроватки. С приходом отца, пальцы перестали нервно постукивать по резному дереву.       Встретившись с сияющим от нетерпения взглядом отца, принцесса принуждённо улыбнулась, стараясь выглядеть расслабленной. Присутствие Малого совета возвело вокруг Рейниры стены: она не хотела показывать им себя слабой, счастливой, невнимательной.       Они должны видеть перед собой мать дракона, которого стоит уважать и бояться. Пусть только в их головах мелькнёт мысль о причинении вреда Джейхейрису, и она будет готова палить их пламенем.       Отец бесшумными шагами приблизился к ней. Затаив дыхание, он взглянул на ребёнка в кроватке. Слёзы выступили на глазах короля. Он громко шмыгнул носом и расплылся в гордой улыбке.       — Мой внук…       Дрожащая ладонь потянулась коснуться круглого личика, но король тут же отдернул её обратно. Он не хотел тревожить мальчика, который и так уже стал хмуриться во сне от окружающего шума.       — Как он похож на тебя, Рейнира, — прохрипел Визерис. — Наш славный будущий король!       За широкой спиной короля звучали поздравления в адрес принцессы. Рейнира держала тонкую вежливую улыбку, благодарно принимая приветствия присутствующих. Принц Деймон своей привычной вальяжной походкой обошёл толпу приближённых брата и занял законное место позади жены. Нежно положив ладонь на талию супруги и осторожно касаясь живота, он положил подбородок на светлую макушку, взглядом следя одновременно за действиями короля и за гостями вокруг.       Мейстер Джерардис почтительно приблизился к королю и, попросив прощения, предупредил, что скопление большого числа людей может оказаться опасным для здоровья новорождённого принца. Любой случайный недуг способен нанести непоправимый ущерб малышу и ещё неокрепшей матери.       Никто не стал возражать: каждый в зале помнил трагический опыт деторождений женщин предыдущего поколения Таргариенов, однако великий мейстер всё же настаивал на личном осмотре маленького принца. Рейнира подавила желание дерзко парировать предложению старого… слизняка. Взгляд короля скользнул по лицу дочери, и он твёрдо объявил, что помощи другого мейстера не потребуется.       И любые возражения будут неуместны.       Единственным человеком, кому дозволялось подойти к младенцу практически так же свободно, как и королю, была Алисента.       Королева величественно вышла вперёд, двигаясь уверенно и прямо. Её губы крепко сомкнуты, холодный взгляд метнулся от лица Рейниры к мальчику на руках супруга. Благородная осанка подчёркивала величие королевы, на плечах развевалась просторная накидка с роскошной меховой отделкой, из-под которой выглядывало строгое платье с высоким воротником.       Приветствие в сторону принцессы прозвучало сухо и официально, глаза королевы почти равнодушно скользнули по ребёнку. Лишь еле уловимая дрожь пальцев выдавала внутреннюю напряжённость. Рейнира была восхищена актерскому мастерству подруги, но намеренно сохраняла отстранённость. Королева, направляясь обратно к Малому совету, намеренно избегала взгляда великого мейстера, чтобы не дать им возможность увидеть фальшь в королеве.       — Он чудо, моя дорогая, — сияя довольной улыбкой, произнёс король, бережно укладывая крошечного внука обратно в колыбель и нежно проводя пальцем по пухлым щёчкам. — Совсем забыл!       Его рука нервно пошарила по внутренним карманам пальто, перебирая предметы в поисках необходимого. Сначала в пальцах оказался лишь навязчивый шёлковый платок, но вскоре долгожданная находка была извлечена наружу.       Брошь из валирийской стали — три головы дракона, закольцованные, но не сходящиеся на конце, подобно месяцу, и длинная игла, предназначенная для крепления украшения к одежде.       