Трика

      Некогда пустующее родовое гнездо Таргариенов каждый день становилось местом радости, празднеств и пьяных возгласов.       Король, вдохновлённый рождением внука, находил повод для каждого поднятого кубка. За наследницу, за принца Джейхейриса, за брата, что наконец-то стал отцом, за состоявшуюся помолвку племянницы, леди Лейны. К концу второй недели поводы себя избили и через раз повторялись.       Принцесса краем уха улавливала «похвалы» отца в свою сторону и стыдливо пожимала губы перед своими дамами.       Прощальный пир перед отбытием Его милости в столицу.       Всё чаще принцесса стала появляться на людях, но каждое своё присутствие ограничивала одиноким кубком сладкого вина, растягивающегося на весь вечер. Рейнире не приходилось строить натянутые светские беседы. Ей действительно было интересно говорить с подданными и вассалами Драконьего Камня. Может быть, на это повлияло долгое «заключение» в собственных покоях, с редкими вылазками по желанию отца.       В последние дни она не пропускала «скромные» празднования в замке, но часто краснела на них от отцовских неосторожных похвал.       — …знаете ли, она так упорно отнекивалась от своего долга! Сколько жалоб я слышал о «глупых мальчиках», окружающих её, а сколько она говорила, что не хочет выходить замуж? Я уж не стану говорить, что септы неоднократно прибегали ко мне с ропотом о неукротимом характере моей дочери. Да, уж не нам, отцам, знать, как наши чада могут сводить нас с ума! Но оттого мы их и любим! А сейчас смотрите: разве Рейнира не пример для ваших дочерей, милорды?       Мужчины с упоением подхватывали хвалы короля, в то время как принцесса молила Четырнадцать прекратить отца кичиться ею, как трофеем.       Рядом с Его милостью стояла худенькая и крошечная фигура Элинды, единственной девочки, что сопровождала своего отца во время торжества.       — А по-моему король прав, — отозвалась Барбара, поддерживающе положа ладонь на плечо принцессы. — Вы пример для всех нас, принцесса. Пожалуйста, не стыдитесь правды.       — Я ещё не сделала того, за что мной можно было бы гордиться. Рождение Джейса, начало реставрации и мои попытки учиться — не то, чем стоит хвастаться перед лордами.       — Не говорите глупостей! Родить мальчика может не каждая!       Рейнира подняла глаза, но вовсе не на одну из сестёр Стронг, а на леди Монору. Встретившись взглядом с принцессой, она уступчиво опустила голову.       — Наследника, точнее сказать, — тихо поправила себя Барбара.       — Этого недостаточно. — Плечи принцессы осунулись, а взгляд опустился на собственное призрачное отражение в вине. — Когда мой голос будет подобать оратору, когда мои познания в хозяйстве приведут поля Драконьего Камня к расцвету, когда мои решения станут эффективнее для острова, а лишь моё присутствие располагать людей к себе, тогда я смогу считать себя достойной похвал. И то, правитель всегда учится, а не останавливается на достигнутом.       Рейнира пригубила вина, смочив пересохшие губы.       — Принцесса права.       Голос Лейны донёсся из-за спины. Девушка только-только смогла отбиться от сира Веймонда и собственного отца, перенявших хорошее настроение от короля.       — Я только и слышу гордость родителей о моей партии и скорой свадьбе, но только мама оценила мои старания в морской торговле. Отец же… Я хочу стараться, чтобы добиться его уважения и уважения его людей. Нам обеим есть к чему стремиться, кузина.       Леди Лейна появлялась на праздниках в дорогих шелках цвета морской пены, со смелыми вырезами и оголёнными плечами, привлекающими внимание мужчин. Никто из лордов и их сыновей не смел задерживать свой взгляд надолго на чужой невесте, но женщины открыто выражали свои недовольства сморщеными носами и хмурыми складками на лбу.       Кузина взяла Рейниру под руку и прижалась к её боку.       Губы принцессы тронула улыбка. В ответ она сжала ладонь Лейны в своей и поддерживающе толкнула в плечо.       — Как долго ты будешь… с нами? — голос оказался тише, чем следовало.       — После свадьбы ещё год я буду служить тебе, кузина. Мама уговорила отца, пусть он и хотел чтобы я… приступила к обязанностям супруги сразу.       — Мы рады, что вы останетесь с нами ещё какое-то время, моя леди!       — Спасибо, Брионель.       Лейна поджала губы, дабы не позволить себе расплыться в искренней, но грустной улыбке. Она несколько раз моргнула, не позволяя унынию овладеть собой.       — На Вхагар от Дрифтмарка до Драконьего Камня путь займёт… сущий пустяк. Обещаю, что буду прилетать каждые семь дней! У нас на рынке продаются дивные ракушки, найду для вас самые сияющие! Розовые, перламутровые, даже чёрные! Каждой подарю горсть, нет… мешок!       — Говорите так, будто уже прощаетесь с нами, — радостный голосок Барбары поблёк, а плечи опустились.       — Ах, даже не думайте об этом!       — Рейнира.       Девушки разом обернулись на голос, раздавшийся за спиной принцессы.       Принц Деймон в излюбленной расслабленной походке приблизился к компании прекрасных леди, одним своим присутствием заставив их потерять дар речи. Кто с опасением, кто с уважением, кто со смущением взглянул на подошедшего принца.       Повисшую тишину прервал громкий смех короля.       — Деймон? — обеспокоенно спросила принцесса, взглянув через плечо на мужа. — Что-то случилось?       Принц потеснил леди Лейну, по-свойски положив ладонь на талию супруги и прижав её к себе.       Рейнира почувствовала стойкий запах дракона и дыма от одежды, что свидетельствовало о пребывании Деймона на драконьей горе перед посещением торжества. Она протянула ладонь и нежно погладила сухую кожу на подбородке мужчины.       — Королева и принц Эйгон вернулись с прогулки по саду. Они устали, так что не присоединятся к торжеству, но Её величество сказала, что Эйгон собрал несколько цветов для тебя. Их оставили в наших покоях.       Вежливость Деймона была почти насмешливой, и всё же он придерживался манер при людях, даже столь близких, как фрейлины жены.       Юная Барбара расплылась в улыбке, расхваливая любовь Эйгона к «старшей сестричке», в то время как леди Монора обеспокоено пожелала королеве сил и здоровья.       Всё же Алисента была беременной.       — Надеемся, Матерь убережет королеву от бед, и подарит лёгкие роды, как моей супруге.       Речи Деймона в последнее время приторны. Удивительно, как у него самого не сводит зубы от стольких нежностей, ведь Рейнира уже не может терпеть постоянный «тон жертвы».       После спора, он будто нарочно говорит так с ней.       Рейнира буркнула тихое согласие. Фрейлины украдкой переглянулись, но не позволили себе что-либо говорить, даже Лейна.       — Миледи, от окружающего нас смеха я почти не слышу музыки. — Принцесса махнула рукой в угол, где устроились музыканты да барды. — Мы с мужем подойдём ближе, а вы наслаждайтесь праздником.       Не дождавшись ответа, Рейнира всучила одной из служанок свой кубок, схватила супруга за руку и потянула в сторону.       — Что ты… Говоришь? Ты никогда не был так любезен к Алисенте, даже на людях.       Деймон засмеялся, когда они вместе остановились подле скромной сцены. Пение чуть заглушало голос принцессы, но муж её прекрасно расслышал.       — «Мать»? Серьёзно?       — Пришли кое-какие новости из столицы, — драматично протянул Деймон, нарочно допустив паузу в своих словах и поворачивая супругу спиной к себе. — Кто-то решил хорошенько вцепиться в моё «нападение» на королеву и давить на знатные дома мнением о моей «жестокости» и «неуправляемости». Я хорошо слышу, Рейнира, и даже среди присутствующих есть те, кто считают эту… Мерзостную ложь истинной. Мне посрать, если они будут считать меня монстром во плоти, но это… Как ты уже говорила, вредит тебе. Мы уже сделали достаточно: Алисента заслужила благословение своей семейки, так что нет смысла втаптывать мою репутацию в грязь.       Деймон устало положил подбородок на макушку супруги. Рейнира прикрыла глаза.       — Я поговорил об этом с Визерисом, уже… после нашего несерьёзного спора. Мы приняли решение, что мне стоит… Полизать задницу королевы.       — Отец так и сказал? А ты согласился? — хмыкнула принцесса.       — Я просто не хочу, чтобы ты страдала из-за меня.       Слова Деймона были признанием величайшей слабости, и их он произнёс тихо, на валирийском, чтобы никто не смел использовать это против самого принца.       Рейнира не сдержала глупой влюблённой улыбки. Она отвела взгляд и будто нарочно наклонилась вперёд, сталкиваясь лбом с подбородком мужа. Горячее дыхание опалило её кожу, и вместе с тем над ухом послышался довольный смешок.       — Значит, теперь ты говоришь о Алисенте только хорошее? — поддразнивающе спросила Рейнира, но её прервали:              — Поднимем же!       Супруги обернулись на громкий возглас короля. С широкой улыбкой и розовыми щеками он заявил:       — Кубки! За моего младшего брата! Скажи мне, что он станет преданным супругом, надёжным слугой своего короля, и, чего греха таить, перестанет испытывать моё терпение, я бы горько рассмеялся. Теперь же я вижу перед собой зрелого мужчину. Семьянина. За моего брата, принца Деймона!       Рейнира сжала губы в тонкую линию, раздражённая тем, какую хорошую речь подготовил отец для Деймона. Не то, что для неё.       Деймон гордо вскинул подбородок, приветствуя хвалебные восклики гостей.       Король громко отхлебнул вина, после чего продолжил:       — Рассказывал ли я, как птица напала на моего брата? Ох, тогда мы были совсем юнцами! Я и представить не мог, что Деймон может так громко плакать…       Улыбка сползла с лица принца.

