Трика

Дрифтмарк, 116 год 10 месяц

Полгода спустя

      Алые волны, озарённые первыми лучами солнца, с шумом сталкивались с перекладинами порта. Плеск воды, скрип досок под ногами и громкие возгласы рыбаков — мелодия, знакомая каждому моряку. Ветер дул в сторону моря, будто благословляя суда, готовящиеся к отплытию.       Для кого-то это последнее пробуждение на суше перед уходом в море.       Впереди — долгий путь по неукротимым волнам, а возможно, и встреча с Морским Дьяволом: кто знает, что на этот раз уготовила им судьба?       По порту то и дело снуют женщины и дети, провожающие отцов в опасный путь. Кажется, что жизнь здесь не затихает даже ночью, но это лишь мнимость.       Первые чайки с гоготом расселись на деревянных сваях, торчащих из воды. Какой-то малец, дёрнув мать за юбку, пронзительно завопил: «Альбатрос!», тыча пальцем в парящий в небе силуэт, за что тут же получил затрещину от отца.       — Не тыкай пальцем на небо, малец! Еще гнева богов нам не хватало… И так провинился перед Морским Змеем! — Мужчина раздражённо выхватил сумку из рук жены, перекидывая её через плечо.       И правда. День для отплытия — самый неудачный из возможных.       Сегодня на острове настоящий праздник — пиршество, какого не видывали уже двадцать лет.       Дочь Морского Змея, леди Лейна, выходит замуж, и, по слухам, её отец вознамерился превзойти даже торжество по случаю свадьбы наследной принцессы Рейниры. А кое-кто знает об этом не понаслышке. Сколько суконщиков повидал Дрифтмарк за последние полгода? А сколько раз открывались берега для ювелиров, швей и портных? Корлис Веларион обращался даже к Великим домам, предлагая золотых драконов за древние ковры и тонкие ткани, но кто-то распоряжался богатствами даром. Король Визерис, к примеру, с гордостью поделился цветами из королевского сада, доставленными на остров только вчера вечером.       Так что моряки знали о грядущей роскоши не понаслышке.       И им придётся пропустить такое зрелище — досада!       Солнце показалось из-за горизонта, и первые корабли отчалили от причала.       Мальчик прижался к юбке матери, покусывая ноготь большого пальца и поглядывая на чужие семьи. Там, в стороне, за огромными ящиками, — в два раза выше его самого, — стояла стройная фигура, закутанная в плащ. Из-под капюшона виднелись волнистые белые волосы, а кожа на шее казалась темнее, чем у самого ребёнка.       Он не решился поднять руку и ткнуть пальцем в незнакомку. Просто отвернулся и зарылся лицом в материнскую юбку.

***

      Днём морское течение переменилось, словно сама природа была на стороне Морского Змея. В день торжества отважились пристать к берегам Дрифтмарка лишь те, кто не любил подолгу засиживаться на чужой земле. Возможно, завтра они уже покинут остров, но сегодняшний вечер сулил им выпивку и сытные яства.       Волны под Высоким Приливом с шумом разбивались о скалы внизу. Путь карет к замку вился меж низкорослых деревьев — редких для этих скудных на зелень земель. В небе то и дело мелькали тени, сопровождаемые оглушительным рёвом, но самая огромная из них дремала, нежась в лучах солнца у самой кромки воды и даже не удосуживаясь поднять свою массивную тушу.       Драконы.       Казалось бы, они живут на континенте уже более ста лет, но одним своим присутствием всё так же внушают благоговейный трепет и животный страх, смешанный с восхищением.       Замок встречал гостей пёстрыми шатрами, раскинувшимися во внутреннем дворе. Гербы дома Веларионов красовались на каждом строении, а от резных столбов к столбам тянулись нити с геральдикой трёх Великих домов — Таргариенов, Веларионов и Баратеонов. Маленький, но трогательный жест уважения к дому матери принцессы Рейнис, матери невесты.       Торговцы из Спайстауна и ближайших деревушек устроили шумный торг: угощения здесь раздавались даром, но всяк, кто желал большего, вынужден был раскошелиться. Это была не скупость лорда Корлиса, о нет! Великодушие и реки щедрости хозяина замка должны были разлиться к вечеру, с началом свадебного пира. Морские деликатесы предлагались каждому, но отведать яства, привезённые из дальних земель, можно было лишь за звонкую монету. Было бы глупо со стороны устроителей не воспользоваться возможностью наполнить кошельки, а пока гостей ждал открытый фуршет с изысканными винами, бочонками эля и рома.       В самом сердце этого шумного действа возвышалась сцена, где сменяли друг друга артисты, шуты и танцовщицы. К полудню здесь намечалось особенное представление.       Чтобы знатные гости не скучали в ожидании, для них устроили состязания: у самой набережной, под стенами замка, можно было помериться силой в дружеской схватке на мечах или посостязаться в меткости стрельбы из лука.       Дружескими эти забавы обещали быть ровно до первого кубка вина.       Пока во дворе царило беззаботное веселье, в самом замке кипела суматоха.       В Зал Девяти, где у подножия Плавникового трона должна была свершиться церемония, допустят немногих. Место не шло ни в какое сравнение с огромными залами Королевской Гавани или Драконьего Камня: оно больше походило на обширный кабинет. Сегодня отсюда вынесли всё, что могло бы помешать торжеству. Исчез и личный стол лорда Корлиса, и кресла у камина, где он так любил сидеть вечерами с женой или сыном. Остались лишь трофеи, добытые в славных битвах, среди которых были и Ступени. Этих артефактов было достаточно, чтобы придать церемонии величия.       Перед троном возвели деревянную арку, искусно увитую сетями, и окружённую вазами с мерцающими свечами.       Соседний же зал превосходил первый и размерами, и высотой сводов. Здесь трудов на украшения ушло куда больше. Подаренные королём цветы, собранные в пышные композиции, ниспадали каскадами с высоких подставок, нависая над длинными столами. Долгая дорога, конечно, не пощадила их — бутоны слегка привяли, но праздничному великолепию это ничуть не вредило, оставаясь незаметным для восхищенных глаз гостей.       Стол для молодожёнов и их близких с двух сторон подпирали две колоны с возвышающейся аркой. От толстого белого основания тянулся голубой мраморный ствол с золотистыми прожилками. На вершине, в капители, были вырезаны сюжеты приключений Морского Змея. Их тяжело было заметить невооруженным глазом из-за высоты, но если вы поинтересуетесь этим у лорда замка, то завоюете его симпатию.       У низа расположили композицию: тяжёлые булыжники с гигантскими тридакнами, которые завозили на телегах, для антуража украшались свечами, крупными ракушками и песком. Разноцветные кораллы, являющиеся главными украшениями, не были настоящими, а выполнены аккуратной работой из воска.       Столы для гостей расставили вдоль стен, оставив место для танцев в середине зала.       Сервировка подходила к концу, основные блюда расставлены, слуги подготовлены.              Оставалось лишь приготовиться будущим супругам.