Рейнира широко улыбнулась, протягивая руку навстречу подарку, но отец неожиданно сделал иначе. Визерис склонился над ребёнком, откинул край одеялка, покрывавшего плечи малыша, и приложил украшение вплотную к детской ткани. У Рейниры сердце ёкнуло: малейшая ошибка могла оставить рану на коже сына, и страх охватил мать целиком. Прикусив нижнюю губу и судорожно сжимая деревце кровати, она пристально смотрела, как легко и ловко король закрепляет семейную реликвию на одеяле.       Ему удалось избежать несчастья.       И Рейнира облегчённо вздохнула.       — А для тебя, милая… — с громким выдохом выпрямился король, с широкой улыбкой посмотревший на дочь.       Он на мгновение запнулся, вглядываясь в черты лица когда-то своей маленькой принцессы. Конечно, она уже давно не ребёнок. Визерис даже боится предположить, сколько Рейнире сейчас, но каждый раз смотря на неё, он видит ту улыбающуюся озорную кроху.       В последние годы он не видел её теплой лучезарной улыбки, не ощущал тепла её объятий и не слышал заливистый смех, будто траур по матери продолжался спустя месяцы и годы. Точнее, Визерис старался себя в этом убедить. Это не его вина в отречении дочери. Нет. Точно нет. Не в том, что он женился на её близкой подруге, и уж тем более не из-за рождения мальчика.       Боги, он был таким слепым.       И лишь со вторых именин Эйгона он стал видеть яснее.        — …подарок, о котором ты, должно быть, уже забыла. То, что показало и доказало всем нам, что даже боги встали на сторону моей дочери, и поддерживают её, как наследницу, — наконец-то произнёс король.       Голос его звенел от счастья и отцовской гордости за дочку. Она была счастлива, он видел это, пусть она и старалась скрыть это за опущенной головой и поджатыми губами.       И всё же он был прав, когда говорил, что семья сделает Рейниру счастливой.       Перед принцем и принцессой появился сир Тиланд Ланнистер, выбранный королём среди всех членов Совета нести ценнейший подарок дочери. Огромный свёрток из тонкой бумаги едва помещался в его руках. Молодой человек молча поклонился перед принцессой и раскрыл бумагу, демонстрируя содержимое.       Белая переливающаяся шкура.       — До того, как Вестеросом правили драконы, белый олень был символом королевской власти в этих землях. Король Королевского леса… — Визерис приблизился к дочери, обойдя кроватку с внуком и положил ладони на её плечи. — Я же считаю это божьим знаком. Ещё одним подтверждением того, что ты должна быть моей наследницей. Пусть это одеяло греет тебя в зимние ночи, милая, но надеемся, что холод ещё не скоро придёт в наши земли.       Рейнира открыла рот, готовая выразить благодарность отцу, но его слова заставили девушку нахмуриться и задуматься.       — Есть признаки скорого прихода зимы?       — Ох, нет-нет. Просто уже неделю Малый совет занимается вопросом Ночного Дозора. Они обратились к короне с просьбой привлечь молодых людей, добровольцев, для присоединения к братьям Дозора. Башня Королевы Алиссаны — Глубокое озеро — пустеет. Я бы не хотел, чтобы память о нашей бабушке осталась заброшенной, потому, каждый наш Совет посвящается этому вопросу. Казна короны… не сможет потянуть полноценную помощь башне. Не после турнира в честь Джейса и реставрации деревни острова.       Улыбка Визериса померкла, но воспоминания о делах насущных вовсе не убавили его радости. Ничто не омрачит день встречи с внуком!       Рейнира нежно взяла руки отца в свои. Когда она дотронулась до правой перчатки, её ладонь почувствовала провал там, где раньше находились пальцы.       — Драконий Камень поддержит любую инициативу короны. У моего супруга могло что-то остаться с войны на Ступенях, — поддерживающе произнесла Рейнира, поглаживая кольцо матери на мизинце отца. — Мы поможем, отец.       