***

      Шипение дождя за окнами не смолкало по ночам. Сырость и влага не проникали в глубины замка: его стены пропитаны жаром смолкшего вулкана и драконьего пламени. Пол под босыми ногами всегда оставался тёплым. И всё же нескончаемый ливень застопорил стройку деревни, попрепятствовал уезду короля, а также затопил в саду подаренные леди Джейн цветы — те только начали всходить.       Всё было не так плохо. Дождь подарил королю несколько драгоценных встреч с внуком, а принцессе — возможность провести время с Эйгоном.       В покоях принцессы, на тумбе возле кровати, в маленькой вазочке стоял букетик. Уже иссохший и вялый, но радующий глаз с каждым пробуждением. Эйгон и сам радовался своему подарку, хвастался, как долго выбирал цветы, но запинался через слово от взволнованности.       Вместе они играли с моделью Драконьего Камня и пили чай с лимонными и черничными пирожными. От скудного питания, которого придерживалась Рейнира целый месяц, пирожные казались такими сытными, что она наедалась одной порцией и парой сахарных шапочек. До родов она бы умяла всю тарелку! Но с этим прекрасно справлялся Эйгон. В черничных пирожных не было много сахара, как раз для ребёнка.              Рейнира подносила к губам чашку с чаем, после чего расплывалась в улыбке от очередной насыщенной истории брата.       Он делился всем: от встречи с кошкой леди Харт, переловившей дюжину крыс в замке, до собственных мечтаний.       — Стану великим всадником на драконе! — чуть смущённо произнёс Эйгон, поджав под себя ножки. Он то и дело елозил в кресле, несколько раз роняя на одежду кекс. — Как дядя Деймон. Он крутой, а Кровавый Змей большой и свирепый! Мой дракон — совсем кроха… но он вырастет!       — Ты уже дал ему имя?       — Нет, не могу определиться, — громко вздохнул мальчик, поникнув. — Мне нравится Свирепый Ужас, но мама говорит это слишком грубо и агр… агр… не красиво.       Рейнира хохотнула.       — Свирепый Ужас? Внушающие, но тут я согласна с твоей мамой.       — Почему тогда дяде можно называть дракона Кровавый Змей?       — Он не выбирал это имя, его дали воины, которые сражались бок о бок с твоим двоюродным дедом Эймоном.       — Мы должны воевать, чтобы получить имя?       — Нет, Эйгон. — Рейнира позволила улыбке дрогнуть. Лишь одно упоминание войны с пусть и детских уст брата было. Неправильным. — Забудь. Попробуй найти имя среди пантеона валирийских богов. Караксес и Сиракс одни из Четырнадцати Огней, и именно в их честь названы мой дракон и дракон дяди Деймона.       Рейнира намеренно не предлагала Солнечный Огонь. Она не могла. Острая боль полоснула по груди от одной лишь мысли, сдавив сердце так, что стало трудно дышать.       — Хорошо, — с нескрываемым разочарованием прошептал мальчик, и его светлая головка поникла.       Это движение отозвалось в ней вспышкой нежности. Её пальцы сами потянулись вперёд, осторожно приподнимая маленький подбородок. Рейнира улыбнулась, стирая подушечкой большого пальца две крошки, прилипшие к пухлой щеке брата.       Солнце уходящего дня, пробиваясь сквозь окна, запуталось в их кудрях. Одинаково золотых. Одинаково прекрасных. Глядя в его фиолетовые глаза — такие же, как у отца, как у неё самой, — Рейнира почувствовала, как в груди разливается тепло, затягивая только что саднившую рану.       Чтобы отвлечь братца от грустных мыслей, она начала рассказывать историю. Свою историю. О том, как маленькая девочка, мечтавшая назвать драконицу грозным именем Вхагар, злилась и топала ногами, когда ей это запретили. В прозрачном фарфоровом чайнике тихо плескался остывающий чай, а в комнате пахло мёдом и уютом.       Рейнира ни разу не встретилась с королевой наедине за все эти три недели.       Как только дождь утих, королевская процессия засобиралась в путь. Три недели Его милость провёл на Драконьем Камне, в кругу семьи, и вот, к его искренней печали, настало время отбыть, дабы поддержать порядок в королевстве.       На прощание падчерица и мачеха обменялись краткими объятиями — ничего лишнего, лишь подчёркнутый долг перед теми, кто наблюдал за ними.       Скользя взглядом по свите королевы, Рейнира вновь заметила знакомые гербы: Грейсфордов и Рокстонов. Они мелькали среди людей уже не в первый раз.       Представители этих домов входили в Зеленый Совет, и принцесса не сомневалась: о любом слове, оброненном здесь, вскоре узнают в Староместе.       — Лёгких родов вам, мачеха, — сухо произнесла принцесса, тщательно следя, чтобы в голосе не прозвучало и капли тепла.       — Спасибо, Рейнира.       Этих скупых любезностей было вполне достаточно.       Король перед подъёмом на корабль расцеловал дочь в обе щеки, а затем, немного помедлив, заключил в объятия брата.       Сбитый с толку Деймон не сразу нашёл, куда деть руки. Мгновение замешательства, и он неловко, но крепко похлопал Визериса по спине, после чего тут же отступил на шаг.