***

      Тихий стук разнёсся по пустующей гостевой. Петли двери заскрипели, и вот из-за неё выглянула светлая голова принцессы. Просторная комната в белых тонах, с небольшим балкончиком и окнами во всю стену открылась перед ней, и всё же, здесь не было той, кого она искала.       — Рейнира! Проходи! — раздался высокий голосок со стороны.       Неуверенно войдя в комнаты, принцесса оглянулась. Когда-то она уже была в этих покоях, давным давно. Не в детстве, нет. В другой жизни. Гостевая обставлена всё так же, не считая сундуков с подарками и выглядывающей горки из тканей и украшений на диванчике.       Справа был коридор, ведущий в гардеробную и спальню кузины.       Сир Лютор и Лорент остались за дверьми. Сложив руки за спиной, принцесса двинулась по длинному коридору вглубь покоев. Ширма скрывала спальню Лейны, и, прошмыгнув мимо, Рейнира оказалась в опочивальне кузины.       В комнате, освещённой единственным окном, было на удивление светло и уютно. Рядом с окном стоял маленький столик и два кресла. В одном из них устроилась сказочная фигура Лейны — её образ тотчас приковал к себе внимание Рейниры, заставив забыть о любовании комнатой.       Кузина через силу улыбнулась. Откинувшись в кресло, она выглядела измученной, и даже бесподобный вид не смог это скрыть.       Свою усталость невеста, похоже, попыталась скрыть румянами винного цвета, предающими свежести лицу, и неестественно яркими голубыми тенями.       Боги, как Лейна добилась такого оттенка?       Губы, блестящие от бальзама, расплылись в измождённой, но тёплой улыбке. Дневное солнце играло в серебристых кудрях: волосы были уложены с воспеванием валирийских традиций, но подобные косы Рейнира раньше не видела.       На макушке волосы были стянуты в тугие косички, прилегающие к голове, но на затылке они внезапно распускались, переходя в пышное облако мелких кудрей. Кое-где поблескивали редкие бусинки, а в парочку косичек были искусно вплетены голубые ленты.       Позор! Настоящий позор со стороны принцессы пропустить облачение Лейны в свадебное платье!       — Ты просто… Просто ослепительна! — голос от восхищения ослаб.       Губки-бантики Лейны тронула лёгкая улыбка. Тонкие пальчики, унизанные кольцами, нервно мяли шёлк на юбке. В облике кузины чувствовался всплеск морских волн — ткань, переливаясь, словно наслаивалась сама на себя, напоминая бушующее море. Главным же элементом стал жемчуг, щедро рассыпанный по всему платью.       Настоящее искусство.       — Прошу, прости, что не была рядом, — шумно вздохнула Рейнира, словно любование кузиной заставило её всё это время не дышать. — Из-за Джейса… Я совсем перестала спать, у него начали расти зубы, и это сводит с ума: кричит так, что стены дрожат. А ведь он теперь за две комнаты от нас!..       — Ничего-ничего. Надеюсь, ты хорошенько выспалась. У меня большие планы на тебя! — Лейна посмеялась и выпустила ткань из рук. — Я… совсем не могла уснуть ночью.       — Волнуешься? — Нерасторопными шагами принцесса приблизилась и мягко опустилась в кресло рядом.       — Нет, я бы не назвала это волнением. Скорее… — В попытке подобрать слова Лейна сжала губы. — Предвкушение от того, что произойдёт этой ночью. Утром постаралась привести мысли в порядок, попросила стражников отвести меня в Спайстаун. Надеялась, что вид моря и кораблей утешит. И знаешь, мне даже стало легче!       Рейнира не успела и слова вымолвить, как Лейна продолжила:       — Я позаботилась о том, чтобы мы сидели за одним столом! А девочкам предоставят места за столом с моим дядюшкой Боремундом. Всё самое лучшее для вас — лобстеры и крабы, самые большие и мясные! Вы их когда-то пробовали? Слышала, ты обожаешь птиц, но поверь мне: морские лакомства… Ох, уверена, тебе понравится!       Рейнира не успевала за активностью кузины, застыв и хлопая ресницами.       — Лейна, ты… Так возбуждена, — неуверенно произнесла Рейнира. — Это впечатляет. Когда я зашла к тебе, тишина в комнате скорее угнетала, и я думала ты совсем скисла.       — Я не против этого брака, Рейнира. К чему траур?       Действительно.       Рейнира почувствовала холод на коже и небольшой стыд за излишнее волнение.       — На женихе настоял мой отец, а не ты сама, вот я и подумала…       — Ты вышла замуж по любви, Рейнира. Но это не значит, что я не смогу найти своё счастье в браке, который подстроил моей отец, верно? Деймион молод, он отличный моряк, не раз за последние полгода красовавшийся своим прессом на кораблях моего отца и дяди, и при всём этом его голова не набита чушью о низшей роли женщин, — хмыкнула Лейна, подпрыгивая с кресла. — Сегодня ночью я надеюсь почувствовать то, что чувствовала ты, когда стонала имя своего дяди на весь этаж. Поэтому да, я возбуждена и полна предвкушения.       Игриво прошептала Лейна на ухо кузины, после чего ущипнула её за бок.       — После всей этой суматохи с подготовкой тело не хочет двигаться, но мысль о том, каким может стать этот день… хочется сорваться с места и оббежать весь замок.       — Лейна, я очень рада за тебя. Только скажи, если семья Деймиона будет тебя обижать! Другой Деймон с радостью поможет мне отстоять твою честь.       — Хэй! Я и сама отстою свою честь. С дядей Веймондом я уже умею справляться, он любит жаловаться и не любит настырных, — игриво прошептала Лейна на ухо кузины, после чего ущипнула её за бок. — Жду недождусь, когда закружу тебя в танцах! Научу тебя паре неприличных движений!       Рейнира засмеялась. Конечно, она была не против.

***

      Солнце миновало полдень, и разгоряченных после шумных соревновательных игр, представлений, да плясок под выступления гостей наконец-то пустили в замок.       В главном зале уже играли инструменты, которых перебивали рожки для представления гостей.       Длинные столы ломились от яств, источающих пар и аппетитные запахи. Слуги проводили людей к их местам, передавая добро лорда Корлиса приступать к трапезе, основные лакомства подадут после церемонии, что удивительно, ведь тарелки уже не вмещались на поверхность. Некоторых лордов отводили в сторону — к соседнему залу, где и будет проведена церемония заключения брака. Подле Плавникового трона стоял сир Веймонд с семьёй, со вздёрнутым подбородком принимая поздравления от имени сына.       Путь короля Визериса к Залу Девяти походил на торжественное шествие, прерываемое бесчисленными остановками. Он задерживался у каждого встречного лорда, чтобы обменяться любезностями, выслушать просьбу или просто перекинуться словом с подданными. В итоге Его милость явился на церемонию в числе последних, но отнюдь не в унынии: под руку с королём с одной стороны степенно шествовала королева Алисента, а с другой — заливисто хохотал над какой-то шуткой лорд Боремунд Баратеон, чьё могучее сложение и громогласный смех, казалось, заполняли собой весь коридор.       Особой отрадой для короля стала возможность обсудить с лордом неумолимый характер их дорогой кузины Рейнис.       Упомянутая принцесса, а по совместительству — хозяйка Дрифтмарка, вместе со слугами встречала прибывающих гостей у дверей зала, собственноручно провожая самых знатных из них к местам. Лорды и их жены наперебой расхваливали её наряд — глубокое синее платье из бархата, с ниспадающими длинными, расшитыми серебром рукавами. Но взгляды их то и дело с любопытством скользили мимо хозяйки, пытаясь найти, а затем и угадать, какой же красавицей войдёт в этот зал её дочь, виновница торжества.       Сама же Рейнис, обычно невозмутимая, выдавала своё волнение единственной непокорной прядью в высокой сложной причёске. Среди тщательно уложенных чёрных, истинно баратеоновских локонов, доставшихся от матери, выделялась белая прядь, и принцесса то и дело машинально поправляла её.       Впрочем, ожидание не томило гостей. Время за бокалом дорнийского вина и светской беседой пролетело подобно одному долгому, сладостному мгновению.       Лишь когда все уже были в сборе и церемония должна была начаться, в зал поспешно вошли последние — принцесса Рейнира и её супруг, принц Деймон. Визерис, уже стоявший на возвышении у подножия Плавникового трона, не сдержал укоризненного взгляда. Тихим, но жёстким голосом, чтобы не привлекать внимания гостей, он отчитал брата и дочь за то, что они поставили его в неловкое положение перед прибывшими лордами, заставив томиться в ожидании под их изучающими взглядами. Невеста должна была вот-вот появиться, а их всё нет!       Рейнира, запыхавшаяся, но сияющая, лишь отмахнулась, прошептав в оправдание, что всему виной затянувшиеся посиделки с кузиной.       С этими словами супруги встали у плеча короля, по левую руку от трона, в одном ряду с членами семьи невесты.       По правую же сторону возвышения выстроились Веларионы, во главе которых стоял сир Веймонд. В осанке его сквозила едва сдерживаемая гордость, а лицо не скрывало довольства. Помнится, первой реакцией Веймонда на известие о помолвке сына с племянницей было нескрываемое отвращение от столь близкого родственного союза. Однако бесконечный список преимуществ, которые сулил этот брак — от укрепления крови дома до политического веса — оказался красноречивее любых доводов и быстро убедил меркантильного человека. Теперь в его взгляде, устремлённом на лестницу, по которой должна была спуститься Лейна, читался неподдельный триумф.              Рейнира, всё ещё чувствуя на себе укоризненный взгляд отца, подалась вперёд, выглянув из-за его плеча. Ей не терпелось наконец-то разглядеть того, кто должен был стать мужем её кузины.       И вправду красив.       Деймион Веларион стоял под свадебной аркой, и даже в толпе родичей его сияющая макушка притягивала взгляд. Белые локоны, в отличие от многих мужчин их дома, были не убраны в тяжёлые дреды, а коротко подстрижены. Короче, чем у Деймона, но достаточно длинные, чтобы несколько волнистых прядей непослушно падало на высокий лоб, смягчая острые черты лица. Рейнира с интересом отметила необычную стрижку: левая сторона головы была выбрита почти до кожи, открывая взору аккуратную линию уха и мощную шею.       Сравнивая его одеяние с тем, в чём должна была появиться Лейна, принцесса улыбнулась. Если платье невесты переливалась яркими морскими цветами, то оттенок одежд жениха был куда светлее. Длинные рукава тонкой льняной рубахи искусно вышиты белой нитью, складывающейся в причудливый узор, похожий на рыбью чешую. Поверх рубахи было надето безрукавное блио, ниспадающее почти до самого пола. Тяжёлая ткань была расшита золотыми нитями, что вились замысловатыми морскими волнами и гребнями.       Но главным украшением, которое привлекло внимание дочери короля, был вовсе не вышитый золотом подол. Широкий рыцарский пояс из чёрной тиснёной кожи, перетягивающий тонкую талию юноши, был окован тяжёлыми металлическими пластинами. На каждой из пластин искусный мастер вырезал морских коньков — символ дома Веларионов.       Она перевела взгляд с пояса на лицо юноши и встретилась с ним глазами. Деймион, почувствовав её пристальное внимание, чуть заметно улыбнулся и кивнул — приветственно, но с лёгкой долей смущения.       Рейнира, ничуть не смутившись, улыбнулась в ответ, и тут же перевела оценивающий взгляд на мужа.       — Мой красавец, — тихо и гордо прошептала принцесса, взяв Деймона под руку.       Может, Порочный принц не молод, но именно зрелость красит мужчину.       Как и у жены, в одежде Деймона властвовал чёрный цвет. Тёмный дублет из тяжёлого сукна сидел на нём безупречно, подчёркивая выточенную войной фигуру. Наплечники, выкроенные из особо плотной ткани, заметно выделялись, придавая фигуре ещё более угловатые очертания. Поверх дублета, небрежно закреплённая на одном лишь плече, ниспадала длинная мантия того же тёмного цвета, струящаяся до самого пола.       Лишь рукава рубахи, виднеющиеся из-под широких пройм дублета, были единственным ярким пятном.       Из-под воротника, там, где ткань не плотно прилегала к коже, виднелись старые, побелевшие от времени шрамы — следы ожогов. Деймон никогда не скрывал шрамов, но и не выставлял напоказ.       Рейнира перевела взгляд с ожогов на лицо дяди и встретила его насмешливый, всё понимающий взгляд.       Его ладонь собственнически сжала талию супруги и сильнее прижала к груди. Рейнира почувствовала локтём щекочущую ткань дублета и демонстративно постаралась увильнуть от мужа.       — Прекратите оба, — едва слышно шепнула Рейнис, стоящая по другую сторону от короля. — Это неприлично.       Рейнира лишь закатила глаза, но промолчала. Деймон хохотнул.       Глубокий вой труб разнёсся под сводами зала.       Все взгляды устремились к балкончику на втором ярусе. По ступеням спускались двое: отец и дочь. Маленькая ладонь Лейны, морской богини, вышедшей из моря, сжимала расшитый дублет отца. Вслед за невестой тянулся длинный подол голубого плаща, расшитого морскими коньками.       Лорд Корлис, в отличие от оробевшей дочери, шёл, выпятив грудь, успевая и кивать приветственно гостям, и тихо благодарить за присутствие. Лейна лишь дважды осмелилась поднять взгляд: первый раз на Рейниру и, столкнувшись с ней глазами, леди наконец расплылась в улыбке, второй — на мать. Ту, из-за которой на глазах Лейны выступили слёзы.       Под взглядами нескольких десятков человек она осознала всю серьёзность мгновения.       У подножия лестницы отец отпустил руку дочери, позволяя ей подняться по ступеням к жениху.       Невеста и жених обменялись едва слышными словами, — свидетелем их был лишь септон, — но после сказанного улыбка вновь вернулась на лицо Лейны. Она шумно вздохнула, расправила плечи.       Никакой робости.       Она не отводила глаз от кузена, лишь склонив голову набок, пока септон читал молитву. Деймион же не позволял себе подобной вольности — разглядывания невесты, но один раз его взгляд всё же скользнул к вырезу её платья.       Этот союз — не по любви, но построенный на взаимной симпатии и интересе, а потому у него были все шансы стать счастливым.       Слыша знакомые клятвы, многие из присутствующих мужчин тепло взглянули на своих жён. Как не вспомнить пережитое, наблюдая за тем, как новая жизнь начинается у молодых?