Широкая улыбка вернулась на лицо Визериса. Он нежно положил единственную ладонь на плечи дочери и дважды поцеловал её в щёки, прошептав горячо:       — Я горжусь тобой, но чего мы вдруг заговорили о делах? Нет-нет. Сегодня весь мой день будет посвящён внуку и только внуку! Этот кроха ещё не увиделся со своим дядей, это нужно исправлять!       Король повернулся к членам Совета и попросил оставить его в уединении с семьей и привести Эйгона для знакомства с племянником.       Только когда Рейнира услышала эту новость, а лорды с бухтением расходиться, на её лице проступила улыбка.       — Отец, я не ослышалась? — переспросила принцесса. — Эйгон на Драконьем Камне?       — А как же! Знала бы ты, как он соскучился по своей «Нире», — передразнил сына король. — Всё ждёт не дождётся, когда ты возьмешь его полетать на Сиракс.       — Ох, боюсь, ещё нескоро я смогу сделать это, но, возможно, мой супруг бы согласился порадовать племянника. — Рейнира взглянула через плечо на мужа, внезапно растерявшего всю гордость и недоумевающего от предложения жены.       — Ещё чего. Караксес ест свиней на завтрак, а не позволяет им кататься на себе, как на пони на ярмарках.       И отец, и дочь, в унисон воскликнули: «Деймон», бросив на принца один рассерженный взгляд.       

***

      — Визерис пригласил меня на ужин.       Деймон шумно рухнул на кровать рядом с лежащей на боку супругой, вчитывающейся в его подарок — томик привезенный из Пентоса. После ухода гостей, Рейнира облачилась в ночную рубашку, подчёркивающую припухлую грудь племянницы. Она меняла сорочки несколько раз на дню, когда молоко внезапно протекало. Это раздражало её: когда это случалось перед Деймоном, она обречённо вздыхала, убегала переодеваться и сцеживать молоко, а потом громко проклинала свою грудь.       Это омрачало их маленькое счастье: с Джейхейрисом она всегда улыбалась, не взирая на любую боль, в объятьях Деймона она искала утешения, позволяла слезам усталости накатиться на глаза и жаловалась на боли.       «Как и любая женщина я мечтаю лишь о том, чтобы это быстрее закончилось», — буркнула в прошлый раз Рейнира в его объятьях.       Мейстер выразил опасения, что если принцесса так и продолжит, волнение и стресс сделают своё дело, и она действительно избавит себя от ноши грудного молока, но доведёт себя до уныния.       Уж как не Деймону и Джерардису знать предрасположенность принцессы к этому.       Деймон обратился к валирийской служительнице, но она лишь посоветовала принцессе есть больше инжира: полезен для кишечника, что для рожениц необходимо.       — На ужин? — переспросила Рейнира, поднимая взгляд на супруга.       — Поговорить о делах государства, о настроении в столице. — Мужчина взял свободную ладонь племянницы и коснулся губами шрама. — За кубком вина или чего покрепче.       Рейнира слабо, но искренне улыбнулась и, переведя взгляд обратно на книгу, проговорила:       — Надеюсь, этот ужин станет началом улучшения ваших отношений.       Деймон хмыкнул и отвернулся.       Старший брат показал наличие яиц и члена проведением казни и одобрением поспешного брака брата и дочери. Возможно, Визерис не был так потерян, как считал Деймон раньше.       Он избавил дом Дракона от назойливых пиявок, перешедших все границы в погоне за властью. Насколько Деймон знает, и в столице, и во многих уголках королевства его «нападение» на королеву не считают преступлением. Когда находятся те, кто желают взять большее, они всегда сталкиваются с ненавистью. Невестка пожинает плоды своей семьи, ведь теперь её и любили, и ненавидели.       «Как и меня, иронично…».       — Разговор с отцом заставил меня вспомнить о Джейсе. — Рейнира перевернула страницу и повернула голову к мужу. — Завтра я хотела, чтобы ты взял Джейхейриса в небо. Это уже стало традицией нашего дома — первый полёт ребёнка с его родителем на драконе, совсем как было у тебя, у отца. У меня с дедушкой Бейлоном. Мне хотелось, чтобы это случилось, когда отец будет на острове. В кругу членов семьи.       — Почему ему не разделить первый полёт с тобой? — изогнул бровь Деймон. — Визерис не отплывёт так скоро: нас ещё ждёт совместный обед с Веларионами, забыла? Знакомство твоего отца с женихом Лейны. Они останутся ещё на дней десять.       Рейнира мучительно вздохнула и закатила глаза.       — Всё ещё болит?       Деймон погладил костяшкой среднего пальца шёлк сорочки под животом супруги.       — Лишь иногда и не так сильно, но сильнее всего болит не эта часть…       Принц нахмурил светлые брови и посмотрел на нервничающую супругу.       — Мне тяжело пока сидеть. И это не то, о чём я хочу думать.       Рейнира сосредоточилась на валирийских строках, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд дяди.       Деймон громко вздохнул и убрал ладонь, чтобы прикоснуться к подбородку жены и притянуть её в короткий чувственный поцелуй.       — Хорошо, я возьму завтра Джейхейриса на Караксеса, — монотонный голос Порочного принца проникал в самые глубины души Рейниры, заставляя сердце сжиматься от одного лишь тонна. Улыбка озарилась на усталом лице.

***

      Через пару часов Деймон ушел.       Джейхейрис не засыпал, и вместе с ним Рейнира всё никак не смыкала глаз. Из гостевой доносилось тихое и размеренное пение няни, покачивающей малыша и расхаживающей с ним по просторной гостевой.       В комнате принцессы царил мрак: она собиралась лечь спать, не дожидаясь Деймона, и даже шум бы ей не помешал. Рейнира быстро уставала. Болезненность в теле не так беспокоила, и принцесса быстро провалилась в сон, но в этот раз она бодрствовала, и последствие родов как никогда раздражало её.       И не только это стало причиной бессонницы.       Тревога. Тревога с того момента, как в замок пришли чужаки, убийца её матери и предатели королевства.       Принцесса шагала в сорочке по мягкому ковру к прикроватной тумбочке, рядом с которой стоял подаренный Старками сундучок. Принцесса опустилась на колени и со скрипом приподняла крышку, от чего луна пролила свет на содержимое. Внутри лежали семена цветов из Долины, остатки семян кукурузы, часть подаренных Деймоном валирийских писаний, свечи королевы Висеньи и мешок с неизвестным серым веществом.       Самый дорогой сердцу подарок супруга, а именно — валирийский кинжал, она всегда хранила в доступности. В покоях — под подушкой, за их пределами — под платьем. Однажды она совершила ошибку, не взяв с собой кинжал на свадьбу, и больше этого не повторится. Шрамы на руках до сих пор болят и перекрывают священный для Рейниры шрам от валирийского венчания.       Пальцы медленно промассировали веки, после чего опустились на переносицу, и принцесса замерла, глядя на сложенные друг на друга свечи.       Современники Висеньи Таргариен писали, что она занималась тёмными искусствами, варила яды и наводила порчу. Наставник служительницы Хенсби застал последние годы жизни Завоевательницы, но о ней Рейнира никогда не расспрашивала пожилую женщину.       Принцесса подхватила мешочек с рассыпчатым веществом и поднялась с колен. Возможно, уже стоило перестать бояться неизвестного и наконец-то изучить его? Попробовать на вкус? Протереть его меж пальцев? Смешать с чем-то? Рейнира терялась в догадках. Испытывать на своём желудке неведанную серость она не станет: и без этого её живот страдает каждый день.       