***

      — Моя жемчужина.       Стоявшая на выступе холма девушка оторвала взгляд от отбывающих кораблей и, сжав в руках вязаную накидку, обернулась.       Материнский голос и нежное прозвище отозвались теплом, которого так не хватало в пасмурные дни на острове.       — Матушка. — На лице Лейны расплылась улыбка, но в глазах затаилась печаль от грядущей разлуки.       Мелеис уже ждала всадницу подле Вхагар. В отличие от супруга и короля, десница решила отбыть с острова на драконе. Несколько недель назад Красная Королева сопровождала их по пути на Драконий Камень, пока её всадница оставалась «прикованной» к палубе.       

Рейнис же было только в радость: видеть, как алая старушка парит в облаках, а самой стоять в объятиях возлюбленного.

      — Ты поговорила с принцессой?       Улыбка на лице Лейны дрогнула.       — Нет, мама, — голос потускнел, и девушка невольно отвернулась, чтобы не смотреть Рейнис в лицо.       — Лейна…       — Рейнира всегда говорила, что желает любви своим детям. Ещё до рождения Джейхейриса, — в словах дочери зазвенела горечь. — Думаешь, сейчас её мнение поменялось? Она… она не согласится на ваше предложение.       Почти Королева медленно подошла к дочери. Каждый шаг давался нелегко из-за влажной земли, липнущей к тяжёлым кожаным сапогам. Её алая накидка лениво колыхалась под редкими порывами морского ветра.       — Уверена, принцесса изменит своё решение, иначе это станет величайшей глупостью с её стороны, — тяжело вздохнула женщина, остановившись подле Лейны. — С юных лет вас связывала крепкая дружба. Нет большей радости для близких подруг, чем наблюдать, как их дети растут бок о бок, а потом соединяют сердца.       — Я ещё даже не вышла замуж, матушка. Уместно ли такое скорое обсуждение детей? — приглушённо ответила Лейна, сильнее вцепившись в накидку. — Может быть, у меня родятся одни мальчики? Каковы шансы, что Джейхейрис или кто-то из моих сыновей будут как… Лейнор?       — О чём ты?       Вопрос прозвучал искренне, полный недоумения и растерянности. Улыбка Лейны на протяжении диалога исчезала с лица. Опустив голову, девушка старалась избежать взгляда матери — тяжело было встретиться с ней глазами.       — Нас никто не слышит. Мы можем говорить открыто.       Рейнис промолчала. Тонко сжатые губы едва заметно дрогнули, пока женщина медленно окидывала взглядом осунувшиеся черты дочери. Тяжёлый вздох сорвался c её губ.       Принцесса и сама с тяжестью закрывает глаза на вкусы сына. Они все вынуждены их не замечать, чтобы поддерживать запятнанную репутацию Лейнора.       В столице, при дворе, люди не часто, но шутят о Радости Королевства, которой предлагали руку сира Лейнора, сына Морского Змея, великого мореплавателя и владыки морей, — муж бы посмеялся, сказав, что море невозможно укротить, как и пламя, — и о том, с каким визгом она убегала от шпагоглотателя к порочному дяде.       Мерзкие истории начали появляться с назначением её, Почти Королевы, на пост десницы. Лейнор стал чаще бывать в столице, и, дьявол, посещать публичные места в Блошином Дне.       Рейнис уже и забыла, какие опасности хранит в себе столица. И самое страшное из них — слово.       Всё это превратило её терпение в раздражение.       — Поговори с Рейнирой, пока это не сделали король или королева. Хелейна отпраздновала годовалые именины, самое опасное время для малышки уже миновало. В любой момент Визерис может предложить брак между дочерью и внуком, и уж ему отказать никто не сможет.       Таким и было прощание дочери и матери. Рейнис легко коснулась плеча Лейны, но та лишь отвернулась от неё.       Рейнира уже отказывала отцу.       Но из уважения к матушке, в этот раз Лейна смолчала.