***

      — Поздравляем!       — Поздравляем новобрачных!       — Крепче держи её, мальчик!       — Слава новому союзу!       Из Зала Девяти торжественно выступила целая процессия, во главе которой шествовали молодые. Сир Деймион бережно сжимал ладонь супруги. На плечи Лейны был накинут новый плащ — свадебный дар дома жениха. В отличие от отцовского, где морской конёк красовался в одиночестве, здесь он был вышит на фоне морской раковины.       Самая волнительная часть церемонии осталась позади, и Лейна наконец позволила себе расслабиться, доверчиво следуя за мужем к главному столу. Следом за супругами, сдерживая торжественный гул, начали рассаживаться гости.       Под высокими сводами зала тихо звенели струны — музыканты настраивали виелы, готовясь сопроводить первую речь лорда Корлиса.       — Принцесса.       Рейнира вздрогнула и подняла голову на слугу, появившегося из ниоткуда.       — Простите, что беспокою, — прошептал он, — но меня просили пересадить вас к вашим фрейлинам.       Светлые брови Рейниры поднялись от удивления. Взгляд метнулся в сторону Лейны. Девушка уже уселась за столом вместе с супругом. Оба неотрывно смотрели друг на друга, похоже, беседуя о чем-то своём. Принцесса тряхнула головой, отгоняя замешательство, и переглянулась с мужем, сжала его ладонь у себя на талии и коротко кивнула мальчишке-слуге.       Тот провёл её к столу, стоявшему ближе всех к молодым. Здесь уже расположились фрейлины, а также родственники принцессы Рейнис — Баратеоны.       За главным столом, по левую руку от Лейны, сидели её родители, король Визерис с королевой Алисентой, её брат Лейнор и лорд Боремунд. По правую — близкие родственники Деймиона и остальные Веларионы.       Рейнира, придерживая пышные юбки, опустилась на скамью и тихо поздоровалась с Элиндой, оказавшейся рядом. Барбара и Брианель, едва завидев принцессу, радостно запищали, привлекая к себе взгляды соседей.       — Вы будете сидеть с нами! — восхищённо воскликнула Барбара, едва не ринувшись на принцессу через бедную Элинду. — Мы так рады!       — Дамы, — громогласно рявкнул молодой человек напротив. Чёрные кудри буйной шапкой падали на лоб, а голубые глаза блестели раздражённостью. — Держите себя в руках.       Девушки-фрейлины притихли, но Барбара всё ещё хихикала, прикрывая рот ладошкой. Юноша уже открыл рот для новой колкости, как вдруг рядом с Рейнирой вальяжно опустился принц Деймон.       Повисло молчание. Рейнира внимательно проследила за «соседом» по столу: его кадык дёрнулся, а голова чуть ли не уткнулась в свою тарелку, делая вид, что он чрезвычайно занят изучением жареной скумбрии.       Рейнира опустила взгляд на оленя, вышитого на жёлтом дублете.       Боррос-чёртов-Баратеон.       Сын лорда Штормового Предела. Гордый, как все его родичи, и столь же несдержанный на язык.       Пальцы принцессы сами собой нашли ладонь мужа и крепко сжали её.       — Штормовые земли, — негромко произнёс Деймон, склонившись к её уху. — Вечно считают, что могут быть грознее драконов, но их спесь слетает от одного нашего присутствия.       Рейнира почувствовала, как уголки губ сами собой ползут вверх. Напряжение отпустило ровно настолько, чтобы она могла снова поднять взгляд на Борроса.       Тот украдкой косился на них, явно гадая, о чём шепчется принцесса со своим дядей-мужем. Встретившись с Рейнирой глазами, Боррос дёрнулся, словно его ужалили, и поспешно схватился за кубок.       — За здоровье молодых, — буркнул он в пространство и залпом осушил вино.       Никакой драмы.       Рейнира кивнула юному Баратеону, принимая его тост, и взялась за свой кубок. В тот же миг по залу разнёсся звучный голос Морского Змея.       Гости притихли, повернув головы в сторону лорда Корлиса. Тот поднялся с места, выпрямившись во весь рост. Речь его была неспешной, с величавой торжественностью: сперва благодарность собравшимся за честь присутствовать на празднице, затем — более скупая — признательность тем, кто помогал в подготовке пира. Корлис перечислял имена, кидал короткие взгляды в зал, и на каждое упоминание поднимался человек, выпаливающий поздравления.       Даже Визерис, так любящий душевные речи, не мог сравниться с пышностью Морского Змея. Там, где король брал теплотой и приглушённостью в голосе, лорд Корлис брал весом, достоинством.       Лейна, слушая отца, с каждым произнесённым словом всё сильнее вжималась в стул. Блестящие от бальзама губы поджались в тонкую линию, а взгляд опустился вниз — на руки.       Рейнира поймала себя на том, что хочет подойти и утешить кузину. Приобнять, оградить от печали, и принцесса даже пообещала себе совершить задуманное после речи Корлиса. Деймион, сидевший рядом с Лейной, незаметно опустил ладонь под стол. Принцесса не видела, коснулся ли он руки невесты, но плечи Лейны чуть расслабились, а подбородок приподнялся.       — …так поднимем же тост за дом Веларионов и дом Таргариенов! — голос Корлиса окреп на последней фразе. — За новобрачных!       Гости задвигались, зашумели, поднимаясь с мест и подхватывая кубки. Лязгнуло дерево, звякнуло серебро, десятки глоток разом выкрикнули: «За новобрачных!»       После вдохновляющей речи Морского Змея пришло время первого танца.       Деймион повёл супругу в центр зала, гордо подняв её ладонь над головами.       Музыка, до того полная труб и барабанного боя, вдруг сменилась. Запели виелы — их низкие, тягучие голоса наполнили зал древесным мёдом и старой печалью. Им вторила арфа, рассыпая поверх струнного гудения серебряные капли. Ритм стал мерным, как дыхание спящего моря.       Танец был старым и до боли целомудренным. Лейна и Деймион двигались друг напротив друга, то сближаясь, то расходясь, описывая плавные круги. Ладони встречались и расставались. Шаг, поклон, касание кончиков пальцев, долгий взгляд через плечо.       Пусть эти движения знакомы каждому, но супругам удалось внести в него что-то своё. Буйство моря.       Подол голубого плаща юноши стелился по камням вслед его движениям. Юбка Лейны порхала в воздухе и оседала морской пеной у ног. Деймион как всегда был сдержан — лишь изредка его пальцы задерживались на запястье жены дольше, чем требовал этикет.       Внезапно, незаметно для сотен глаз ладонь юноши во время финального акта опустилась чуть ниже талии невесты, почти касаясь ягодицы. Жест граничил с нормами приличия, которые надлежит соблюдать воспитанным господам. Лишь от внимательного взгляда не укрылось, как шире стала улыбка Лейны и как задорный блеск — тот самый, который Рейнира видела лишь наедине с подругой, — вернулся в бездонное море её очей.       Музыка вторила чувствам.       Рука Рейниры потянулась к ладони мужа. Пальцы нащупали перстень на безымянном пальце — тот самый, что когда-то был окроплён их общей кровью. От воспоминаний о том дне шрам, оставленный Деймоном, отдал приятной пульсацией по телу. Взгляд опустился на правую ладонь. Аккуратный след от валирийского лезвия прикрывали грубые рубцы. Тёплые воспоминания о церемонии омрачились образом второй свадьбы, где на неё напали.       Не стоит об этом думать.       Рейнира встряхнула головой.       Движения новобрачных стали тише. Ушло буйство моря. Настала тишь, в которой два человека нашли уют. Музыканты смолкли, кроме одинокой лиры. Её медленная игра откликалась в танце супругов. Они стояли в объятиях, уткнувшись в плечо друг другу.       Так и не скажешь, что брак по договорённости.       Рейнира опустила голову на плечо мужа и тихо спросила:       — Ты помнишь нашу свадьбу, Деймон?       Она не видела, но брови принца дёрнулись. Он не ожидал такого вопроса.       — Ту, где ты сделала мне великолепный минет в карете, а в конце дня тебя пытались зарезать? Или ту, где мы связали наши души перед ликами истинных богов, а потом ты встретила меня в обворожительной золотой цепочке на голом теле?       Губы Рейниры тронула невольная улыбка. Она опустила голову на плечо мужа, а сама посмотрела на присутствующих гостей — не хотелось бы, чтобы они слышали.       — Кстати о цепочке… — нагло перебил её раздумия Деймон, шепнув прямо в ухо. — Знаешь, мой маленький дракон, я всё вспоминаю о моём заслуженном на охоте желании.       