Принцесса вышла из спальни, не поворачиваясь к нянечке, дабы не привлечь внимания и не отвечать на лишние вопросы, после двинулась к камину у диванчиков.       Свет огня был совсем другим делом. Опустившись коленями на камень, Рейнира развязала мешочек и взглянула на содержимое. На столике рядом всё ещё стояла тарелка с остатками инжира и чашка чая. Принцесса убрала плоды на поверхность стола и стряхнула серого вещества на тарелку. Совсем немного, даже меньше, чем чайная ложка.       Рейнира поднесла вещество к свету, но прежде, чем попытаться прикоснуться к нему, она ещё раз принюхалась к нему.       Ноздри резко защекотало, от чего принцесса сморщилась и чихнула.       Какая же это была дрянь.       Но зачем-то нужная Висенье Таргариен. То, что она хранила вместе с четырнадцатью свечами, в которых были вкрапления её крови.       Кровь и огонь.       Глаза поднялись на языки пламени догорающего полена. Огонь уже стихал, не был столь интенсивным, и всё же зачаровывал принцессу. Всё её внимание сосредоточилось на танцующих языках пламени и теней. Голос няни из-за спины затихает в потрескивании древа и пении огня: гул, что Рейнира ощущала телом.       Запястье просто дрогнуло. Дрогнуло против воли принцессы.       Мгновенно взвился клубящийся столб серого дыма, несущий с собой едкий резкий запах. Мерцающие отблески огня начали стихать, погружая комнату во мрак. Постепенно, дымовые нити уплотнились, складываясь в еле заметные человеческие контуры.       Рейнира замерла, захваченная движением серых облаков, ощущая жар, проникающий сквозь кожу.       Неизведанный шёпот, ни мужской, ни женский, похожий на шипение, ласково обволок её, произнёс всего раз:       «Drējȳso albilyktys issa luos ēdrunon ūndan.       Pyroti annoti deks ryptan,       Se somboti rhōdir, se korzoti spȳdir.       Dāranna ñuha Āegenko Dēmaliot udēmatas,       Hae mērē zaldrīzē tolvī zaldrīzesse grūtis».       Стоило ей моргнуть, как видение развеялось, оставляя после себя треск угасающего пламени.

***

      Обеспокоенное лицо няни возникло перед Рейнирой. Её тонкие губы с морщинками дрожали, как и ладонь, которой она ощупала руки и плечи принцессы. Она тихо начала расспрашивать принцессу о самочувствии и нужде позвать мейстера, но Рейнира моргнула и отрицательно покачала головой, всё ещё не пришедшая в себя.       Что она увидела, что только что услышала?       Холодный пот прилип к телу, а к горлу подкатил ком. Рейнира выставила руку, стараясь огородиться от женщины и перевести дыхание. Не дать растерянности овладеть собой.       Наследник мой Железный занял трон.       Очередное послание богов о наследнике? Это их благословение Джейхейриса? Предсказание будущего, в котором он станет королём?       Сны опасны. Её отец, возомнивший себя провидцем, из-за веры в них привнёс в семью раздор, а драконов наставил на путь гибели.       Не стоит их неправильно толковать.       Отец.       Он видел нечто похожее. Наследника, мальчика, на Железном троне и рёв драконов как один. Рейнира никогда не слышала полную трактовку сна отца, лишь краем уха, когда он благовенно шептался с матерью.       Что, если она услышала то, что видел её отец?       Пекло, ей нужны были ответы, а не ещё больше вопросов.       Одно она всё же узнала: вещество в мешочке предназначено для огня. Скорее всего, Висенья Таргариен использовала это в ритуале со свечами для связи с богами. Возможно, чтобы они даровали ей предостережение, благословение, ответы на вопросы.       Пока Рейнира не могла ответить точно.       Но кто с ней говорил? Голос ни мужской, ни женский, и Рейнира никогда ранее его не слышала. Это не могла быть мама, ведь той женщины, что встретила дочь после смерти и передала божье послание, больше нет. Будущее меняется, должно быть, матушка на том свете уже забыла о прошлой жизни Рейниры.       