Рейнира закатила глаза — театрально, драматично. С Деймоном она позволяла себе быть собой. Один сплошной контроль над собой, чтобы остальные не видели её слабостей, утомлял, но в момент, когда зал был очарован новобрачными, Рейнира могла расслабиться.       — Тебе не нужно тратить желание на такой пустяк… — начала она, но чёрт дёрнул её за язык. Это самое безобидное, о чём мог попросить Деймон. — То есть, конечно, как скажешь, если это твоё желание.       Деймон засмеялся — благо этот смех разнёсся вместе с аплодисментами.       Танец подошёл к концу. Рейнира вмиг выпрямилась и поддержала новобрачных хлопками. Люди поднимались с мест, приглашая своих половинок в зал. Вновь заиграла живая музыка.       Пир официально начался.       Гости поочерёдно подходили к главному столу с поздравлениями и жадно трапезничали. Весь день они провели на улице — их голод неудивителен.       Как и обещала Лейна, на стол Рейниры, фрейлин и Баратеонов поставили морепродукты. Панцирь огромного краба послужил украшением огромной тарелки. Его мясо, а также мясо омаров и другой водной живности уже лежало разложенным по блюдцам. Рейнира была приятно удивлена. Драконий Камень был близко, но таким разнообразием живности похвастаться не мог.       Слуга помог принцессе с трапезой, предлагая разные виды соуса. Попробовав горячее нежное мясо в кисло-медовом соусе, Рейнира не сдержала стона восхищения.       Тарелка была легко сметена, а желудок требовал новой порции. Долгие месяцы скудного питания давали о себе знать вспышками бесконтрольного голода. Он родился от волнений из-за лишнего веса, и до сих пор Рейнира не оправилась до конца после родов. Как бы ей ни хотелось насладиться столом, она лишь провела салфеткой по губам и пригубила вина, чтобы заглушить позыв.       — Думаю, мы можем договориться с Дрифтмарком о поставке морепродуктов, — произнёс Деймон, держа чёрную раковину. Мужу больше пришлись по вкусу запечённые мидии. — Что думаешь? На именины Джейхейриса в самый раз.       Рейнира не возразила.       Пока поздравления продолжались, а тарелка пустела, она позволила себе понаблюдать за гостями. Достаточно ли искренни в своих поздравлениях люди? Кто бросает на неё косой взгляд, кто переглядывается? Особого внимания заслужил Боррос. Воспользовавшись возможностью подойти к главному столу, к отцу, он всё не отходил от его компании.       Взгляд метнулся дальше. Вот девочка в золотистом платьишке за соседним столом скучала во время тоста. Молодой человек из дома Талли уже сидел с покрасневшими от выпивки щеками.       Ещё глоток.       — Падчерица. Принц Деймон.       Удивительно, но слишком увлечённая разглядыванием других, Рейнира не заметила приближения Алисенты. В великолепно сыгранном хладнокровии она продолжила:       — Король желает, чтобы мы вместе поздравили дом Веларионов с союзом. Пройдёмте.       Супруги переглянулись и кивнули, начиная подниматься.       Это был первый раз, когда они виделись с момента отъезда короля с Драконьего Камня.       Месяц назад Алисента родила.       И Рейнира не хочет думать об этом, как и о том, кто вылез из королевы.       — Принц, идите пока к Его милости. Мне нужно поговорить с принцессой о… подарке.       Алисента нервно сжала пальцы перед собой. Взгляд королевы был тяжёлым, даже если это была игра на публику.       Деймон не спорил. Буркнул: «Как скажете» и неспешно прошёл мимо.       Рейнира подошла к Алисенте. Королева кивнула куда-то за её спину, должно быть, фрейлинам. К чему, Рейнира не сразу поняла, ведь её тут же повели к ближайшей колонне.       — Скажи, что ты не имеешь к действиям той девочки никакого отношения, Рейнира, — тихий голос Алисенты прозвучал твёрдо, но в нём дрожала едва сдерживаемая паника.       — Прости? К девочке?       — Эйвин. Откуда она вообще взялась? Я никогда не видела её на Драконьем Камне, и чтобы… чтобы она сразу стала твоей близкой подругой? Твоей правой рукой? Твоим голосом при дворе? Это немыслимо! — затараторила Алисента.       Нет, она не играла, когда подходила к ним. Сейчас Рейнира видела по её глазам — круглым, влажным, как у загнанного оленёнка. Пальцы королевы дрожали, сжимая складки платья.       — А знаешь? Это даже неважно. Важно то, что она… она вертится перед Визерисом! Боги, Семеро, Матерь… Рейнира, молю тебя, скажи, что ты не имеешь к этому никакого отношения! Скажи, что ты не надоумила эту девочку сместить меня.       — Кто такая Эйвин? Алисента, я впервые слышу это имя.       Королеву будто окатили ледяной водой. Плечи её опустились, лицо вытянулось, а побелевшие пальцы разжались.       — Э-Эйвин. Твоя… твой голос при дворе. Девочка с белыми волосами, которая всегда передаёт ваши письма.       Всё что принцесса могла себе позволить, — это закрыть веки.       Первая мысль: это дело рук Отто Хайтауэра. Неважно зачем и как. Это его рук дело.       Прошло оцепенение, и Рейнира начала думать. Может быть, Отто подослал «подружку принцессы», чтобы вызвать гнев дочери и сильнее укрепить свои позиции среди Зелёных? Чтобы убить остатки жалости к Рейнире? Самое вероятное и логичное предположение.       — Клянусь, Алисента, я не знаю, кто это, но мы во всём разберёмся.        Рейнира сделала движение рукой, чтобы коснуться её локтя, но замерла. Даже если рядом никого нет, это не значит, что за ними не наблюдают. Два женских силуэта у колонны, их общее недоумение — выглядит не слишком подозрительно. Возможно, они спорят, кто из них лучше скажет тост. Но физическая поддержка уже перебор.       — Она передаёт письма… ты когда-нибудь видела их? Там мой почерк?       — Да. Но чаще всего — почерк Деймона. Рейнира, я не понимаю…       Упомянутое имя мужа почему-то заставило грудь сжаться, будто что-то не так.       — Эта девочка — не мой «голос», Алисента. Будь осторожна. Я предупрежу отца и Деймона. Не бойся. Может быть, это шпион, который перехватывал наши письма, чтобы обосноваться при дворе. Их отправкой всегда занимался мейстер Джерардис, я поговорю и с ним.       — О, боги… я… я думала, она правда твой друг, — голос Алисенты сорвался на шёпот. — Король даже позволил ей держать Хелейну на руках. А что, если эта предательница могла как-то навредить ей? О, Матерь, она же всё ещё в Красной крепости… — Алисента попятилась, столкнулась спиной с колонной и прижала ладони к лицу.       — Алисента, соберись. Никто не посмеет причинить вреда твоим детям.       Если это шпион Отто, то это точно не его цель.       — Знаешь, поздравления придётся отложить. Нужно серьёзно поговорить с отцом. Сейчас.       — О чём?       Деймон подошёл к ним. Брови нахмурены, ладонь привычно легла на рукоять Тёмной Сестры. Он переводил взгляд с одной женщины на другую, сканируя обстановку, — будто оценивал угрозу, которая даже не была названа устами жены.       — При дворе появилась девушка, выдающая себя за мою… подругу, — Рейнира смотрела на съёжившуюся Алисенту, но говорила уже мужу. — Мы предупредим отца об этой Эйвин. У тебя много верных людей в Гавани, они найдут о ней всё, что только возможно. С кем связана, зачем это делает. Если будут сложности… добьёмся ответов при личной встрече. Алисента, тебе нужно взять себя в руки. Здесь есть товарищи твоего отца, которые наверняка уже строчат на коленке письмо Отто о нашем разговоре за колонной. Не жди, когда он спросит об этом в ближайшем письме, напиши ему первая. Скажешь…       Рейнира и сама не знала, почему посмотрела на Деймона в этот момент, но когда она столкнулась с его абсолютно спокойным и уверенным взглядом, осеклась.       Самообладание дало трещину, а в голове засело осознание.       Он знал.       Он знал о чём идёт речь, знал об этой Эйвин. Он знал о ней, он… не сказал ей.       Грудную клетку сдавило. В висках застучало. Ладони, ещё минуту назад сухие, вдруг стали влажными.       — Рейнира? — тихо позвала Алисента, заметив, как покраснели скулы принцессы.       — Алисента… пока поздравьте с королём Лейну. Мы… решим, что можно сделать, — сдавленно произнесла Рейнира, пятясь назад. — Выйди из-за колоны с холодным выражением лица. Возьми себя в руки. Представь, что я покрыла тебя оскорблениями, но не смей выглядеть такой напуганной.       Алисента громко вздохнула и судорожно закивала. Прикрыв ладонью губы, она постаралась прийти в себя, сделать то, что требовала Рейнира. В карих глазах так и остался испуг, но челюсть стала плотно сжатой, а губы — сомкнуты.       Она не кивнула и не попрощалась, молча отвернулась и покинула компанию падчерицы и её мужа.       Принцесса оглянулась: им с Деймоном даже некуда спрятаться, а Рейнира не хотела устраивать громкие сцены на виду у людей. Даже колона не убережёт их от внимания.       Схватив Деймона за рукав, она потянула его в сторону Зала Девяти, чьи массивные двери всё ещё были распахнуты.       Она кинула короткий взгляд слугам, и этого хватило, чтобы двери за ними тут же закрылись. После ухода целой процессии свечи в помещении погасили: лишь вечерние сумерки из окон служили единственным источником света.       Деймон хмыкнул и попытался положить ладонь на талию супруги.       — Смотрю, королева слегка расстроена… конкуренцией.       Он знал.       Он, конечно, знал.       Рейнире стоит обрадоваться, что её муж уже в курсе проблемы и, вероятнее всего, решает её, но нет. Это неправда.              Он слишком спокойный, и этот… мерзкий комментарий поставил всё на свои места.       Это не просто девчонка при дворе. Нет, это девчонка её мужа.       Грудную клетку жгло, дыхание перехватило. Пальцы Рейниры вцепились в предплечье мужа так сильно, что ногти наверняка оставили следы даже через ткань камзола. Вся сила, вся обида, вся злость — в этом жесте.       Он ничего не сказал. Опять.       ОПЯТЬ.       Губы Рейниры дрожали.       — Деймон, — голос сел, стал чужим, хриплым.       Она замолчала, заставляя себя сделать вдох. Не дать эмоциям захлестнуть.       — Я не хочу ссориться. Но… почему? Почему я узнаю о твоих планах последняя?       Улыбка Деймона померкла. Он выпрямился — не защищаясь, а просто переходя в свою обычную, чуть отстраненную стойку.       — Это не имело смысла, — ответил он тихо. — Я должен был сказать. Не спорю. Но в тот день, когда я собирался, у тебя начались роды. А потом… Какой смысл тебя беспокоить?       — Сколько? — вырвалось у неё.       Она судорожно сжала пальцы, потом разжала, не зная, куда деть руки, чтобы унять дрожь. Голос сорвался на шёпот:       — Сколько ты молчишь об этом? Ты придумал это ещё до родов, верно?       Она провела ладонью по шее, будто это могло успокоить. Бесполезно.       — Восемь месяцев.       — Восемь… — Рейнира подняла на него покрасневшие глаза. — Ты шутишь? Деймон. Боги.       В её взгляде всё ещё горела злость, но сквозь неё уже пробивалась усталость — та самая, когда внутренний мир остаётся неуслышанным, и сил на крик уже не осталось.       — Хорошо. — Она выдохнула, стараясь взять себя в руки. — Расскажи мне. Кто эта Эйвин?       Она смотрела на него в упор, не моргая, не отводя взгляда. Тишина между ними стала плотной, почти осязаемой. Ей не нравились собственные догадки, сжирающие нутро.       Деймон молчал несколько ударов сердца. Потом шумно выдохнул, провёл рукой по лицу и отступил на шаг, давая ей воздух.       — Она приманка, — сказал он коротко.       — Для кого?       — Для Отто. И для Алисенты.       Рейнира моргнула. Обдумала сказанные слова. Где-то в груди щёлкнуло и встало на место, и вместе с тем пришло облегчение.       — Для Алисенты? — переспросила она сдержанно, но в голосе прорезался холодок. — Помнится, вы стали союзниками.       — Возможно, она нам не враг. Но её чрево — да. — Деймон посмотрел на неё прямо. — Помнишь, что ты сказала восемь месяцев назад, когда пришла весть о?.. «Шлюхе ему в помощь». Это были твои слова. Я зацепился за мысль. Нашёл ту, кто будет ублажать короля и немного… ослабит влияние королевы.       — И всё? — Рейнира не повышала голос, но в нём появилась та стальная нотка, которая обычно пугала больше крика. — Ты мог рассказать мне об этом в любой день. В любой.       — Мог, — согласился Деймон без тени оправдания. — Не сказал. Ты уже была готова родить, когда девушка прибыла на остров. И что мне было делать? Провести её через весь замок к тебе, чтобы показать, с кем будет спать твой отец?       Рейнира прикрыла глаза. Глубоко вдохнула и медленно выдохнула — так, чтобы унять дрожь в груди.       — Ты понимаешь, что ты натворил своим молчанием? — спросила она, открывая глаза. Голос был ровным, почти спокойным, но каждое слово падало тяжело: — Ты мог сказать мне на следующий день после родов. Через неделю. В любой другой день, чтобы не выставить меня идиоткой сейчас. Я столько наобещала Алисенте. И что мне теперь делать?..       Рейнира приблизилась к мужу и взяла за руку. Стиснула его пальцы как только смогла.       — Я доверю тебе, Деймон. Больше чем кому-либо. Я знаю, что ты никогда не навредишь мне намеренно, — сказала она тихо, глядя мимо него, в сумрак за окном. — Но ты не имеешь права решать за меня, что мне знать, а что нет. Мы муж и жена. Или нет?       Деймон не ответил. Его закатывание глаз и громкий вдох уже имел для Рейниры ценность. Он не считает, что должен говорить очевидное.       Она потянула его за руку к окну. Там, откуда открывался вид на берега Дрифтмарка, и где шум моря мог заглушить голос.       Деймон обходит супругу, закрывает собой последние лучи солнца. Он крупнее и занимает всё пространство вокруг. Кожа ощущает жар его тела, а при вдохе лёгкие наполнились ароматом соли, дракона и резких масел. Правой ладонью — та, что со шрамом — он взял её за подбородок. Большой палец оглаживал мягкую нечеткую челюсть жены.       Рейнира громко вздохнула, уронив голову.       — Люди видели, как я затаскивала тебя в зал. Думаю, предположения об этом уже поползли, и пока мы здесь стоим, они дошли и до отца. Пусть люди поверят, что мы поссорились. Пусть в это поверит Алисента. Я скажу ей правду. Частичную. Что это твой план, что ты не посвятил меня в него из-за… Осложнений со здоровьем после беременности, о котором мы не стали никому говорить. Этот план ты создал вовсе не для подрыва репутации Алисенты, а для укрепления её позиции на стороне отца. Мы дадим ей чёткие указания, что нужно. Пусть пишет отцу, что она разочарована нами. Что «избалованная падчерица» и её «порочный дядя» подослали шлюху, которая должна ослабить влияние королевы, на короля. Пусть жалуется. Мы преподнесём это как план во её благо, а не наше. У неё будут сомнения. Убедим её, что если девочка действительно зайдёт слишком далеко в своей «миссии», то мы тут же это прекратим.       — Но если она попросит рассказать всё это Визерису? Если я действительно придумал план по защите Алисенты, и Эйвин действует по сценарию, то почему не предупредил ни её, ни Визериса с самого начала? И почему, когда всё выяснилось, Визерис не должен знать об этом? А он и не должен, Рейнира. Если мы хотим, чтобы он отстал со своей потребностью совать своей член в Алисенту и переключился на другую, ту что мы выбрали, он не должен знать правды.       — Скажи, для правдоподобности. — Рейнира потёрла виски кончиками пальцев, словно это могло разогнать тягучую боль, разливавшуюся за глазами. — Ты мне ничего не говорил. Решил оставить в неведении и короля с королевой, но почему мы ничего не скажем королю…       Она глубоко вздохнула — прерывисто, неровно, будто воздух вдруг стал гуще обычного. Плечи опустились, и она поймала себя на том, что смотрит в пустоту, невидящим взглядом.       — Отец не умеет играть. Ни лицом, ни телом. Он главная фигура и должен быть искренним в своих интересах, а искренность возможна только в неведении.       Голос сорвался на шёпот. Она и так была уставшей, разговор всё продолжался и отнимал последние крохи сил.       Ладонь опустилась с подбородка на плечи.       — Вернёмся к празднику, — сказал он тихо, и легкая хрипотца Деймона убаюкивала. — Поговорим с Алисентой после торжеств.       Он наклонился и поцеловал её в лоб.       — Не забивай свою светлую головку, — добавил он с усмешкой, стараясь вернуть лёгкость. — А лучше повеселись.

***

      Рейнира осторожно выглянула из-за массивной двери. Скрип тяжёлого железа, пропитанного маслом и ржавчиной, показался ей оглушительным — ей показалось, или ближайшие столы действительно замерли на мгновение?       Один из них — тот, что стоял ближе всех к их «убежищу», — был заполнен гостями из Простора.       Вот же пакость.       Великое везение, раз рядом с «убежищем» супругов стоял стол с самыми проблемными семьями. И везение это было поистине грандиозным, потому что среди цветов домов Простора восседала Монора.       Весь вечер девушка провела вдали от столика Рейниры: под руку с супругом, сыном лорда Тирелла. Рейнира знала, что дни Моноры при дворе Драконьего Камня сочтены. Возраст фрейлины подходил к двадцати двум, а она всё ещё была бездетна. Конечно, настоящая честь служить будущей королеве, и потому свёкор со свекровью не настаивали какое-то время на исполнении долга, но время для продолжения рода пришло.       Это был последний год служения леди Моноры Тарли, ныне Тирелл, своей принцессе, и Рейнира надеялась, что когда настанет час первой королевы Вестероса, дом Тирелл будет стоять особняком — за истинной наследницей Железного трона.       — Деймон, — тихо сказала Рейнира, не оборачиваясь. — Вернись пока к столу.       Принц проследил за взглядом жены и столкнулся с худощавой девушкой в бирюзовом платье с золотой брошью в виде розы на груди. Та свободной рукой вяло перебирала фрукты на тарелке, слушая что-то, что говорил ей муж.       — Достаточно придворных интриг на сегодня. — Деймон потянулся, хрустнув шеей. — Отдохни.       — Нет… нет. Всего секунду. — Рейнира расплылась в тёплой, чуть виноватой улыбке и помахала рукой, подзывая фрейлину. — Монора! Можно тебя?       Выражение лица Деймона говорило громче любых слов. Он закатил глаза — медленно, демонстративно и выдохнул так, будто его приговорили к стоянию на коленях на горохе.       Монора, заметив жест принцессы, извинилась перед мужем и, придерживая длинные юбки, направилась к ним. Рейнира взяла её под локоть и мягко, но настойчиво оттеснила на пару шагов от двери, чтобы их голоса не неслись по всему залу.       — Вы уже поздравили Лейну? — спросила она вполголоса.       — Да, принцесса. Вместе со мной была Элинда, — ответила Монора. — Сейчас её семьи нет рядом, поэтому я пригласила её присоединиться к нам.       — Это очень благородно, — улыбнулась Рейнира. Улыбка вышла измученной: края губ дрогнули, а в глазах мелькнула усталость, которую она не успела спрятать. — Я могу тебя кое о чём попросить?       — Конечно, Ваше высочество, — без раздумий ответила девушка. — Что от меня требуется?       — Думаю, многие видели нас с Алисентой в стороне, верно?       Монора кивнула, и Рейнира заметила, как напряглись её плечи.       — Отец вас заметил, — подтвердила фрейлина, а потом спохватилась: — То есть, мой свёкор. Прошу прощения за путаницу, лорд Маттос просил называть его отцом.       — Ничего-ничего. Что он говорит?       — Ему интересно, — осторожно подбирая слова, сказала Монора. — Но пока он ничего не предполагает. Просто заметил, что вы казались… взволнованной, когда говорили с королевой.       Рейнира кивнула, обдумывая ответ.       — Тогда слушай. Скажешь лорду Маттосу, что сейчас мы с тобой обсуждали этот разговор. Он спросит, ты расскажешь, что я поделилась: мы с королевой повздорили из-за Деймона. — Она бросила короткий взгляд на мужа, который делал вид, что его это не касается, но краем уха слушал. — Она распускала слухи о нём. А когда он подошёл, я отвела его в сторону, чтобы выяснить, правда это или нет.       Монора слушала внимательно, чуть склонив голову.       — Если сможешь, донеси это и до других, — добавила Рейнира. — Ненавязчиво. Как бы между делом. Хорошо?       — Конечно, принцесса, — с готовностью кивнула Монора. — Я всё сделаю.       Рейнира наконец ощутила, как напряжение начинает отпускать. Контроль возвращался. Она выдохнула — тихо, чтобы никто не заметил, — и удовлетворённо улыбнулась.       Вернувшись к Деймону, она взглянула в сторону главного стола. Там уже почти не осталось желающих поздравить молодожёнов — лишь маловлиятельные дома, среди которых Рейнира заметила вассалов Драконьего Камня.       Самое время.       Она похлопала мужа по плечу, привлекая внимание.       Деймон посмотрел на неё с выражением, которое она знала слишком хорошо. Веки полуопущены, губы чуть скривлены. В руке он всё ещё сжимал нож для новой порции морепродуктов — тот выглядел на удивление угрожающе для столового прибора. Но он поднялся. Не сказал ни слова, просто поднялся, и Рейнира знала, что это значит: «Иду, но при следующем удобном случае напомню, как я это ненавижу».       Глаза Лейны заблестели, когда она заметила кузину. Её широкая улыбка дрогнула, и вдруг невеста сорвалась с места, оббежала весь стол и бросилась обнимать Рейниру.       — Простите, что вам не досталось места за главным столом! — выпалила она, сжимая принцессу в объятиях так крепко, как только могла. — Не могу поверить что мама провернула это за моей спиной, честное слово!       Рейнира рассмеялась и обняла её в ответ.       — Вы как раз вовремя! — Лейна отстранилась, но рук не отпустила. — Скоро отец и Деймион будут играть в кости!       — Ох, тогда перейдём сразу к подарку. — Рейнира обернулась, ища глазами слугу, но Лейна перехватила её взгляд.       — Забудь о нём! Подаришь мне завтра. Побудь со мной, милая. — Она понизила голос, наклонившись к уху кузины: — Давай лучше посмеёмся над дурацким воротником лорда Бисбери. Он похож на детский слюнявчик, который Лейнор носил до шести лет. Помнишь? О чём угодно, лишь бы я не разревелась после всех этих речей…       Лейна утащила Рейниру к своему столу, туда, где уже сидели Барбара и Брианель, которые при виде принцессы радостно запищали. Женщины потеснились, освобождая место.       Рейнира уже открыла рот, чтобы ответить на какую-то шутку, как вдруг:       — Деймон. — На плечо принца легла тяжёлая рука. — Можно тебя?       Деймон медленно перевёл взгляд на пальцы, сжимающие его плечо, а затем поднял глаза. Перед ним стоял лорд Корлис.