Принцесса перепугано завертела головой, вспоминая о сыне, но в гостевой его больше не было.       — Где Джейхейрис? — на одном дыхании выпалила Рейнира.       — В вашей спальне, принцесса. Я накрыла проход простыней, чтобы дым не распространился и там, но, похоже, он уже рассеивается. Вам точно не нужна помощь мейстера?       От протянутой руки Рейнира отказалась и поднялась сама с пола. Она тут же помчалась в спальне, во мраке которой, слышала тихое пыхтение. Для сына предназначалась другая комната, но в родительской спальне для него всегда стояла люлька. Именно в ней сейчас лежал Джейхейрис.       Облегченно вздохнув, принцесса пододвинула к кроватке курульный стул и присела рядом с сыном, любуясь его пухлым личиком в лунном свете.       — Принесите мешочек около камина, положите на тумбу рядом с кроватью, — прошептала Рейнира, не отрывая взгляда от сына.       Няня, притаившаяся у арочного проёма закивала, отлучаясь обратно в гостевую.       Наследник мой Железный занял трон.       Отец знал правду о ней, о будущем. Единственный, с кем она могла обсудить видение.       Хотелось бы ей поговорить об этом с Деймоном, а не с человеком, что придавал снам слишком много смысла, но последний подобный разговор закончился для неё слезами и долгим приходом в себя.       В этот раз он хотя бы выслушал её и подтолкнул на верный путь: забыть о прошлом, как о страшном сне.       Деймон верит лишь тому, что видит.       Рейнира замерла, покосившись в сторону тумбы.       Она увидела только что в огне чьи-то черты и услышала шёпот. Разве это не чудо? Разве это не доказательство существование снов и мечт?              Она до сих пор не знала значения увиденного и, уж тем более, повторится ли оно при второй попытке, но ради Деймона… Стоило рискнуть.       Идея вдохновила Рейниру, и её губы растянулись в улыбке. Она поправила одеяло на сыне и поднялась со стула, чтобы пройтись по комнате и дать себе остыть.       Возможно, ей стоило попробовать снова, чтобы удостовериться в том, что это не было простым совпадением. Вещество из мешочка что-то делает с пламенем и открывает взору невиданное.       Она попробует снова. Подтвердит свою догадку и поговорит с Деймоном о видении.

***

      В покоях Завоевателя царствовало умиротворение и смех. Щекочущий и сладкий аромат вина резко ощущался для служанок, прибегающих иногда к королю с подносами для подношения новой бутылки или тарелки с закусками. От разгорячённых речей или от жара камина, в комнате царила духота, из-за чего король расстегнул свой кафтан и несколько верхних пуговиц рубахи.       Принц Деймон не позволял себе такой вольности, но не сдерживал себя в беседе, напоминая о непристойностях, которые вытворял старший брат в борделях.       — Да брось ты! Такое должен испытать каждый мужчина до своего брака, — залился румянцем Визерис. — Не тебе стыдить меня! Даже наш отец проводил время с несколькими женщинами сразу по молодости. Я рассказывал тебе, чем всё это закончилось?       — Раньше каждый раз когда напивался, — хмыкнул принц. — И отец, несколько раз.       — Всё верно, он любил говорить о матери! Я до сих пор поражаюсь её выходкам. Она всегда была пылкой женщиной, но как представлю, как отца за волосы стаскивает с женщины четырнадцатилетняя девочка, так от смеха давлюсь! — Визерис расхохотался, но пригубил вином для продолжения. — Она всегда была такой. Не терпела ничьих взглядов на отце. Ни женщин, ни мужчин.       