***

      Со второго этажа, с узких каменных балкончиков, открывался вид на весь банкетный зал — на столы, ломящиеся от яств, на гостей, пляшущих под бойкий гул музыки, и на мельтешащих слуг.       Деймон поставил кубок с вином на перила, выдолбленные из камня, и опёрся локтями о холодную поверхность. Внизу, под ним, Рейнира сидела под руку с кузиной и о чём-то оживлённо толковала.       — Давно мы не общались с тобой по душам, Деймон.       Морской Змей приблизился медленными, тяжёлыми шагами. Он повторил жест принца, поставив свой кубок на перила, но сам не ссутулился, как Деймон, а остался стоять с прямой спиной и выставленной вперёд грудью.       Сама гордость.       — Последний раз мы говорили на Ступенях, а потом ты украл невесту у моего сына, — голос Корлиса звучал ровно, без намёка на упрёк.       — Ты всё ещё обижен? — хмыкнул Деймон, не отрывая взгляда от алой жидкости в своём кубке. От света свечей над их головами вино переливалась, подобно огню. — К тому же я лишь забрал то, что принадлежало мне по праву. Рейнира не была невестой Лейнора.       Корлис помолчал. Губы его чуть дрогнули в усмешке.       — Не спорю. И я не держу обиды, — ответил он наконец. — Больше нет.       Деймон ощутил, как между ними повисла пауза — тяжёлая, вязкая. Корлис чего-то хотел, но разговор всё ещё оставался сухим, почва для «более серьёзных тем» не прощупана. Недостаточно для того, чтобы просить.       Что ж, принц решил ступить первым.       — Есть ли в мире женщина, что сравнится с моей кузиной? — спросил Деймон внезапно, перенеся тяжесть тела с одной ноги на другую. — Для тебя, разумеется.       — Ни одной, — ответил Корлис, не раздумывая ни мгновения. — Возможно, кто-то подумает, что с возрастом кровь драконов в жилах Рейнис утихла, но тот будет полным дураком. Рейнис всё так же страстна, жива и требовательна. И горе тому, кто усомнится в обратном.       Корлис перевёл взгляд на главный стол. Там, в окружении родни, сидела его дорогая супруга. Рейнис вела оживлённую беседу с дядей, лордом Боремундом, и с кузеном, Визерисом. Брошь десницы гордо покоилась на её груди, а главный символ должности — тот самый браслет из ладоней, сжимающих друг друга, — охватывал запястье.       — Твой интерес связан с Рейнирой? — Корлис постарался скрыть любопытство, но взгляд его говорил громче слов. — У вас какие-то нелады? Нужен совет? Спрашивай прямо.       Похоже, Морской Змей заметил их недавнее исчезновение.       Деймон подхватил кубок. Ему не хотелось делиться тем, что тревожило его ум, и уж тем более — говорить о Рейнире с кем бы то ни было.       — Это не касается Рейниры, — отрезал он. Помолчал, словно взвешивая слова. — Утром я встретился с нашими старыми добрыми товарищами со Ступеней. Они передали мне… неприятные новости.       Корлис напрягся — едва заметно, но Деймон, знавший его долгие годы, уловил эту дрожь в плечах.       — Тебя видели в Халле.       — Я понял тебя, — перебил Корлис. Голос его стал ниже, глуше. — Можешь не продолжать.       — Надеюсь, моей кузине ничего не угрожает, — произнёс Деймон, вновь глядя вниз, на Рейнис.       — Не угрожает, — ответил Корлис твёрдо. — Я не позволю.       Они снова замолчали, глядя, как внизу суетятся слуги. Те уже начали выносить в центр зала круглый стол и тяжёлые резные стулья — время для игры, и Корлису больше нельзя было медлить.       — Наши дома должны объединиться, — сказал он, не глядя на Деймона. — Два валирийских рода, во владениях которых ещё остались драконы. У вас с принцессой родился сын — твой наследник. Брак Деймиона и Лейны, похоже, обещает быть плодотворным. Большие надежды я возлагаю и на союз Лейнора. Так или иначе, у меня родятся внуки и внучки.        Корлис выдержал долгую, многозначительную паузу.       — В этот раз у вас будет шанс сделать правильный выбор.       Мужчина положил ладонь на плечо принца прежде, чем покинуть его компанию и направиться к лестнице на первый этаж.