То, что начиналось как неловкий разговор о отцовстве, перетекал в воспоминания о прошлом и припоминания неловких случаев. Братья смеялись, выпивали. Деймон не смел ждать от «ужина» с Визерисом ничего хорошего, но вопреки его опасениям, брат за целый вечер ни в чем его не обвинил.       — Поверить не могу, что стал дедом.       Хохот стих, в беседе братьев появилась пауза для глотка вина, и до Деймона донеслось бормотание брата.       — Похоже, рождение внука волнует тебя больше, чем рождение сына, — хмыкнул принц, отпивая большой глоток вина.       У Визериса не было сил спорить с братом. Не отрывая взгляда от кубка, он произнёс:       — Когда у тебя появится первый внук, ты обязательно меня поймёшь, — посмеялся Визерис, поглаживая щетину. — Ещё вчера ты держишь её на руках, удивляешься, как ты можешь дать жизнь чему-то столь идеальному. Маленькое чудо, которое с трудом открывает глазки. Тебе кажется, что у вас впереди целая жизнь — беззаботное время вдали от долга. Игры, пиры, праздники, её улыбка. О чём ещё может мечтать отец? А сегодня… А сегодня, она становится матерью.       Голос Визериса становится тише, а на уголках глаз появляются слёзы:       — Хотел бы я… Вернуть то время. То безмятежное время, хотя бы на мгновение. Отец, Эймма, ты, брат. — Горькая улыбка расцветает на лице короля. — И Рейнира.       Лёгкость беседы сменилась тяжестью на груди у обоих мужчин.       Деймон не знал, что сказать и стоило ли ему вообще что-то говорить. Сжав губы, он только и мог смотреть на внезапно возникшую печаль в глазах брата.       Он никогда не поддерживал людей в горе. Даже сейчас, когда в груди зарождался порыв, холодный разум напоминал о том, что от слов Деймона брату легче не станет, и желание произнести хоть какие-то слова пропадало.       — На самом деле, я позвал тебя не просто так, — шмыгнул носом Визерис, ставя кубок на столик между ними, заставленный мисками с фруктами и копчёными колбасами.             Пьяный блеск в его глазах потух.       Деймон вслед за братом поставил кубок, стараясь раньше времени не огорчать себя догадками.       Брат глухо кашлянул, и слуги, подносившие королю вино, с поклоном поспешили покинуть покои.       — Когда-то я говорил об этом с Рейнирой, и она настояла на том, чтобы именно я рассказал тебе о сне, что передаётся от короля к наследнику. — С тяжким вздохом Визерис потянулся к поясу наотмашь брошенному на соседнее кресло, и достал кинжал. — Я… не мог решиться рассказать тебе это, брат. Долго лет я думал, что Эймме удастся подарить мне сына и рассказывать тебе о пророчестве просто не было смысла, но… Эймма умерла вместе с нашим сыном, а ты решил поглумиться над их памятью.       — Я не…       — Я не спрашивал твоего мнения, Деймон, — огрызнулся Визерис, сжимая рукоять кинжала. — Уж в чём, но мне не нужны твои оправдания о заявлении о Наследнике на один день.       Деймон сдержал язык за зубами, пусть и хотелось отрицать своё деяние и рассказать о своём видении того дня, но что-то в тоне старшего брата заставляло принца замолчать.       — Однажды, нашему предку, Эйгону Завоевателю приснился сон.       Визерис поднялся из кресла и подошёл к очагу в центре покоев покойного короля. Сжав челюсть, мужчина раненной рукой опустил кинжал в пламя. Деймон хотел отдёрнуть брата, но он держался.       Пот поступил на его висках, но, похоже, пламя не приносило столько боли и без того истерзанной болезнью руке.       — Всё начнется с ужасной зимы, пришедшей с далекого Севера, и когда придёт та великая зима, весь Вестерос должен сплотиться, и если мир хочет выжить, на Железном троне должен восседать Таргариен.       Визерис вынул кинжал и протянул его брату. На раскалённой стали светились валирийские буквы:       «Моей крови будет Обещанный принц, и принесет он Песнь Льда и Пламени».