***

      Празднества у столь Великого дома, как Веларионы, конечно, подразумевали свои собственные традиции. У дома были свои обряды упокоения, — к сожалению, знакомые Рейнире не по наслышке, — и, конечно, свадебные обычаи, связанные с морем.       Лиры и флейты смолкли. Лишь звуки одинокой лютни разносились по залу, предвещая очередную пламенную речь.       В центр зала поставили небольшой столик и несколько стульев: гости вернулись на свои места, ведь место для танцев теперь было занято, и намечалось нечто интересное. Лейна поцеловала кузину в щёку и, придерживая платье, поспешила к главному столу, где уже царила своя суматоха. Со своих мест поднимались Веларионы — те, что представляли жениха.       — Путь каждого Велариона расстилается через море, — раздался звучный голос, — и рано или поздно они сталкиваются с необузданной силой штормов и гигантскими смертельными волнами.       В зал вышла женщина веларионской красоты — с сеточкой, удерживающей кудрявые белые волосы, и золотистой накидкой на плечах. Валейна Веларион, жена сира Веймонда. Её голос, поставленный и чуть приправленный драматизмом, увлекал слушателей:       — Это испытание взращивает в мальчишке достойного мужчину. Но если дух его слаб и сгибаем, море, а иногда и сам Морской Дьявол, ломают его душу и уносят на дно.       Женщина сделала паузу, неторопливо прохаживаясь из стороны в сторону, а затем продолжила:       — Лишь пройдя испытание морем, мужчина мог претендовать на руку женщины. И однажды внук владыки морей пришёл к своему деду просить руки. Он уже не был молод — сердце его всегда тянуло в бескрайние морские дали, оно жаждало риска, что дарят долгие плавания, жаждало подвигов, а не семейного покоя. И всё же сердце его пленили — не море, как можно было ожидать, а огонь. Необузданный, опасный огонь. И внук пришёл к деду, чтобы получить благословение на то, чего желал больше всего на свете.       Король, заметивший крупинки слёз на глазах кузины, тихо и утробно засмеялся, приобняв женщину.       — Владыка морей, лорд Деймон Веларион, опасался этого союза. Море и пламя непримиримы, а их слияние оставляло после себя лишь пустоту. Но лорд не был слеп. Он видел в глазах внука то, что трудно описать словами, а уж тем более понять или укротить. Вместо споров лорд Деймон попросил внука доказать свои намерения, но вовсе не так, как тот привык. Он предложил ему игру. Простую игру! В кости. Каждый моряк хоть раз держал в руках кости, и каждый знает их правила. Дед обещал поддержать внука, но только после победы в этой, казалось бы, незначительной игре.       Рейнис, виновница этой истории, положила голову на плечо кузена и наблюдала за неторопливыми шагами мужа. Лорд Корлис вышел в зал вместе со слугой, который нёс на подносе два металлических сосуда, похожих на высокие стаканы, и, конечно, сами кости.       Сир Деймион повторял движения тестя. Держа спину ровной, чтобы скрыть волнение, он тоже приблизился к столу, установленному в центре зала. Они встретились взглядами.       — Одна игра — несколько мгновений, но тогда они тянулись вечностью. Лорд, но тогда ещё сир Корлис Веларион одержал победу. И дед полностью поддержал его намерения взять в жёны красавицу из дома Таргариенов — принцессу Рейнис. И сейчас, пришло время сиру Деймиону заслужить благословение у того, кто когда-то боролся за свою любовь.       У присутствующих перехватило дыхание, когда из-за спины женщины показалась фигурка невесты. Когда она успела так преобразиться?!       Лейна, окружённая родственниками, спустилась с возвышенности на которой стоял главенствующий стол в новой накидке: её макушку, лицо, плечи, руки и так вплоть до самого пола, закрывала сеть, напоминающая рыболовную, только не такая толстая и грубая. Верёвки были тонкие-тонкие, а на них прикреплялись крохотные ракушки, шумевшие друг о друга при каждом шаге.       Невеста улыбалась, широко и тепло, подпитывая всеобщее восхищение. После бесед с Рейнирой печаль и страх наконец-то оставили её головушку, и она могла вдоволь насладиться праздником. Её праздником.       — Не потеряй право на такую русалочку! — выкрикнул Рогар Веларион, один из племянников лорда Корлиса.       Зал разразился смехом и поддержал жениха, выкрикивая слова удачи.       Губы Деймиона сжались в тонкую линию: не шибко-то ему эта поддержка помогала.       Мужчины сели за стол, и в зале повисла гнетущая тишина предвкушения.       Пять костей с одной стороны стола, пять — с другой, отличающиеся лишь в цветах.       Верю, не верю.              Игра не продлится долго, достаточно лишь нескольких сказанных слов с двух сторон, и всё разом решится.       Одновременно они взяли сосуды, бросили кости на дно и прикрыли их ладонями, чтобы хорошенько встряхнуть.       Деревянный перестук о металл эхом разнёсся по залу, и затем с глухим биением оба стакана опустились на стол.       Корлис заглянул под свой. Три кости выпали тройками, одна — единицей, одна — двойкой.       Проблемно.       Деймион поднял глаза на тестя.       — Четыре тройки, — объявил наконец-то Корлис, прищурившись.       — Семь троек, — ответил юноша.       Искреннее удивление отразилось на лице Корлиса. Брови его дрогнули, во взгляде застыло недоверие. Он понимал: мальчик не лжёт. То, что они показывают людям, — представление, никогда не имевшее ничего общего с тем, что происходило в стенах этого замка много лет назад. Деймион ничем не рисковал — Корлис и так собирался поддаться ему, но… семь троек? Немыслимо. Этому мальцу просто невероятно повезло.       — Не верю, — коротко бросил Корлис.       Деймион сглотнул и наконец-то поднял стакан.       — Вот Дьявол! У него четыре тройки! И вправду, общее семь получается, — буркнул один из родственников Веларионов, которые уже окружили стол, чтобы разглядеть итоги своими глазами.       — Победа за сиром Деймионом! — объявила Валейна опустив ладони на плечи юноши. — Поздравляю, сынок.       Аплодисменты и слова поздравления разнеслись по залу.       Корлис откинулся на спинку стула. Хмурость сползла с его лица, словно морская волна с песка, и взгляд стал теплее, почти отеческим.       Деймион не успел и опомниться, только подняться со стула, как главный трофей его победы, Лейна, уже сжимала его в объятиях. Она обхватила его руками, и сквозь тонкую вязь веревочек на юношу смотрели сверкающие, подведённые синевой глаза невесты. Девушка подалась вперёд, коснувшись жениха кончиком носа, но не позволяя себе слишком откровенных вольностей.       Принцесса Рейнира закрыла лицо ладонями, тщетно пытаясь скрыть широкую, почти глупую улыбку, которая никак не желала сходить с губ.       — Надеюсь, в этот раз она будет счастлива, — выдохнула она. Голос стал ватным, чуть охрипшим от переполнявших эмоций.       — Что ты ей сказала, раз она так… расцвела? — поинтересовался Деймон, наклоняясь ближе.       — Дала пару супружеских советов для брачной ночи. — Рейнира прижалась к мужу вплотную и шепнула на ухо: — Спроси у Борроса, какие именно. Он весь наш разговор грел уши.       Она глупо рассмеялась и уткнулась лбом в плечо мужа. Щёки её пылали, на лбу и под подбородком поблёскивали бисеринки пота.       — Похоже, вы не только брачную ночь обсуждали, — заметил Деймон, кивнув на её кубок. — Который у тебя уже?       — Ох, второй, — протянула Рейнира. Улыбка не сходила с её лица, даже когда она прикусила губу, пытаясь придать себе степенный вид. — Возможно, не второй… Но я умею себя держать! Считай, что я просто вливаюсь в настроение праздника.       Да, это было правдой. Она наконец-то расслабилась — позволила страху и недоверию ослабнуть.       — А как же разговор с Алисентой? — Деймон приподнял бровь. — Будешь пьянёхонькая рассказывать ей о нашем плане?       — Я не!..       — Принцесса Рейнира.       Супруги обернулись на голос. К столу подошёл молодой человек в синем камзоле, серебристо-голубой рубахе, с яркими рыжими волосами и фамильным гербом на груди.       — Эльмо Талли, — представился он. — Возможно, вы помните мои ухаживания, принцесса. Я был среди тех, кто пытался добиться вашей руки, пока помпезное появление принца Деймона не заняло всё ваше внимание.       Он рассмеялся, легко, без тени обиды в голосе.       — Конечно помню! — оживилась Рейнира. — Эльмо Талли, внук лорда Гровера Талли. Я помню и то, что вы женились через два месяца после моих именин. Поздравляю с рождением сына!       — И вас, принцесса! И вас, принц Деймон. — Молодой человек склонил голову. — Так или иначе, мы с вами всё равно станем родственниками. Пусть и дальними.       Он помедлил, словно собираясь с духом.        — Лорд Корлис рассматривает кандидатуру моей сестры в жёны сиру Лейнору. Ей пока всего пятнадцать, да и разговоры о браке совсем сырые. От имени своего деда, лорда Риверрана, я хотел попросить вас приютить на Драконьем Камне Сильву в качестве фрейлины. Если вы, конечно, не против.       — Новую фрейлину? — Рейнира моргнула, обдумывая услышанное. — Почему бы и нет? К сожалению, ряды моих приближённых редеют, так что… конечно! Я с радостью приму её, но желательно сперва встретиться с девочкой лично. Если она на празднике, сможет ли она прийти ко мне завтра в покои к обеду?       — Конечно, Ваше высочество! — Эльмо снова поклонился, но не спешил уходить. Помялся, переступил с ноги на ногу. — М-м… принцесса. Позволите ли вы пригласить вас на танец?       Рейнира бросила взгляд на мужа. Деймон, внимательно слушавший весь разговор, молча кивнул.       Танцы — можно сказать, долг каждого знатного человека, и даже если людей не связывал ни родство, ни брак, не было ничего зазорного в принятии приглашения другого человека.       — Только не кружись слишком сильно, а то твой желудок всё ещё слаб.       Локоть жены тут же ткнулся ему в живот, но Деймон лишь беззлобно рассмеялся.       Деймион и Лейна кружились в центре зала, а вместе с ними и гости. Рейнира с радостью отдалась общему празднеству. Правила танца обязывали менять партнёров, и многие из присутствующих удостоились толики внимания принцессы.       Веселье в Высоком Приливе не смолкало до самой ночи, на время усмирив конфликты и споры. Проблемы никуда не делись, враги не испарились, и всё же в этот день можно было забыть о насущном и просто дышать.